Помоги проекту - поделись книгой:
– Жив… Какой ужас – он жив. Этот идиот родился в рубашке.
– Ты что здесь делаешь? – раздалось неожиданно.
У Лины перехватило горло, она зажмурилась, не смея повернуться на голос. Все, сейчас он убьет ее, убьет средь бела дня…
ПАРИЖ, ЭТОТ ЖЕ ЧАС
Софи раздобыла в костюмерной широкую прозрачную юбку, лиф со стразами и украшение на голову в виде обруча. Все это Саломея с удовольствием надела в мастерской кабаре и от восторга повизгивала у зеркала, подпрыгивая на месте и хлопая в ладоши. Лиф оказался великоват для несформировавшейся груди, но Софи закрепила его на спине Саломеи булавками. Одетт позвала Софи на репетицию, обе девушки умчались, а Володька, взяв девочку за руку, вывел ее на середину мастерской, где царил беспорядок. Впрочем, художники и порядок – явления несовместимые. Имея опыт общения с Луизой, Володька не сомневался, что и юная Саломея поймет его. Жестом приказал ей оставаться на месте, сам же сел у стены, взяв папку для эскизов и уголь. Сделав несколько кругов указательным пальцем, мол, вертись, на мгновение замер, любуясь совершенством юности.
Саломея закружилась на месте, звонко смеясь. Легкая юбка взметнулась, обнажая босые ноги девочки. Блестки вспыхивали, пышные волосы разметались. А Саломея смеялась, смеялась звонко и заливисто, словно нет большего счастья, чем вот так кружиться в театральном костюме.
– Стой! – сказал он по-русски, и – удивительно! – девочка тут же остановилась, продолжая смеяться и отводя рукой с лица и лба волосы.
Нашел! Собственно, идея запечатлеть Саломею в танце принадлежит Софи. А он увидел более интересный ход, увидел только что. Володька снова показал девочке – крутись, она завертелась, как веретено. Пальцы сжали уголь… По просьбе Володьки девочка вертелась и останавливалась. Еще смеялась, но не по приказу художника, просто ей нравилось позировать, нравилось показывать себя со всех сторон, она была счастлива. А в этом и есть смысл будущей работы, которую он видел.
Над ним кто-то склонился, тяжело дыша. Конечно, это Софи. Не отрываясь от листа, лишь бросая сосредоточенные взгляды на девочку, сказал:
– Атасная будет картина. Это будет шедевр!
– Oui (да), – произнесла тихо Софи.
– Ты поняла, что я сказал? – удивился он, повернувшись к ней.
По лицу и шее Софи стекал пот, волосы облепили лицо. Девушка уже не казалась Володьке угловатой и похожей на мальчишку. Она удивительно женственная и все понимает. Он вытер капельки пота с ее виска и улыбнулся:
– Спасибо, Софи.
– Oui, – повторила она и снова убежала, а Володька занялся Саломеей.
РОССИЯ, У БЕРЕГА
…Помощи ждать неоткуда. Не она его, а он ее оттащит к проруби, погрузит в ледяную воду и подождет, пока перестанут появляться пузырьки воздуха на поверхности. «Ну, нет, в таком случае я заберу тебя с собой», – подумала Лина, а ее рука медленно поползла в карман. Нащупав пистолет, собирала всю волю, чтобы разом развернуться и выстрелить… Главное – попасть.
– Ты чего тут лазаешь? – спросил тот же голос.
Обернувшись, сжала рукой пистолет и закусила до боли губу. Какое счастье, что не успела вытащить пистолет и выстрелить! Неподалеку стоял мужчина с испитым лицом, в фуфайке и поношенной ушанке. Вовсе не Лазарь, как показалось вначале, а обыкновенный ханыга. Она чуть было не застрелила совершенно постороннего человека и средь бела дня. Наваждение. Лина разом ослабла.
– Ходят тут, ходят, а потом мы трупы находим, – проворчал он хмуро.
– Трупы? – хрипло переспросила Лина. – Какие трупы?
– Да всякие, – пожал мужик плечами. – И людей, и женщин…
– Вы нашли труп?
– А как же! В камыше нашел. Родственники отвалили денег.
– Родственники?.. Это было давно? А сегодня вы никого не находили?
– Сегодня нет. А ты кто? И чего тебе здесь надо?
– Я? Я… искала… стебли… я плету из камыша поделки…
– Слушай, у тебя чирика не найдется, а? На чекушку… а?
– Да, да, берите.
Лина не глядя протянула деньги и встала. Когда он схватил купюру, на ватных ногах двинула прочь. За спиной раздалось:
– Е-мое! Это ж мирово! Слушай, хочешь, нарежу этого камыша вагон? Хочешь?
– Спасибо, – крикнула, не оглядываясь и убыстряя шаг, – не надо! Его мороз подпортил. Весны подожду.
– Слышь, обращайся. Я всегда – пожалуйста. Адресок сказать?
– Я найду вас, – бросила через плечо и побежала.
Лина доплелась до заасфальтированной дороги, приехала на частнике в центр города. Она ужасно замерзла, зверски проголодалась, была измучена и мечтала о кровати. Сутки практически не спала, возможно, больше, иногда впадала в секундное забытье. А ночь наступит не скоро. Где ее дождаться? На вокзале? Нет, сначала необходимо поесть, решила Лина и забрела в небольшой ресторан. К тому же нужно сделать один очень важный звонок. Заказав коньяк, ростбиф и кофе, Лина попросила телефон.
– Минуточку, – услужливо улыбнулся официант, потом принес радиотелефон.
Лина достала записную книжку, записей в ней немного, нужный номер отыскала без труда. Ответила секретарша, уж ее голос Лине хорошо знаком.
– Я бы хотела поговорить с Марком Ставровым, – сказала она, изменив тембр голоса и волнуясь не меньше, чем когда трубкой огрела Лазаря по голове.
– Это невозможно, – сказала секретарша, всхлипывая.
– Почему? Он уехал?
– Уехал, – грубо огрызнулась девушка. – На тот свет.
Секретарша разревелась, в следующую секунду в трубке раздались короткие гудки. Лина захлебнулась счастьем: Марк на том свете! Одной проблемы нет!
У секретарши Ставрова были причины горько рыдать. Леха не спал ночь, все думал, как мог мотоциклист узнать точное время возвращения Марка из командировки. Не выдержал, пошел в комнату Ставрова, тот, по счастью, тоже бодрствовал.
– Слушай, Марк, – сказал Леха, – ну-ка, припомни, кому ты сообщал, когда возвращаешься? Мне это покоя не дает. Только припомни всех.
– Тут и припоминать нечего, – ответил Марк. – Секретарше.
– Больше никому? Ты уверен?
– Абсолютно. Сообщил только ей.
– Та-ак, – протянул Леха и недобро нахмурился.
В девять он уже был в офисе. И она была, готовила стол к работе. Улыбнулась, когда вошел Леха, но почти сразу лицо девушки перекосилось от ужаса. Он схватил ее за горло и повалил в кресло. Секретарша завизжала, ей показалось, будто Леха тронулся. А он процедил:
– Не ори! Быстро выкладывай, кому ты говорила о времени нашего прилета?
– Какого прилета? – вытаращилась напуганная секретарша.
– Прилета из командировки, – грозно напомнил Леха, держа ее рукой за горло, отчего бедняжка стала задыхаться. – Это было, когда мы в аварию попали. 22 октября, как сейчас помню! Кому сообщила? Живо, я не буду ждать.
– Я не помню… – трепетала она. – Гу-гу… кажется, губернатор…
– Без «кажется»! – гаркнул Леха.
– Да, он звонил, – заскулила она. – Вернее, звонил пресс-секретарь, спросил, когда приезжает Ставров. Я сказала. Он просил сообщить Ставрову время совещания, на которое тот должен был прийти. Еще звонила тетя Сима…
– Без Симы! Быстрей вспоминай!
– Из Новороссийска звонили, там корабль прибыл из… из…
– Новороссийск отпадает, дальше.
– Из Италии, потом из… а что я такого сделала?
– Очнулась! – отпустил ее Леха и отошел к окну. – Из-за тебя в нас стреляли, мы перевернулись. Потом охранника убили.
– Но я не виновата! – закричала та. – Я обязана всем давать информацию…
– Или сдавать шефа за бабки? – прищурился Леха.
– Я никому не сдавала! Клянусь!
– Ладно. Чтоб к обеду был готов полный список всех, кому ты выложила время нашего прилета. И запомни: о Ставрове никому ни гугу до тех пор, пока не разрешу. Я привезу свой список, где будут указаны лица, с которыми ты можешь говорить о нем, если, конечно, ты хочешь здесь работать. Поняла?
– А что же мне говорить, когда будут спрашивать?..
– Что его на этом свете нет! – гаркнул Леха, хлопнув дверью.
Девушка, оставшись одна, несколько раз всхлипнула и, не имея больше сил сдерживаться, громко разрыдалась. Рыдала долго, яркую косметику смыла с лица горючими слезами. Не переставая рыдать, достала чистый лист бумаги, принялась писать, вытирая слезы платком, кто спрашивал о Марке во время командировки. Ее губки дрожали, руки тоже, ведь так не хотелось терять работу. По счастью, она всегда записывает звонки в ежедневник, не надеясь на память.
Ближе к обеду позвонила женщина, спросила Ставрова, но и до того времени секретарша не успокоилась. Одно упоминание о Марке вызвало новый поток слез, а ответила женщине по телефону так, как велел Леха. Следом за звонком явился и он за списком. Секретарша протянула исписанный лист, где значились число, время и те, кто интересовался Ставровым. Пробежав глазами лист, Леха спросил:
– А это кто? – и сунул список под нос девушке, ткнув пальцем в номер без фамилии, за которым стояло еще человек десять, но все с именами. – Кто этот икс? – Не знаю, – опустила она красные и опухшие от слез глаза. – Он звонил несколько раз, говорил, что у него со Ставровым назначена встреча. Еще просил сообщить, когда он вернется. Последний раз позвонил накануне вашего прилета, у меня так значится в записях, я сказала, что шеф завтра приезжает. И больше ничего, клянусь. Ни рейса, ни…
– А по голосу ты не узнала его?
– Нет. И себя он не называл. Мне показалось, это молодой человек, вернее, голос у него молодой, но важный. Я бы никогда не причинила шефу зло, потому что он хороший человек. И я у него работаю…
Новый поток слез заструился по щекам. Леха заподозрил, что это и был тот самый мотоциклист, только секретарша его действительно не знает. «Да куда ей, корове, интриги плести! – подумал Леха и виновато вздохнул. – Такая славная коровка, а я с ней говорил грубовато». Дело шло к флирту, она уже склонялась на интимные отношения, теперь о страстных ночах можно не мечтать. Вздохнув еще раз, но более тяжко, он побрел к выходу. Секретарша остановила:
– А сегодня, перед твоим приходом, звонила женщина. Тоже спрашивала Ставрова. Она хотела поговорить с ним. И тоже не назвала себя.
– А ты что?
– Что-что! – огрызнулась со слезой в голосе секретарша. – Сказала, что это невозможно, что он на том свете! Потом бросила трубку, потому что писала этот дурацкий список.
– Ты сказала, что невозможно с ним поговорить и бросила трубку? – уточнил Леха. – Это правильно. Ладно, извини, я не хотел… сама понимаешь…
Он выскочил из приемной, а она снова расплакалась, но уже от сознания, что все обошлось, ее не выгонят.
Лина вернулась на вокзал, предстояло избавиться от сумок с вещами. Настроение несколько улучшилось после приятной вести. Значит, Лазарь не промахнулся и действительно убил Марка. В общем, через полгода Лина предъявит свои права на все-все, что он у нее отнял. Но это будет позже. А что сейчас? Хватит ли денег протянуть еще полгода? Сколько она потратила, намереваясь доказать, что психически здорова, доказать заключением компетентных врачей! Кто ее теперь, при восстановлении в правах, назовет сумасшедшей? И кто вспомнит за давностью лет, что она находилась на стационаре в психушке? Собственно, доказывать некому, кроме Марка, а его застрелил Лазарь. О, Лазарь! Где он? Опасно оставаться в этой стране, а во Франции жизнь дорогая. Но если разумно распределить средства, жить на проценты, то хватит на длительное время. Позже наймет детектива, чтобы разыскал Лазаря. Этого шизофреника необходимо убрать с дороги до того, как предъявит свои права. Надумала, если не удастся отыскать Лазаря самой, то обратится в милицию. И пусть тогда убийцу и психопата ищут государственные органы! Вот такая родилась идея. И Лина мысленно объяснялась с милицией: Лазарь открыл ее палату, заставил бежать угрозами и следовать за ним, затем самостоятельно решил убить Марка, а Лина молчала, так как боялась, потом сбежала от него.
Были уже сумерки, когда на такси приехала за город. Вышла и задумалась, а машина умчалась, Лина стояла одна на обочине дороги. Подняла сумки – тяжелые. Отнесла шагов на сто одну сумку, вернулась за второй. Подобный маневр проделывала несколько раз, пока не сбросила сумки в овраг. Потом спустилась туда сама. Время от времени ощупывала пистолет в кармане – с ним спокойней. Раскрыв сумки, вывалила вещи Лазаря и свои на землю, плеснула на груду бензином, который заготовила давно и хранила в пол-литровой бутылочке из пластика. Подожгла, шепча:
– И ты, глупец, думал, что переводчица ходит в тряпье? Наивный. Мне было противно их напяливать, как и спать с тобой. Почему не удалось убить тебя? Почему?!
Стемнело. Лина вернулась к дороге, поймала машину и поехала на квартиру Марка. Не торопилась войти в дом, наблюдала за окнами, свет в них не загорался, а было поздно. Продрогнув, мечтая лишь прилечь, осторожно поднялась на нужный этаж, прислушалась к звукам внутри квартиры, приложив ухо к двери. Никого. Открыла ключом Алисы. Никого.
РОССИЯ, В НОЧЬ С 6-ГО НА 7 ДЕКАБРЯ
Тимур до трех ночи играл в рулетку, забыв, что завтра на работу. Несколько раз выиграл, каково? И кто откажется от везения? Проиграв два раза подряд, сказал себе: хватит. Он азартен лишь в одном случае, когда лопухи не берегут карманы. Но это же одновременно и кайф от собственного мастерства. Увлекается, конечно, но не настолько, чтоб терять голову. Хотелось спать и есть. В казино Тимур немного выпил, но ужинать там не стал – дома в холодильнике полно деликатесов из колбасного цеха Ставрова, так зачем же тратить бабки?
У подъезда Тимур остановил машину и с минуту сидел в задумчивости. Надо бы в гараж поставить автомобиль, а неохота – открывай, потом въезжай, закрывай… «Да пусть стоит себе, – решил. – Кому такая рухлядь нужна? Украдут, ну и хрен с ней, не моя же». Проверив дверцы «рухляди», поднялся, сунул ключ в замочную скважину. Показалось странным, что дверь так легко открылась, вроде бы поворачивал ключ два раза, когда уходил. Войдя в квартиру, не раздеваясь, поторопился сразу на кухню, включил свет и полез в холодильник. Облизнулся: вот они, колбаски родимые! Тимур принялся есть, даже не присев, глотая непережеванную еду.
Лина сквозь сон услышала, как кто-то вошел в квартиру, мгновенно села с часто бьющимся сердцем. Рука машинально сжала пистолет в кармане. Некто повозился в прихожей, затем на кухне включил свет. Лина не помнила, за что бралась в квартире, следовательно, убивать здесь никого нельзя, надо просто тихонько убраться отсюда. Она поднялась, осторожно приблизилась к темной прихожей, прислушалась. Так, неизвестный на кухне, чавкает. Молнией метнулась к двери, щелкнул замок…
– Кто здесь?! – воскликнул Тимур, похолодев.
Хлопнула входная дверь. Тимур выскочил следом на площадку, глянул вниз. По лестнице сбегала женщина в черном пальто и вязаной голубой шапочке. Кто это? Алиса? Если вернулась, то почему убежала? Он ринулся следом, перелетая через три ступеньки. Во дворе разглядел убегавшую со всех ног в темноту женскую фигуру. «Ключи, где ключи от машины?» – Тимур в спешке шарил по карманам пиджака и пальто, которые не снял, потому что есть хотел больше, чем раздеться и лечь в постель. В кармане пиджака нашел, прыгнул в автомобиль и дал по газам.
Четыре часа утра, на улицах ни души. Единственная женщина торопливо шла по тротуару вдоль дороги, иногда оглядываясь, очевидно, ждала попутной машины. Тимур выключил фары и, держа ее на расстоянии видимости, медленно ехал следом. Останавливался, давая женщине уйти подальше. А в животе кишки революцию устроили, не успел набить желудок деликатесами. Но Тимур хотел угодить Ставрову, найти прибежище Алисы, поэтому преследовал женщину в голубой шапочке и черном пальто, страдая от голода при его-то гастрите.
Женщина достигла вокзальной площади, бегом пересекла ее и скрылась в здании железнодорожного вокзала. Тимур поставил машину у входа и – за ней. На вокзале всегда есть народ, здесь он не опасался, что она заострит внимание на нем. Женщина пошла к камере хранения. Рассмотрев ее как следует, удивился:
– И по такой мымре страдает Ставров? Ну и вкус у него. На фотках она лучше выглядит. Фотогеничная, наверное…
Тем временем женщина, получив сумку в камере хранения, ушла в платный туалет. Тимур купил сосиску в тесте и кофе, пристроился к стойке, откуда виден вход в туалет. Проглотил и не заметил, купил еще одну. Посмотрел на часы. Что можно делать в сортире полчаса? Он уже доедал третью сосиску, и вдруг из туалета вышла обалденная женщина. Где-то видел ее, вне сомнения, но где? На ней джинсы, короткая шубка из норки, модные сапоги. Темные волосы, собранные в пучок на затылке, косметика на лице, походка – все выдавало в ней особу изысканную. Вот только не заметил, когда она вошла в сортир. Неужели до мымры? Значит, торчала там час? Невероятно, час делала пи-пи? Но тут Тимур открыл рот, остолбенев. На плече у нее болталась сумка, которую другая женщина, предположительно Алиса, внесла в сортир. Да, это та сумка, приметная, фирменная, уж Тимур разбирается в подобных вещах. Выходит, изысканная дама украла сумку?
– Моя коллега? – и направился в туалет, искоса наблюдая за женщиной, которая поднялась на второй этаж в зал ожидания. – Зачем ей при таком прикиде грабить бедноту?
– Мужской туалет там! – рявкнула кассирша.
– Простите, а в женском туалете кто-нибудь есть?
– Никого нет. Иди отсюда.
Несмотря на угрозы кассирши вызвать милицию, он ломанулся в дамскую комнату, пробежался у кабинок, заглядывая внутрь, – пусто. А кассирша бегала следом, выкрикивала ругательства. Заткнул ей пасть пятьюдесятью рублями, а то и правда вызовет ментов, вышел в полном недоумении. И вдруг Тимура осенило: павлин и мымра один и тот же человек! Он сорвался с места и помчался в зал ожидания.
Поставленные рядами кресла почти все заняты. Обвел глазами зал и облегченно вздохнул, женщина дремала в середине одного из рядов. Тимур отыскал свободное кресло, с удовольствием растянулся, вытянув отекшие ноги. Часто поглядывал назад, на нее, и мучился: где же еще он ее видел? Но это не Алиса, как вначале ошибочно предполагал, та действительно красивая девушка. Но и эта очень даже ничего. Достал фотографии, которые всегда носил при себе по приказу Марка.
Поделиться книгой: