Человек? Да! (Продолжение «Галактеров»)

— Сухомин и Ермолаев погибли только что. Суханов и Панов тяжело ранены — их унесли в Марусинский схрон. Мы уже собирались уходить, как услышали перестрелку оттуда, откуда никого не должно было быть! — выкрикнул Осипов.

— Не успели, — пробормотал Денис. — Отходим, операция отменяется. Потом расскажу!

Пригибаясь, все бросились назад через узкий проход в овраге. Они были далеко, когда над оврагом поднялся высокий столб дыма. Еще через миг оттуда вынырнул танк, но они уже скрылись из его поля видимости. Кажется, ушли.

— Галактер! — крикнул кто-то.

Денис резко обернулся, ища, где враг? Рефлекторно вжал гашетку — утяжеленные пули буквально разорвали безголового, явно их не ожидавшего и следовавшего к периметру. Откуда, кой черт его принес сюда, осталось неизвестно, но Дениса поразила его реакция — галактер перед смертью увидел его, но… не попытался атаковать, направить на него оружие. Он сделал попытку скрыться, что его и сгубило — он бы успел, несмотря на выкрик Пошанского точно бы успел первым выстрелить и положить, ну, если не всех, то половину отряда.

Мимоходом глянув на уничтоженного врага, все быстро пробежали дальше… но, связь, они явно все находятся в одной общей сети, отслеживающей все единицы! Скоро их обнаружили…

Дальнейшие действия, перебежки, перегонки со смертью, враз наполнившей это место ураганом смертоносного железа и импульсами энергетических залпов, от которых буквально взрывался бетон, тек огненной рекой металл, никто не мог впоследствии четко передать. Как им удалось вырваться, скрыться в разросшемся перелеске у реки, никто не понимал.

Тяжело дыша, все несколько минут приходили в себя, настороженно оглядываясь и ожидая ежесекундной атаки. Но видимо их потеряли из виду.

— Ладно, идем к схрону, — приказал Денис.

По дороге Осипов вкратце пересказал действия группы. Выходило, что отправленные им гонцы успели вовремя. Место отвлекающего огня было выбрано удачно, но перед самым началом здесь появились галактеры.

— Что их принесло сюда, черт его знает, но времени менять позицию, уже не было. В общем, когда залегшие в стороне гранатометчики произвели выстрел, затем вторичный залп, здесь началось светопреставление. Ты не представляешь, — вдруг воодушевленно воскликнул Иван, — сколько мы наколотили тут галактеров и БПР, КоПы в расчет не беру! Затем стало туго — не могли оторваться. Слишком близко изначально находились галактеры. Они же вообще не высовываются последнее время!

— Вот именно, — задумчиво отвечал Денис, — пока мы шли с той стороны города, тоже неоднократно видели безголовых, как на этой, так и на той стороне города! Меня настораживает тот факт, что вот здесь два раза за время этого боя видел, как галактеры бегут при первой же опасности.

— И я о том же — вначале они скопом пошли, а потом както не дружно, по отдельности стали выходить из боя, предоставляя автоматике воевать, но даже пусть оттуда кто-то координирует запрограммированные автоматы, всей ежесекундно меняющейся обстановки учесть невозможно!

— А я думаю, мало их самих осталось, — произнес шагающий сзади Юдин, — связь с космосом прервана, да и здесь наверняка был малый контингент военных. Помнишь Денис, сам об этом говорил?

— Ты намекаешь, что вот здесь с нами воевали рабочие или гражданские галактеры? — спросил Горшенин.

— А ничего другого в голову не приходит! Если галактер во время близкого боя не маневрирует, полностью используя возможности боевого снаряжения, а начинает думать об отступление, то…, недвусмысленно закончил Илья.

— Ты прав, — после некоторого раздумья ответил Денис, — но остается целая куча подобной автоматизированной дряни и ее галактеры могут штамповать до бесконечности!

— Могут, если им не прекратить поставку того, из чего их делать! — сказал Осипов.

— Ха, легко сказать! Я знаю, куда ты клонишь, но даже сбить транспортник или вообще отстреливать их…, он замолчал, потом воскликнул, — мы до сих пор не знаем, есть ли на них защитное поле! Да и чем сбивать? Ракетных установок у нас нет…

Затем мысли переключились на насущные проблемы по выносу тяжелораненых, когда спустились в подвальное помещение. Решили выходить ночью, так как оптические системы БПР, КоПов теряли часть своих преимуществ — хоть какойто уравнивающий фактор! — и идти не вокруг «Города монстров» до входа в линию метрополитена, а вдоль реки аж до Красного яра — там можно переправиться на другой берег. Все тяжелораненые, кроме одного могли хоть както, с помощью товарищей передвигаться на ногах и это было главной причиной изменения маршрута.

До наступления темноты можно было отдохнуть, и вновь свербевшая мысль завладела Горшениным. Конечно, найти место, куда летают транспортники, было бы заманчиво и определить истинные размеры владений галактеров на Земле тоже. От этого дальше и отталкиваться. Он уже два раза отправлял длительные экспедиции вдоль маршрута транспортников, но самое дальнее расстояние, на которое уходили люди, измерялось ста километрами. В это лето ушла единственная партия, вот уже второй месяц как отсутствовавшая. Он с нетерпением ждал ее возвращения. Но он же сам и сказал командиру группы Семену Авдееву: «…найди мне это место во чтобы то ни стало. Можешь хоть все лето отсутствовать…». Он постоянно отгонял мысли, что группа могла погибнуть. Не должна и все! Оставалось надеяться и ждать.

Высказанная мысль отрезать, своеобразно деблокировать галактеров от сырья, явно не желающих самолично бороться с обнаглевшими людьми — тому пример часовой давности — ему импонировала. Все равно сил на большее не достаточно.

«Да и не прибавиться впоследствии! — ожесточенно размышлял он. — Чем дольше будем медлить, тем быстрее иссякнут наши ресурсы, вообще любые — вот уже пятнадцать лет назад как закончились запасы дизтоплива для работы всего комплекса. Да и то последние годы качества остававшегося топлива, теряющего свои свойства, было мягко сказать не то. Запуск обнаруженного ядерного миниреактора, благо, что в их ряды влился физикядерщик, пришедший тогда с двадцатью людьми, влачащими жалкое существование под Барабинском дал необходимую энергию, но… этот реактор, вернее, его урановый запас предполагал работу в течении двадцати лет. Этот срок закончится через три года. Потом находящийся глубоко под базой реактор придется остановить или как там у ученых называется? э, да черт его знает, не помню, как там говорил Варшанин. Так что чем дальше, тем будет хуже. Люди поймут, что с врагом не справится… Вот когда эта мысль полностью осядет в их головах, то на роде людском можно будет поставить крест.

«Мы быстро скатимся к первобытнообщинному строю и вымрем, как того и желали галактеры!».

Вдруг:

— Осипов?

— Да? — ответил подошедший Иван.

— Скажи, сможешь сам вывести раненых и добраться до базы самостоятельно? Если нет, то…

Тот молча посмотрел на командира, пытаясь угадать, что еще задумал Горшенин:

— Могу, конечно, Денис Сергеевич, — протянул Осипов, но его перебил Горшенин.

— Понимаешь, с той стороны периметра упал до сих пор так и не убранный за периметр малый транспортник. Раз у галактеров в стане творится черти что и им он не нужен, самый момент пробраться на борт, благо сам транспортник разворочен и можно что-нибудь высмотреть на нем! Возьму Юдина, мм, потом сами вернемся.

— Я, конечно, тебе не указ, но одно постановление Совета гласит…

— Знаюзнаю: «Жизнь Дениса Сергеевича Горшенина… и т. д. и т. п.». Я не бог, но вдвоем проще скрыться. В общем, решили!

Иван только тяжело улыбнулся, представляя, что скажут в Совете, когда он вернется и расскажет об экспедиции и об оставшемся там Горшенине! Но не перечить же ему? Тем более он знает, на что идет.

— Дождешься темноты? — только и спросил он.

— Нет, прямо сейчас пойдем. Заночуем где-нибудь на окружности — на всякий случай сделаем больший крюк, а завтра поутру займемся транспортником, — спокойно, как об обычном повседневном деле ответил Денис. — Илья, собирайся.

Тот и так издалека слушая разговор, уже проверял боекомплект и только ждал команды.

— А я готов, командир!

Осипов только ухмыльнулся про себя — сам с бьющей через край энергией и людей себе подбирает таких же, кто пойдет за ним хоть куда. Может так оно и должно быть — задающий темп жизни всегда является центром, сосредоточием притягательной силы, к кому тянутся остальные.

— Денис Сергеевич, будь осторожен!

— Да знаю я, знаю! И хватит тебе называть меня то на ты, то на вы! Ты уж определись окончательно! Но лучше на ты, — рассмеялся Горшенин и направился к выходу, махнув рукой остальным в знак прощания — все равно все были рядом и слышали изменения плана командира.

…Далеко обойдя место боя, только напоминающее его: все что могло гореть, сгорело и так и лежало, почерневшее и закопченное в дыму железо, теперь уже просто железо Денис на минуту остановился и поглядел в бинокль. Не нашел тел убитых галактеров. Пожав плечами пошел дальше… Они пробирались сквозь безмолвные редкие еще не разрушенные дома, улицы, скрываясь от любой появляющейся в поле зрения машины врага…

На следующее утро проснулись намного позже, чем планировали. Не помог даже взведенный таймер. Немного продрогшие ночью перекусили и вышли наверх из вечером облюбованного одноэтажного дома, притулившегося и чудом не обрушившегося под тяжестью груды навалившегося соседнего высотного дома. На фоне возвышавшихся рядом развалин дом был неприметной деталью интерьера всеобщего разрушения. От ходьбы согрелись. Еще через полчаса все посторонние мысли улетучились — приближались к вчерашнему месту спуска вниз, невдалеке от которого возвышался упавший транспортник.

— Илья, следи за подступами, я пошел!

— Понял.

Хоть являвшийся уменьшенной копией основных транспортных кораблей галактеров этот, несмотря на треть своего погруженного вы землю размера был большим челноком. Денис в последний раз глянул на «Город монстров» и начал подниматься по борту. Забираться было легко — многочисленные непонятные выступающие шпили выполняли роль ступенек. Поребрики массивных плит, наслаивающиеся один на другой по восходящей и сужающейся экспоненте служили удобными точками опоры ногам. На самый верх подниматься не пришлось — он приблизился к раскрывшемуся при падении или позже открытому прибывшими галактерами большому люку или техническому входу в челнок. На миг задержался и ступил вовнутрь…

Прикрывавшийся массивным, более чем на пять метров возвышавшимся над землей корпусом челнока Юдин несколько раз плашмя падал и заползал в образовавшуюся яму выплеснутой наружу земли, когда поблизости пролетал КоП. Он уже начал беспокоится и подумывал подняться вовнутрь — вдруг там что-то сработало и Денис не может без посторонней помощи выбраться, как тот показался сам. Быстро спустившись, присел возле борта машины, держа в руке рюкзак, скрывавший что-то, что в одном месте натягивало материал.

— Что это? — спросил Илья.

— Компьютер! Думаю, что бортовой компьютер. По внешнему виду точьвточь как со снятого БПР только большего размера. Там вообще все разрушено в кабине пилота. Шмякнулся транспортник, будь здоров — там все смещено, несмотря на мощные крепления. Как они вообще тянут такие гайки? Вся рама лобового стекла вывернута — через него, повидимому, тот пилот и вылетел и приземлился рядом с Коржицким. Я не понимаю, как они бросили его? Хоть бы вот этот компьютер сняли! Посмотрим, что там есть — может, ничего ценного и нет! С другой стороны ничего другого я бы не смог снять — все основательно прикручено, а то, что валяется, это так, чушь: мелкие детали, обломки какихто больших механизмов. Туда бы надо наших инженеров запустить, чтоб детально изучали, но это только мечты. Ну да ладно пошли отсюда. Нагулялись под носом инопланетян, нахапались адреналина, пора и до дому подаваться. Как говориться — пора и честь знать! — ухмыльнулся Денис.

К семи вечера они вышли к окраине. Здесь уже можно было более свободно продвигаться, не боясь ежеминутно увидеть КоПа или БПР.

— А удачный выход, командир, да? Сколько нового собрали по галактерам! — облегченно произнес Илья, когда около одиннадцати вечера приблизились к свороту на такую родную проселочную дорогу в лесу. Еще полчаса и дома. А там отдых и можно не оглядываться постоянно.

— Чего ты радуешься? Сколько народу полегло из-за этих артефактов! — спустил на землю Юдина Денис. — Если мы так будем терять людей в каждом походе… Хотя ты прав — работы ученым мы добавили сполна. Давай дойдем и узнаем, как добрались остальные? Мы же с тобой избрали легкий путь — оставили раненых на других.

Илья на эти слова промолчал, про себя подумав: «Фига себе, легкий путь избрали!»

— Да ладно тебе, все вижу по лицу! Пошутил я насчет легкого пути. Пошли дальше, чего замедлилсято? — коротко рассмеялся Горшенин.

— Да так…

— Представляю, что сейчас начнется! — продолжал Денис, — такое ощущение иногда складывается, что Совет решает, что и как поступать мне во всех ситуациях! Тебе хорошо — в душ заползешь и спать! — балагурил он, ощущая, как напряжение за время всего похода начинает отпускать.

«Наверное, поэтому и шучу подурацкому».

— Давай я с тобой пойду? — предложил Илья.

— Иди уже, сам справлюсь, не впервой!

Дежурное освещение мелькавших редко горевших ламп — их берегли, так как оставалось все меньше и меньше запасных — пока вагонетка несла их вниз по подземному туннелю, действовало умиротворяющее. Вот показались массивные двери. Стандартная процедура проверки и они внутри. Здесь уже находился Игорь Куликов и шагнувшая вперед Ирина.

«Пост уже доложил, кто возвращается!» — усмехнулся он, поворачиваясь к Ирине. Он крепко обнял ее, шепча в ухо:

— Всевсе, солнышко. Я живздоров. Со мной же ничего не делается, не плачь, люди же вокруг!

— Я так волновалась! Я всегда боюсь за тебя, когда ты уходишь туда. Когда вернулась твоя группа, а тебя там нет, чуть… потом пришла группа Осипова, а тебя в ней тоже нет, хотя Осипов сказал, что ты жив, но пошел к транспортнику один…

— Я не один хо…

— Не важно! Вдвоем, значит один. Сам же говорил — отряд менее четырех человек, это урезанное, мало способное быстро отреагировать и скрыться от галактеров подразделение!

— Ну, говорил. Да, все так, но я же вернулся? Ладно, давай дома, хорошо?

— Хорошо. Я тебя люблю!

— Я тебя тоже обожаю, — также тихо ответил он, отстраняясь и направляясь к ожидающим.

— Вот, передайте Ершову. Еще один компьютер, на этот раз с транспортника сняли, — и передал комуто.

Устало улыбнулся, глянув на старика. Тот только покачал головой:

— Надеюсь, это того стоило.

Денис сразу посерьезнел:

— Я тоже надеюсь. Слишком многих потеряли за этот рейд.

Он уже внутренне приготовился, готовясь к словесному поединку, как Куликов неожиданно улыбнулся и произнес:

— А у нас новость для тебя!

— Игорь Станиславович, я что-то устал от новостей. От плохих новостей, но все равно выкладывайте!

— Я бы не радовался, если бы были плохие. В общем, вернулась группа Авдеева. Все живыздоровы, — поспешил дополнить он, — но они пришли не одни…

Глава 2

250 км севернее Новосибирска.

Сюрреалистичную картину представляло одно место на бескрайней равнине самого большого материка планеты. Искусственно снятый на большой площади верхний слой почвы открывал внутренний пласт земли, богатый месторождением железной руды. Помимо него здесь пролегали жилы других полезных ископаемых. Но не это представляло необычность обстановки. Все это месторождение явно начиналось разрабатываться техникой, которая сейчас как попало, находясь сверху у края и дальше гигантского карьера, лежала, стояла, была перевернута и полузасыпана породой. Эта горнопроходческое оборудование, наверное, устарела и была отодвинуто в сторону. Просто отодвинуто и брошено более мощными, необычными механизмами, сейчас ворочающимися на глубине карьера, своими ковшами просто вгрызавшимися в тело планеты. Отхватывая кусок за куском, она отправлялась наверх по необычному эскалатору. Очень мощному эскалатору. Не так, как это делалось раньше — по окружности трубки с помощью специальных машин, изо дня в день в любое время суток поднимавшихся и опускавшихся по проложенной дороге.

Сразу же напрашивался вопрос о все же рентабельности брошенной техники, которую можно использовать на других менее глубоких объектах, но видимо те кто пригнал новые машины и использовал свой метод добычи так не считали. То, как обошлись с мощными ранее агрегатами, говорило о совершенно других хозяевах рудника.

Помимо обычного способа погрузки внизу постоянно мерцали всполохи коротких, но ослепительных узконаправленных лучей, по своей природе не столь дающих свет, сколько сконцентрированной силой светового луча расплавляя, первоначально расчленяя большие глыбы, которые дробила следующая машина. Механизм приближался к источающему жар вырезанному фрагменту породы, направлял жерло раструба на нее, и глыба трескалась, рассыпаясь на мелкие фрагменты. Все это шло беспрерывно на поднимающуюся ленту конвейера.

Постоянно исходящее снизу марево жара, клубы газа — все это постоянно поднималось, парило и искажало, скрывая от любопытных взглядов творящуюся внизу работу титанов.

Наверху уже была видна более понятная картина человеку, издалека наблюдающему за работой новых хозяев, в единый миг обобравших, выгнавших его с исконных мест проживаний, силой заявив о своем превосходстве. Здесь почти у края карьера стояла гигантская махина, до сотни метров уходящая вверх.

Завод по первичной переработке руды постоянно гудел, принимая и переплавляя породу в ровные, до десятков тонн каждая продолговатые чушки, которые в свою очередь переправлялись на постоянно садящиеся прилетающие откудато с юга грузовозы. Место старта очередного грузовоза скрывалось в туче пыли, обломков всего, что теряло вес от взвывавших и начинавших тонко свистеть могучих двигателей транспортников. Творящийся хаос неповоротливых машин, рвущих на части планету на некоторое время скрывался очередным слоем превращенной в пыль остаточной породы земли. Если посмотреть сверху, то круг оседающей пыли был вытянутой формы — тяжело взлетающие и набирающие на бреющем скорость грузовозы за сорок лет превратили лес в сторону юга в сужающийся конус мелких частиц железной руды.

Из года в год продолжалась механическая вакханалия, но в какойто период все изменилось. Нет, работа не прекратилась, но прилетающие грузовозы на порядок сократили темп прилетовотбытий. Затем вообще прилет транспортника стал событием. Но гигантская штольня не прекращала поставлять руду наверх — теперь штабеля выплавленных заготовок занимали не один квадратный километр пространства леса, куда все расширяя и расширяя площадь вездеходамипогрузчиками, раздирая и глубоко утопая в грунт отвозился и сгружался металл. Тысячи, миллионы тонн металла лежали, ржавея, дожидаясь своей очереди на погрузку неизвестно куда и неизвестно для какойто грандиозной цели.

Для странных, непохожих на людей существ это не было неизвестностью. Да и для остатков человечества, наблюдающего за этой работой тоже. Они только предполагали, что там, на юге есть центр, куда свозилась руда и в том месте она перетекает в следующую стадию переплавки, чтобы превратится во что-то ужасное, что не несет мирного предназначения. К этому выводу привел сам образ жизни людей, логично решивших, что если эта воинствующая космическая раса захватила их родной дом, то наверняка в темных, неизведанных глубинах вселенной есть и другие миры, которые подверглись или еще подвергнуться подобному истязанию посредством новых кораблей или что производится из этого металла.

Они, люди, понимали, что в одиночку не смогут победить этих железных колоссов, вернее управляющих ими страшных созданий. Но жажда жизни и несправедливость по отношению к себе заставляла некоторых, еще не опустивших руки представителей человечества продолжать борьбу.

Человек по натуре существо любознательное. Вся его история повествует о постоянных попытках познать себя, окружающий мир, найти свое место под солнцем, обрести ту жизненную гавань, где можно жить, трудиться, растить детей и впоследствии с интересом отыскивать свои собственные черты во внуках. Вот в районе карьера и жили семьи потомственных шахтеров, да и вообще все те, кто до нападения работал на трубке.

Галактеры их не трогали, так как люди с самого начала приняли и держались той же политики, что и все остальные на планете. Почти сразу отказавшись от имеющихся средств радиосвязи, так как противник доказал им, что обнаружить по радиоволне для него не составляет труда горняки и как было сказано выше, та часть, что еще пыталась както доказать, что они еще чегото стоят в этом мире по крохам готовила лелеемый в душе планакцию. Несколько смертей из-за применения радиосвязи, меньше инфракрасных передатчиков — все это в первое время вторжения заставило оставшихся в страхе отказаться от комплекта приемопередающей горнопроходческой аппаратуры. Какой бы слабой она ни была. По прошествии некоторого времени оставшаяся аппаратура подверглась воздействию влаги, всего того же неумолимого времени и пришла в негодность. Люди постепенно научились обходиться без средств связи.

Правда, попытки изучить метод передачи сигналов механизмов инопланетян и подстроить его под себя какойто промежуток времени велся: давно, еще в первые годы захвата какойто вертолет, что ли, захватчиков был сбит или сам упал в лесной пруд, пополнявшийся с холмистых окрестностей и из которого они всю жизнь брали воду. Главное, что летательный аппарат так и не был найден пришельцами, полностью скрытый не более полуметровым слоем воды. Видимо, их средства слежения не могли проникнуть сквозь водную гладь. Вероятно, на родине инопланетян не было глубоких водных мест и естественно не было предпосылок для разработок таких средств как эхолот или сонар. Его случайно нашли через пятнадцать лет: однажды подвижка почвы в котловане привела к понижению уровня воды в пруду…

За годы, проведенные под водой, ни единой ржавчины так и не образовалось на обшивке машины. Полностью затопленный сквозь образовавшуюся пробоину в борту роботубийца представлял груду металлического хлама, но коечто осталось в целости и сохранности… Именно со снятого герметичного блока началось изучение технической стороны агрессоров. Те, кто хоть что-то понимал в электронике не спеша, осторожно начали постигать иную технологию. Через какоето время на горизонте забрезжила искра понимания. Требовался еще один шаг, еще что-то к осознанию природы сигнала, но…но неумолимое время, постоянно представавшая перед глазами перспектива безысходности, рано подступившая старость, постоянная борьба за выживание и воспитание детей заставили бросить это занятие почти у окончания разгадки. То первое поколение уже не имело сил для борьбы…

Но это было после, а вначале первоначальный план выглядел поиному: после осознания того, что делают захватчики, план сводился ни много ни мало к подрыву глубинного штрека, над которым находился вот этот завод по первичной переплавке руды. По своей специфике у горняков был некоторый запас взрывчатых веществ, но чтобы сбросить эту многомиллионную массу в карьер — грандиозный план! и хоть в какойто мере навредить врагу требовалось намного больше того, что имелось. Конечно, это был своеобразный протест врагу, не более того, но эти люди еще раз доказывали, пусть даже самим себе, что за дарованное право жить и мыслить нужно бороться. Каким бы ни был исход поединка.

Было найдено нужное место закладки заряда, но! Просчет инженерами необходимого заряда для смещения расположенного в двухстах пятидесяти метрах от края глубоко погруженного в породу инопланетного завода требовал умопомрачительного количества взрывчатки. Ее не было в наличие… Со временем пожилые люди уже не могли закончить задуманное.

Их дело продолжила подрастающая молодежь, с молодости привыкшая к многочасовым переходам под землей, не видевшая всех тех радостей безоблачной жизни, что были у человечества до прилета пришельцев, но представлявшая их в самых радужных мечтах: какого это жить без оглядки, со страхом искать в небе и в округе беспощадных завоевателей? Радоваться, вдыхать ароматы родной земли, ощущая себя хозяином собственной жизни. И их сердца сильнее бились от праведного гнева при виде тех, кто отобрал у них мечту.

За эти десятилетия скрытно были обследованы все места, все известные горнякам и разработчикам карьера ходы. Ближайшие окрестности, где возможно могли находится склады со взрывчаткой проверены. Некоторую часть они нашли, но этого все равно было недостаточно. За все это время они перенесли найденное по только им известным туннелям в рассчитанное место на глубине четырехсот метров. Недостающее количество решено было произвести из подручных средств. Но это оказалось только мечтами — пришельцы окружили подступы к карьеру охранными системами и первую же попытку начала производства далеко от них до сих помнили все: какимто образом безголовые засекли излишний, как считали, выброс тепла… На том месте до сих пор не росла трава — все было покрыто стекловидной массой, когда от удара из какогото оружия вскипел сам камень.

От подрыва заряда тогда, вот уже более пятнадцати лет назад отказались в последние дни перед запланированной акцией — двадцатилетний Юрка Тимофеев, идя по штреку, обнаружил ранее неизвестный проход, не отмеченный на старой карте и образовавшийся естественным путем, как он считал в первый момент. Вообще карта подземных переходов с момента посадки гигантазавода во многих местах не соответствовала — видимо, дополнительная масса севшего корабля привела к некоторой подвижке слоев под ним, закрыв одни и открыв другие полости в земле. Как бы то ни было Тимофеев находился в районе заложенного заряда и судя по направлению обнаруженного хода, ведущего в сторону перерабатывающего завода наверху из любопытства пошел по нему, порой на четвереньках пробираясь в особо узких местах…

В конечном итоге, завершив странный окружной путь, он вышел в просторную пещеру. Но не это открытие было главным — с ее потолка, полностью его заменив, так как он рухнул от усилия сверху нависала нижняя часть того самого завода пришельцев.

«Одна из наверняка многочисленных камер тяги гигантского завода», — тогда подумал молодой парень, глядя в огромное треугольной формы сопло или иного способа использования тягового импульса. Оно, по рассказам стариков, должно быть круглой формы, но у пришельцев свои средства передвижения.

Когда завод погружался в породу при посадке, двигатели уже были отключены, и поэтому здесь не было все расплавлено, а просто выдавлено массой, образовавшей эту пещеру.