Два гения и одно злодейство

Полину похоронили на деревенском кладбище, недалеко от психиатрической больницы. Ставров вернулся в офис, достал коньяк, четыре рюмки. Тимур, Леха и Кеша взяли рюмки, не пили. Тимур оглядел компанию, не зная, радость выказать по поводу кончины или скорбь проявить. У Тарана и Кешки рожи ну ничего не выражают. У Ставрова тоже. И паузы любят, слово – пауза, фраза – пауза. От этих пауз выворачивало Тимура. Оставили врачам два ящика с водкой и закуской – магарыч за то, что уморили ненавистную жену, и смылись. А спасибо в денежном эквиваленте не догадались сказать Тимуру, ведь это он нашел иголку в стоге сена. О, Сена! Твои воды омывают Париж! О, Париж! И Тимур зажмурился, уносясь мысленно в райский уголок.

– Не спи, сиротка, – толкнул его в бок Леха.

А они уж и выпили. Тимур отважился на скорбный вздох:

– Ну, помянем.

– Черти в аду пусть ее поминают, – сказал Ставров, через паузу выпил еще рюмку и промолвил угрюмо: – Значит, есть еще третий. Я подозревал, что их не двое.

– Врачиха не успела его разглядеть, темно было, – сказал Леха Таран. – Да и напугал он ее. А держался все время за спиной врачихи. Потом вырубил. Когда очнулась, их не было в палате.

– Босс, – дерзнул на оптимистичную ноту Тимур, – как говорится, дело сделано…

Но босс вынужден был достать мобильный телефон. Эх, помешал звонок, а Тимур настроился просить отставку. Вдруг прислушался:

– Какая тетя? – спросил в трубку Марк, затем оживился: – Едем, тетя Алисы нашлась, хочет поговорить со мной.

Что удивительно, она пустила Марка в квартиру, Лехе не разрешила войти:

– Один проходи, без этого… или катись ко всем чертям.

Марк вошел в маленькую комнату. Клара не предложила ему присесть, сама же устроилась на диване, закурила и глубокомысленно уставилась на него.

– Костюмчик хороший на тебе, – недовольно сказала. – Сколько стоит?

– Полторы штуки.

– Гляди-ка, а смотрится дорого. Не жарко?

– Ты хотела меня видеть, зачем? Да, а где твой муж?

– Выгнала, и давно. Говнюк, за юбками увивался. Знаешь, – вздохнула и перевела взгляд на свои накрашенные ногти, – думала я, думала и надумала. Чего одной-то лямку тянуть? Тяжело это. Средств не хватает, вон как жизнь удорожала. А ты все же как-то обязан… если по совести. В общем, одной невозможно…

Марк глаза выкатил – кажется, тетя Клара предлагает ему свою руку с бордовыми когтями! Демоническая женщина и абсолютно без мозгов.

– Слушай, чего ты вылупился на меня, как на парад? – спросила она. – Да, денег у тебя прошу, ну и что? Так не для себя же!

– А, простите за любопытство, для кого? – поинтересовался желчно.

– Для Алиски, – пояснила Клара просто и, главное, доступно.

– Не понял. Для кого?!!

– Ой боже ж мой! Ты совсем тупой? Для Алиски. Она ж не работает, а парню четыре месяца, такой бутуз… и характером в тебя, в смысле, вредный и доставучий…

У Ставрова ноги подкосились, он опустился на стул без дозволения.

– Так ты знаешь, где она?! И знала?!

– А то! Да она из больницы ко мне приползла еле живая. Потому и не приглашала тебя в дом, что Алиска у меня жила. А тебе не разрешала говорить, чтоб та тварь вторично не напала. Ребенка не хотела потерять. Дура, сейчас мать-одиночка. Плохо ей было, не вставала с дивана. А как окрепла, я ее отвезла на нашу родину. У меня домик есть, тут недалеко, раньше сдавала, а сейчас нет желающих. С ней и была, да средств не хватает. У меня пенсия по инвалидности, я не могу содержать ее, вот и клянчила у тебя деньги. Да не бойся, все ей отдавала и врала, мол, сбережения трачу.

– Какая же ты сволочь, – с чувством произнес Ставров.

– Сам ты сволочь, – отозвалась Клара беззлобно. – Нет, какая-то гадина чуть не убила мою Алиску, он, можно сказать, дитю не обрадовался, а я сволочь? Нет, его бабы не поделят, а я сволочь? Интересно! Я ей как мать, я не позволю…

– Адрес давай! – процедил Ставров, вскочив.

– Да на! – легко вспорхнула с дивана «инвалидка» и подала готовую бумажку.

Мельком взглянув на адрес, Ставров рванул из квартиры, беззвучно матеря тетю, которая семенила следом:

– Чокнутые вы все. Что, нельзя по-человечески? Нравится тебе Алиска, женился бы. А вам лишь бы шуры-муры. Алиске не говори, что я ее выдала, слышишь?

– Да пошла ты! – буркнул он уже внизу. Лехе сказал, садясь за руль: – Я еду к Алисе, это шестьдесят километров от города, а вы можете быть свободны сегодня.

– Машина неисправна, – предупредил Леха. – Я собирался завтра сдать в ремонт. Учти, заглохнуть может…

– Да работает как часы, – встрял Тимур и тут же пожалел.

Леха метнул в него испепеляющий взгляд, от которого Тимур съежился, а он продолжил обстоятельно уговаривать Марка взять в особняке другую машину. Тот согласился, поторапливал, а пересев на «Ауди», сразу выехал со двора. Леха свистнул, та же машина, на которой они приехали, вырулила из гаража. Когда успели договориться с Кешей, Тимур не в курсе. Впрочем, они умудряются понимать друг друга без слов. Таран с досадой подтолкнул Тимура:

– Лезь, болтливый попугай. Кто тебя просил вякать? Ух, и надоела же мне твоя армянская морда!

– Ну и пожалуйста, могу отчалить от вашего шалаша…

– Я тебе отчалю, – свирепо пригрозил Леха. Поймав в поле зрения «Ауди» Ставрова, сбавил ход. – Вон он. Из-за тебя чуть не упустили Марка. Так, едем за ним. А то не нравится мне ночной гость в дурдоме.

За городом Тимур понял, что путь предстоит длинный, со скукой загляделся на невыразительный пейзаж за окном и думал о потрясающем невезении. Отношение к нему прям как к зэку. Точно, он зэк и есть, никакой свободы, лишь воспитание: не воруй, клюв закрой, туда-сюда нельзя! Однажды посетил оперу – тоска зеленая. Поют и поют, можно сказать, воют, а слов не разобрать, даже смеялись под музыку, отчего мороз по коже пробегал. Вечерок, правда, урожайный сложился, два кошелька выудил, цепочку с клуши снял. Но один мужик на сцене душевно жилы рвал, то есть пел песню, где просил свободы. Так и Тимуру впору взвыть: да дайте же мне свободу, черт вас дери, свободу и денег, ведь заработал!

Чем ближе подъезжал Марк к поселку, тем больше волновался. Не верилось, что пропажа Алисы может разрешиться так незамысловато. Когда смотрел на Лину в гробу, не вздохнул с облегчением, так как недосказанность хуже жирной точки, а она не сказала, что сделала с Алисой. Выходит, Лина говорила правду.

В поселке городского типа расспрашивал людей, где найти нужную улицу. Времени потратил больше, чем добирался сюда, кружа по улицам с частными дворами, распланированными вразброс и криво. Вечерело, когда остановился у маленького дома, где должна, судя по адресу, жить Алиса. Остановился и некоторое время неподвижно сидел. А если Клара надула? Если цель ее была выманить деньги? Что ж, еще одно разочарование, он привык к обману, переживет – уговаривал себя и не уговорил. Нет, не переживет. Сколько можно выдерживать оскалы судьбы? А не оставить ли все, как есть? Дать «инвалидке» на лекарства, чтоб голову подлечила, и предупредить: будет вымогать деньги – сдаст в дурдом, дорожка туда проторенная. Марк сжимал в пальцах ключ зажигания…

– Маркиза, кис, кис, кис… – вдруг услышал.

Он вышел из машины, подошел к забору. На небольшом пятачке двора Алиса, присев, поставила блюдце, к ней подбежала пушистая кошка, подняв хвост трубой. Алиса гладила ее по спине, а Марк положил локти на забор, и, честно говоря, сцена эта умиления у него не вызвала. Что-то произошло у него внутри. Значит, он истязал себя виной, потратил кучу денег на ее поиски, ночи проводил бессонные, а она преспокойно кошками занималась. Как это называется? И тут дошло: его обманули. Алиса думала только о себе. Сбежала от Марка, подло сбежала, разве нет? Ах, так? Ну и пусть торчит в этой дыре с кошкой!

Алиса напряглась и вскинула на него беспокойные глаза, да так и застыла у блюдца. По идее, Марку следовало бы удалиться с видом оскорбленного достоинства, так и предполагал поступить секунду назад, если бы… Во дворе стояла коляска, Марк сразу не заметил, но, когда из нее раздалось кряхтение и хныканье, задержался. Не мог же уйти и не взглянуть на сына! Алиса достала из коляски ребенка, толстенького, с жиденькими волосенками, обиженно выпятившего губы. Марку захотелось рассмотреть его поближе, открыл калитку, приблизился. Завидев новое лицо, малыш перестал хныкать. Он был мокрый. Алиса сунула ребенка Марку:

– Подержи, – и убежала в дом.

Ставров, держа сына на вытянутых руках, разглядывал его, стараясь найти свои черты. Пожалуй, очертания губ похожи. Да, губы, как у Марка. Возможно, надбровные дуги. Нет, не только. Лоб, скулы, взгляд Марка…

Видимо, малышу надоело висеть в воздухе, он разревелся, открыв беззубый рот. «Мое!» – вдруг ударило Марка. Мое – это часть его, продолжение, смысл жизни. Мое – это Ставров-младший, родная кровь, наследник и последователь. Мое – и оскорбленное достоинство отодвинулось на второй план. Что же, «мое» оставить в этой убогой лачуге с мамашей, у которой в голове опилки?

Тем временем Алиса поменяла пеленку в коляске, стащила ползунки с малыша и натянула сухие. Когда она уложила ребенка в коляску, Марк струхнул, что на самом деле может уехать один. И кто тогда заполнит свободные часы? Сима и скука? Этого так мало! Нет, у него есть сын, и он будет с ним, остальные – Алиса, к примеру, – пусть хоть на луну сваливают, хоть рядом живут – не важно. Потому его фраза прозвучала неласково:

– Я за вами. Возьми самое необходимое.

– Кто та женщина? – спросила Алиса, ничуть не обрадовавшись предложению, спросила спокойно, только красными пятнами покрылась.

– Моя жена.

– Я так и думала. Поэтому ушла.

Марк задохнулся: ни капли угрызений совести. Потрясающая уверенность в том, что права. Тут уж он не выдержал:

– Ушла?! Ты сбежала! И не подумала, каково мне было, когда узнал, что ты исчезла из больницы. А я искал тебя все эти месяцы! Так не делают. Ты же ничего не знаешь, не соизволила выслушать меня…

– Почему? Слушала. В больнице.

– Слушала! – хмыкнул он. – Да тогда и со мной происходили странности, которые я лишь сейчас разгреб. Я сам не знал, что это она была, мы считали ее погибшей. А тут еще ты… Откуда вы такие гордые беретесь? Я тебе сделал что-нибудь плохое? Я сказал, что не желаю тебя знать? Я отказался от ребенка? Неужели трудно было хотя бы сообщить, что с тобой все в порядке? Я ведь думал, тебя выкрали и убили! Понимаешь, что из этого вытекало? Нет? Собирайся!

– Когда погибли мои родители, – заговорила Алиса негромко и в сторону, – все поменялось. Я попала в детский дом. Ты не знаешь, что это такое, когда у тебя нет ничего своего и нет никого. А я хорошо помнила другое время, маму, отца, мою семью. Мне хотелось восстановить то, что было. Не получалось. Мне вроде благодеяния делали, когда брали к себе, а я не об этом мечтала. Я очень хотела ребенка, заботиться о нем, когда тебя нет. И надеялась, ты поймешь, как с нами хорошо. Но у тебя была своя жизнь, в которую ты меня не пускал… Ты всегда давал это понять. Я старалась тебя завоевать, но не смогла. Потом появилась та женщина…

– Она умерла. К счастью! Ты довольна?

– …и мне стало очевидно, – продолжила Алиса, будто не слыша реплики, – что она на тебя имеет права, что не отступит, убьет меня. Я только спасала себя и сына.

– Так, ну все, хватит, время к ночи… – не выдержал Марк. – Собирайся.

– Это опять твой каприз, игра в благородство. Потом мы тебя будем тяготить, ты же привык к независимости. А я хочу семью. Оставь нас здесь и разберись сначала в себе.

– Собирайся, – взревел Марк. – Или я заберу его с собой одного. В конце концов, это мой сын, а содержать его на должном уровне ты не можешь.

Видя упрямое стояние Алисы, взбешенный влетел в дом, открыл шкаф. Нашел сумку, бросая туда вещи ребенка, комментировал свои впечатления:

– Ба! Какой «роскошный» дворец! Это что, окна? Как в конуре. Здесь ослепнуть можно. А это потолок? Почему провис? От старости? А дом что, без фундамента? Отлично, рухнет через год. А это что? Ах, умывальник! Сплошной антиквариат! И здесь, в антисанитарных условиях, ты хочешь воспитывать моего сына?

– Ты не имеешь права… – робко подала голос Алиса со двора.

– Я не имею? – совсем осатанел он. – Это ты не имеешь права держать в этой норе ребенка. Ты подумала, на что будешь жить?

– Мне платят пособие…

– Да что ты! – саркастически рассмеялся Марк, хотя было не смешно. Он вынес сумку, встал перед Алисой. – И каково пособие? Пять рублей? Так вот слушай меня. Будешь упрямиться, останешься в этом сарае одна. Я выиграю любой суд, поняла? Найму кучу адвокатов, судьям кину столько, что они признают, будто я родил, а не ты, поняла? Иди в машину!

– Ты очень жестокий человек, – проговорила она тихо.

– Да неужели? – желчно сказал Марк, у него чесались руки врезать ей. – А с вами только так и надо, вы другого языка не понимаете. Последний раз спрашиваю, едешь?

– Можно взять с собой Маркизу? – сдалась она.

– Бери. Кошек, собак… забирай всех зверей и в машину! Документы не забудь! – Алиса понуро ушла в дом, а Марк подошел к коляске и сказал сыну: – Что ж мне так везет на чокнутых, не знаешь?

Сына уложили назад, обложив подушками, рядом устроилась Алиса. Заводя мотор в нервном возбуждении, Марк посмотрел в зеркало. У Алисы дрожал подбородок, она утирала слезы, глядя в окно с несчастным видом. Наверное, не так представляла встречу. Он тоже, но при иных обстоятельствах. А чего ждала? Такое трудно простить. Да она должна в ноги ему упасть от благодарности, что ее с ребенком забирают, а не реветь. Если б не сын!.. Разворачивая машину, Марк бросил ей через плечо:

– Перестань, Алиса. Так будет лучше для тебя и сына.

– Считаешь, этого достаточно?

– Как ты назвала моего сына? – спросил, пропустив вопрос мимо ушей.

– Константином, как моего отца.

Что ж, Константин Маркович звучит неплохо. Он сосредоточился на дороге. Главное – вез сына. Остальное – ерунда. И пусть Алиса ревет сколько влезет, это ее проблемы.

ЧАС СПУСТЯ

Тимур поражался всю обратную дорогу: Кеша и Таран отпускали шуточки по поводу любимого босса и его пассии. Слышал бы он! И ржали, как кони. Пошляки. Тимур не принимал участия в соревновании по остроумию, а зевал на заднем сиденье. Наконец! Приехали! Тимур выпрямился, вытянул шею, глядя перед собой.

– Эй, ребята, почему Ставров у ворот остановился? – насторожился Тимур, ведь заминок с въездом никогда не было, ворота на дистанционном управлении. А Ставров не только не въехал, но еще и просигналил.

– Сейчас увидим, – со смешком сказал Леха, так как был еще во власти очередной глупости, которую сам же и придумал. За ним вышли, разминая спины, Тимур и Кеша.

Марк остановился, потому что не мог въехать из-за двух камней, лежащих перед воротами, каждый килограмм по сорок, если не больше. Сторож, услышав гудки, открыл ворота, но из сторожки не вышел. Марк, чертыхнувшись, решил сам освободить проезд. В это время взревел мотор мотоцикла…

После смерти Лины Лазарю стало совершенно ясно, что он никто. Нет стен, нет запертых дверей, нет окон с решеткой, а вокруг та же психушка, тот же плен. Он хотел бы жить, но где и как? Лазарь прекрасно сознавал, что выжить теперь не удастся, а умирать – так с музыкой и не одному. Ощутив в себе смертника, представив, как врежется в Ставрова и его телохранителей, развеселился. Позвонил в особняк, спросил Марка. Старуха ответила, что его нет дома. Лазарь ждал сумерек, впрочем, он готов был ждать неделю, месяц, год. Марк так и не приехал до темноты. Лазарь два раза подъезжал к воротам, сбрасывал камни. Лазарю нужна была заминка перед воротами, следовательно, будет время разогнаться и на полном ходу вписаться в автомобиль. Со Ставровым будет покончено, как того хотела Лина. Так хочет он, Лазарь.

Первым подал сигнал опасности Тимур, закричал, указывая пальцем на дорогу вдоль ограды особняка:

– Атас, братва!

На автомобиль Марка, набирая скорость, несся мотоцикл. Не было сомнений, что летит он с определенной целью. Ставров вдруг понял, что не успеет выскочить, да и не мог оставить в машине Алису с ребенком. Надо сдвинуть автомобиль, иначе столкновение неизбежно! Наперерез мотоциклисту бежали Таран и Кеша.

– Держи ребенка! – крикнул Марк Алисе.

– Я в цель, ты по колесам! – заорал Леха на бегу.

Двумя руками сжимая пистолет, Леха поднял его и прицелился. Слепила фара мотоцикла, осталось секунд пять до столкновения.

– А-а-а-а!!! – победный клич Лазаря перекрыл рев мотоцикла. В этот клич он вложил всю энергию, весь запас ненависти к тем, кто распорядился его судьбой.

– Ну, гад… – Леха целился чуть выше фары, считая секунды, потому что сейчас секунды решали все.

Марк завел мотор. Почему-то сделал это медленно, тягуче, как во сне… Да на самом ли деле на него несется мотоциклист?..

Кеша, став на колено, несколько раз выстрелил по колесам, но наугад.

Леха выстрелил выше фары три раза, сгруппировался и прыгнул в сторону.

В это время Марк газанул, машина рванула к воротам, наехала на камни.

Мотоциклист врезался в зад автомобиля, отчего тот слегка развернуло. Мотоцикл скользнул по машине и несколько раз перевернулся. Он подпрыгивал, как мячик, стремительно удаляясь от места столкновения. Но вот зацепился за фонарный столб, отлетел в сторону, немного «проехал» уже по земле и замер…