Если можешь - беги

После планерки Шитов зашел к Локтееву.

— А что, Николай Иванович, ты тоже считаешь, что материал неудачный? — спросил он напрямую.

Локтеев задумчиво пожевал губами, стал бесцельно перебирать на столе бумаги.

— Я так не говорил, — наконец отозвался он. — Но ведь коллектив считает…

— Это Колпаков с Буравчиком — коллектив? — не сдержался Шитов. — Да будь я редактором…

— Ты пока еще не редактор, — заметил Локтеев. — И, судя по материалу, никогда им не будешь. Вот так! — Оглянулся на дверь и добавил, понизив голос: — Не потому, что материал плохой… как раз-то написан он хорошо — сильно, убедительно… Не поэтому, Женя! Просто надо знать, что, когда и о чем следует писать. Это же азы нашей профессии! Ясно? Ну и… иди, Шитов, работай. Иди! Не забудь, у тебя на субботу две корреспонденции запланированы, да еще интервью с вице-мэром…

С того дня Шитов почувствовал заметный холодок со стороны Воронова. До недавнего времени они здоровались за руку, отныне — лишь «здравствуйте» и небрежный кивок в ответ. Да, и отмечать материалы Шитова с тех пор на летучках и планерках перестали.

Сначала Шитов обижался, а потом — привык.

А еще потом Шитова отправили на север острова — в командировку.

Пятнадцать часов в купе японского вагончика — это надо уметь! Не вытянуться как следует на полке, не повернуться. Спустишься вниз, присядешь к узкому столику — коленки в соседа упираются. Короче, не для русского человека вагон. Однако делать-то нечего: иные вагоны по сахалинской узкоколейке и не ходят…

Знакомых в вагоне не нашлось, и потому почти весь путь до Ноглик Шитов продремал на своей верхней полке. Лишь в Тымовском, где поезд стоял двадцать минут, Шитов выбрался на перрон — покурить на свежем воздухе. Там, на перроне, он и столкнулся с Куренцовым — давним знакомым, с которым некогда работал в районной газете.

— Ты к нам, в командировку? Молодец, давно пора и про северян что-нибудь написать, — обрадовался встрече Куренцов. И тут же предложил: — Давай ко мне в купе. А то я один еду, скучно. У тебя какой вагон?

— Шестой.

— У меня — восьмой, купе номер три. Заходи!

Оставшиеся два часа ехали вместе.

— Мы твои материалы, Женя, регулярно читаем, — говорил Куренцов. — Нормально пишешь! Зло, едко. Особенно про «Сахрыбпром» нам понравилось. Хотя…

Куренцов сделал паузу.

— Что — «хотя»? — встрепенулся Шитов. — Ты уж договаривай, если начал.

— Я ведь из Южного еду, был там на семинаре, — начал он неторопливо, старательно подбирая слова. — Сам знаешь, как любят в островной «столице» нашего брата-«районщика» уму-разуму учить… Так вот, на одном из занятий и о твоей статье говорили.

— Кто?

— Да из Союза журналистов эта дама…

— Сиваева, что ли?

— Она самая… Короче, назвала твою статью политически вредной. Да еще намекнула, что, видать, очень уж хорошо автору за нее заплатили, коли он своих же земляков-сахалинцев этакими хапугами на весь остров выставил.

С минуту Шитов молчал, пораженный только что услышанным.

Вот, значит, как повернули все это дело! Мол, заказная статья, за деньги написанная… А значит, и правды в ней — ни на грош. Ловко, ничего не скажешь…

— Что ж ты мне в редакцию-то не позвонил? — вырвалось у Шитова. Глаза у Куренцова, круглые за стеклами очков, делали замредактора районной газеты похожим на ручного филина.

— Я звонил, — пожал плечами филин. — Мне сказали, что ты в командировке.

— Кто сказал?

— Ну этот… Буравчик, из отдела промышленности… Да ты не расстраивайся, Женя, — сказал Куренцов после паузы. — Лично я в эту чепуху ни на грош не верю. Да что я, журналиста Шитова не знаю? Три года с ним работал! Короче, плюнь ты на это дело, Женя, и разотри. Вон, пиво пей. — И тут же подал пример, в один присест опорожнив почти полбутылки.

Худо-бедно, добрались до Ноглик. В Южном было еще довольно тепло, а здесь, на севере, уже лежал снег по колено. Дороги, правда, были расчищены, так что через четверть часа по приезду Шитов уже был в гостинице.

В номер вселили без проблем: накануне Шитов звонил сюда из Южного, просил забронировать номер.

Бросив сумку под стол, Шитов вынул блокнот и подсел к телефону. Ему повезло: нужные люди были все на своих рабочих местах. Удалось договориться насчет завтрашней встречи и в Нижне-Тымском леспромхозе, и в рыбколхозе «Восток», и даже замдиректора НГДУ «Катанглинефтегаз» уговорить на интервью. Но это все назавтра. А вот сегодня что делать?

Да хотя бы по поселку пройтись. Чем не дело? Как-никак, он, Шитов, здесь семь лет прожил… Ужель ни одного знакомого не встретит?

Закрыв двери номера, он сунул ключ в карман и вышел на улицу.

Бесцельно побродив с четверть часа по центральной улице, Шитов отчетливо понял, насколько он отвык от жизни в таком вот поселке. То ли дело — Южно-Сахалинск с его городской суетой! А здесь?.. Встретился знакомый нефтяник. Перекинулись парой слов. Расстались… На душе стало грустно. И ради этого надо было пятнадцать часов в тесном купе маяться? Да лучше бы он, Шитов, дома остался, раз такие дела!

Жена легонько толкнула Шитова в бок:

— Ну, ты что там, уснул? Бутерброд будешь?

— Ну, если только с пивом…

— Хватит. Какое тебе пиво? — сердито сказала жена. — Иди, вон, водички попей. И умоешься заодно.

Шитов тяжело поднялся с кресла и вышел в коридор. Тотчас же парень, сидевший напротив, встрепенулся, вроде бы просыпаясь, оглянулся. Ирина возилась с сумкой — доставала хлеб с колбасой, и на парня не обратила внимания.

Незаметный толчок соседу — и тот откладывает свой кроссворд.

— Девушка, у вас ножа не найдется?

Ирина подняла голову от сумки. Парень уже стоял рядом с ней и улыбался, как будто старой знакомой.

— Решил вот перекусить, а ножика нет… Да, а может быть и соль у вас отыщется?

— Что? Ах, ножик… Сейчас найду.

— Вам помочь?

И вот уже парень присел на место Шитова и тянется к сумке…

— Не надо! Я сама найду.

Кажется, Ирина сказала это слишком поспешно. А может, даже испуганно. Мужа не было рядом, а деньги — вот они, в сумке, на самом дне…

— Возьмите! И соль.

— Спасибо. Сейчас отдам. Минуточку…

Парень вернулся на свое место, открыл пакет, начал возиться с батоном. Сидевший рядом вопросительно взглянул на парня. Тот еле приметно кивнул в ответ…

Вернулся уже умытый Шитов. Задержись он на полминуты — наверняка бы столкнулся в дверях со скуластым. Тот двинулся в коридор, как только получил от соседа по креслу утвердительный кивок. Шитов разошелся со скуластым в дверях. Случайно глянул ему в глаза — и подумал: «До чего же они пустые!» И тут же забыл о скуластом.

Парень вернул Ирине нож. Та взяла его и тут же начала готовить себе и мужу бутерброды.

С утра Шитов побывал в рыбколхозе, поговорил с главным инженером, зашел к экономистам, прошелся по цехам. Там, кстати, узнал, что должна пойти машина за навагой в бригаду Куркова. На ней и поехал.

На рыбацкий стан Шитов добрался к обеду. Бригада была на льду, а на рыбстане всем заправлял бригадный повар, по-местному — кондей — Юрка Суворин.

— Ба, какие люди! Здоров, Женя, — Юрка шел из кухни навстречу гостям, вытирая руки о полотенце, перекинутое через плечо. — Привет, Мишка… Садитесь, мужики, чай пить — ребята не раньше чем через полчаса подъедут… — Сам налил чай в кружки, выставил на длинный стол хлеб с маслом и сахар, насыпанный в эмалированную миску. — Согрейтесь пока, а обедать чуть позже будем… Ах, черт, чуть рыба из-за вас не подгорела!

Юрка кинулся на кухню, загремел здоровенной сковородой. Зашкворчала, перевернутая на другой бок, навага.

— Как уловы? — спросил Шитов. — Сколько с ловушки за один подъем берете?

— Да по-всякому, — неопределенно сказал Суворин. — Так… Попадается кое-что, по мелочам… Курков приедет, он тебе подробней расскажет.

Такому ответу Шитов не удивился. Было время, когда он и сам точно также отвечал заезжим корреспондентам, время от времени появлявшимся в бригаде — взять материал для газеты, а заодно уж и свежей рыбки попробовать. Да и какой рыбак будет уловами хвастаться? Удачу сглазить? Ну уж нет!.. Шитов допил чай и отставил кружку в сторону — хватит. Водитель Мишка, тот налил себе вторую кружку, щедро сыпанул в нее сахару, густо намазал маслом хлеб. По Мишкиному лицу было видно: он на этом не остановится.

Шитов вышел на крыльцо, достал пачку «Магны», закурил. Наезженная снегоходами колея уходила от рыбстана в сторону залива — узкого и длинного, дугой охватывавшего некогда оживленный, а теперь — с полуразвалившимися домишками портпункт. Правда, летом здесь еще ходила через залив самоходная баржа — доставляла буровикам на площадь Набиль трубы, цемент, метанол в двухсотлитровых железных бочках, соляр. Зимой же здесь единолично хозяйничали рыбаки.

Наважьи ловушки, выставленные в два ряда вдоль берега, тянулись до конца залива, с интервалом метров в триста-пятьсот. У самых дальних концевых шестов Шитов заметил несколько темных точек, вытянутых ломаной линией. Тонко, по-комариному, звенели двигатели «Буранов». Снегоходы росли в размерах, увеличиваясь с каждой минутой. Еще немного — и из-за крайнего полуразрушенного домика на берегу залива показался первый снегоход — с металлическим корытом на буксире, — так называемой «пеной», в которой рыбаки доставляют со льда улов.

Минут сорок возились в крытом цехе: сначала — разравнивая на льду свежевыловленную навагу для заморозки, а потом — загружая сетчатыми мешками с рыбой терпеливо дожидавшийся рыбаков колхозный «зилок».

Шитов работал на погрузке вместе со всеми. Ему было приятно вновь ощутить свою причастность к общему делу… Эх, дурак он, дурак! Уехал в Южный, думая, что там будет лучше… Да здесь ему, Шитову, лучше, здесь! Вот Васька Петров, вот Юрка Наргук, нивх, вот Толян-азербайджанец… Ты, Шитов, четвертый. Ну что, взяли мешок?

— Дав… вай!..

Подхваченный четырьмя парами рук, мешок взлетает на борт «зилка», а там уже его подхватывают Вовка да Санек.

— Дав…вай!..

И очередной мешок оказывается в кузове. Наконец, машину загрузили «под жвак», Мишка завел двигатель, рядом сел Наргук.

— Рыбу сдашь — оставайся дома до утра, — сказал ему бригадир. — А завтра я накладные еду закрывать, так что на обратном пути захвачу…

«Зилок» уехал. Рыбаки повалили в дом. Скинув робу, Курков заглянул в бригадирскую и вышел, держа в руках две бутылки «Столичной».

— Эй, парни! Есть повод выпить по сто грамм. За встречу, — сказал Курков. — Но только смотрите, после обеда чтоб я никого на льду не подгонял. Нам до вечера еще четыре ловушки надо проверить.

Разлили водку по кружкам. Вышло ровно по сто грамм — не больше, не меньше.

— Ну, давайте, парни, за встречу. — Курков повернулся к Шитову. — Ты ведь у меня в бригаде, Женя, четыре путины отрыбачил…

Водка была холодная и — странно! — приятная на вкус. А может, просто компания была своя? Два года ведь из одного котла, как говорится… И снова Шитов подумал о том, что зря он все-таки так стремился в областную газету. Чем плохо ему было в бригаде? Природа, залив, рыбалка… И деньги, кстати, хорошие получал.

— Так ты о чем собираешься писать? — спросил Курков. Он был лет на пять младше Шитова, но вел себя, как и подобает бригадиру: ел — неторопливо и говорил — не спеша. — Был, небось, у председателя колхоза, цифры знаешь? Ну и замечательно… А о том, как мы работаем, тебе и рассказывать не надо — ты и без того зюзьгу с лопатой не спутаешь… Да ты ешь рыбу, ешь!

— Да что ты ему, бугор, навагу предлагаешь? Он ведь там, в Южном, наверное, давно уж к кильке в томате привык, — схохмил Санек — здоровый, почти квадратный парень, с лицом обветренным и оттого напоминающим своим цветом обожженную медь. — Ты нам скажи, Жень, в твоей газетке-то деньги — платят?

— Ну, платят, — пожал плечами Шитов.

— Большие?

— Так… На жизнь хватает. А что?

— А то возьми меня к себе, а? На полставки. Ты будешь материалы писать, а я их — в газеты пробивать. Вот так! — Санек плюнул на свой здоровенный кулак и саданул невидимого противника в челюсть. За столом рассмеялись.

— Ладно уж, Сашок, не разводи бедноту, — оборвал его Курков. — Нормально мы получаем, чего там… Рыба, правда, пока маловато идет, но ведь сейчас всего лишь начало декабря, ведь так? А навага, она в январе начинает идти… Короче, парни, обедайте, скоро на лед идти. Минут через сорок поедем…

Отобедали. Суворин загромыхал на кухне посудой. Шитов же ушел с Курковым в бригадирскую. Сидели, курили, говорили о всяких мелочах.

— Да, кстати, ты Ваську Найдина знал? — спросил вдруг Курков. — Он бригадиром был в четвертой бригаде.

— Ну, знал, конечно. А что ты про него вспомнил?

— Убили Ваську. Недели две назад. Недалеко от Южного, — глаза у Куркова были сдержанно-печальными. — Пристрелили парня. А машину — сожгли. Вот так!

Они выкурили еще по одной. Потом Курков крикнул парням: «Эй, подъем!» — и взялся за непросохшую робу. А Шитову сказал:

— Вон, койка Наргука свободна — ложись да отдыхай. Вечером еще поговорим, если хочешь. А в поселок я тебя завтра утром отвезу.

Сел на снегоход — и уехал.

Шитов знал Найдина — писал когда-то о нем зарисовку. Когда это было? Да года четыре уже прошло… Ничего получилась зарисовка, душевная. Ее потом из «районки» областная газета перепечатала — факт, признаться, редкий для островной печати. Кажется, с той зарисовки редактор Воронов на Шитова глаз-то и положил.

Правда, еще два года прошло, прежде чем Шитов «выбился в люди» — стал собкором областной газеты. Но Найдина Шитов запомнил и приезжал к нему в бригаду еще раза три. Нивх неизменно встречал корреспондента крепким чаем, угощал строганиной, печенью нерпы и юколой — этой данью экзотике, ибо давно уже пересели нивхи из собачьих упряжек в седла «Буранов» и кресла «Жигулей». А вот попробовать мос Шитову так ни разу и не удалось: то ли кожи тайменя у Найдина под рукой в те встречи не было, то ли бруснику рыбакам было лень для моса собирать…

А убили Найдина так

Всю осень он заготавливал вместе с братьями кетовую икру. Это ведь русским нельзя кету ловить — враз за браконьерство оштрафуют. А нивхам, живущим на рыбе, по пятьдесят «хвостов» вынуть в сезон из сетей разрешается — на то и специальное распоряжение местных властей есть. Опять же, кто будет эти «хвосты» считать? То-то и оно!.. Заготовив три пятидесятикилограммовых бочонка икры, Найдин через знакомых вышел на Костика — оптовика из Южного. Тот взял бутылку и пришел к Найдину в дом.

— Взять-то икру я у тебя возьму, но вот как ее до Южного довезти — не знаю, — честно признался Костик. — Не в купе же ее везти!

— Зачем в купе? В купе — не надо. В купе любой дурак поймет, что везешь, — рассуждал Найдин, закусывая кетовым брюшком. — На машине надо везти.

— Да нет у меня машины…

— У меня есть машина, — отвечал Найдин. — Заднее сиденье сниму — три бочонка войдет, одеялом накрою — никто не увидит.

На том и уговорились.

Костик пообещал оплатить Найдину бензин в оба конца, и это нивху понравилось. «Хороший человек, не жадный», — решил Найдин. И когда Костик напросился к Найдину в машину — мол, вдвоем не скучно будет ехать, да и икра будет целей, — Найдин не отказался.

Выехали ранним осенним утром, рассчитывая шестьсот километров промчаться часов за двенадцать. Снегу выпало мало, и дорога была накатана до самого Южного.