Два гения и одно злодейство

– А вот это, Лина, уж как получится.

Ехали по скользким дорогам – снег на дорогах утрамбовали колеса автомобилей. Небольшой морозец, подкрепляемый ветром, пробирался под одежду, а после тепла показался прямо-таки сибирским. Лазарь с осторожностью управлял мотоциклом, предпочитая добираться до окраины города переулками и кривыми улочками. Направлялись не к основному руслу, а к рукаву, где жались друг к другу старые домишки, а за ними текла небольшая речка в зарослях прошлогоднего камыша. Лазарь выехал на бездорожье, где пришлось прикладывать усилия, продвигаясь к реке. Впереди под порывами ветра наклонялся камыш, освещаемый фарой мотоцикла.

– Приехали. Что дальше? – спросил Лазарь, заглушив мотор.

– Давай поищем место… какой-нибудь проход…

– Здесь везде заросли, смотри сама.

Он повернул руль в одну сторону, потом в другую. Луч фары встретился с плотной и высокой стеной камыша по всему берегу. Лина растерялась:

– Но ведь как-то люди пробираются к реке?

– Зачем?

– Ну, рыбу ловить, искупаться… – Лина спрыгнула на землю.

– В этом дерьме давно не водится рыба, – терпеливо пояснил Лазарь. – И хотел бы я посмотреть на того, кто рискнет искупаться в дерьме.

– Как же нам быть? – Она нервно топталась на месте. – Не возвращаться же назад! Лазарь, ну придумай что-нибудь!

Он встал с мотоцикла, достал фонарик:

– В таких случаях лучше идти напролом, – и двинулся к камышу, Лина засеменила следом. – Не ходи за мной. Мороз был слабый, лед не окреп, можешь провалиться.

Сначала несколько раз пружинисто потоптался на льду у берега, удостоверившись в крепости, пошел вперед, раздвигая руками камыш и высвечивая фонариком путь. Пройдя преграду из камыша, ступил на лед, сделал шаг, два… при следующем – лед затрещал, все-таки непрочный. Уложив несколько стеблей на лед, Лазарь встал на них и осветил свободную зону реки. Срезав стебель, пробил ногой лед, измерил глубину. Чуть больше полутора метров, вполне достаточно, чтобы утопить мотоцикл. Тем же путем вернулся к Лине.

– Значит, так, – сказал по-деловому, берясь за руль, – лед тонкий, поэтому ты идешь впереди, наклоняешь камыш, я с мотоциклом иду следом. Поняла? Не бойся, там, где растет камыш, лед тебя спокойно выдержит, а мотоциклу нужна дополнительная амортизация. Смелее, Лина, это была твоя затея.

Она прокладывала путь, наклоняя неподдающийся камыш. Лазарь с мотоциклом медленно и с трудом продвигался следом, покрикивая на Лину, когда недостаточно много пригибала стеблей. Несколько метров дались путем невероятных усилий, затрачено было много времени, но проклятый камыш наконец закончился. Лазарь, положив мотоцикл на бок, помог уложить стебли, соорудив дорожку по направлению к середине реки. Приказав Лине удерживать стебли, дабы те не поднялись, закрепил руль ремнем, взревел мотор.

– А здесь глубоко? – крикнула Лина.

– Нам хватит, – отозвался он, прибавляя газа, но не выпуская руль.

Лазарь сделал еще несколько шагов по дорожке из стеблей и отпустил ревевший мотоцикл. Тот проехал совсем немного по льду, крепеж оказался неважным, вильнув, мотоцикл упал на бок, проломив лед, и погрузился под воду.

– Мне жаль его, он хорошо послужил, – сказал Лазарь, утирая пот.

– Мне тоже, – отозвалась Лина, подойдя к нему сзади.

В следующую секунду Лазарь рухнул к ее ногам. Лина, держа в руках отрезок железной трубки диаметром двадцать миллиметров, безжалостно нанесла второй удар по голове лежащему в беспамятстве другу. Нависнув над ним, как хищная птица, готовящаяся терзать жертву когтями и бить клювом, она тяжело и часто дышала, высматривая в неподвижном теле признаки жизни.

Ни движений, ни стонов. Все оказалось проще, чем представлялось. Из свидетелей – камыш, ветер и река.

Лазарь лежал лицом вниз, выронив фонарик, светивший в сторону. Лина опасливо дотронулась носком сапожка до его головы, слегка толкнула в висок и отдернула ногу. Он не произнес ни звука, казался безжизненным. Присела, осторожно потянулась к фонарику, схватила его и быстро отскочила, насколько было возможно в этих зарослях. Нет, Лазарь не приходил в себя. Дело сделано. Лина зло произнесла вполголоса:

– Дурак с инициативой. Все испортил, тупица.

Теперь предстояло избавиться и от тела. Все же опасаясь Лазаря, она не рисковала дотронуться до него. Отрезком трубы попробовала продвинуть его к образовавшейся полынье. Тело не поддавалось, тормозил камыш под ним. Тогда рискнула прикоснуться к нему – ничего неожиданного не произошло. Обшарив карманы, стараясь не смотреть сообщнику в лицо, достала пистолет, сунула его за пазуху и подтолкнула тело вперед руками. Лазарь тяжело заскользил, следом ползла она на четвереньках, толкая и толкая его вперед. Дорожка из камыша закончилась, дальше тонкий лед. Лина легла на живот, и дело сдвинулось, по льду Лазарь скользил легче. Но вот проступила вода. До проруби рукой подать, теперь и усилий-то не так много надо, однако слишком опасно: два человека на одной площади могут провалиться. Следовало чем-нибудь подтолкнуть Лазаря, а Лина не прихватила трубку. Чертыхнувшись, так же по-пластунски вернулась за ней.

Этот тяжелый отрезок железа полметра длиной валялся у них в кладовой. Собираясь утопить мотоцикл, а заодно и докучливого друга, Лина незаметно сунула трубку за пояс джинсов сзади под куртку и в удобный момент применила по назначению. Прошло время, прежде чем Лина отыскала среди вороха стеблей орудие освобождения. Трубкой она и собиралась подтолкнуть Лазаря к проруби, тогда действительно все будет закончено. Лина поползла назад по той же дорожке из камыша.

Вот и лед под руками. Теперь где-то в полуметре от нее должен лежать Лазарь. Лина подняла фонарик, световой луч скользнул по льду…

Лазаря не было!

Лина осветила прорубь, лед вокруг… Нет!!! И новой проруби нет!

Ее обдало таким жаром, что стало трудно дышать, Лина ослабила платок, обматывающий шею. Значит, Лазарь не утонул, проломив своей тяжестью лед? Но куда же он делся?! Куда?!! Не мог же он…

– Боже мой! – с ужасом прошептала, разворачиваясь лицом к камышу.

Теперь он шуршал зловеще, а перед глазами Лины проносились картины, связанные с Лазарем…

Она всегда боялась его. Лазарь был живым напоминанием о том, как легко и жестоко он убил совершенно незнакомых людей на дороге в ночь побега. Этот комок оголенных нервов заставлял замирать от ужаса, трепетать в его руках далеко не от страсти. Боялась и мечтала избавиться. Он же привязывался к ней все больше и больше. А все почему? Потому что Лина вела тонкую политику с Лазарем. Усыпляя бдительность, полностью подчинялась ему, отдавалась, словно Лазарь лучший на свете мужчина, волею случая доставшийся ей. Она стойко переносила припадки, подавляя страх перед умопомрачением, в постель подавала кофе, гасила вспышки гнева и врала, врала без передышки. Далеко не сразу созрели коварные замыслы, поначалу она была рабой Лазаря. После побега из психбольницы боялась остаться одна без средств к существованию, а он добывал где-то деньги, где – ее не интересовало. Боялась, что ее найдут и вернут в каземат дурдома и тогда жизнь кончена. Замирала от любых звуков, думая, что это идут за ней.

Шло время, а оно, как известно, многое меняет. Лина окрепла духом, стала замечать слабости друга. Он тоже боялся: приступов, одиночества, потерять ее, а главное – боялся смерти. Он жаждал жить. Жить хотела и она, но жить, а не существовать взаперти в паре с ненормальным, которому неизвестно что стукнет в голову. Лина училась управлять Лазарем, постепенно сформировалась идея прикрыться им, как щитом. Он не посмел бы назвать ее сообщницей в случае провала, взял бы вину на себя. Лазарь из тех дураков-простаков, которым несложно внушить броситься на амбразуру. Но прежде предстояло отобрать у Ставрова, запихнувшего ее в психушку, все, вплоть до жизни! К Ставрову подобраться Лине было сложно. Лазарь же с его неуемным безрассудством способен был на все…

Лина сидела, упираясь коленями в лед и не чувствуя холода. Стебли камыша хлестали друг друга, а где-то там, в чаще, скрылся Лазарь – опасный, озлобленный и жестокий зверь. Он притаился совсем рядом, замер и выжидает. У Лины зашевелились волосы, доставая пистолет, пролепетала тихо:

– Ты где? У меня пистолет… я тебя не боюсь. Где ты, Лазарь?..

И зубы стучали не от холода. И сердце, казалось, лопнет от перенапряжения. Лина направила фонарик на камыш. Обнаружить Лазаря не удалось.

«Что же делать? – панически проносились мысли в голове Лины. – Нельзя же вот так сидеть на льду и ждать, что он выпрыгнет из засады и убьет меня!»

Ведь убьет, нет сомнения. Она обманула его, а Лазарь не прощал обмана…

Ложь – вот оружие Лины. Ложь стала ее сутью, так уж повелось с детства. Она рано усвоила, что от лжи можно иметь выгоду, а поскольку была умна, лгала тонко и красиво. Когда случайно обнаруживалась ложь, она бесилась, потому что сама верила в то, что делала или говорила. И все равно умело выкручивалась. Не выкрутилась с Марком Ставровым, он ее раскусил.

Лина все продумала до мелочей, готовя Лазаря. Рассказала ему душещипательную историю про себя, пронизав ее ложью: и дочь погибла из-за Ставрова, и его отец тоже, потому что Марк хотел занять его место на деловом поприще. Намекнула, мол, если б Марка не стало, они бы не бедствовали, не прятались бы, а уехали б далеко-далеко, ведь Лина жутко богата. Ставров воспользовался ею, завладел всем, затем убрал с дороги. Лазарь и предложил убить его. Согласилась. Но не просто убить, а вытянуть жилы, замучить, растерзать, чтоб с ума сошел… и сообщник пожалел ее:

– Он причинил тебе много зла. Я накажу его, обещаю.

Начался первый этап спланированной акции. Один из них должен иметь хотя бы документы, убеждала Лина. Марк уехал, в доме только Сима, ее комната на первом этаже у кухни. Собак не держали. У Ставрова хватило ума нанять телохранителя, но не догадался разориться и на сторожа. Лазарь многое умел, вывел из строя сигнализацию ограды и в доме, проштудировав прежде современные устройства. Сбежали из психушки накануне Нового года, а в конце марта проникли в дом. Лазарь остался караулить у черного хода, Лина поспешила в кабинет, где ее интересовал тайник. Там муж хранил драгоценные камни и золото, даже сын не знал о тайнике, если только случайно не обнаружил. У мужа возник конфликт с партнерами, опасаясь их, он решил превратить деньги в камни и спрятать, пока не улягутся страсти. Мебель в кабинете вычурная и массивная, под старину. На бюро литые наугольники в форме свернутых змеек, ни одна змейка из четырех не повторялась. Лина отвинтила шурупы внизу, которые глазу не видны, и выдвинула ящик, вмонтированный в крышку стола. Едва не выдала себя воплем радости! Украшения и отдельные камни тянули до трехсот тысяч зеленых! Это был подарок судьбы, потому что свободу дают только деньги. Надежно спрятав львиную долю сокровищ, несколько вещиц положила в карман, не собираясь делиться с Лазарем всем кладом, и принялась искать документы. Свидетельство о собственной смерти оставила, а о смерти папочки Марка забрала. Взяла свидетельство о браке и завещание. Теперь паспорт.

Со страхом прошла в детскую. Несколько секунд, стиснув зубы и глубоко вдыхая воздух, постояла на пороге. Мебель была покрыта чехлами, комната навеяла тоску, напомнив о дочери. Лина имела свой тайник, где хранила на черный день валюту, письма поклонников, несколько финансовых документов, выкраденных у мужа на всякий случай, и старый паспорт с девичьей фамилией. Только спустя два года после замужества обменяла паспорт, чему причина – лень. При обмене соврала: потеряла паспорт. Выдали новый. Зачем это нужно было? Все может случиться, ответила бы она.

Очнувшись, отбросила чехол на детской кроватке. Небольшая подушечка, которую смастерила сама, сохранилась! Схватив трофей, ринулась вниз. Лина обгоняла мартовский ветер, Лазарь за ней едва поспевал. Дома торопливо кинула на стол золотые вещицы и, не снимая куртки, за меховой подкладкой которой спрятала основную добычу, стала раздирать подушечку руками и зубами. Лазарь молча подал нож. Вспоров чехол и наперник, достала портмоне из тонкой кожи и чуть не расплакалась. Она с упоением листала паспорт, за давностью лет забыла, какие там отметки, а это очень важно. Одна фотография, другая… штамп о регистрации брака – это не просто везение, это… ПОБЕДА! Не фальшивка, а настоящий паспорт со старой пропиской. Лина приложила раскрытые страницы к лицу.

Лазарь был несколько обескуражен, так как никогда не видел ее в таком состоянии. Ей не сиделось, она носилась в эйфории по комнате с горящими глазами и строила планы:

– Теперь мы сможем некоторое время сносно жить. Первое – переберемся в приличную квартиру, где есть ванная, телефон… Я устроюсь на работу, с моим образованием это просто… все, оказывается, просто… Я все продумала. Изменю внешность и…

И перекрасилась в темный цвет, изменила прическу, носила очки, одежду, не отвечавшую ее стилю и вкусу. Сняла квартиру, поступила на работу. Опять вранье! Да, уходила утром, заботливо приготовив Лазарю завтрак, возвращалась поздно вечером и готовила ужин. Однако не на работе пропадала, а выслеживала Марка, изучала бухгалтерию, читала юридические книги, консультировалась с юристами, когда возникали вопросы. Врала Лазарю, что ездит в длительные командировки, на самом деле уносилась в Швейцарию. После смерти Марка ей надо будет доказать, что, во-первых, ее не было в России на момент смерти Ставрова. Во-вторых, что она психически здорова, да и отдохнуть от Лазаря не мешало. Прошла обследование и несколько курсов лечения с перерывами, возвращалась в Россию, затем мчалась обратно.

Из Швейцарии ездила во Францию, где намеревалась поселиться, когда все закончится. Появилась потребность в покое, но он зиждется на материальной базе. А деньги незаметно таяли, ведь целый год прошел. Лина вернулась к Лазарю, готовилась к следующему шагу, опасному настолько, что дух захватывало. Подружилась с секретаршей Марка, ненавязчиво выуживала из дурехи много интересного. Выяснив, что из бывших служащих не осталось никого, пришла в офис и выкрала бланки из ее стола. Вскоре забрала деньги из банка, но об этом Лазарь ничего не знал…

…Камыш шумел, Лина не сводила с него глаз…

Да, Лазарь многого о ней не знал. План убрать и его созрел давно, несколько вариантов подготовила, но выбрала тот, о котором не думала. Он показался самым удачным – утопить друга вместе с мотоциклом, – а оказался провальным.

Где он? Лазарь мог броситься на нее в любую секунду! Поднимаясь на ноги, Лина отчаянно крикнула:

– Лазарь, я выстрелю. Слышишь? Выстрелю!

Ветер и шорох камыша. И темная ночь. А внутри ужас, какого Лина давно не испытывала. Выбраться отсюда – первая мысль, подавившая страх. Но она отрезана стеной камыша, где спрятался Лазарь, а сзади тонкий лед. Что же делать?

Подчиняясь исключительно панике, Лина бессознательно ринулась в чащу. Скорее! Только бы выбраться отсюда! Скорее! Через каждый шаг осматривалась, чувствуя Лазаря совсем близко. Лина держала перед собой фонарик и пистолет наготове, пронизывая глазами стебли…

ПАРИЖ, УТРО 6 ДЕКАБРЯ

Обнаженный Томас Муангма лежит на животе, приподнявшись на локте и глядя прямо перед собой. Он протягивает другую руку, мол, иди ко мне. Рот его широко улыбается, а в глазах столько неподдельного восторга и озорства, что губы сами собой расплываются в улыбке, подчиняясь обаянию негра. Отсветы солнечных лучей, задержавшихся на теле, усилили объем мышц, отчего фигура Томаса выглядит мощной, таящей в себе силу Геркулеса, но сила эта не для разрушения. Она дана, чтобы обнимать женщину, растить детей, возводить дома, вскапывать землю, сажать сады. Эта сила, чтобы жить и давать жизнь. Разумеется, с настоящим Томасом, хитрым и трусливым, герой Володьки имеет лишь внешнее сходство. На полотне же идеальный вариант здорового человеческого духа в здоровом теле.

– Ракурс удачный. – Володька уже с час выискивал блох в работе. А взят ракурс немного снизу, Томаса изобразил лежащим на обрывистом берегу. Отойдя к стене, несколько минут рассматривал творение, наконец дал название: – Адам. А Ева осталась на вилле. Классный я залепил диптих, – и перевел взгляд на Саломею. – Промах. Саломея какая-то сладенькая, еще и соцреализмом отдает. Один Креститель получился.

Володька торопливо одевался, не отрывая глаз от картин. Через час бежал по лестницам и переходам кабаре, машинально здороваясь со всеми подряд. Из головы не выпускал наполовину удавшееся полотно, давившее на мозги: нужна живая Саломея. Правда, понятия не имел, какая она должна быть. Главное, чтобы была не похожа на Полин.

Володька переоделся в рабочую робу и двинул на поиски администратора, чтоб получить задание на день. Заглянул за кулисы. Девочки махали ножками – шла жесткая дрессура. И вдруг внимание привлекла дочь одной из танцовщиц арабско-французского происхождения лет тринадцати. Она, стоя у выхода на сцену, повторяла па, несколько нескладно, но уверенно, с огоньком. И раньше встречал девочку с бесхитростным детским лицом, однако уже с проблесками женского лукавства и коварства. Не успевшее сформироваться тело таило в себе искусительную девственность и подростковое очарование, женственность и девчоночью угловатость.

– Саломея! – вырвалось у Володьки.

Девочка оглянулась, смело спросила, продолжая выписывать па:

– Que dites-vous (Что вы говорите)? Qu'arrive-t-il (Что случилось)?

Володька вылупился на нее, как на экспонат, вдобавок молчал с глупой улыбкой на лице. Она пожала плечами, бросив: «Идиот», – и перевела взгляд темных глаз на танцовщиц.

– Тебя как зовут? – Он подошел ближе. Девочка обернулась с непониманием в лице. Володька исправился: – Comment t'appelles-tu?

– Salomee, – ответила она.

– Саломея?! – поразился он и одновременно чуть не взлетел от восторга, потому что пришло в голову новое решение. Теперь он знает, как следует написать Саломею. – Вот это да! Слушай, ты мне послана богом.

Танцовщицам объявили перерыв, к нему подлетели Одетт и Софи, они уже привыкли разговаривать с Володькой жестами и медленно. Он понял, что его пригласили на вечеринку, у Софи через неделю будет день рождения, планировался грандиозный прием. Что ж, это неплохо, когда жизнь бьет ключом.

РОССИЯ, ЭТО ЖЕ УТРО 6 ДЕКАБРЯ

Вернувшись домой, Лина сначала рухнула на диван и дышала. Дышала глубоко и часто, то закрыв глаза, то беспокойно оглядывая комнату и лихорадочно соображая, что же теперь делать. Как так произошло? Ведь вложила в два удара все силы! Полагала, что Лазарь если не убит, то без сознания. Неужели ошиблась, а он мастерски изобразил мертвеца? Но почему сразу не кинулся на нее? Куда он исчез? Что замыслил? Вдруг Лина резко подскочила:

«Он может вернуться сюда! Так… что же… у меня есть пистолет. Мне нечего бояться. Нет, я не права, не права… Лазарь опасен даже безоружный».

Ввиду сложившихся обстоятельств для Лазаря Лина стала центром вселенной, смыслом существования. Но это имело и свои недостатки. Она и во сне не отдыхала, страшась нечаянно проговориться. Лазарь не пощадил бы ее. Не избавлялась от него по одной причине: как исполнитель он незаменим, не ей же было заниматься грязным делом! Но Лазарь все стремился сделать по-своему. Он был просто невыносим. Был? Есть!

«Куда же он делся, куда? – лихорадило Лину. – Надо было ему вколоть… чтоб подох! Глупости говорю. Как бы я это сделала? Предложи я сделать ему укол, сразу заподозрил бы меня в обмане. А потом что? Куда девать труп? На себе нести? Я ни за что его не подняла бы. Что ж теперь будет?»

Столько терпеливо выжидать, продумывать каждый шаг, слово, движение – и вдруг такой непростительный промах!

– Дура! Дура! Дура! – исступленно взвыла Лина.

Лазарь висел камнем на шее, убив Марка, он сократил и свой срок. Во-первых, круто влип. Милиция своих не бросает, уж приложат силы и найдут виновника гибели товарища. Ей это ни к чему. Во-вторых, чем дальше, тем омерзительней становился секс с ним. Поначалу звериную страсть находила даже забавной, зачастую Лину обуревала гордыня, мол, сумела хитростью сделать из Лазаря послушного раба. Если б не темнота сегодня ночью, то у него хватило бы ума прочесть черные мысли на лице подруги, он проницательный. Вот-вот, его проницательность в ужас приводила. Лазарь как чувствовал, что Лина приготовила ему бесславный конец, высказывал свои подозрения. И потом, он вышел из-под контроля, а это опасно. Да у нее было миллион причин покончить с ним. И не покончила.

«Стоп, стоп, чего я бешусь? – Лина растирала виски кончиками пальцев, собирая мысли. – Все может еще обойтись. Я ударила его сильно. Допустим, он пришел в себя, отполз и снова потерял сознание. Потому и не бросился на меня! Лазарь из тех, кто отдает долги сразу. Значит, у него не было сил. Тогда он должен замерзнуть там. Нет, нельзя на это надеяться. Надо думать о худшем. А худшее – Лазарь жив. Мне стоит поторопиться».

И Лина вернулась к прежней Лине, какую Лазарь никогда не знал, – холодной и расчетливой. Она бросила на пол две сумки, запихнула туда вещи Лазаря и свои. Намеренно не обзаводилась пожитками, чтобы легче сниматься с места. Застегнув молнии, позвонила хозяину квартиры:

– Извините за беспокойство в столь ранний час, возникли непредвиденные обстоятельства. Мы с мужем подписали очень выгодные контракты, сегодня уезжаем. Но вы не волнуйтесь, внакладе не останетесь. Я заплачу за два месяца вперед, идет?.. Очень хорошо. Деньги будут в тумбочке, а ключ, если не возражаете, положу под резиновый коврик… Нет, нет, не переживайте, мы с мужем часто так делали. До свидания.

Вызвала такси, оделась и семь минут провела у окна, выглядывая из-за шторы. Рассвело, день обещал быть непогожим. В такие дни хорошо сидеть дома с чашкой чая и книгой… Лина вдруг дернулась:

«Господи, куда ж мне податься? Автобус идет только завтра, где же переждать? В гостинице?.. Нет! Я не должна появляться в людных местах, вдруг встречу случайно знакомых? Меня здесь нет, я во Франции. А Лазарь? Если жив, он догадается объехать гостиницы. Господи, как я боюсь его. Ничего, Лазарь, ничего. Мне только до завтрашнего дня продержаться, и я уеду. А ты подохнешь без няньки, денег и опеки. Ты сумасшедший, тебе не выжить в одиночку».

Подъехало такси. Лина схватила сумки, предварительно положив пистолет в карман, открыла дверь и прислушалась к звукам в подъезде. Звякали замки, люди спешили на работу. Если Лазарь и пришел в дом, вряд ли посмеет на нее напасть сейчас. А все же страшно. На площадке Лина огляделась, быстро заперла дверь, положила ключ в условленное место и торопливо сбежала вниз, надрываясь под тяжестью сумок. Устроившись в такси, услышала обычный вопрос водителя:

– Куда?

Куда, куда??? – и ее мозг пронизывал тот же вопрос. Некуда! И тут вскрикнула:

– Подождите минуточку, я кое-что забыла.

Сжимая в кармане пистолет, вернулась в квартиру. Как удачно вспомнила про ключ, который покоился наверху навесного шкафа на кухне. Часом позже ни за что не вернулась бы сюда. Садясь в такси, бросила водителю:

– На вокзал.

Там можно сумки сдать в камеру хранения, перекусить и подумать о дальнейших действиях. Да, необходимо подумать в спокойной обстановке.

Сидя в кафетерии железнодорожного вокзала, Лина еще раз пережила ночные события, содрогаясь от мысли, что Лазарь жив. Жив! – от этого слова знобило. Жив, жив! – висело над ней и давило. Лина пила горячий кофе, надеясь согреться. Внезапно осенило: а жив ли? Она решительно поднялась, допивая кофе, и побежала к выходу. Стоило сначала все проверить, убедиться. Иначе «жив!» так и будет висеть над ней.

В такси доехала до окраины, отпустила машину, пешком добралась до рокового места. Она долго смотрела на заросли камыша, не смея к ним приблизиться. Масса стеблей гипнотизировала, возможно, там до сих пор лежит Лазарь. Хорошо бы так. Но могло быть по-другому. Сама должна убедиться, а не гадать. Оглянулась. Метров триста холмистого участка – и начинались частные дома. Ее могли видеть оттуда. Ну и что? Мало ли, в туалет женщине понадобилось, вот и пошла в заросли камыша. Набравшись смелости, Лина шагнула в чащу.

«Я делаю глупость за глупостью. Но иначе нельзя, я должна знать. А ведь точно: преступника тянет на место преступления. Только бы он лежал здесь, только бы лежал…»

Она разгребала надломленные и погнутые после ночного похода стебли, разгребала с поспешностью, настроившись на любой исход. Добралась. Под ногами обнаружила железную трубку. Дура! Забыть орудие… устранения! Лина подобрала трубку и выпрямилась.

Вон оно – место затопления мотоцикла. Прорубь успела затянуться тонким ледком, значит, температура понизилась. Размахнувшись, Лина бросила трубку в прорубь. Попала, железка пошла ко дну. Лина изучала лед и обнаружила несколько пятен. Что это? Наклонив камыш, как делала с Лазарем ночью, добралась по нему до пятен. Без сомнений, это застывшая кровь. Собственно, Лина понятия не имела, как выглядит кровь на льду, но пятна были ярко-красные, почему-то не потемнели. Немного поодаль еще пятна. Забыв об осторожности, Лина ступила на голый лед. Так, пятна уходили в сторону. Значит, голову ему все-таки проломила, раненый Лазарь отползал по диагонали от проруби к берегу. Балансируя, Лина скользила по следам пятен с одержимостью маньяка. Внутри жгла надежда: Лазарь валяется где-то рядом, он мертв.

Пятна и внизу, у основания камыша. И на стеблях выше. Очевидно, он хватался за стебли, а руки были в крови. Днем заросли хорошо просматривались, в них не маячило лежащего тела. В конце концов, Лазарь не ребенок, которого можно не заметить, следовательно, он ушел. Ушел! – и заныло под ложечкой.

Лина металась в поисках, как ошалелая. Тщетно. Его не было. Выбившись из сил, выбралась из зарослей и села на кочку, шепотом повторяя: