Дело и Слово. История России с точки зрения теории эволюции

Советская власть и СМИ

Считается, что победа большевиков в октябре 1917 года внесла качественные изменения в российскую печать. Этот вывод как бы сам собой истекает из декретов, направленных против буржуазной и разнопартийной прессы для пресечения критики в адрес нового правительства. Но ведь большевики просто перевернули пирамиду запрета!

Вкратце напомним ход событий. В ходе Первой Мировой войны монархические и буржуазные газеты поддерживали царское правительство, призывая забыть о партийных разногласиях и отстоять Родину. В то же время легальная периодика эсеров и большевиков, которую они наладили в 1910—1914 годах, была запрещена в России, ведь они призывали превратить войну внешнюю в войну внутреннюю. После падения царизма новая демократическая власть разрешила всю периодику; затем власть взяли большевики с левыми эсерами, и… запретили газеты, работающие против их нового правительства. Декрет о печати, изданный через два дня после переворота и подписанный В.И. Лениным, сообщал:

«Всякий знает, что буржуазная пресса есть одно из могущественнейших оружий буржуазии. Особенно в критический момент, когда новая власть, власть рабочих и крестьян, только упрочивается, невозможно оставить это оружие в руках врага в то время, как оно не менее опасно в такие минуты, чем бомбы и пулемёты. Вот почему и были приняты временные и экстренные меры для пресечения потока грязи и клеветы, в которых охотно потопила бы молодую победу народа жёлтая и зелёная пресса».

Декрет о печати требовал закрывать контрреволюционную печать разных оттенков, если она призывает к открытому сопротивлению, неповиновению рабоче-крестьянскому правительству; сеет смуту путём клеветнического извращения фактов; призывает к деяниям явно преступного, уголовно наказуемого характера.

Через месяц появился Декрет о введении государственной монополии на объявления. Финансовые основы негосударственных изданий, которые имели основной доход как раз от публикации рекламных и прочих объявлений, был подорван. Если владельцы рисковали давать рекламу без официального разрешения, издание подлежало закрытию. А использование скрытой рекламы вело к конфискации всего имущества и тюремному заключению на срок до трёх лет.

Революционный трибунал печати, учреждённый в феврале 1918 года, довершил разгром буржуазной и эсеро-меньшевистской прессы и изданий других партий. Он рассматривал дела, содержащие «преступления и проступки против народа, совершаемые путём использования печати», к которым относились всякие сообщения ложных и извращённых сведений о явлениях общественной жизни, а также нарушения постановлений о печати, изданных Советской властью. А также был введён рабочий контроль на полиграфических предприятиях с последующей их национализацией для издания советской прессы.

Отныне пресса превращалась из органа сообщения политических новостей в орган экономического воспитания масс. На первое место в ней выдвигались вопросы труда, выработка сознательного отношения к нему масс, ознакомление их с тем, как надо налаживать работу по-новому. Главной темой становилась организация соревнования на социалистических началах, обеспечение гласности и сравнимости результатов деятельности трудовых коллективов, возможности практического повторения опыта лучших их них.

В.И. Ленин разъяснял в своих работах 1918 года:

«Надо систематически взяться за то, чтобы наряду с беспощадным подавлением насквозь лживой и нагло-клеветнической буржуазной прессы велась работа создания такой прессы, которая бы не забавляла и не дурачила массы политическими пикантностями, а именно вопросы повседневной экономики несла на суд массы, помогала серьёзно изучать их… Печать должна служить орудием социалистического строительства, знакомя во всех деталях с успехами образцовых коммун, изучая принципы их успеха, приёмы их хозяйствования, ставя, с другой стороны, «на чёрную доску» те коммуны, которые упорно хранят «традиции капитализма», т. е. анархии, лодырничанья, беспорядка, спекуляции».

В середине 1918 года сбылась мечта большевиков: началась внутренняя, гражданская война, хоть и не без участия иностранцев с обеих сторон. Массовая информация в России приобрела резко полярный характер: по одну сторону баррикад оказались издания Советской республики, по другую – буржуазные газеты и примкнувшие к ним издания правых эсеров. Основными темами белогвардейских газет были: беспощадная борьба с большевизмом до победного конца, восстановление единой неделимой России, установление прежнего порядка, защита веры. Большевистских идей, вопреки свободе слова, белогвардейцы не публиковали. Но идеология тут ни при чем! Просто шла борьба двух властных структур (с белогвардейской стороны даже нескольких), и они подчиняли себе нижестоящие структуры – прессу, пропаганду.

С разгромом белогвардейских войск «белая» пресса, разбившись на два лагеря, монархический и либеральный, рассредоточилась за рубежом. Однако население России практически ничего о ней не знало до 1990-х годов. «Лишь с приходом гласности, перестройки, реформ русская эмигрантская пресса стала легально продаваться в РФ», – пишет А.А. Грабельников. А мы добавим: после чего СССР распался на куски, экономика рухнула, а народ обнищал.

А тогда в России создалась новая система печати. Прежде всего, власти озаботились выпуском уездных газет. В циркулярах ЦК РКП(б) местным властям предлагалось следить не только за содержанием материалов, но и за простотой его изложения: писать короткими фразами, печатать крупным шрифтом, объяснять малоизвестные события, географические имена и названия, соблюдать ясную вёрстку полос.

В каждой губернии предусматривался выпуск массовой рабоче-крестьянской политической и производственной газеты. Вместе с ней выходили партийный еженедельник или двухнедельник, руководящий текущей агитацией и пропагандой, а также «Известия губисполкома» для публикации официальных материалов (приказов, инструкций, циркуляров и т. д.).

Вскоре в России разразился кризис печати. Если в 1921 году в стране выходило свыше 800 газет с разовым тиражом 2 млн. 600 тысяч экз., то уже в следующем году их число сократилось до 380 с разовым тиражом менее млн. экз. Причинами этого называли отсутствие запасов бумаги и её дороговизну, отсутствие денежных средств, нехватку квалифицированных журналистских кадров. Кроме того, газеты недостаточно отражали нужды и запросы рабочих и крестьян и поэтому слабо распространялись в их среде. Для преодоления кризиса было решено основное содержание газет посвящать вопросам местной жизни, дифференцировав материалы для различных групп читателей.

Появились рабкоры, селькоры и прочие «коры». Можно обзывать российскую прессу того периода тоталитарной и насквозь идеологической. Но ведь это факт, что газеты дошли до самых глухих мест, и несравнимое с прошлыми временами количество граждан получило право и возможность высказать свое мнение в прессе!

Затем, во времена нэпа, появились многочисленные частные издательства. Они наполнили информационный рынок массовой литературой – и тут уж стало не до селькоров с трудностями их деревень; газеты должны были приносить прибыль, и они стремительно желтели. Их наплевательское отношение к проблемам страны и народа явно дисгармонировало с устремлениями власти, и для исправления положения в 1922 году был создан Главлит – главное управление по делам литературы и издательств.

В его задачи входило «идеологически-политическое наблюдение и регулирование книжного рынка… изъятие из него и из библиотек вредной литературы, вышедшей как в дореволюционные годы, так и за годы революции». Воспрещалось издание и распространение произведений, содержащих агитацию против советской власти, разглашающих военные тайны республики, возбуждающих общественное мнение путём сообщения ложных сведений, возбуждающих националистический и религиозный фанатизм.

К 1940 году в центральном аппарате Главлита работали 174 цензора, а всего по РСФСР – 5 тысяч. Много это или мало, и стоит ли демонизировать эту организацию, оставляем решать читателю, только сообщим, что этими силами Главлит контролировал ВСЕ произведения печати, радиовещания, снимки, картины, лекции, выставки, «надзирал» за всей иностранной литературой, ввозимой в СССР, контролировал изъятие политически вредных публикаций.

В 1930-е годы оформилась вполне разветвлённая система печати, охватывавшая практически всё население страны. По вертикали она строилась следующим образом: центральные издания – республиканские – краевые – областные – городские – районные – многотиражные (фабрично-заводские, вузовские, газеты МТС и т. д.) – стенные бригадные и цеховые газеты. Вышестоящие издания обязаны были делать обзоры печати нижестоящих, чтобы на основе их анализа вести постоянное улучшение информационной продукции. Обзоры заменяли учебные пособия по журналистике, служили исправлению недостатков в обозреваемых газетах, распространению хороших начинаний, находок в газетной работе. У обзора печати были свои преимущества перед другими формами партийного руководства печатью: это оперативность, гласность, контроль общественности.

Значение прессы для формирования общественного мнения хорошо показывает пример создания пресловутого культа личности Сталина. Борис Бажанов, бывший секретарь Сталина, пишет, что «в 1927 году употреблять термин «сталинизм» – это казалось неприличным». Сталина в партии гением никто не считал, в особенности те, кто его знал лично. Но в 1930 году Лев Мехлис придёт к Сталину и докажет ему, что центральный орган партии «Правда» не ведёт нужную работу по разъяснению важности личного руководства генерального секретаря. Сталин назначит его главным редактором «Правды», и «Правда» (а она задавала тон всей партии и всем партийным организациям), изо дня в день сообщая о великом и гениальном Сталине, о его гениальном руководстве, за два года добьётся того, что ни в стране, ни в партии о товарище Сталине нельзя будет говорить, не прибавляя «великий и гениальный».

Мы к этому мнению Бажанова добавим, что для поддержания внимания к чему-либо требуется постепенное повышение интереса. Если же стартовать с очень высокого, извне заданного уровня, произойдёт быстрое насыщение, падение интереса и отторжение информации. Люди, славословившие Сталина, быстро дошли до «потолка»: изобрели эпитеты «отец народов», «величайший гений человечества» и т. д., и оказалось, что больше о нём говорить нечего. Газеты стали малоинформативными, изобилующими повторами, неинтересными. Читатель стал искать информацию на стороне, доверие к официозной прессе было подорвано, и в конце концов это предопределило развенчание Сталина и вообще социалистической идеи.

Индустриализация народного хозяйства вызвала к жизни отраслевые издания: «Чёрная металлургия», «Угольная промышленность», «Нефть», «Машиностроение», «Пищевая индустрия», «Лёгкая индустрия» и другие. Совнарком СССР определял, каким наркоматам можно иметь свою отраслевую газету, а каким – нет, и он же устанавливал периодичность, тиражи этих газет и розничную цену номера. Самый большой тираж (275 тысяч экз.) был установлен для газеты «Гудок», а самый маленький (20 тысяч экз.) для «Авиационной газеты».

В целом в предвоенные годы в СССР издавалось около 9000 газет и свыше 1600 журналов, работало 93 радиостанции, а в 1938 году начались первые телевизионные передачи.

После Великой Отечественной войны журналистика стала, как говорится, инструментом в организации восстановления разрушенного хозяйства. А иначе нам его и не удалось бы восстановить! Рабочим и служащим пришлось «упираться рогом», а прессе – освещать деятельность предприятий и социалистическое соревнование, бороться с лодырями и нарушителями трудовой дисциплины. В то же время городские газеты писали о жизни культурных учреждений и городском хозяйстве, популяризировали опыт соцсоревнования. В общем, организовывали решение местных задач.

И вот мы опять встречаем факт, подтверждающий всеобщую закономерность: излишнее упорядочивание отдельных общественных структур хаотизирует жизнь других; одна структура выживает за счёт другой. В российской истории советского периода это выразилось в подавлении литературно-художественных журналов партийно-идеологическим аппаратом государства. В 1946 году вышло постановление «О журналах «Звезда» и «Ленинград», в котором эти издания подверглись резкой критике за безыдейность и аполитичность. Главными виновниками оказались Михаил Зощенко и Анна Ахматова, чьи произведения, на взгляд партийных органов, были идейно чуждыми советскому читателю. Журнал «Ленинград» был закрыт.

Чтобы сатирики и юмористы не просто зубоскальством занимались, но и воспитывали публику, в постановлении ЦК ВКП(б) «О журнале «Крокодил» (1948) им были определены следующие задачи: борьба с пережитками капитализма в сознании людей, обличение расхитителей, рвачей, бюрократов, проявлений чванства, угодничества, пошлости; критика буржуазной культуры Запада, показ её идейного ничтожества и вырождения. Как это ни покажется удивительным, «Крокодил», принявший к исполнению все указания партии, был чрезвычайно популярен почти до конца 1980-х годов.

В 1949 году вышло постановление и по журналу «Знамя»: «редакция отступила от принципа большевистской партийной литературы, забыла, что литература является могучим средством идейного воспитания советского народа, пренебрегала жизненной правдой и предоставила страницы журнала произведениям, авторы которых, изображая людей отсталыми и неполноценными, превозносили и превращали их в героев».

В 1952 году ЦК ВКП(б) издал постановление «О мерах по улучшению городских газет»: горкомам партии предписывалось повседневно направлять работу редакций, регулярно рассматривать планы работы и контролировать их выполнение. Страна выходила из большого индустриального рывка, и ужесточение контроля можно считать излишним. Но полное отсутствие конструктивной оппозиции лишало общество возможности коррелировать курс своих правителей; с середины 1950-х годов началась деградация системы в целом.

Между тем не только печать, но и другие СМИ получали своё развитие. В конце 1945 года возобновились регулярные телепередачи из Москвы. В 1951 году Совет Министров СССР принял постановление об организации ежедневных передач, а через три года на Центральной студии телевидения были созданы тематические редакции (по типу отделов в редакциях газет) – промышленности, сельского хозяйства, науки, пропаганды, спорта. В эфире появились первые телевизионные репортажи, очерки.

К 1962 году радиовещание превратилось в мощный информационный канал: ежедневно из Москвы по пяти программам шло до 100 часов вещания на русском языке и 115 часов на сорока иностранных языках. Центральное телевидение транслировало ежедневно 12 часов телепрограмм, кроме этого на территории страны действовало свыше 70 телецентров, охватывавших вещанием до 70 млн. человек.

Однако полное подчинение советских СМИ одной структуре умножало силу ошибок: так, они активно проводили в массы такие решения, как пропаганда посева кукурузы в непригодных для этого климатических условиях, создание Совнархозов. Широко разъяснялась компания по коммунизации деревни, итогом которой стала ликвидация подсобных хозяйств, повлекшая разрушение традиционного быта крестьянства, исчезновение деревень, бегство народа в города. Усердие журналистов приводило к тому, что массовая информация оказывалась не во благо, а во зло самим массам.

С приходом к руководству партией Л.И. Брежнева в содержании газет, журналов, теле– и радиопередач стали ещё больше заметны парадность, некритическое отражение действительности, умалчивание о деформациях и противоречиях в жизни общества. Широко освещались различные юбилейные даты и подготовка к ним. У партийных комитетов и руководимых ими СМИ не было никакого желания ставить на обсуждение актуальные вопросы общественной жизни. Вместо этого газеты выступали с разнообразными новыми починами, искусственно насаждаемыми в рабочих коллективах.

А ЦК КПСС продолжал направлять и корректировать деятельность советских журналистов. В постановлениях о повышении роли районных газет в коммунистическом воспитании трудящихся (1968, 1984), о повышении роли СМИ в экономическом образовании и воспитании трудящихся (1971, 1982), об улучшении подбора, расстановки и воспитания идеологических кадров (1974), об улучшении подготовки и переподготовки журналистских кадров (1975) вожди требовали от СМИ укрепления «коммунистической убеждённости, патриотизма, интернационализма, связывания пропаганды коммунистических идеалов с решением практических задач, содействия развитию производственной и политической активности трудящихся»[10]. Однако эта риторика власти всем уже приелась, примелькалась и не вызывала энтузиазма ни у журналистов, ни у их аудитории.

По этому поводу интересную идею выдвинули В.А. Лисичкин и Л.А. Шелепин. Они предположили, что развалом системы руководила некая управляемая извне «пятая колонна» внутри страны. Она внедрилась именно в управление общественным сознанием, в идеологическую сферу и, как вирус в ДНК, была неотличимой от окружения:

«В СССР они делали то же, что и все. Встраиваясь в процессы, они не только не критиковали существующие порядки, но, напротив, выглядели «суперпатриотами» или «сверхкоммунистами», выражали высшую преданность режиму, клеймили империализм.

Идеологическая сфера СССР в результате закрепления в ней пятой колонны стала ядром, основой информационной войны, ведущейся внутри страны. Среди применявшихся ею методов один из наиболее эффективных – постепенное доведение идеологических кампании и лозунгов до абсурда, что компрометировало существующий режим в общественном сознании. Но это расценивалось просто как излишнее, хотя и похвальное усердие, в худшем случае как глупость. Интересно, что подавляющее число людей, оценивающих постфактум операции идеологов КПСС, характеризуют их именно как непроходимую глупость».

Нам кажется, такие сложности для объяснения шедших в стране процессов не нужны. Без иностранного влияния, конечно, не обошлось, но суть – в простом взаимовлиянии структур. Например, почва и растительные культуры находятся в некоей зависимости друг от друга. Если вы десятилетие за десятилетием будете на одном и том же поле сажать одну лишь морковку, то не только перекормите ею свою семью, но также истощите почву. А однажды обнаружите, что морковка растёт у вас дохлая (несмотря на все к ней призывы повысить урожайность), а рядом с ней из земли лезет какая-то незапланированная дрянь.

В противовес официальной пропаганде в 1960—1980 годах в стране возник и начал развиваться «самиздат». Он не был массовым с точки зрения большого охвата читательской аудитории. Но он давал возможность инакомыслящим, которые получили название диссидентов, выражать своё несогласие с официальным курсом партии, быть островком оппозиции в едином информационном пространстве страны. Самым известным печатным изданием самиздата, которое выходило нелегально в стране в 1968—1983 годах, был информационный бюллетень «Хроника текущих событий», отражавший факты нарушения прав человека в СССР. Другие издания печатались за границей.

СМИ в годы перестройки

В 1985 году генеральным секретарём ЦК КПСС стал М.С. Горбачёв. Он объявил предыдущие десятилетия застоем, провозгласил перестройку советского общества и построение социализма «с человеческим лицом». СМИ, по мнению новых партийных руководителей, должны были помочь народу понять своё прошлое и настоящее, чтобы выработалось у людей новое мышление, для чего любую информацию объявили открытой. Такая политика была названа гласностью.

В «толстых» литературно-художественных журналах в большом количестве стали публиковаться запрещённые ранее художественные произведения советских и зарубежных авторов, писателей-эмигрантов. Общеполитические газеты и журналы наполнились публикациями архивных материалов, ранее секретных. На страницах газет и в эфире шла реабилитация забытых имён деятелей отечественной культуры и науки. Изменилось и освещение текущей жизни. СМИ более оперативно и правдиво информировали о чрезвычайных происшествиях, анализировали положение дел в «закрытых» ранее регионах и ведомствах, писали о преступных действиях должностных лиц, бывших ранее вне критики.

Безусловно, М.С. Горбачёв – умный человек. Предположим, он искренне желал добра своей стране. Но – совершил весьма распространённую среди интеллигентов ошибку: стал действовать так, будто бы люди вокруг него, в СССР и за рубежом, такие же. То есть все – умные, эрудированные, и искренне желают добра нашей стране. В ходе эволюции этот «расчёт на разум» привёл в ад столь большое количество умных людей с добрыми намерениями, что закрадывается подозрение: как у них с умом на самом деле?..

В полном соответствии с общей для всех динамических систем закономерностью, согласно которой при усилении одной структуры неминуемо ослабляются ресурсно сопряжённые с нею, начали разрушаться идеологические основы государства, ослабло выполнение функций влияния и контроля. Главлит[11] к 1988 году вынужден был частично отменить институт предварительной политической и идеологической цензуры, в 1990 году перешёл в своих отношениях со СМИ на хоздоговорную основу, отслеживая только сохранение государственной и военной тайны, а в 1991 году был расформирован.

Хотя хозяйство оставалось народным и плановым, из газет исчезла производственная тематика. Если раньше СМИ, подконтрольные партии, «перекармливали» народ призывами к повышению производительности труда и очерками о правильной его организации, то теперь об этом не было ни слова. Однако нормальное государство живёт с труда собственных граждан. Вряд ли кто-нибудь будет возражать, что умение народа трудиться, и умение государства организовать этот труд и его оплату – гарантия выживания сегодня и завтра, ибо только труд создает возможности для самообеспечения.

При резко изменившейся ситуации государство должно было суметь дать адекватный ответ на эти изменения, чтобы не только сохранить достигнутый уровень производства, но и создать базу для использования простаивающего, и возникновения нового. Более того, государство должно было быть готово само трансформироваться на основе нового и признанного полезным знания о себе и обществе. А это значит, что должны были модернизироваться и существующие взаимодействия, что позволило бы формулировать новые задачи и методы в организации общественно значимого производства. Например, можно было перейти от коммунистической идеи к патриотической. Но М.С. Горбачёв не предложил никакой; его лозунгом было: «Больше социализма», причём он не сумел даже дать определения, а что такое социализм?

Наиболее просто сбить страну с пути – так, чтобы государство начало «работать» на свой развал, можно, внедряя со стороны, либо генерируя изнутри «псевдознание», которое формирует ложную организацию и порядок функционирования. Гласность, при всех своих плюсах – а они, конечно, были, – при отсутствии балансировки с другими структурами создала условия для того, чтобы вся система стала неэффективной, а государство – несостоявшимся, не умеющим выполнять свои функции, не достигающим никакой цели, и даже не понимающим, зачем оно вообще нужно. СССР в итоге развалился.

Среди плюсов гласности можно назвать возрождение прямого эфира на радио и телевидении, появление прямых репортажей с места события, дискуссии, беседы, «круглые столы», телемосты, как международные, так и внутри страны. Журналисты, олицетворяющие новые веяния в журналистике, становились любимцами публики: В. Познер (телемосты с Америкой), В. Листьев, А. Любимов, А. Политковский, А. Захаров («Взгляд»), В.Молчанов («До и после полуночи»), А. Невзоров («600 секунд»), Б. Куркова («Пятое колесо») и другие. Их популярность у народа достигла таких высот, что многие журналисты были избраны во властные структуры: депутатами в Верховный Совет СССР, РСФСР, а позже в Государственную Думу РФ.

Среди минусов гласности – очевидный перебор негатива. Уж если начинали говорить о прошлом страны, особенно о времени И.В. Сталина, то исключительно о репрессиях, пакте «Молотов–Риббентроп» и прочем подобном, причём зачастую с переизбытком домыслов. Полностью замалчивалось всё хорошее, что всё же было в нашей истории того периода. А когда брались показывать зарубежные «картинки», то до полного самоуничижения. Совершенно прав А.А. Грабельников, когда пишет: «Отказ от конфронтации с западными СМИ, оценка Запада как партнёра привели к некритическому восхвалению буржуазного образа жизни, активному внедрению зарубежных СМИ на отечественный информационный рынок».

Резким переходом от отечественного авторитарного подхода в руководстве СМИ к западному либертарианскому М.С. Горбачёв поставил под удар массированной критики прозападно настроенных газет и журналов весь предыдущий образ жизни советского общества, его историю, деятельность партийного и государственного аппарата. Разумеется, этой ситуацией воспользовались все, кто боролся с КПСС и СССР. Народ, узнавая из газет и журналов о своём «непредсказуемом прошлом», о неблаговидных делах бывших политических деятелей, разочаровался во власти, и когда она зашаталась, ничего не предпринял, чтобы спасти её и укрепить. Свободные СМИ дискредитировали в глазах населения и самого М.С. Горбачёва. А он, лишённый не без их помощи всех постов, даже многие годы спустя главной своей заслугой считал введение в стране гласности!

Между тем, появилась негосударственная, непартийная пресса в виде малотиражных газет, информационных бюллетеней, листовок, отпечатанных на пишущей машинке, – бесцензурная печать, выступающая оппонентом официальных структур, продолжившая творческие традиции подпольного самиздата. Гласность позволила ей работать без страха быть раздавленной государственной машиной. Независимая пресса внесла свою лепту в расшатывание устоев общества. Хоть она и имела слабую полиграфическую базу, малые тиражи, редкую периодичность, но её темы подхватывала «большая» демократическая пресса с огромными тиражами, с читателями по всей стране («Известия», «Огонёк», «Московские новости» и другие издания).

Основываясь на выводах науки хронотроники, мы можем сказать, что способность систем и их структур к радикальной перестройке уменьшается по мере развития, так как это требует всё больших и больших энергетических затрат. А в фазе кризиса структуры не отмирают, а перестраиваются. История СМИ нашей страны показывает нам именно это: в 1990 году появились первые коммерческие газеты, которые начали захватывать информационный рынок, а образовывались они, как правило, через объединение усилий представителей бывшей партноменклатуры и кооперативных предприятий. Первые приносили в общую копилку свои связи, а вторые – деньги.

В итоге информационная структура, подотчётная номенклатуре, после периода нападок на номенклатуру же перешла в её руки, но уже на коммерческой основе. Как старые издания они умерли. Новые владельцы СМИ имели возможность использовать все выгоды близости к власти (доступ к бумаге, технике, типографиям, минимальные расценки), что приносило социальную защищённость и высокую рентабельность издательского бизнеса. Происходила «перекачка мозгов», освобождённые партийные и комсомольские работники шли в кооперативный сектор.

Нечего и говорить, что смелость новой прессы, публикация неизвестных материалов и непривычных мнений высоко подняли авторитет СМИ у советских читателей, радиослушателей, зрителей. В 1989 году разовый тираж 8800 газет достиг 230 млн. экз., а 1629 журналов – 220 млн. экз. С только августа по декабрь 1990 года на всесоюзном уровне было зарегистрировано свыше 800 изданий.

В 1990—1991 годах СМИ активно формировали общественное мнение в пользу перехода России к рынку (выступления А. Абалкина, Н. Петракова, С. Шаталина, Е. Гайдара, П. Бунича, О. Лациса, В. Селюнина, С. Алексеева и других).

Вместе с этим СМИ и сами стали переходить к рыночным отношениям, что выразилось в коммерциализации печати, публикации рекламы, финансовой независимости новых изданий от государственных дотаций, в появлении информационно-коммерческой прессы. Всем этим переменам в определяющей степени содействовало принятие нового закона «О печати и других средствах массовой информации» (1990). Он отменил цензуру, дал право редакционным коллективам становиться учредителями собственных изданий и программ. Была введена система регистрации печатных органов, теле– и радиостанций. Право на учреждение СМИ получили не только государственные и общественные организации, но и отдельные граждане.

Постсоветский период

Самые поразительные метаморфозы произошли с российскими СМИ после провала ГКЧП. Свободная печать предыдущего периода достигла колоссальных успехов прежде всего потому, что критиковала предыдущую власть (и прессу) за её оторванность от подлинных интересов народа. После 1991 года свободная печать, сохранив прежние лозунги, оторвалась от народа в ещё большей степени.

Теперь политическое разделение прессы происходило по линии отношения изданий к новому российскому правительству и президенту. Правительственные «Российские вести», органы печати местных администраций и местных Советов с преобладанием радикальных демократов участвовали в реформах правительства, избегая открытого политического комментария негативных для народа последствий реформ, хотя народ чувствовал их на своем кармане. Так называемая демократическая пресса содержала разную степень критичности, но в конечном итоге поддерживала правительство.

В то же время орган печати Верховного Совета РФ «Российская газета», местные советские издания, напротив, доходили в своем радикализме до предложений смены правительства; патриотическая и коммунистическая печать тоже подвергали его критике.

После октябрьских событий 1993 года, когда закончился конфликт между исполнительной и законодательной ветвями власти (победой первой из них), выполнение роли официальных изданий взяли на себя пропрезидентские демократические газеты и журналы. Сколько людей погибло в ходе событий, неизвестно до сих пор, а журналистов погибло семеро, и было ранено 67.

Распустив Верховный Совет, президент закрыл и его СМИ. Попутно в число запрещённых попали многие патриотические издания («День», «Русский вестник», «Русское дело», «Русское воскресение», «Русский порядок», «Наша Россия», «Русское слово», «Русский союз», «Русские ведомости», «Русский пульс», «За Русь!», «Союз офицеров», «Молния», «Красная Пресня», «Путь», «Наш марш» и другие) и некоторые телепрограммы. Был приостановлен выпуск оппозиционных коммунистических изданий («Правда», «Советская Россия», «Рабочая трибуна», «Гласность», «Народная правда»). С белыми пятнами на полосах, возникших в результате цензуры (запрещённой законом), вышли газеты «Московская правда», «Сегодня», «Независимая газета», «Россия», «Коммерсантъ». Министерство печати и информации призывало журналистов к самоцензуре.

Заявляя при каждом удобном случае о необходимости в нашем обществе «настоящей» свободы слова и печати, новая власть с трудом переносила её на практике и старалась сделать СМИ управляемыми. А ведь свобода заключается не в том, что можно говорить всё что угодно, а в том, что существуют конкурирующие СМИ, высказывающие разные точки зрения. Они могут бороться даже на одном «поле», как, например, «Независимая газета», «Литературная газета» и «Новая газета», имеющие читателя из одного слоя общества, и всё же отличающиеся друг от друга не только подачей материала, но и позицией по ряду вопросов. И уж во всяком случае, должно быть уважаемо властью право свободного высказывания в полярных изданиях! Даже более того: для нормального управления государство обязано учитывать полярные мнения, а не подавлять и не игнорировать те мнения, которые ему не нравятся. Авторы и читатели коммунистических газет – точно такие же граждане России, как и авторы и читатели демократических газет. Их мнение НЕЛЬЗЯ игнорировать.

На деле же свобода печати расширялась, когда одной политической группе нужно было убрать другую, а когда же дело было сделано, появлялись ограничители: прямая цензура, судебные иски к газетам, экономические рычаги, административные санкции. Почувствовав в октябре 1993 году нешуточную для себя угрозу, режим тут же отбросил всю риторику о свободе печати (на волне которой и был создан) и о правах человека, и в ход пошли авторитарные приёмы. Затем власть опять позволила свободу печати, но лишь до тех пор, пока на горизонте не замаячили президентские выборы 1996 года. Тогда с помощью олигархов была снова мобилизована подавляющая часть СМИ (за исключением коммунистической и патриотической печати) в поддержку президента Б.Н. Ельцина против лидера КПРФ Г.А. Зюганова.

Мы говорим здесь не о том, кто из них «лучше» или «хуже». Оба хороши. Разговор о том, что под названием свобода слова скрывается нечто совсем иное!

Две структуры, власть и СМИ, подлаживались друг к другу. Если распространители информации пытались «придавить» власть, то она, в свою очередь, «давила» газетчиков. В этой дружбе-вражде нет места ни народу, ни истине, а наличествуют одни только собственные интересы, соответственно, власти и СМИ. В 1997 году с подачи журнала «Огонёк» некоторые газеты сообщили, как премьер-министр В.С. Черномырдин охотился в Ярославских лесах и застрелил двух медвежат. А премьер за это наказал журналистов «Огонька», лишив их на несколько месяцев зарплаты, как сообщает А.А. Грабельников. Часть сотрудников «Известий» вместе с главным редактором газеты вообще были уволены после перепечатки статьи о баснословных доходах Черномырдина из французской «Монд». Конечно, приказ об увольнении подписывал не лично премьер; разгон редакции был сделан с помощью таких рычагов, как «Лукойл» и «ОНЭКСИМбанк».

Журналисты размахивали «свободой слова», а власть применяла методы управления прессой, наработанные за долгие годы РКП(б) – ВКП(б) – КПСС, одновременно используя демократическую риторику, но не очень считаясь с запретом цензуры и законом о печати. Борьба шла с переменным успехом, и баланс интересов этих структур был найден.

Как уже сказано, эти структуры решают свои цели. Кажется, именно об этом пишет А.С. Панарин:

«Истинная драма социалистической индустриализации, как, впрочем, и индустриальной эпохи вообще, состоит в том, что по сравнению с накоплениями великой культурной классики практики индустриального общества оказались слишком узкими и однополярными. Большевики уничтожали гуманитарную интеллигенцию, знатоков латыни и греческого, историков и краеведов не только в силу классовой неприязни и подозрительности, но и руководствуясь критериями промышленного утилитаризма. В обществе, организованном как единая фабрика, носителям классического культурного наследия просто но нашлось места.

Те, кто пришёл разрушить монстра социалистической промышленности под предлогом его экономической нерасторопности и неадекватности, оказались ещё более жёсткими и узко мыслящими утилитаристами. Они задумали второй за столетие секвестр культуры: теперь под этот секвестр попало и наследие советского массового просвещения – средняя и высшая школа, сеть рабочих клубов и молодёжных домов творчества, театров и библиотек. Словом, речь идёт о второй волне наступления на культуру – и снова во имя модернизации и эффективности, во славу очередного «великого учения».

К 1996-му кроме политического размежевания СМИ на пропрезидентские и оппозиционные произошло расслоение отечественной печати на качественные издания (прессу мнений для интеллектуальной части общества), массовые издания (прессу новостей для широкой публики), и «жёлтое» чтиво для развлечения. Появилось много деполитизированных журналов и газет о модах, отдыхе и прочем.

Крупные предприниматели стали обзаводиться собственными изданиями – так называемой «имиджевой прессой». С накоплением капитала и потребностью закрепить завоёванные позиции в обществе бизнесменам, банкирам потребовалась уже большая политическая пресса, телевизионные каналы и радиоэфир. Выборы президента страны 1996 года показали, что вкладывание денег в СМИ оборачивается надёжным политическим капиталом. Поэтому с середины 1990-х годов началась активная скупка известных газет, журналов, теле– и радиоканалов, создание новых СМИ. Опять же мы видим: интерес прессы не в достоверности и своевременности доносимой информации, а в приобретении капитала, в том числе политического.

К 1998 году у федерального правительства из газет остались лишь «Российская газета», «Российские вести», «Россия», из электронных – телеканалы ОРТ, РТР, «Культура», «Радио I», «Радио Россия», радиостанции «Маяк», «Орфей», а также информационные агентства «ИТАР-ТАСС», «РИА-Новости», региональные газеты и теле– радиокомитеты. Зато на перераспределении остальных СМИ возникли настоящие информационные империи крупных компаний, концернов и отдельных лиц. В то время Б. Березовский сосредоточил в своих руках «Независимую газету», «Новые Известия», «Огонёк», «Матадор», «ТВ-6», а также акции телеканала ОРТ, издательства «Independent Media». Группа «Медиа-Мост» В. Гусинского распоряжалась телеканалами «НТВ» и «НТВ Плюс», телесетью ТНТ и радиостанцией «Эхо Москвы», газетой «Сегодня», журналами «Итоги», «7 дней» и «Караван». Компания «ЛУКойл» контролировала телевизионное агентство ТSМ, Ren ТV, газету «Известия», имела акции канала «ТВ-6».

Концерн «Газпром» («Газпром-Медиа») имел влияние на газеты «Труд» и «Рабочая трибуна», журналы «Профиль» и «Компания», и на более чем сто региональных издании. А также содержал электронные СМИ – «Прометей», АСТ, региональную «отраслевую» телесеть, обладал акциями НТВ и ОРТ. Группа «ОНЭКСИМ» владела агентством «Прайм», радио «Европа Плюс», изданиями «Известия», «Неделя», «Комсомольская правда», «Экспресс-газета», «Ва-банк», «Антенна», примерно 40 региональными СМИ, акциями журнала «Эксперт». «СБС-Агро» влиял на информационное агентство «Национальная служба новостей», радио «НСН», газету и ТВ-программу с одним названием «Сельская жизнь», газету «Культура».

Московское правительства во главе с Ю.М. Лужковым имело в своём распоряжении «ТВ-Центр», «Метеор ТВ», «Телеэкспо», «ТВ-6», газеты «Тверская 13», «Вечерняя Москва», «Куранты», «Общая газета», «Россiя», «Литературная газета».

Журнал «Эксперт», анализируя эту ситуацию, подчёркивал, что практически осталось очень мало СМИ, способных проводить относительно независимую информационную политику. В эту группу помимо себя он включил «АиФ» с его приложениями, газету и телепередачу «Совершенно секретно», журналы «Лица» и «Деловые люди», газеты «МК» и «Час пик», и периодику Издательского дома «Экономическая газета».

В середине декабря 1998 года в Москве начала вещание FМ-радиостанция «Наше радио» – проект медиа-холдинга Бориса Березовского и австралийского медиа-магната Руперта Мердока.

В середине марта 1999 года, сообщает в обзоре истории прессы «Коммерсантъ ВЛАСТЬ» (от 18 декабря 2001 года), Внешэкономбанк выдал ОРТ кредит объёмом в 100 млн. долларов под залог его акций. В марте же появилась информация о том, что президент МНВК ТВ-6 Эдуард Сагалаев продал принадлежащие ему 37,5% акций МНВК Борису Березовскому. В июле сообщили, что некая компания, принадлежащая американцу иранского происхождения Киа Джурабчиану, приобрела у основателя издательского дома «Коммерсантъ» Владимира Яковлева принадлежащий ему контрольный пакет акций издательского дома. Скоро стало известно, что на самом деле издательский дом «Коммерсанть» был продан структурам, близким Борису Березовскому. Сразу же после продажи уволили практически всё руководство издательского дома, включая шеф-редактора объединённой редакции и главного редактора газеты.

6 июля указом президента в России создано Министерство по делам печати, телерадиовещания и массовых коммуникаций. Министром печати стал М. Лесин. Он приобрел громадный политический вес, получив право выдавать и отбирать лицензии у телеканалов.

В июне 2000 года руководитель «Медиа-Моста» Владимир Гусинский был арестован Генеральной прокуратурой, и через три дня ему предъявили обвинение в хищении более 10 млн. долларов при приватизации государственной компании «Русское Видео».

В августе Москва и Московская область несколько дней жили без телевидения: пожар, целые сутки бушевавший на Останкинской башне, уничтожил передающее оборудование.

В начале октября руководство РАО «ЕЭС России» заявило, что примет участие в покупке у компании ЛУКОЙЛ телекомпании Ren ТV.

В начале 2001 года Борис Березовский потерпел неудачу с реформированием управления акциями ОРТ; и продал их организациям, подконтрольным Роману Абрамовичу. На НТВ поменялась власть, а журналистская команда ушла на канал МНВК ТВ-6. Однако «ЛУКОЙЛ-гарант» потребовалт ликвидации МНТК на основании того, что в последние два года компания имела отрицательный баланс. Одновременно происходила война между «Газпром-Медиа» и «Медиа-Мостом» Владимира Гусинского.

Государство потеряло контроль над большинством центральных, национальных СМИ, чего не было за всю историю российской журналистики. Давая в прошлом развиваться частному предпринимательству в печати, власть всё же руководила этим процессом. Так было у нас, да и западные специалисты считают, что информация, как и контроль над её использованием, и процесс регулирования – неотъемлемая составляющая власти. Если правительство отказалось охранять информацию, лишилось права решать, что делать достоянием гласности, а что нет, значит, потеряна основа, на которой зиждется сама власть. Однако это произошло, что подтверждает наш вывод о несостоятельности современного российского государства.

В 1990-е годы в информационное поле РФ активно внедрялись иностранные СМИ со своими интересами, заметно влияя на российскую аудиторию, создавая искажённый образ России у общественного мнения своих стран и, что самое страшное, у российской аудитории. Антисоветизм в западных СМИ сменила русофобия. Русским людям приписывались такие генетические черты, как тяга к разрушению, склонность к жестокости, насилию, мазохизму. Государство перестало заботиться об имидже своей страны, и это непосредственно сказалось на её благополучии и социально-психологическом климате.

Если обратиться к истории, то можно заметить, что российская официальная журналистика всегда носила охранительный характер. И во времена царизма, и во времена большевиков государственная идеология и информационная политика были достаточно твердыми и последовательными в защите национальных интересов, воспитании населения в любви к своему Отечеству, его истории и предкам, короче, в сохранении культуры. С приходом к власти Б.Н. Ельцина ситуация изменилась. Олигархи, финансисты, дельцы, раскупив СМИ, устраивали информационные войны друг против друга, «сливая компромат» на неугодных политиков, вытесняя на второй план объективное отражение действительности, не интересуясь общенациональными проблемами.

Результаты информационной политики государства за последние годы таковы: по сравнению с 1990-м годом годовой тираж газет в 1997-м сократился почти в пять раз, журналов – в 7,5 раза. На 1000 человек в РФ приходилось лишь около 200 экз. периодических изданий, из них общероссийских – менее 60 экз., а в Сибири и Приморье лишь один экземпляр общероссийской газеты. Когда-то самая читающая страна в мире, Россия в 5–20 раз отстала от других стран по уровню насыщенности печатными СМИ, а ведь это – один из факторов объединения людей в общество, а также признания ими государства. Тем не менее, правящие круги России продолжали упорно твердить, что они движутся курсом реформ к гражданскому демократическому обществу, которое, как известно, отличается преодолением отчуждения человека от политической власти, гуманизацией сферы социальных отношений, гармонизацией форм собственности и, кроме всего прочего, преодолением информационного отчуждения народа.

Однако, в демократическом обществе граждане имеют свободный доступ к информации и средствам, её распространяющим. Через СМИ каждый гражданин может активно участвовать в управлении. В таком обществе аудитория становится субъектом информационного процесса. В России это нет, и не предвидится, и даже происходит обратное: большая часть социологических работ, посвященных СМИ, сосредоточена на изучении степени эффективности воздействия редакционного коллектива на читателей, слушателей, зрителей. В годы советской власти аудиторию СМИ воспитывали ради того, чтобы сорганизовать на большие государственные дела. Сегодня её обманывают, начиная от рекламы и заканчивая тенденциозной подачей политических новостей, ради выгод власти, рекламодателя или собственника конкретного СМИ.

Если раньше каждая газета публиковала на своих страницах письма трудящихся, то сейчас почти все издания отказались от переписки со своей аудиторией, которая, по их мнению, только отбирает время и прибавляет хлопот. Таким образом, свобода выражать собственное мнение, одна из основных характеристик демократического общества, для тех, кто не имеет собственных СМИ или влияния на них, практически сведена к нулю. Свобода печати, слова, за которую так ратовали демократы, борясь за власть, на деле оказалась свободой СМИ от всяких обязательств перед своей аудиторией, обществом.

Стремительное отчуждение СМИ от народа сопровождалось не менее стремительным от него отчуждением и системы власти. За годы реформ этот процесс принял необратимые черты. Право граждан на участие в управлении практически игнорируется. Сокрытие информации в самых изощрённых формах и под различными предлогами стало обычным образом действий всех ветвей власти, органов управления, чиновничества, хозяйствующих объектов, финансовых структур, некоторых общественных объединений. Точно так же и СМИ передаёт «усечённую» информацию.

Вот пример последних дней 2001 года, в котором можно увидеть «наезд» на московские власти и сеяние паники. «Комсомольская правда» 26 декабря крупными буквами анонсирует на первой странице событие:

«В столице закроют 22 крупных оптовых рынка. В начале будущего года из центра исчезнет «Птичка…»

Затем на десятой странице дана информация:

«На этой неделе столичное правительство утвердило постановление о дополнительных мерах по упорядочению рыночной торговли.

Согласно документу, в Москве в ближайшие годы будет закрыт рад крупных рынков. К примеру, в начале 2003 года предполагается закрыть 22 рынка, среди которых вещевой рынок и ярмарка в «Лужниках», продовольственная ярмарка и вещевой рынок на территории стадиона «Динамо», вещевой рынок «Русь» и «Барк» на Ленинградском проспекте в комплексе ЦСКА.

Еще 51 рынок будет реконструирован или ликвидирован в связи со строительством новых торговых объектов. К таким рынкам относятся «Выхинский» на Рязанском проспекте, «Люблинский» на Люблинской улице, «Лефортовский» на Авиамоторной улице, «Велозаводский» на Велозаводской улице, «Бутырский» на Башиловской улице, торговый комплекс «Митинский» на Пятницком шоссе, Домодедовская ярмарка на улице Генерала Белова, рыночный комплекс «Царицынский» на Каспийской улице.

Оставшиеся 96 рынков, среди которых Коломенская ярмарка на проспекте Андропова, «Рынок на Варшавке» в Каширском проезде, «Каширский двор» на Каширском шоссе, пока продолжат свою работу в прежнем виде. Однако городской совет по координации деятельности рынков должен будет принять решение по их дальнейшему использованию в ближайшее время».

Это полный текст. Он сопровождается списком закрывающихся рынков с датами предполагающегося закрытия, и фотографией старушки, тянущей руку в киоск за несколькими блоками сигарет «Союз-Аполлон» и «L&M», с надписью: «Налетай, народ, пока не закрыли!»

Ни объяснения причин – народ-то у нас неглупый, сообразил бы сам, насколько они вески; ни сообщения, что, например, к новой «Птичке» (Птичьему рынку) для удобства людей будет пущено несколько маршрутов автобусов – ни слова. Газета создаёт впечатление, что власти Москвы не желают учитывать интересов жителей, что скоро негде и нечего будет купить, что власть пытается обмануть людей, – хотя на самом-то деле людей обманывают «информаторы».

Удивимся ли, что накануне Нового года бунтующая толпа перекрывала улицы в районе Птичьего рынка?.. 29 декабря об этом сообщили многие телеканалы: люди, милиционеры, крики «нас обманывают». А 30 декабря на месте событий – только милиция. Нет никакой толпы! Офицер говорит корреспонденту: «ну, мы людям объяснили, они разошлись».