– Что-то у тебя все мрачно выходит. Если те, кто сражается с темными силами, – низкие души, так кто же тогда сами темные силы?
– Еще более низкие души. Те самые «маленькие человеки». Армия орков Саурона – это как раз и есть сообщество «маленьких людей» под управлением тирана. И нужно понимать: то, что они такие уроды – это не результат генетических отклонений. Это всего лишь показатель их духовного уродства. Ницше называл общество таких «маленьких человеков» «вьючными животными». В более цивилизованном переводе – «ослами» и «верблюдами», которых тянут за поводок безумные деспоты и тираны.
– Ой, Шурик…
– Что, Мурат?
– Не доводят до добра такие рассуждения.
– Верно, не доводят. А что делать, если я так думаю? Не уподобляться же этим «оркам» и начинать думать «как все».
– М-да, тоже верно. Тупик, парадокс у нас получается.
– Ну, так «гений – парадоксов друг», как говорил мой пра-пра-пра-прадедушка.
– Ой, не надо заливать о своем родстве с Пушкиным.
– А почему бы и нет? Даже если генетически мы не родственники, у нас много общего. Правда, он, конечно, талантливее…
– Стоп, не гони про своих бесчисленных родственников. Ты мне лучше объясни – раз Том Бомбадил такой важный персонаж, чего ж его в фильм-то не вставили?
– Сначала я тоже не понимал, и меня это злило. Но ты знаешь, теперь, кажется, понимаю. Я ведь и сам творческий человек. И если раньше у каждого творческого человека был внутренний творец и внутренний цензор, то сейчас ситуация чуть-чуть изменилась. Сейчас у нас всех – и у меня тоже – есть внутренний творец и внутренний продюсер.
– Вау! Ну, ты загнул! Поясни!
– Чего проще. Внутренний творец творит себе и творит. Он сидел в творческих людях с начала времен и будет сидеть и творить до тех пор, пока не кончится мир. А все остальное – социальные наслоения. Но раньше эти социальные ограничения обретали форму внутреннего цензора, рассуждавшего примерно так: «вот это и это писать нельзя, потому что это противоречит моральным ценностям, художественным канонам, научной парадигме и генеральной линии партии и правительства». Теперь же социальные ограничения обрели форму внутреннего продюсера, а он рассуждает иначе: «Вот это и это писать нельзя. Никто этого не осудит, возможно, найдется даже два-три человека, которые тебя похвалят именно за это. Но ведь это не будут покупать широкие массы потребителей. И если ты хочешь донести до этих широких масс именно эту свою великую мысль, тебе надо привести ее в подобающую форму – чтобы это было интересно, чтобы это завлекало потребителя, и он платил тебе деньги за то, что ты его просвещаешь, доставляя ему при этом удовольствие».
– Во как!!! Ну, Шурик, ты и загнул! Ты и правда, гений.
– Не от хорошей жизни, Мурат. Мне и самому приходится так писать, чтобы не просто сформулировать какую-нибудь идею, а еще и обрядить ее в клоунский наряд, чтобы ее воспринимали. И я не говорю, что это плохо. Это хорошо, просто творить стало сложнее. Если раньше можно было закосить под непризнанного гения – мол, «эстеты и высоколобые интеллектуалы балдеют от моих произведений, но партия и правительство запрещают меня печатать», то теперь такая пурга уже не прокатит. Сейчас у нас все решает коммерческая выгода – а ее нельзя ругать, в отличие от партии и правительства (их и раньше, и сейчас критиковать очень выгодно), а вот ругать саму выгоду всегда было очень невыгодно. И коммерческая выгода, в отличие от партии и правительства, никому ничего не прощает. Раньше можно было считаться гением, прославляя власть или ругая ее. Сейчас можно считаться гением по уровню прибыли от продажи своих произведений. И неважно, пишешь ли ты стихи гекзаметром или сочиняешь что-то типа «Хлопай ресницами и взлетай». Если это покупают – ты успешен, ты гений! Если нет – извини… Сейчас уже нет непризнанных гениев, нет «альтернативы». Потому что продюсеры сообразили, что альтернатива продается лучше, чем попса – и меньше издержек на производство. Так что невозможно быть непризнанным альтернативщиком. Можно быть посредственностью, чьи произведения не продаются и не окупаются. А посредственность – это не альтернатива. Все очень жестко в наши дни. Либо ты winner, либо ты loser. Среднего не дано.
– Шурик, я вынужден снова повторить, что ты – гений.
– Да ладно, Мурат. Вот, например, если бы я захотел творчески выразить эту свою мысль насчет внутреннего продюсера, чтобы я сделал? Мне пришлось бы подобрать для этого занимательную форму – например, диалог двух придурков о «Властелине Колец». И в этом диалоге нечаянно бы выплыла пришедшая мне в голову мысль. Ты меня хорошо сейчас понимаешь?
– Угу.
– Ну вот. Да, я ж тебе так и не объяснил, почему в фильме Питера Джексона нет Тома Бомбадила. Потому что невыгодно тратить даже пять минут экранного времени на то, что зритель в своей основной массе все равно не поймет. А если не поймет – значит, не купит. А если не купит – а тогда зачем вообще все затевалось?
– Но ведь это трагедия!
– Да вовсе нет! Вот почему я люблю фильмы Люка Бессона? Потому что он умеет снимать так, что и коммерчески выгодно – так и хочется покупать его фильмы на DVD, и идеями обогащаешься. Возьмем «Пятый элемент». Гениальное произведение. Фильм совершенен во всех отношениях – как по форме, так и по содержанию. И все фильмы Бессона такие. То есть, я могу сейчас взять любой фильм Бессона, пожалуй, кроме «Такси-4», и выкопать из него две-три замечательные философские идеи. Понимаешь?
– А с «Такси-4» что не так?
– А то, что там сюжета нет. Идея уже исчерпана, как мне кажется. Да, много шуток. Да, прилично снято, но центральной идеи вообще не видно. Просто коммерческий проект.
– А какие идеи в трех других сериях «Такси»?
– Основная идея такова: настоящий профессионал может изменить мир к лучшему, если будет самозабвенно заниматься своим делом. Это в двух словах, а так я мог бы тебе целую лекцию на эту тему прочесть, да что-то устал уже.
– Ну, хорошо.
– Эй, ребята, а можно вам вопрос задать? Короткий, обещаю.
– Да, Шеннон, что ты хотела спросить?
– Шурик, как бы ты объяснил роль феминизма во «Властелине Колец»?
– Чего?
– Да, я тоже что-то не въехал.
– Ну, как же. Там всегда злодеев побеждают женщины.
– Это где же?
– Ну вот, в первой серии ни один мужик не мог порубить девятерых всадников. А Арвен что-то поколдовала с речкой – и их всех смыло. Или в третьей серии, где главного назгула зарубила Эовин. Ни один мужик ведь с ним не мог справиться. А о роли Галадриэль я вообще молчу!
– А, вот ты о чем. Да, есть такой элемент. Действительно, там, где мужики бессильны, вся надежда лишь на женщин, ты права. Но знаешь, я бы не стал разводить на эту тему философской лекции. Как-нибудь в другой раз. Сейчас просто процитирую одного хорошего человека, Андрея Сидерского. Он в своей книге «Третье открытие Силы» написал так: «Женщина – непостижимое существо». И поставил после этой фразы многоточие. Позволь и мне сделать то же самое, ибо, как сказал нагваль Аракрон, «женщину надо любить, а не понимать».
– Вот! Золотые слова, Шурик.
– Твоя правда, Мурат.
– Ой, вечно вы, мужики, ничего по делу сказать не можете. Как обо всякой фигне типа «Спартак – чемпион» так можете целыми днями базар разводить. А как спросишь вас о чем-нибудь действительно важном – сразу в кусты. Ладно, держите, я вам поесть принесла.
– О, чипсы!
– С крабом!
– Спасибо, Шеннон, ты прелесть!
– Ну, ты прямо Голлум.
– Да, моя прелесть!
– А «Спартак» действительно чемпион.
– Естественно. Без вопросов.
Lost
(remix)
Пьеса без актов и антрактов. Действие происходит в информационном пространстве, накладывающемся на субъективную реальность на бессознательном уровне в состоянии транса и бессонницы по причине перевозбуждения.
Предыдущий абзац был скопирован из моего старого рассказа «Хроники Матрицы», написанного в 2004 году. Действительно, основная идея того рассказа – выразить мешанину, образовавшуюся в голове человека, постоянно воспринимающего объекты информационного пространства. Но прошло время, общая картина информационного пространства изменилась, и стало ясно, что пора писать продолжение о том, как я вижу эту общую картину в 2008 году.
Однажды Командор с Дринкенсом все же выполнили свое обещание – и самолет разбился! Однако разбился он, естественно, не где-нибудь, а на самом офигенном гавайском пляже – с пальмами, пятизвездочным отелем и всеми делами.
Правда, с отелем вышел капитальный облом – самолет упал точно на отель, и все сгорело, включая выпивку. Правда, чуть позже из-под обломков отеля и самолета выбрался вусмерть пьяный Десмонт – во время катастрофы он как раз забаррикадировался в винном погребе, чтобы в одиночестве отметить чей-то день рождения.
Ну, а пока Десмонт приканчивал пятую бутылку виски и думал «Ни хрена себе меня торкнуло», из горящего самолета начали выскакивать пассажиры. Заслуженный хоббит Чарли бегал по пляжу с ошалелой физиономией и кричал:
– Где моя гитара?
Стареющий актер Терри О’Куин, всю жизнь мечтавший сыграть агента Малдера, ударился головой и вообразил себя этим самым агентом Малдером.
Новоиспеченный Малдер, само собой, отправился в ближайшие кусты, где нарвался на паранормальное явление при первой же попытке отлить.
Этим паранормальным явлением оказалась фотомодель Наоми Кемпбелл, недавно насмерть прибившая свою горничную телефонным аппаратом и решившая скрыться в Вечно Падающем Самолете. Правда, Наоми и тут не повезло – во-первых, самолет упал, а во-вторых, в те кусты, где она пряталась после катастрофы, нагрянул лысеющий «агент Малдер».
Короче говоря, не успел Терри О’Куин, возомнивший себя Малдером, расстегнуть штаны, как на него набросилась взбесившаяся Черная Пантера. Из-за отсутствия телефона Наоми схватила подвернувшийся под руку ананас и заехала им прямо в область ширинки лже-Малдера, чуть не сломав его банан.
Неизвестно, чем бы кончилось дело, но тут в эти же кусты наведался доктор Курпатов. Он вежливо попросил Наоми:
– Прошу прощения, милая леди, не могли бы вы зашить мне спину? А то меня поцарапало чем-то при падении, надо бы швы наложить.
– Э-э-э, ну-у, у меня иголки нет, – Наоми моментально сменила гнев на милость от такого джентльменского обращения.
– Да не волнуйтесь, у меня все с собой, – улыбнулся доктор Курпатов, доставая из кармана набор юного дизайнера, накануне подаренный ему Славой Зайцевым.
– А, ну раз так, – кивнула Наоми и принялась зашивать доктора.
Командор тем временем бежал по пляжу со всех ног, спасаясь от преследующей его миссис Буркул. Надо сказать, что в критические моменты миссис Буркул могла развивать скорость, сравнимую со скоростью «Феррари» Шумахера.
Том Сойер в это время решил воплотить в жизнь принцип «не будь дураком» и начал тырить чужой багаж.
Садам Хусейн с Усамой Бен-Ладеном прикидывали, как удачно они сбежали из американского плена. Оба усиленно гримировались – Бен Ладен брился найденной в багаже Тома Сойера электробритвой, а Саддам мазался омолаживающим кремом с какими-то хитрыми протеинами и прочей химической дурью.
Заслуженный хоббит Чарли нашел свою гитару и сделал пару попыток сыграть три аккорда. Дело кончилось тем, что миссис Буркул оставила в покое Командора и переключилась на Чарли. Надо сказать, что Чарли все же поставил миссис Буркул в тупик, когда в мгновение ока забрался на пальму, при этом не выпустив из рук гитару.
Прошло два дня. Жрать было нечего, поэтому зажарили Бен-Ладена. Дринкенс плакался в жилетку доктору Курпатову и жаловался на Командора. Доктор Курпатов вообще балдел второй день подряд, ибо у него никогда не было так много пациентов одновременно. За эти два дня он вылечил Наоми Кемпбелл от внезапных вспышек гнева, используя при этом метод Славы Зайцева. Затем доктор долго боролся с раздвоением личности Терри О’Куина, но так и не смог убедить стареющего актера, что агента Малдера всегда играл Дэвид Духовны. Тогда доктор Курпатов решил использовать иной путь и убедил О’Куина, что тот играет известного философа Джона Локка. К несчастью, оба они толком не знали, кто такой Джон Локк, поэтому Терри О’Куинн отправился в джунгли на поиски философского камня, прихватив с собой Чарли и его гитару. Незадолго до этого миссис Буркул все же стряхнула Чарли с пальмы, вызвав этим маленькое землетрясение. И поскольку Чарли боялся оставаться на пляже в присутствии миссис Буркул, он охотно пошел в джунгли вместе с Джоном Локком.
А доктор Курпатов тем временем пытался вылечить Дринкенса от истерии. К вечеру доктор сделал неутешительный вывод: Дринкенс неизлечим. Тогда, чтобы не терять времени зря, Курпатов отправился к Наоми Кемпбелл, но она уже успела закрутить роман с Томом Сойером. Однако доктор Курпатов, падкий на экзотику в лице Наоми, решил опробовать новый психологический метод московских пикаперов. Это сработало – уже через два часа Наоми переселилась из землянки Тома Сойера в спальный мешок доктора Курпатова.
Озлобленный Том Сойер вступил в сговор с миссис Буркул. Вместе они нашли в обломках самолета ржавый топор Командора и всю ночь честно пытались его наточить. Правда, миссис Буркул, в отличие от Тома Сойера, хотела зарубить Командора, а не доктора Курпатова.
Прошла неделя. Джон Локк уже на второй день похода по джунглям всерьез подумывал сломать гитару заслуженного хоббита Чарли. А на третий день он уже всерьез подумывал вообще придушить Чарли, но тут они наткнулись на бунгало Джонни Деппа, где Джонни отдыхал вместе с семьей. Это выглядело так: детишки Джонни, унаследовавшие от папаши неустойчивую психику, связали главу семейства и пытались зажарить его на костре, предварительно раскрасив под индейского шамана. Увидев вышедшего из джунглей Джона Локка, расшалившиеся детишки решили зажарить и его тоже, но тут на помощь подоспел Чарли, наконец сыгравший свои три аккорда. Дети убежали, Локк освободил Джонни Деппа, а Депп, покосившись в сторону Чарли, пробормотал:
– Уж лучше б меня зажарили.
Поймав детишек в кустах и задав им трепку, Джонни отправился на пляж вместе с Локком и Чарли. Дети побежали за ними, прихватив свои навороченные мобильники.
Тем временем на пляже доктор Курпатов и Том Сойер вступили в психологическую войну. Они десять часов простояли без движения, сверля друг друга ненавидящими взглядами. Пока они так стояли, Наоми Кемпбелл утешала Дринкенса и даже почти вылечила его от истерии.
Когда доктор Курпатов и Том Сойер уже падали от усталости, из джунглей вышли Локк, Чарли, Джонни Депп и дети с мобильниками. Командор мгновенно сообразил, что у него появилась уникальная возможность позвонить в 911. Но позвонить не удалось – один мобильник разбил Локк с криком:
– Лишь на этом острове я могу быть агентом Малдером!
Что касается второго мобильника, то его отобрала у детей банда прокаженных, с веселым гиканьем выбежавшая из кустов. Дело в том, что еще со времен Джека Лондона на Гавайские острова ссылали больных проказой, чтобы они помирали в джунглях и не портили своим видом городские пейзажи в Штатах. Прокаженные за это время совсем одичали, перестали понимать человеческую речь и лишь изредка выкрикивали:
– Другие!!!
Забрав у обитателей пляжа последний мобильник, прокаженные хотели утащить в джунгли миссис Буркул, но Чарли снова сыграл свои три аккорда – и всю банду как ветром сдуло. А миссис Буркул, не задумавшись о благодарности, снова начала бегать по пляжу за Чарли.
На другой день Чарли утонул. Пошел ловить крабов и прихватил вместо акваланга бюстгальтер миссис Буркул – благо эти предметы оказались практически взаимозаменяемы. И все было бы хорошо – воздуха в бюстгальтере миссис Буркул хватило бы на два часа, но Чарли уже на второй минуте задохнулся от запаха этого самого бюстгальтера.
Задохнувшегося Чарли вместе с бюстгальтером выбросило на берег. В труп вцепилось два десятка крабов. Островитяне оплакивали Чарли, закусывая крабами. Доктор Курпатов почти вылечил миссис Буркул от комплексов насчет лишнего веса.
Когда Чарли закопали и воткнули в землю над могилой гитару, Джонни Депп заметил, что к острову приближается каноэ. Все дружно выбежали на пляж, стали орать, махать руками и размахивать белыми плавками доктора Курпатова. Сидевший в каноэ индейский шаман Дырявые Кроссовки решил подплыть и узнать, чего это белые опять психуют.
В малогабаритное каноэ шамана Дырявые Кроссовки набилось человек двадцать, из-за чего оно стало напоминать маршрутку в час пик. Сам шаман отдыхал, беседуя с Наоми Кемпбелл. Доктор Курпатов в белых плавках бешено греб веслами в сторону ближайшего обитаемого острова. Джон Локк, по-прежнему мечтавший стать агентом Малдером, тихонько сверлил дырку под своим сиденьем. Джонни Депп стоял на носу, повторяя:
– Я – капитан Джек Воробей!
Командор пытался приказывать Дринкенсу поворачивать руль туда-то и туда-то. Дринкенс впервые в жизни обломал Командору весь кайф, заявив, что в каноэ нет руля. Миссис Буркул плыла параллельно каноэ, подпрыгивая на волнах, как огромный поплавок.
LOST!
Когда мы разобрались, с кем (или чем) имеем дело, можно добавить, что у Командора извращенное чувство юмора, какому позавидовали бы даже резиденты «Comedy Club», а Дринкенс так истерит, что его можно без всякого кастинга заселить в «Дом-2».
Правда, похожий случай был с Шуриком Клыгиным – когда он пытался сыграть любой аккорд на любой гитаре, окружающие люди либо разбегались, либо хватались за колюще-режущие предметы.
Между прочим, мисс Кембелл богата и шизеет от одиночества. Эй, лузеры и обкурыши – это наш с вами шанс!
Тем не менее, доктор Курпатов во всем этом преуспел. А Шурик Клыгин, благодаря методике доктора Курпатова, даже избавился от величайшего в своей жизни страха – и смог, наконец, заглянуть в зеркало. И не упасть в обморок.
Поделиться книгой: