Но нашелся один человек, самый тупой во всей деревне. Он не поверил волшебнику и назвал его шарлатаном.
– Настоящий замок должен быть сделан из камня! – заявил тупица. – А все это – не более чем оптический обман! И я это докажу! Пусть этот шарлатан убирается из нашего поселка! Я построю настоящий замок!
Волшебник усмехнулся, взмахнул рукой – и все его воздушные замки растаяли. И, закинув мешок за плечо, он пошел дальше.
А тупица, действительно, взялся за строительство замка. Он таскал тяжелые камни, изобретал орудия для строительства и постоянно повторял:
– Все должно быть выверено в соответствии с законами строгой логики, физики и геометрии. Замок должен быть построен из твердого камня, тогда он простоит века.
Прошло двадцать лет. Тупица постарел, поседел, но все-таки, наконец, построил свой замок и невероятно гордился этим.
– Мой замок простоит века! – гордо заявлял тупица. – Я сам изобрел множество строительных орудий и технологий. Пусть у меня ушла на это целая жизнь, но я сделал все сам и сделал на совесть!
Как раз, когда тупица расхваливал свой замок, в деревне снова появился проходивший мимо волшебник. Тупицу так распирало от гордости, что он не мог не посмеяться над волшебником:
– Вот видишь, я построил настоящий замок! И никакой шарлатан не сможет развеять его своими чарами!
Волшебник усмехнулся уголком рта, взмахнул рукой – и каменный замок рассыпался, превратившись в песок. Гору песка в считанные минуты развеяло ветром по равнине.
Потрясенные жители поселка ахнули, а тупица упал на колени и – умер. Его сердце остановилось в тот момент, когда он понял, что всю свою жизнь трудился совершенно напрасно и что весь его непосильный труд оказался бесполезен.
Волшебник же, снова усмехнувшись, взмахнул рукой – и в воздухе повисли десятки прекрасных воздушных замков. Спустя неделю он ушел, и замки снова растворились по мановению его руки.
Жители деревни давно забыли тупицу и его неказистый каменный замок. Но до сих пор они помнят волшебника и его прекрасные творения.
Школьное сочинение-2008
(back-to-school mix)
Весна 2008. Приближаются выпускные экзамены в школах, о чем мне напомнили младшие родственники и знакомые. И поневоле вспомнились мои собственные выпускные экзамены, особенно сочинение по литературе. Основная задача этого сочинения мне виделась в том, чтобы вывернуть содержание книги наизнанку так, дабы угодить преподавателям и всей системе образования. Чтобы они поняли – этот недоумок Клыгин, несмотря на свои длинные волосы, серьгу в левом ухе, тату и странный маникюр, все же умеет думать, как все. Поэтому мне давно хотелось постебаться над жанром литературного сочинения. И теперь, много лет спустя, в процессе просмотра на DVD фильма «Клерки-2», в мое сознание пришла мысль: а что, если… Ну, «а что если» вы сейчас и прочитаете.
Я очень люблю современное кино и поэтому выбрал для экзаменационного сочинения такую тему, как «Мой любимый кинорежиссер». И мой любимый режиссер – Кевин Смит, снявший такие всемирно известные фильмы, как «Догма», «Джей и молчаливый Боб наносят ответный удар», «Клерки» и недавно вышедший фильм «Клерки-2»
Конечно, Кевина Смита можно упрекнуть в том, что в его фильмах много нецензурной лексики и всяческих сексуальных извращений типа сцены с осликом в «Клерках-2». Однако мне кажется, что главное содержание фильмов Смита вовсе не в этом. (А насчет нецензурной лексики могу сказать то, что надо разговаривать с современной молодежью на понятном ей (то есть, нам) языке – как делает в нашей школе учитель по труду, в свободное время очень доходчиво объяснивший нам, десятиклассникам, диалектическое учение немецкого философа Гегеля).
Возвращаясь к Кевину Смиту и его фильмам, я хотел бы отметить, что в них пропагандируется вовсе не антиобщественное поведение. Напротив, Смит пропагандирует такие вечные истины, как дружба, любовь, семейные ценности, трудолюбие и т.д.
Я хотел бы рассмотреть это детально на примере моего любимого героя – персонажа комедий «Клерки» и «Клерки-2» Данте Хикса. В начале фильма Данте, не выспавшийся после 18-часового рабочего дня, снова вышел на работу по просьбе коллеги, неожиданно уехавшего в другой город по неотложным делам. Это классический пример героического трудолюбия – Данте не забил на свою работу, не взирая на то, что у него был выходной. Он пришел в магазин и честно весь день простоял за прилавком, хотя посетители приставали к нему со странными просьбами, всячески унижали и даже дошли до того, что закидали его сигаретами. Данте стойко выдерживал все эти удары судьбы. И продержался за прилавком до конца рабочего дня. Вот пример современного трудового подвига! Если бы все люди относились к своей работе так, как Данте Хикс, мир стал бы лучше! Как мне кажется.
Или возьмем другую тему. Что Кевин Смит говорит о любви? Когда Данте не мог выбрать между двумя девушками, другой герой фильма – Молчаливый Боб (в исполнении самого Кевина Смита) – произнес такие слова: «Вокруг полно красивых девок, но не каждая принесет тебе на работу ланч». Этим Смит хотел сказать, что любовь – это не просто физическое влечение к другому человеку. Любовь – это забота, ответственность и многое такое, что гораздо больше и важнее физической привлекательности.
Смит пропагандирует и ценность семьи. Вообще, в связи с тем, что 2008 год провозглашен в России годом семьи, изменилось даже содержание голливудских фильмов. Например, Дункан Маклауд, четыреста лет лишенный возможности иметь детей, в конце последнего фильма «Highlander: The Sourse» стал отцом. Так же и герой Кевина Смита, Данте Хикс, в фильме «Клерки-2» собирался жениться на богатой девушке, но когда узнал, что от него забеременела другая девушка – сотрудница его магазина, решился бросить богатую невесту и остаться в своем небогатом районе с матерью его ребенка.
Таким образом, если фильмы Кевина Смита вызывающие и эпатажные по форме, то по содержанию они наполнены глубоким смыслом, пропагандируют вечные ценности и являются полезными для общества. В героях Смита мы узнаем себя – половина ребят из нашей школы хотят быть похожими на безбашенного матерщинника Джея, и у них это получается. Многие мои друзья хотят быть похожими на Рэндэла – безответственного пофигиста, для которого, тем не менее, нет ничего важнее его дружбы с Данте. А я стараюсь быть похожим на Данте Хикса, не прогуливать школу без крайней необходимости и честно выполнять свой долг, даже в нашем неблагополучном районе на окраине.
А вообще, как мне кажется, главный message фильмов Смита таков: даже если ты полный лох и считаешь, что твоя жизнь – дерьмо, утри сопли, держи голову выше, делай свое дело с улыбкой и не унывай, что бы ни происходило в твоей жизни! Я, как и многие мои друзья, понимаю фильмы Смита именно так, и это помогает нам выжить в нашем бесперспективном захолустье.
И, конечно же, нас всех вдохновляет биография самого Смита. Он тоже родился на самой окраине Нью-Йорка, выучился на самых простых режиссерских курсах, заложил все свое имущество, чтобы снять свой первый малобюджетный фильм – и прославился на весь мир!
Мы видим такой жизненный пример и понимаем, что если много трудиться, учиться и не бояться рисковать, то в жизни можно добиться всего, чего хочешь. Этому нас учат и фильмы Кевина Смита, и сама его жизнь.
Девочка с персиками
(cover version)
Жизненная традегия Васи Пушкина, старшего кузена Миши Пушкина, ученика 11-го класса.
Советской системе образования посвящается.
О вреде изучения живописи по репродукциям.
Глядя на обложку книги Пелевина «ДППНН», где изображена девочка с персиками, схваченная демоном, я хохотал. Потому что мне было… ну, очень приятно видеть такое унижение этой картины. Почему? Да потому что в свое время эта «Девочка с персиками» очень сильно испортила мне жизнь.
Наверняка, вы даже не представляете, как может испортить жизнь человеку классическое произведение живописи. Что ж, я вам расскажу. Естественно, виновата не сама девочка и вовсе не персики, и даже не художник, намалевавший это творение. Виновата советская система образования. Вы спросите, конечно, как «Девочка с персиками» связана с советской системой образования? Сейчас-сейчас. Приготовьтесь к самому худшему.
Началось все на уроке литературы в седьмом классе. Вообще, в школе я всегда любил литературу, но этот урок мне запомнится до конца моих дней. А дело было так: нашей учительнице пришло в голову «приобщить детей к живописи». Но вместо того, чтобы по-человечески объяснить своим ученикам, для чего художник разводил на холсте мазню и чего он хотел выразить нестандартной техникой рисунка, училка пошла по более простому пути. Примерно раз в месяц она вешала на доску репродукцию очередной картины и заставляла нас писать сочинение по типу «Че я здесь вижу?». Это в седьмом-то классе.
Скажу честно – я научился писать сочинения лишь в конце девятого класса. Правда, там ничего другого не оставалось – надо было сдавать экзамены и пришлось не просто перестать прогуливать уроки, но и вдобавок включить мозги. А что касается живописи, то в нее я начал врубаться лишь после того, как мне стукнуло двадцать. А то и позже. Но тут дело было так: примерно в 19-20 лет во время принудительной экскурсии по какому-то музею до меня вдруг дошло, что в древности картины писали потому, что фотоаппаратов не было. Точно, до сих пор помню момент, когда до меня это дошло. Это было в провинциальном музее. Там была такая выставка, что на одной стене висели картины современных художников, а напротив них – фотографии современных фотографов. Я два часа честно смотрел на фотографии, потому что в них я кое-что понимал уже тогда. Например, мне запомнился такой шедевр, снятый где-то в Париже – в блестящем черном «Мерседесе» отражался какой-то золотой дворец. Меня это поразило. «Мерседес» был совершенно новым и начищенным до блеска, с тонированными стеклами, так что реальность отражалась в нем, как в магическом черном зеркале. И в «Мерседесе» отражалось не что-нибудь, а золотой дворец. От этой фотографии так пахло деньгами и властью, что у меня тут же появилось желание повесить увеличенную копию этого шедевра на стену своей комнаты.
Но это было где-то десять лет спустя… А тогда, в школе… Короче говоря, сочинения по картинам мне давались тяжело. Описывать книги было легче. Мне не составляло труда рассказать на двух-трех страницах, что я понял из книги. Мол, такой-то сюжет, такие-то основные идеи. Типа, автор воспевает героизм мушкетеров или красоту амазонских джунглей. Все просто и ясно. Но с картинами было сложнее. Ну, я и тут обычно выкручивался. Если нас заставляли писать сочинение по картине, где был нарисован зимний лес, освещенный лучами заходящего Солнца, я начинал примерно так: «луч солнца, играющий на заснеженных ветвях деревьев, символизирует всепобеждающую силу приближающейся весны»… Ну, и так далее, и тому подобное.
Я выкрутился даже в сочинении по одному из образцов советской живописи. Как сейчас помню эту картину – она называлась «Ожидание», а нарисован был старый телефон, стоящий на подоконнике. За окном – город, покрытый пеленой летнего дождя. Трубка телефона снята и лежит рядом с аппаратом. Дождь, телефон, провода. Одиночество и ожидание чего-то такого, что, скорее всего, никогда не наступит. Конечно, в седьмом классе я не мог так красиво выражаться, но стоило мне взглянуть на эту картину – и я сразу же все понял. Наверно, потому, что в моей жизни тоже было много тоски и ожидания чудес.
Между прочим, с этой картиной «Ожидание» был и другой смешной случай. Как-то недавно я смотрел телепередачу «Что? Где? Когда?», и там знатокам задали вопрос: какой предмет бытовой техники изображен на картине «Ожидание» какого-то советского художника? Я катался по дивану, корчась в приступе запредельного хохота. Наверно, я даже соседей напугал своим ржанием. Потому что я сразу вспомнил и этот телефон, и девочку с персиками. Я уже не помню, что ответили тогда знатоки, помню лишь, что они ошиблись. И я заржал еще громче, когда из черного ящика достали знакомую мне до боли репродукцию картины «Ожидание» с телефоном на подоконнике.
М-да. Вернемся все же к девочке и персикам. Как Гордон-Альф Шамвэй столкнулся с самой трудной проблемой в своей жизни, когда попытался запихнуть автомобиль в стиральную машину, так и я оказался в таком же ступоре, когда попытался ответить на вопрос сочинения «Какие чувства у вас вызывает картина “Девочка с персиками”». Что значит – какие чувства? Ну, будь это фотография из журнала «Playboy», у меня сразу бы возникла масса чувств. Даже в седьмом классе. Или будь это та же картина «Ожидание», я бы догадался, какие чувства она может вызывать у человека, даже если бы сам я ничего не почувствовал, глядя на этот телефон. Но, глядя на «Девочку с персиками» я не только ничего не чувствовал, я даже не мог приблизительно представить себе, что вообще может почувствовать человек, глядя на этот смазанный портрет. Это все равно, что показать мне мою фотографию в паспорте и спросить – какие чувства она у меня вызывает? Да никаких, разве что желание убить фотографа. А тут… не напишешь же в сочинении, что при созерцании «Девочки с персиками» захотелось пристрелить художника! Тем более, что он уже давно умер.
Но писать что-то надо было, и я приступил к делу со всей возможной ответственностью. Вот как примерно выглядело мое сочинение: «На картине изображена девочка. Она сидит за столом. У нее черные волосы. На ней белая блузка. На столе перед девочкой лежат три персика и нож. Два персика лежат вместе, а третий – чуть в стороне. Возможно, девочка собралась позавтракать. А может, пообедать. Судя по тому, что у нее на столе лежат персики, она из богатой семьи, потому что персики в те времена были дорогие».
Да, я знаю, что вам смешно. Мне и самому смешно вспоминать это сочинение. Но тогда каждая фраза рождалась в невероятных муках. И это при том, что у меня обычно хорошо подвешен язык, да и мысли в мое сознание приходят весьма оригинальные. Но тогда мне пришлось реально туго. Я наизнанку вывернул воображение, задействовал все возможные ассоциации, но абсолютно ничего у меня не связывалось ни с девочкой, ни с персиками. Ну, разве что в то время в нашей школе слово «персик» почему-то считалось ругательством. Типа, «Филька, ты персик!» И Филька реально обижался и отвечал: «Да сами вы персики, уроды гребаные!» Ну и все в таком духе. Но в сочинении это тоже никак нельзя было использовать. Короче, я был в ситуации Вавилена Татарского, получившего заказ от Вовчика Малого на разработку русской идеи.
Короче, когда в своем сочинении я уже вычислил, под каким углом друг к другу лежат персики, описал цвет стен в комнате, расписную тарелку, висящую на стене на заднем плане и лес, видневшийся сквозь открытое окно («по цвету листьев можно заключить, что на дворе стояло либо позднее лето, либо ранняя осень»), я решил списать что-нибудь у соседей. Вывернул шею наизнанку и высмотрел в тетради соседа сзади, что-то об умиротворяющем воздействии деревенских пейзажей на неокрепшую детскую психику. Не знаю, откуда он эту мысль вытащил – то ли в свободное время читал учебник по психологии, то ли списал у соседа справа, сына школьного психолога.
В итоге мое сочинение обогатилось очередным абзацем о древних техниках релаксации и о том, что виднеющийся на заднем плане лес вызывает у меня чувство умиротворения и напоминает о деревенской жизни. Эта мысль тоже родилась в невероятных муках – я никогда не бывал в деревне, да никогда и не желал там бывать. Я городской житель, и мегаполис мне куда милее лесов, полей и отсутствия канализации.
Ну, чем завершилось это дело? Получил я за сочинение свою троечку с минусом. С тех пор ненавижу русскую живопись 19-го века и «Девочку с персиками», в особенности. И при виде опущенной «Девочки с персиками» на обложке книги Пелевина сердце мое радуется.
Что хотелось бы добавить? Сейчас я – человек с философским образованием. Могу прочесть вам лекцию о влиянии идей греческой философии на живопись эпохи Возрождения. Могу объяснить, почему в российской живописи 19-го века появилась тенденция к народничеству – с чего вдруг художники взялись рисовать крестьян и нищих. Могу кратко обрисовать социально-экономическую и культурную ситуацию того времени и, исходя из этого, объяснить происхождение той или иной картины. Но до сих пор не понимаю, зачем неизвестный мне художник нарисовал «Девочку с персиками»? Могу понять – ему хорошо заплатили за портрет чьей-то дочери. Но до сих пор не въезжаю, какие чувства должна вызывать эта картина. И какие чувства может вызывать фотография в паспорте.
Скажу честно – мне трудно было понять живопись импрессионистов и «Черный квадрат» Малевича. Но, в конце концов, мне объяснили, что импрессионисты строили свою живопись на эффекте оригинальной формы, за которой не сразу можно понять простое и ясное содержание. И даже кое-что из современной живописи стало ближе – спасибо моему философскому образованию. Но если бы меня сейчас попросили написать сочинение по «Девочке с персиками», я бы не смог ничего добавить к тому бреду, что я написал в седьмом классе. И до сих пор не врубаюсь – то ли я такой дурак, что не могу понять простой картины, то ли там действительно нечего понимать (типа богатый «новый русский» 19 века заказал художнику портрет своей дочери, чтобы понтоваться перед корешами). Но если это так – тогда какой смысл заставлять детей-семиклассников писать сочинение по этой картине? Тогда это пахнет не литературным сочинением, а докладом по экономике на тему «Развитие искусства в капиталистическом обществе». Короче, до сих пор в недоумении перед этой загадкой.
Вот так «Девочка с персиками» может испортить человеку жизнь. Я спрашивал у всех моих знакомых – какой смысл в «Девочке с персиками»? Никто мне не объяснил. Но одна подруга, услышав мою речь о том, как эта картина испортила мне жизнь, посоветовала мне написать об этом рассказ. Что я и сделал. Господи, если ты есть, объясни мне когда-нибудь, что же надо было написать в сочинении по «Девочке с персиками»!
В троллейбусе
(instrumental)
О чем думают люди в троллейбусе? Честно – не знаю. Я всегда думал иначе, чем окружающие люди. И в тот день, сидя в троллейбусе, я размышлял об индивидуализме. Почему? Сейчас реконструируем.
Вообще-то, я индивидуалист. Крайний и законченный. Считаю, что каждый человек есть персональный мир и великая тайна. Но тогда, в троллейбусе… нет, я не разочаровался в индивидуализме. Просто увидел его с другой стороны. Не с самой лучшей стороны.
И все из-за того, что рядом со мной, через проход, сидела девушка. Что в ней было особенного? То, что она тихо плакала. И никто во всем троллейбусе не обращал на это внимания. Действительно, кому какое дело? Я помню, что когда мне бывало очень хреново, даже посреди толпы никто не подавал мне руку помощи. И это нормально. Я считаю, что я сам должен справляться со своими проблемами и не ждать ни от кого помощи.
Но я-то ладно. А тут на остановке в полупустой троллейбус вошла красивая девушка, вся в слезах, уселась рядом со мной, и… и я не знаю, что делать. Понимаю, что надо бы как-то ее успокоить, но не знаю, как. Во-первых, не знаю, в чем ее проблема. Возможно, она ненавидит всех мужчин на земле, потому что поссорилась со своим парнем. И тогда любая моя попытка ее утешить будет встречена в штыки, и она лишь еще больше расстроится. А может быть, она, наоборот, начнет плакаться мне в жилетку, и я не смогу ее остановить, пока она не перепачкает всю мою жилетку или что там у меня вместо жилетки…
А во-вторых, мне, конечно, ее жалко. Слегка. Но это не мои проблемы. Мне самому сейчас хреново – и в последнее время все хреновей и хреновей. У меня правило – не лезть в чужие дела и не пускать посторонних в мою жизнь. По крайней мере, без необходимости. Я на личном опыте много раз убеждался, что ни к чему хорошему это не приводит.
И, в-третьих… Я ведь как раз еду к другой девушке, я еду к своей любимой. И я не могу опоздать или даже задержаться, а тем более, не могу отвлекаться на посторонних красавиц. Поэтому и сидел я тогда, как дурак, думая, сделать ли что-нибудь, и если да, то – что именно? Да, во всем, что касается женщин, я полный идиот. Не умею клеить девчонок, не умею успокаивать их в троллейбусах. Не могу терпеть женские слезы. Любая красавица, наверняка, сможет без труда мной манипулировать. Да, я такой. За это меня и полюбила моя девушка. Но есть и кое-что другое.
Почему я задумался об индивидуализме? Мы все привыкли жить так – каждый в своем мире, каждый со своими проблемами. Не жаловаться, чтобы не усложнять жизнь ни себе, ни другим. И с одной стороны, это вроде бы правильно. А с другой стороны – девушка плачет в троллейбусе. И не только я – никто во всем троллейбусе не может или не хочет ей помочь.
Индивидуализм. Да и сама эта девушка, судя по всему, хочет остаться одна, чтобы никто не видел ее слез. Позже она будет притворяться, будто ничего не было – ведь все мы должны быть сильными; проявлять свою слабость стыдно. А слезы – это слабость. Итак, она будет притворяться, что ничего не было. Как будто бы никто ничего не видел. И действительно, никто ничего не видел.
Кроме меня. Я всегда вижу то, чего нет. Я всегда думал иначе, чем другие люди.
Троллейбус остановился на Новом Арбате. Я вышел, и заплаканная красавица-незнакомка тоже вышла из троллейбуса и направилась к ближайшему магазину. А мне – в другую сторону и чуть дальше. Это жизнь.
Диалог о фильме “Властелин Колец”
(celtic trance mix)
– Да, это понятно, что «Властелин Колец» – великое событие в искусстве как 20-го, так и 21-го века. Без него вообще трудно представить современную культуру. Неизвестно, каким был бы мир без Толкиена и его хоббитов. И, конечно, появление кинотрилогии «Властелин Колец» было неизбежным. Ибо по всему миру этот роман прочитало уже такое количество людей, что вся психическая энергия, влитая в эгрегор Толкиена, просто обязана была как-то материализоваться. И, естественно, материализовалось все это простым путем – через Голливуд. Простите мне сие лирическое отступление, но на данный момент Голливуд – это центральное
– Шурик, чего тебя все время в сторону уводит? Мы ж про «Властелина» договорились базарить. Про Голливуд наговоришься еще. А сейчас, дорогой мой, давай про Толкиена.
– Ну, хорошо, хорошо, Мурат. Поехали про Толкиена. Так вот, недавно я пересмотрел по ТВ все три серии «Властелина Колец» на русском языке – а раньше смотрел лишь на DVD на английском. И заметил кой-какие недочеты. И дело тут не просто в переводе – в оригинале оплошности я тоже замечал, просто не было времени об этом подумать как следует. Ну, вот… а сейчас время появилось. И, конечно, не могу не покритиковать переводы Толкиена на русский. Кстати, в фильме перевод нормальный – там хоть все имена и фамилии сохранены в английской транскрипции. Но достать книгу с приличным переводом, очевидно, невозможно. Даже на всех Интернет-библиотеках «Властелин Колец» выложен в том дебильном переводе, где Фродо Бэггинса называют Фродо Торбинсом. И все потому, что английская фамилия Бэггинс происходит от слов «заплечный мешок». Между прочим, когда я впервые увидел этот перевод, даже не сразу сообразил. Глупость полнейшая. Если, скажем, спросить образованного современного человека, что значит слово «торба», вряд ли тот ответит. Удивляюсь, зачем переводчик его использовал, да еще присобачил к этому деревенскому словечку английское окончание – «Торбинс». Тогда уж надо было обозвать Фродо Федором Сумкиным, а Сэма – Семеном. По крайней мере, «Сумкин» – действительно, адекватный перевод фамилии «Бэггинс».
– Ну, Шурик, не надо забывать, что наши переводчики вряд ли читают переводимые ими тексты – просто забивают все в электронный переводчик на компьютере и затем отдают полученный текст корректорам.
– Вот это-то и противно, Мурат. Компьютерная программа переводит, а нам потом это читать. Неудивительно, что пропадает весь смысл. А про идиомы и оригинальный язык автора я вообще молчу. Между прочим, перевод «Фродо Торбинс» – это модель появления псевдо-славянского фэнтези. Этот так называемый литературный жанр есть результат неудачного перевода посредственных западных фантастов на российский диалект, с соответствующей заменой атрибутики и персонажей.
– Зря ты славян ругаешь, Шурик. Обидеться могут, мозгов у них нет и не было никогда, а горячку пороть они всегда горазды.
– Вот! Агрессия меня в них и раздражает, Мурат. Ну ладно, про псевдо-славянское фэнтези мы с тобой, пожалуй, даже говорить не будем – там и говорить-то, в сущности, не о чем.
– Ты прав, Шурик, не о чем. Так что про хоббитов-то рассказать хотел?
– А, про хоббитов. Ну, начну, пожалуй, с главного. Фильм, конечно, снят качественно. Хорошая экранизация, профессиональная. Я понимаю, что чисто технически трудно экранизировать такое огромное произведение, не потеряв в фильме ни одного главного героя и ни одной сюжетной линии.
– А что, Питер Джексон кого-то потерял?
– Потерял. Все главные герои вроде бы на месте. И сюжет воспроизведен верно. Но мне не понравилось, как расставлены акценты.
– Поясни, какие именно. И где там вообще акценты.
– Ну, вот именно, что их там почти нет. Текст Толкиена в фильме воспроизведен верно, хотя один, важный с моей точки зрения, кусок вообще вырезали. Однако у дедушки Толкиена, помимо текста, есть и подтекст. А в фильме этого подтекста нет.
– Какой именно подтекст?
– Ну, фильм – как эдакий типичный боевик. То есть, Саурона мочат потому, что он – «плохой парень». И много разных битв, спецэффектов и всего прочего. Вообще возникает ощущение, что орков рубят лишь потому, что они лицом не вышли. Совсем пропали все философские диалоги. А ведь у Толкиена там страниц на пятьдесят расписано, почему необходимо уничтожить Кольцо Всевластья. Там такие рассуждения, что власть над миром до добра не доводит и неизменно портит человека, держащего эту власть в своих руках. То есть, если выражаться примитивным языком, «Властелин Колец» – это философский манифест в защиту демократии против тирании. Толкиен специально сделал акцент на том, что даже Саурон не всегда был злодеем – его испортила жажда власти. Из-за этой жажды он и сотворил свое Кольцо и дошел до такой жизни, что превратился в нематериальное Всевидящее Око. И все равно его победили! И чем его победили, спрашивается?
– Чем же?
– Против Саурона и его армий безвольных зомби выступил союз ярких индивидуалистов. Весь смысл именно в этом! Каждый представитель светлых сил в романе делал свое дело. Арагорн в битвах махал мечом, а Гэндальф разъезжал по полю битвы и вдохновлял воинов на подвиги одним своим присутствием. И тем, что светился. Фродо нес Кольцо до самого конца. Через горы, болота, пустоши. В этом его подвиг – что он шел, шел и дошел. А Сэм? Сэм постоянно поддерживал Фродо – морально и физически. Ясно, что без Сэма Фродо свалился бы где-нибудь в этих болотах – и даже не от усталости, а от жуткой депрессии. И даже Голлум пригодился… Фродо-то под конец сломался и решил присвоить Кольцо. А Голлум откусил ему палец – и, подпрыгивая от радости, свалился в вулкан. Вообще, многие забывают, что Кольцо в конце концов уничтожил Голлум. Хоть и не хотел этого! То есть, тут еще вопрос, кто в большей степени герой – Фродо или Голлум? Фродо такой весь из себя правильный, добровольно ввязался не в свое дело, прошел до самого конца – и сломался! А Голлум просто хотел тупо забрать себе кольцо и жрать свежую рыбу в горных пещерах. А в итоге именно Голлум спас мир… И, между прочим, в романе тоже много рассуждений о том, как Голлум дошел до жизни такой. А в фильме это выражено в тупом фарсе, где Голлум беседует со своим отражением. И эта сцена раздвоения личности Голлума снята до того тупо, что над ней можно лишь ржать. В этом плане замысел Толкиена совершенно не раскрыт. Ведь на примерах Саурона, Голлума, да и некоторых других персонажей великий Толкиен детально показывал механизм превращения хорошего человека в злодея. Как там было у Дункана Маклауда: «Финальная битва добра со злом произойдет в душе одного человека». Но если Дункан Маклауд заявил об этом в полный рост, то в фильме «Властелин Колец» эту тему как-то вообще замяли.
– Да разве? По-моему, как раз сцена раздвоение личности Голлума, да и колебания Бильбо Бэггинса в самом начале, когда он оставил Кольцо Фродо, – разве не об этом?
– Об этом, да как-то очень туманно. А философские диалоги об опасности власти над миром вообще слили. Я понимаю – фильм и так затянут, так что на диалоги вообще не хватило времени. Да, зато экранного времени хватило на то, чтобы вставить во вторую серию полчаса какой-то бредятины в стиле экшн, как Арагорн свалился в речку, а остальные в это время спасали какую-то деревню от какого-то нашествия… У Толкиена, позволь заметить, ничего этого вообще не было. И никакого сопливого хлюпа типа «Ой, злые дяденьки сожгли нашу родную хату» в романе вообще нет. Да, где-то там вторым планом иногда проходит что-то о том, что где-то кого-то кто-то сжег, порубил, завоевал. Но основная борьба добра со злом у Толкиена разворачивается не на поле битвы, а во внутреннем мире каждой конкретной личности. И при внимательном прочтении романа этого может не заметить только дурак.
– Ой, Шурик. Я, конечно, тебя понимаю, но зачем так клеймить позором создателей фильма?
– Да не позором. Я просто хочу сказать, что можно было сделать лучше и интереснее. Когда в первой серии все дружно собрались на совет и решали, чего делать с Кольцом, обсуждались лишь технические детали того, как его лучше уничтожить. А вот о том, почему Кольцо нужно уничтожить – ни слова. А ведь в романе основной упор на этом совете делался на вопрос «почему?», а не на вопрос «как?». В фильме все просто: пойди в Мордор, брось Кольцо в вулкан – и наступит светлое будущее. И все. Ну, дальше спросили: и кто пойдет в Мордор? Идти, естественно, никому не хотелось, пока Фродо не вызвался. И вот в этой сцене Фродо – герой. А в финале – уже не совсем.
– Ну, знаешь, это спорная точка зрения…
– Понимаю, что спорная. Но знаешь, что еще не нравится? Недавно прочитал в газете рецензию какого-то английского критика: «Жаль, что хоббиты оказались в тени эльфов, людей и прочих героев». Понимаешь, к чему это идет?
– Пока не очень.
– А я тебе объясню. Опять начинается прославление «маленького человека». Такой акцент, что «вы, мол, герои – ну, и хрен с вами, а вот маленький человек с его маленькими проблемами – это действительно заслуживает внимания».
– Ну, может, «маленький человек», действительно, заслуживает внимания? Он же маленький.
– Эх, ничего ты не понял, Мурат. В романе Толкиена «маленьких людей» нет в принципе. Понимаешь? Фродо по уровню своего героизма равен тому же Гэндальфу, но и Гэндальф по уровню своего героизма равен тому же Фродо. Это называется «все равны перед медведем». То есть, Толкиен опять же утверждал, что силы света – это союз уникальных ярких личностей. Неважно, что Фродо – маленький хоббит. Он уникален, ибо лишь маленький хоббит мог справиться с его задачей. И неважно, что Арагорн – могучий воин, ибо лишь могучий воин мог справиться с его задачей. Смысл в том, что неважно, маленький ты или большой, важно быть на своем месте. А когда начинают прославлять «маленького человека», дело кончается тем, что… Ну, как бы это объяснить. Это как у нас в жизни. Что было бы, если бы Арагорн пошел с Кольцом в Мордор, а Фродо попробовал бы выиграть пару битв в Рохане и Гондоре? Смешна сама постановка вопроса, а в нашей жизни такие расклады сплошь и рядом. Например, когда государством управляют люди, не способные даже торговать на рынке помидорами. А на рынках торгуют помидорами люди, способные управлять государством. И, на мой взгляд, это все из-за насильно всаженного в людские умы образа «маленького человека». Снова повторяю тебе, Мурат, нет маленьких людей. Есть люди уникальные. Просто надо найти правильное применение своей уникальности, а не подстраиваться под указания партии и правительства.
– Да ты анархист, Шурик.
– В каком-то смысле. Нет, я, конечно, против беспредела. Но и застой меня не устраивает.
– Что ж тебя устраивает тогда?
– Динамическое равновесие порядка и хаоса. Роджер Желязны об этом во всех своих книгах писал. И если снимут фильм по «Хроникам Эмбера», не сделают ли там акцент на то, как Корвин круто мочил демонов – вместо того, чтобы показать, как он сотворил собственную Вселенную ради поддержания мировой гармонии…
– Ой, Шурик, занесло тебя.
– Извини, Мурат. По-моему, эти мои заносы как раз показатель развитой и яркой личности, толкиеновского идеала сил света.
– И с самомнением все в порядке.
– Куда ж без этого. Не волнуйся, Мурат, лично я знаю, что я дерьмо, но я – Дерьмо с большой буквы!
– Шурик, не отвлекайся. Хоббиты, Шурик, хоббиты!
– Да, вернусь-ка я к своей главной мысли…
– О, боже, Шурик, да у тебя там была главная мысль?
– Нет, пока что не было. Но я к ней уже подошел.
– Oh, my god!
– Ничего, там все очень просто. В фильме отсутствует персонаж, которого я считаю главным во всей книге.
– Вот как? Очень интересно? И кто же?
– В дебильном переводе его называли «Том Бомбадил». Как имя звучит в оригинале у Толкиена, не знаю.
– И чего же он там делал?
– Ну, практически ничего. Фродо встретил его в самом начале, когда убегал от Черных Всадников. А суть такова: Том Бомбадил – этакий мастер дзэн, живущий у себя в лесу, не интересующийся тем, что происходит вокруг, и абсолютно не восприимчивый к любым ухищрениям темных сил.
– Это как же?
– Да вот так. Фродо дал ему Кольцо, Том надел Кольцо на палец – и не превратился в невидимку.
– Как же так?
– Ну, так ведь дзэн-мастеру все по барабану. Даже Кольцо Всевластья. Даже искушение властью над миром. Мастеру дзэн не нужна власть над миром – ему достаточно жить в гармонии с собой, ибо каждый истинный мастер дзэн понимает, что мир – это он сам, и ничего, кроме него самого, в мире нет, и в нем самом нет ничего, кроме мира. Мастер дзэн может с одинаковой эффективностью растворить мир в себе или растворить себя в мире. И нет никакой разницы, кто, кого и где растворил. Поэтому в романе Толкиена мастер дзэн Том Бомбадил не просто не изчез, надев Кольцо. Более того, он заставил Кольцо исчезнуть.
– Да ну???
– Перечитай роман, Мурат. Это тебе не спецэффекты Питера Джексона смотреть.
– Так почему же Том Бомбадил не уничтожил Кольцо?
– А зачем оно ему? Полностью отрешиться от мирских проблем – это удел самых высоких душ. Их называют буддами. Вдохновлять на подвиги представителей светлых сил – это удел других высоких душ, их называют бодхисаттвами. В романе Толкиена такие бодхисаттвы – это Гэндальф, Эльронд, Галадриэль. Да и почти все эльфы. Сражаться с темными силами – это удел еще более низких душ. Пожалуй, в буддийской терминологии таких можно назвать «саньясинами», в переводе это значит «ученики». И каждый саньясин должен понять то, что понял Дункан Маклауд – битва добра со злом происходит не во внешнем мире, а в душе каждого конкретного человека. Потому что мир – это лишь отражение наших душ, о чем я неоднократно говорил тебе. И многим другим! Да никто не врубается.
Поделиться книгой: