Два гения и одно злодейство

Один Тимур стоял на месте и только зажмурился, чтоб не видеть этот кошмар.

Марк упал головой на руль. Плакал ребенок, значит, жив. Леха тяжело поднялся, кряхтя от боли, так как сильно ушибся при падении, нашел пистолет, шатаясь, побрел к мотоциклу. Из дома бежала к воротам голосившая на всю округу Сима. Кеша вызывал по мобильному телефону милицию. Тимур, почуяв биотоками, что все обошлось, открыл глаза…

– Жива? – спросил Марк, наконец переборов шок. Услышав положительный ответ Алисы, вышел из автомобиля, тряхнул головой, словно сбрасывая с себя недавний ужас.

– Марк! Ты целый? – тряслась Сима, упав на капот автомашины.

– Не реви, старая, – пробормотал он. – Отведи Алису в дом.

Мотоциклист лежал ничком на земле, был без шлема. Леха перевернул его на спину. Потревоженный Лазарь поднял тяжелые веки, увидел склоненное над собой лицо человека и поделился тем, что взволновало его больше, чем столкновение:

– Пуля… попала… в меня!

Леха не понял ни одного слова, так как самоубийца едва ворочал языком. Когда же подошли Ставров, Кеша и Тимур, Лазарь был уже мертв.

Вскоре приехала милиция. При Лазаре не обнаружили ни документов, ни записной книжки. Устанавливать личность придется долго, – сокрушались милиционеры.

Несмотря на пережитый стресс, Тимура, человека любознательного, заинтересовал этот таинственный мотоциклист. Он присел у его тела на корточки, рассматривал крепкое тело, сильные руки, сжатые в кулаки, и думал. Думал о том, что надо быть очень смелым, чтобы вот так лететь на смерть. Сегодня вид крови не вызвал тошноту, очевидно, уже привык. Ужасно захотелось рассмотреть лицо этого человека, а лицо повернуто в сторону, под ним растеклась лужа крови. Преодолевая отвращение, он взял за подбородок мертвого парня, повернул к себе…

Тимур резко поднялся, отчего зашумело в голове, дернул Леху за рукав, отозвал и сказал несколько слов. Нескольких слов хватило, чтобы у телохранителя Ставрова вытянулся лик, а длинная пауза без слов красноречиво сказала Тимуру: ну ты и козел!

После всей волокиты с протоколами около двух ночи Марк упал на диван в гостиной совершенно обессиленный. Да и остальные чувствовали себя не лучше. Сима принесла водку и закуску.

– Алисе дала снотворного и определила в детскую с сыном, – сказала она. – Выпейте, птенчики, вам сейчас нужно. Это что ж случилось, а?

– Сима, посмотри, как там Алиса и ребенок, – попросил Леха. Когда она, догадавшись, что ее присутствие нежелательно, поднялась наверх, обратился к Тимуру: – Говори.

– Это тот псих, что сбежал из больницы, я так думаю, – сказал Тимур. – Примета у него есть – шрам через всю щеку. Мне врачиха говорила, когда я…

– Почему раньше ты нам не сказал про шрам? – прошипел Леха, зеленея от злости. И ни Кеша, ни Марк не помнили, чтобы шла речь о приметах.

– Я говорил, вы просто забыли… – оправдывался Тимур.

– Да не было такого, чтоб ты про приметы каркал, – взвился Леха.

– Да говорил, честно, – уверял Тимур. – Но я могу и спутать. Пригласите врачей из психушки, они скажут точно, он это или не он.

– Так и сделаем, – сказал Марк, выпил примерно стакан водки и прошествовал к себе. Странно, уснул сразу.

К полудню следующего дня Леха привез двух врачей прямо в морг, те опознали труп. Вот и поставлены точки. По идее, Марк должен был возблагодарить судьбу, что послала избавление, но он покинул морг в самом скверном настроении. Леха и Кеша тоже. Ехали в особняк молча. А Тимур думал-думал и выдал:

– А кого вы тогда на вилле замочили?

И остальных интересовало: кого? Сообщник был тот парень или посторонний? Ни один из троих не хотел бы убить по недоразумению. Да теперь поздно думать об этом. Таран выразительно посмотрел на сиротку, беззвучно произнес несколько слов, которые легко было понять по артикуляции, и все они, неласковые, предназначались Тимуру.

– Как будто я виноват, что тебе природа памяти не заложила, – проворчал Тимур, нахохлившись. Он был в полной уверенности, что говорил о шраме, не мог не сказать.

Марк попросил отвезти его домой и объявил всем выходной на неделю. Ступив за ворота, задержался, глядя на махину особняка. Все вроде бы кончилось благополучно, что теперь? Жить в этом доме? Значит, и Полина будет жить здесь, и отец, и убитый охранник, и мотоциклист, и тот третий, неизвестный парнишка с виллы. Будут выплывать из углов, отравляя дни и ночи. Значит, этот кошмар никогда не кончится, никогда.

В гостиной на кресле среди подушек лежал сын, терзая погремушку. Никого не было рядом. Вот кто скрасит существование и заставит забыть – сын! Марк позвал Симу. Когда она прибежала из кухни, строго спросил:

– Почему мой сын брошен здесь один?

– Так лежит себе, играет. Алиса детскую моет, я на кухне управляюсь. Марк, я тут список написала, что купить нужно. Коляску, манеж…

– Так купи, в чем дело? Не знаешь, где деньги лежат?

– Куплю. А кто ж теперь Алиса у нас?

– Мать моего сына.

Сказал и пошел наверх, оставив Симу в недоумении. Можно, конечно, зарегистрировать брак… Брак! Хорошее дело браком не назовут, уж точно. А потом тихоня Алиса грохнет его, как Лина отца? Кажется, у нее все предпосылки к тому имеются – скрытная, упрямая, короче, себе на уме. Заглянул в детскую. Алиса, став на стул, протирала шкафы, улыбнулась. «Улыбка Горгоны», – подумал Марк и отправился в кабинет. Мальчишка с виллы не давал покоя…

НАСТУПИЛ АВГУСТ

Марк попросил Симу принести сына в столовую, где позавтракал, ждал, когда за ним заедут. Она исполнила просьбу, но ворчала, что карапуз слишком тяжелый. Марк поднял его выше головы, тот смеялся, показывая прорезавшиеся два крохотных зуба.

– Ты и впрямь тяжелый, – рассмеялся и Ставров, переходя в гостиную. Сима семенила следом, показушно вздыхала, головой качала. – Чем недовольна, старая?

– Марк, – зашептала Сима, воровато поглядывая наверх, – нехорошо себя ты ведешь. Нет, то, что ты отец примерный, это хорошо, а с Алисой ни в какие ворота. Она девушка хорошая, и мать хорошая…

– Ей чего-нибудь не хватает? – надел маску безразличия Ставров.

– Э-эх! – в сердцах махнула рукой. – Какой же ты… Посмотри, в чем она ходит! Тебе не стыдно? Она же здесь у тебя никто! Спит в детской, ты с ней почти не разговариваешь. А чего ж раньше по ней сох, а? Ничего не понимаю. Ты что, не мужчина? Вот заберет сына и уйдет!

– Пусть только попробует, – пренебрежительно усмехнулся он.

– А то что будет? Ты ей не муж, а закон и при мужьях на стороне женщины стоит. Правильный, скажу, закон! Ишь, угрожает он, умник какой!

– Сима, закон уважает деньги. Все, хватит, ребята приехали, возьми ребенка.

– Алиса у тебя ребенка заберет, – отрезала та, уходя наверх. – Эх, и несправедливый же ты человек, несправедливый и злопамятный.

Леха ввалил с громкими поздравлениями, как-никак, а сыну Марка полгода. Кеша внес огромную плюшевую обезьяну, ребенок, увидев игрушку, разревелся. К ним сбежала Алиса, взяла сына и быстро успокоила. Галантный Тимур один не забыл, что женщине в таких случаях надо дарить цветы, преподнес ей большой букет.

– Хозяин! – раздался по связи голос сторожа. – Тут парень хочет тебя видеть, говорит, привез привет из Парижа.

– У меня нет знакомых в Париже, – пожал плечами Марк.

– А Влад? – предположил Тимур. – Он же хлопотал по завещанию Лины…

– Может, – согласился Марк, подошел к щитку на стене, нажал кнопку. – Пропусти.

– Кеша, к двери. А то мало ли… – приказал недоверчивый Леха.

Кеша прижался к стене, встав за напольной вазой. Тимур, наоборот, сдал от двери в сторону, а то действительно, мало ли.

Каково же было удивление, когда в гостиную вошел… парень с виллы!!! Он остановился на пороге, держа руки в карманах куртки и вперив тяжелый взгляд в Ставрова, который сидел на диване. На правой стороне лица, захватывая почти всю скулу и висок, виднелся след от ожога, а сам гость был неухоженный, заросший. Марк встревожился, не зная, с какой целью он пожаловал.

– Где Полин? – спросил Володька.

– Она умерла, – не стал выкручиваться Марк. – Умерла в больнице.

– Я так и знал, – вызывающе сказал Володька.

Зависла напряженная пауза. Потом Володька продолжил:

– Еще вопрос, за что ты хотел меня убить?

Тут Ставров почувствовал невероятное облегчение. Значит, парень ни при чем, раз задал такой вопрос. И по счастливой случайности, остался жив. Как его мучило, что на вилле они по ошибке убили его. Но, оказывается, не убили. Он произнес:

– Произошла ошибка. Прости, если можешь…

– Ошибка! – хмыкнул Володька. – Ошибка твоя, а заплатить пришлось мне. Славно. Я из-за твоей ошибки инвалид, живой труп. Думаю, я не совершу ошибки!..

Мгновенно Володька выхватил пистолет из кармана и направил его в Марка, сжимая двумя изуродованными руками. На этот проклятый пистолет копил, зарабатывая рисованием на листах профилей, держа фломастер в зубах. Вот публика веселилась! А ему было невесело. И сейчас не испытывал торжества, целясь в Ставрова, а ведь весь его путь из Парижа проделан с единственной целью.

Находясь сзади Володьки, Кеша бесшумно и ловко вытащил свой пистолет, но Марк, поднявшись с дивана, слегка приподнял руку, мол, не стреляй. Алиса не сводила полных ужаса глаз с Володьки, прижимала к груди ребенка.

– Парень, не делай глупостей, – произнес совершенно спокойно Леха. Он стоял сбоку от Володьки. – Не заставляй меня снести тебе башку, пожалуйста. Я этого не хочу, правда. Мы приносим свои извинения…

– И ты здесь, садист? – не повернув к нему головы, зло сказал Володька. – Я все равно успею пристрелить его, снесешь ты мне башку или нет.

Вдруг Алиса заслонила собой Марка:

– Прошу вас, не делайте этого. Я вас очень прошу…

Володька замер – не стрелять же в нее! Потрясное лицо, редкой красоты. Он мог бы написать ее вот так, с ребенком, с этими чистыми глазами, самоотверженную. Он создал бы новую мадонну, которая бы потрясла мир… и не создаст! Он никогда ничего не создаст! И он сам ничто по милости Ставрова.

– Отойди, мадонна! – заорал так, что вздулись жилы на шее. – Ты не знаешь, кого защищаешь.

Марк отбросил Алису на диван и теперь стоял, глядя в упор на мстителя. Он был спокоен, а Володька мечтал увидеть иное зрелище. Тот, кто легко убивает, не хочет умирать, он ценит жизнь, но только свою. «Надо отдать Ставрову должное, умеет владеть собой», – признал про себя Володька.

– Мы приняли тебя за другого, – сказал Марк. – Тот парень убил нескольких человек. Вдвоем с Полиной убивали. Можешь отомстить мне, но тебе это не поможет.

– Парень, не вздумай…

И Леха еще что-то говорил, но Володька его не слушал. Он взмок от напряжения, палец занемел на курке. Вот она, цель – Ставров. Этот миг, который он тысячи раз видел в воображении, заставлял жить. Всего-то осталось – нажать на курок. А стоять напротив человека, смотреть в его лицо и выстрелить… это непросто. Но Володька выстрелит.

На диване замерла Алиса, устремив на него умоляющие глаза. Хныкал ребенок, ползая по дивану. Ставров ждал, не выказывая никаких эмоций. Это бесило. Осталось нажать на курок, слегка…

– Если каждый порядочный человек убьет одного подонка… – уговаривал Володька себя вслух.

– …он станет таким же, – закончила Алиса, поднимаясь с дивана. – В вас сейчас говорит боль и обида. Но ведь и Марку было больно. Вы просто не знаете, что с ним произошло. Если б знали, вы бы… вы бы простили. Он попал, как и вы, в жуткие обстоятельства. Не по своей прихоти…

– Никакие обстоятельства не дают никому права отбирать жизнь, – проговорил Володька, видя мушку и Ставрова, больше ничего.

– Дают, – возразил Марк. – И мою жизнь хотели забрать. Полина.

– Кто-то должен остановиться, сделайте это вы, – умоляла Алиса, по ее щекам текли слезы. – Вот увидите, вам станет легче, если вы простите. Смерть Марка не принесет вам счастья. Вы же тоже сейчас хотите отобрать… не надо… прошу вас… пожалуйста.

– Парень, не дури, – произнес Кеша, выступив так, чтоб нечаянный мститель мог видеть его и оружие, направленное на Володьку.

Мушка и Ставров. О, как щекотала эта картина нервы, какое упоение вызывала! Он не сомневался в себе. Нажать на курок. Запросто. Как запросто они убивали его на вилле. И вот перед Володькой цель, живая, которую он предупредил, что уложит. Его не пугали последствия, суд, тюрьма. Все это не имело значения, даже собственная жизнь уже не имела значения, потому что не имела смысла.

Что же останавливает? Живой человек. В которого следует выстрелить. И женщина, готовая броситься под пулю. Это же легко – нажать на курок. Но это невозможно. Он не может выстрелить в живого человека.

Володька бросил пистолет на пол, сквозь зубы процедил:

– Благодари свою мадонну, сволочь, – развернулся и ушел.

Кеша опустил пистолет, вопросительно уставясь на Леху, тот молчал. Алиса вернулась к сыну. Тимур, вытирая лоб платком, спросил:

– А чего ты не стрелял в него, Кешка?

– Потому что не выстреливший сразу не выстрелит, – отговорился тот.

Марк рассеянно обвел всех глазами, нахмурился и попросил:

– Тимур, проследи за ним, узнай, где живет.

– Босс, я-то узнаю, но обещай, что мокрухи не будет. Я так рад, что он жив, честное благородное. Ужасно рад…

– Скачи за парнем! – рявкнул Леха.

Нарочито вздохнув, Тимур выбежал. Не спеша, удалились и Кеша с Лехой. Марк сделал несколько шагов к выходу, не оборачиваясь, бросил Алисе:

– Какого черта влезла? Я хотел, чтоб он выстрелил.

– Не ври, – послышалось в ответ. – Не надоело играть в невозмутимого героя?

Ему стало стыдно. Алиса знает его лучше, чем он себя. Стоять перед дулом пистолета и не ронять достоинства, когда внутри все кричит: жить!.. А как неприятно сознавать, что тебя оставили в живых только благодаря женщине. Марк пошел к выходу, но его остановил вопрос Алисы:

– А когда ты простишь меня?

Он поторопился к телохранителям, чувствуя спиной, как Алиса смотрит ему в след.

В ГОРОДЕ

Полин правильно о нем говорила: импульсивный. Оказывается, он не способен на поступок. А убить – это поступок? Кому-то просто завалить человека, Володька не смог.

«Неудачник», – оскорблял себя.

Он бесцельно бродил по городу. Устав, плюхнулся на скамью и долго сидел, обуреваемый унынием.