Если можешь - беги

Поздним вечером проскочили Долинск. Оставалось всего ничего примерно час езды. У поворота в поселок Сокол машину Найдина тормознули двое: один — в милицейской форме, другой — в штатском. Найдин еще заметил, что стоявшая у обочины машина — не милицейская, а обычная «Волга». Поглядел вопросительно на Костика, но тот сказал:

— Ничего, отмажемся!

— Откуда едете? Что за груз? — Приземистый скуластый милиционер заглянул в салон. — Ваши документы! — Взял права и тут же передал их штатскому.

— Документы — хорошие, груз — мой, не краденый. А в чем дело? — заволновался Найдин.

— Сейчас разберемся, — сказал скуластый. — Выйдете, пожалуйста, из машины!

…Найдина отвели метров за пятьдесят от дороги и там убили выстрелом в затылок. Машину отогнали километра за два — и в кустах подожгли. Огонь еще только разгорался в салоне «жигуленка», а на Южный уже ушли прямым ходом две машины — давешняя «Волга» и ехавший от Долинска за «жигуленком» Найдина неприметный «газик».

За рулем «газика» сидел Костик. Бочонки с икрой погромыхивали за спиной, прикрытые брезентом. «Волга» шла впереди — показывала Костику путь.

Икра и в те времена ценилась на материке дорого…

Через четыре дня Шитов вернулся в Южный.

— Ну, как твоя командировка? Набрал фактуры? — спросил Локтеев, здороваясь. — Тогда садись, отписывайся… С нефтяниками встречался?

— Да, конечно.

— Вот с этого и начни. Двести строк. Чем быстрее, тем лучше, Локтеев выщелкнул из пачки сигарету, угостил Шитова, да и сам закурил. — Ну, так-так… Что еще у тебя есть?

— Интервью могу сделать с директором леспромхоза, — предложил Шитов. — Потом о рыбаках материал взял…

— О рыбаках пока не надо. Ты о нефтяниках пиши, а рыбаки — подождут, — сказал Локтеев. Пожав плечами, Шитов отправился к себе в кабинет. В коридоре встретился Воронов. Тот кивнул Шитову на ходу и прошел мимо.

После обеда, когда Шитов уже вычитывал после машинки материал о нефтяниках из «Катанглинефтегаз», позвонила жена.

— Уже приехал? Ну и как? Много материала привез? — спросила Ирина с профессиональным интересом. Жена работала на областном радио, была довольно известна на Сахалине как журналист, умеющий не только раскопать материал, но и подать его так, что любо-дорого было его слушать. Естественно, к успехам мужа она относилась с известной долей профессиональной ревности, что, впрочем, не мешало каждому из них идти своим путем.

— Нормально съездил. Уже один материал успел написать, — похвастался Шитов. — А у тебя как дела?

— Да на работе все нормально, а вот дома… Знаешь, что-то с холодильником случилось, не работает, — пожаловалась Ирина. — Ты сегодня вечером глянь его, хорошо? Может, проводок там какой-нибудь оторвался…

Если бы — проводок! Не нужно было быть ремонтником, чтобы понять, что «Океан» выпуска 1970 года давным-давно выработал свой ресурс и приказал долго жить. Шитов лично поставил этот диагноз, а для проверки — показал «Океан» знакомому механику из Комбината бытового обслуживания.

— Хана пришла двигателю! — сказал механик на том особом языке, который приобретается лишь годами работы на ремонте техники в условиях острого дефицита запасных частей. — Был бы он разборный, можно было бы попробовать якорь перемотать, а так ведь — японский агрегат, не разбирается. Лучше новый холодильник купить. Дешевле обойдется!

— Что мрачный такой? — спросил наутро Локтеев.

— Да вот, понимаешь… Пока я по командировкам мотаюсь, жена бытовую технику гробит. На днях холодильник спалила, — шутливо пожаловался Шитов. — А что завтра сгорит — не знаю. Телевизор, наверное. Больше ничему.

— Так купи еще чего-нибудь, чтоб было что ломать, — отвечал Локтеев, который тоже был с юмором в ладах. Собственно, на этом разговор и закончился.

А еще через два дня, как раз это была пятница, Шитову позвонил Каратов.

— Хотелось бы с вами, Женя, встретиться… Вот только не знаю, где вам будет удобно, — сказал директор «Круга». — Может быть, опять на прежнем месте — у театра?

— Да можно, в принципе… А что за тема? — спросил Шитов. Признаться, после «Скандала…» он уже начал немного забывать Каратова, Фалеева, и прочих, хотя со дня выхода нашумевшей статьи прошло всего недели две с небольшим. Но что вы хотите? Журналистика — занятие достаточно суетное: сегодня — об одном пишешь, завтра — о другом… Хорошо, если время от времени ты возвращаешься к какой-то теме или к какой-то ситуации, а если — нет? Все забывается рано или поздно, в том числе и «забойные» статьи. И в этом отношении, следует признаться, «Скандал…» исключением не был.

— Хорошо, давайте встретимся в субботу. На прежнем месте. В десять, — сказал Шитов и положил трубку. Придвинул к себе бумагу. И начал писать очередной материал, привезенный из командировки, это была корреспонденция о рыболовецкой бригаде Куркова.

Они снова сидели в одной из комнат в «Кентавре», пили кофе и разговаривали.

— Я не прошу от вас ничего необычного, Женя, — говорил Каратов с улыбкой. Кстати, он всегда улыбался, когда говорил о серьезных вещах. — Тему я вам уже назвал: проблема модернизации сахалинского рыболовецкого флота. Разве не пойдет для газеты?

— Да нет же, тема отличная…

— Ну вот и напишите! — подхватил Каратов. — Если нужны какие-то цифры, факты — только скажите, устрою… В смысле, я достаточно полно владею материалом, чтобы помочь вам при работе над статьей… Да, кстати, — спросил вдруг Каратов, когда разговор вроде бы уже подходил к концу. — А как у вас в редакции восприняли вашу статью? Ну эту, «Скандал в благородном семействе»?

Шитов пожал плечами:

— Ну, как… Да в принципе, никак… Что, мало критики у нас в газете идет? Поговорили да и разошлись…

— А я слышал, вас ругали там, на планерке?

«Вот черт, откуда он только знает? Наверняка кто-то из редакционных о летучке растрепал…» Шитову стало немножко неловко от такой информированности сидевшего напротив человека. Ладно, было бы чем другим отметиться, а то — какими-то детскими разборками с Буравчиком да Колпаковым. Стыдоба какая!

Пока Шитов подыскивал какие-то подходящие слова, достаточно жесткие, однако не настолько, чтобы они прозвучали обидно, Каратов вновь улыбнулся:

— Ругали, ругали. Ну что там скромничать? Статья у вас, Женя, получилась замечательная. Ну как вас за это, в назидание другим, не ругать?

Шитов еще переваривал только что сказанное, а Каратов уже шел дальше в своих отношениях с журналистом.

— Видать, не сладко вам пришлось, Женя, на той планерке… Кажется это называется моральным ущербом, не так ли? Так вот, мне бы хотелось его возместить… Не спорьте! — воскликнул Каратов, хотя у Шитова и в мыслях подобного не было. Он только хотел сказать директору «Круга», что никакого ему возмещения не надо… Да, хотел это сказать Шитов, хотел, ну хотел же!

Хотел. Но — увы! — не сказал.

Много позже, вспоминая эту встречу, Шитов будет долго размышлять о том, зачем он взял тогда у Каратова деньги. Не ради же них писал Шитов тот иатериал, не ради же денег столько несправедливого в свой адрес на планерке услышал!

— Не мучьте себя, Женя, — Каратов твердо прижал ладонью к столу вдвое сложенные бумажки. — Я понимаю, ваша работа стоит гораздо большего… Но если бы я прямо предложил вам на меня работать, вы бы, наверняка, отказались. Ведь так? — Шитов кивнул в ответ, потянулся за сигаретой, закурил. Задымил и Каратов. — Так что давайте считать, фирма «Круг» просто выдала вам премию. Такая формулировка вас устроит?

— За что, интересно, премия? За стиль? За язык?

— За смелость, Женя. За смелость! — подчеркнул Каратов. — Вы можете улыбаться, иронизировать, ерничать… Но все это, я подчеркиваю, именно так. Да, за смелость!

И тотчас же Каратов глянул на часы.

— Через полчаса у меня деловая встреча… Не будем терять время даром. Поговорим о проблеме модернизации сахалинского рыбопромыслового флота. Ситуация такая. На сегодняшний день из двух тысяч плавединиц, занесенных в государственный реестр, на Сахалине насчитывается всего около тысячи судов, реально работающих на промысле. Причем изношенность БМРТ и эРэСов достигает семидесяти процентов…

Еще не раз после этого Шитов встречался с Каратовым — то в офисе, то у Каратова дома. Постепенно они перешли на «ты», причем произошло это легко и незаметно для обоих.

Каратов располагал информацией, которую можно было достать лишь за большие деньги. Скорее всего, они у Каратова были, раз он тратил их направо и налево. Иногда ему звонил какой-то человек, и тогда Каратов тотчас же назначал ему встречу где-нибудь за городом.

Представлялся по телефону этот человек кратко: Макс.

— Ну что там у тебя, Станислав, насчет Каратова? Какие-нибудь концы просматриваются? — спросил как-то у Малюгина начальник оперативно-следственного отдела Борисов. — Ты вот что… Приготовь мне небольшое резюме, странички на две-три. И не тяни с этим делом, слышишь?

Малюгин затягивать дело не стал: к концу недели резюме уже лежало у Борисова на столе. Прочитав документ, начальник ОСО привычно сунул его в сейф и закурил «Приму».

— Какая-то ерунда получается, Станислав! — нначальник ОСО не скрывая раздражения. — Ты уже два месяца занимаешься «Кругом», а кроме этого журналиста никто, выходит, и не «засветился». Но так ведь не бывает!

В ответ Малюгин лишь пожал плечами. В такой работе все бывает… Недавно, например, неожиданно отстранили от работы Максима Крашенникова, с которым они начинали разрабатывать «Круг». За что отстранили парня, какие там были грехи у Крашенникова — никто ничего не знает. Ну, убрали парня из Управления — значит, так надо.

— Ладно, Малюгин, иди, — сказал начальник ОСО, докурив наконец свою «Приму». — После поговорим…

Малюгин развернулся и вышел из кабинета.

На днях Борисову звонили из городского УВД, из VI отдела. Просили хотя бы в двух словах проинформировать насчет «Москвича». Мотивировка? Самая обычная: «шестак» ведь с организованной преступностью борется, не так ли? А Каратов как раз и есть эта самая преступность, к тому же — организованная. Не верите?

Хорошо, начнем по порядку. «Авторитет» Сахалян с Каратовым встречается? Факт, встречается. Бацай, заместитель Каратова и его же неофициальный телохранитель, с подозрительными ребятами по субботам в «Куросио» в бильярд играет? Играет.

Опять же, вашего Крашенникова взять. Парня засняли на видеокамеру, когда он вместе с Каратовым выходил из гостиницы «Саппоро». Спрашивается, какие могут быть внеслужебные дела у лейтенанта КГБ с «Москвичом»? Вопрос номер один. А вот и вопрос номер два: разве это не Крашенников купио с месяц назад японскую машину, кстати, привезенную одним из судов, принадлежащих «Кругу»? Официально он отдал за нее семьсот долларов. А сколько стоит она на самом деле? Как минимум вдвое дороже. Откуда же деньги у парня? Может, «Москвич» ему занял до получки? Нет, подполковник, что-то тут не то!

Остальное известно. Крашенникова отстранили от работы. Сделали это мягко и неназойливо: внушили лейтенанту, что лучше бы ему пока арйти в отпуск — отдохнуть, здоровье поправить… Парень оказался смышленым: не стал ни оправдываться, ни защиты на Лубянке искать. Написал рапорт об уходе — и тихо исчез из этих стен. А уж там, «на гражданке», подхватили его добрые люди, дали не пыльную должность в одной процветающей фирме, занимающейся ремонтом автомобилей. Как говорится, и сам при деле, и без пригляда не остался. Вот так!

А могли быть варианты и похуже. Но Крашенников — хороший парень. Он может еще и пригодиться. Зачем же его губить?..

На следующий день Малюгин поехал в ГУВД. В 6-м отделе он долго беседовал с майором Колючко. Тот слушал Малюгина и кивал в знак согласия, но в глазах у него читалось: да кто ты такой, чтобы мне указания давать? Традиционно работники МВД недолюбливали «комитетчиков», не был исключением и Колючко. Однако же говорили она вполне дружески и расстались, пообещав друг другу «держать друг друга в курсе дела».

Ну как же, щас!..

Когда Колючко вызвал к себе помощника, капитана Зубова, план действий у майора был уже, что называется, в голове.

— Кто у тебя там из оперов более-менее свободен?

— Все заняты, товарищ майор, все работают, — бодро отвечал Зубов. — Сами же знаете, какая у нас в городе оперативная обстановка…

— Ты мне, Зубов, лекции не читай, ты не у начальника на планерке, — довольно грубо осадил его Колючко. Видит бог, своим характером он вполне оправдывал фамилию, вот только «о» вместо «а» на конце немножко мешала. — Подбери пару ребят порасторопней и ко мне их направь. Часов в двенадцать жду.

— Слушаюсь…

Гарц прилетел в Москву в начале апреля. В Домодедово его встречал Алексей Леонидович, заметно постаревший за последние годы, но отнюдь не утративший властные манеры партработника областного масштаба. Когда-то он был на острове вторым секретарем, но вовремя сориентировался в ветрах Истории и перебрался в Первопрестольную — не то четвертым, не то пятым замом министра морского флота. Впрочем, все это было уже в прошлом: Алексей Леонидович давно отошел от активных дел и в настоящее время жил-поживал на Волхонке в трехкомнатной квартире, в свое время удачно выменянной за двухкомнатную «брежневку» у одного спившегося дипломата.

— Тебе куда? В гостиницу? Или сразу ко мне поедем? — спросил Алексей Леонидович, подводя Гарца к черной «обкомовской» «Волге».

— Сначала в гостиницу, конечно. А то, не дай бог, твоя супруга меня еще из дома выгонит, — пошутил Гарц и потер ладонью свои небритые щеки.

— Тогда, Юра, давай прямо к «России», там видно будет…

Водитель мягко тронул машину с места. Откинувшись на заднее сиденье, Гарц закрыл глаза. Вроде бы и пустяки — девять часов полета, но для его возраста это уже ощутимо. А, ничего, будет время еще отоспаться… Главное — дела побыстрее завершить…

Едва прилетев в Москву, Гарц уже стремился обратно, на остров.

Дела у директора «Блонда» складывались в последнее время не совсем удачно. Себестоимость продукции постоянно росла, объемы реализации же, напротив, сокращались. Торговцы просто отказывались покупать морепродукты по ценам, которые им предлагал Гарц. А вот у Каратова, брали все подряд — и минтай, и лосось, и сельдь, и палтус. А почему бы и не брать, когда у него цены ниже?

Вот крабы, креветки — это отдельный разговор. Известно, что лишь половина уловов, не больше, фигурирует в грузовых документах РСов и БМРТ. Остальные морепродукты уходят за рубеж безо всяких документов.

В феврале в районе Южных Курил пограничники задержали рыболовное судно «Капитан Тихомиров», принадлежавшее ЗАО «Блонд». Контрабандный улов креветки потянул на восемнадцать тонн… Мало того, у капитана была обнаружена и изъята валюта, незаконно полученная от «бартерных» сделок с японцами. Грузовой трюм опечатали, а судну велели идти в сопровождении пограничного катера в Корсаков.

Для Гарца это был серьезный удар. И хотя дело о контрабанде в конце концов удалось замять, а капитан отделался лишь тем, что потерял работу, убытки исчислялись не одной тысячей долларов.

Да что там — убытки? Хуже было другое: та атмосфера общих недоговоренностей и иронических улыбок, которая с недавних пор окружала Гарца. Медленно, почти незаметно, но настойчиво некая сила оттесняла Гарца на задний план. Каратов, тот, напротив, выдвигался, приобретая все больший вес и значимость на острове. Не помогали и злые заметки о фирме «Круг», которые время от времени появлялись в «Рыбаке» — газете, которой руководил многим обязанный Фалееву редактор Дубин. Но что эти булавочные уколы для Каратова? Так… только душу Гарцу отвести. Каратова же поддерживала областная газета, Каратов выступал по радио… На телевидении Каратов тоже появлялся регулярно. А Гарца на экран так ни разу и не пригласили…

— Ты там, Борис, не уснул с дороги-то? — пошутил Алексей Леонидович. «Волга» уже миновала Кремль и вот-вот должна была подъехать к гостинице «Россия». — Сейчас оформишься, вещи оставишь в номере — и ко мне на Волхонку. Много гостей на первый раз я тебе, Боренька, не обещаю, но кое-кто из нужных тебе людей придет…

Забронированный номер встретил Гарца тем особенным гостиничным запахом, разложить который на отдельные составляющие, вероятно, не взялся бы ни один химик. Чуть влажноватые простыни, французская зубная паста, паркетная мастика, чуть увядшие розы на столе, американские сигареты, пролитый на кресло дорогой коньяк — вот лишь малая часть ингредиентов, на которых был замешен воздух в номере. Впрочем, Гарц давно уже привык и к гостиницам, и к гостиничным запахам, поэтому никакого внимания на это не обратил. Он быстро, но не суетливо, побрился «Жиллетом», переменил рубашку и носки, надел другой галстук. Бросил сумку под стол, закрыл номер, отдал дежурной ключ и спустился к поджидавшей его машине.

— Быстро управился, — заметил бывший партработник, и сам в свое время вдоволь поездивший в Москву. — Вот я недавно одного приятеля встречал, ты его не знаешь… На Камчатке парень живет… Так тот полтора часа себя в порядок приводил. Не вру! — Здесь Максим Леонидович выщелкнул через окно недокуренную «мальборину» и скомандовал: — Давай, Юра, ко мне. Да не гони слишком быстро — дай гостю с Москвой поздороваться, что ли…

У гостеприимного Алексея Леонидовича Гарц засиделся часов до одиннадцати. Разговоры за столом все больше вертелись вокруг политики. Ельцин, Хасбулатов, Руцкой, Макашов, Анпилов… Эти и другие имена то складывались наподобие карт в колоде, а то рассыпались в прихотливых комбинациях. Не дать, не взять — игра по-крупному за ломберным столом! «Мне — прикуп». «Я — пас!». И снова: Руцкой, Макашов, Хасбулатов…

Однако ж, были и другие разговоры. Одним из немногих гостей, приглашенных Алексеем Леонидовичем «на Гарца», был мужчина лет сорока пяти с удивительно не запоминающимся, словно бы размытым, лицом.

— Между прочим, тоже наш, сахалинский, — заметил гостеприимный хозяин квартиры на Волхонке, когда знакомил Гарца а с этим человеком. — Он, конечно, не бог, но в ваших, гм… островных проблемах разбирается. Рекомендую!

Виктор Сергеевич — так звали этого человека — действительно знал рыбный промысел досконально.

— Лет десять, не меньше, на капитанском мостике провели? — спросил его Гарц.

— Если быть точным — двенадцать, — подтвердил тот.

— Моряк, значит?

— Да, был когда-то первым помощником — «помпой»…

— И в загранку ходили, Виктор Сергеевич?

— Да сколько раз!

Стали искать общих знакомых — и почти сразу же вышли на Малюгина.

— Так он на «Шантаре» ходил с вами, Борис Моисеевич? Ну как же, помню Малюгина… отлично его знаю, — заметил Виктор Сергеевич. — Кстати, очень, очень неплохой человек!

На следующее утро новый знакомый приехал к Гарцу прямо в гостиницу. Спускаться в ресторан не стали — взяли бутылочку коньяка, коробку шоколадных конфет, апельсинов. Расположились в номере, выпили по одной. Гарц закурил, Виктор Сергеевич отказался, сказал, что лет восемь как не курит. Гость включил телевизор, сделал звук погромче. И подсел поближе к Гарцу.

— Я слышал… ну, неважно, от кого… У вас какие-то проблемы, Борис Моисеевич? — вопрос прозвучал, честно говоря, неожиданно. Да, было дело, Алексей Леонидович намекал вчера Гарцу, что Виктор Сергеевич — человек нужный, проверенный. Но одно дело — рекомендации, а другое — предметный разговор.

— Да какие там проблемы? Так, все больше по мелочам… Знаете, когда человек работает, у него всегда проблемы найдутся! Нет проблем только у того, кто ничего не делает, — попробовал, как всегда, отшутиться Гарц. Но свести разговор к незамысловатой шутке Виктор Сергеевич не захотел.

— Вы напрасно опасаетесь, что я приехал к вам исключительно затем, чтобы откачать нужную мне информацию, — сказал гость тоном, не позволяющим сомневаться в серьезности разговора. — Если бы меня интересовало только это, к вам в номер я бы не приехал. А зачем? Удивительно, но самый лучший «разговор по душам» получается именно в большой компании. Вы разве этого не замечали? Именно там, в компании, люди ищут хотя бы минутного уединения, чтобы высказать друг другу откровенное… Феномен общения. Вы знакомы с таким?

Прежде чем дать ответ, Гарц плеснул в рюмки коньяк, долго выбирал из коробки подходящую конфету, отложил ее и подрезал еще апельсина. Словом, тянул время, обдумывал услышанное. Феномен общения? Да, что-то Гарц об этом читал… Это похоже на то, как преступник устремляется в толпу, надеясь скрыться в ней, например, уезжает в большой город. То же и в общении: на рауте, на светском приеме, просто на дружеской пирушке люди как бы торопятся высказаться кому-то из тех, кто им кажется наиболее подходящим для этих целей. И тогда происходит утечка информации, которая впоследствии трансформируется в слухи либо в догадки… Сбивчивое, конечно, объяснение, но основа — верная: сокровенные тайны чаще всего выбалтываются отнюдь не в разговорах с глазу на глаз…