Помоги проекту - поделись книгой:
— Хорошо. Позже я с ним сам поговорю. Действуй.
Однако прошло еще какое-то время, прежде чем Малюгин смог встретиться с Гарцем / тот ездил в Москву — в Комрыболовства: прощупывал возможности для получения дополнительных квот /. Встретились, посидели в кафе, попили пива. Вспомнили, как ходили когда-то в «загранку» на красавце «Шантаре». Вот тогда-то Малюгин и подбросил Гарцу идею о «разговоре по душам» с Каратовым. Что из этого получилось — известно.
Распределение квот прошло именно так, как того и хотели Гарц, Фалеев и остальные. Каратов проиграл. Однако свой проигрыш он намеревался вернуть сторицей.
За неделю, прошедшую после рыбсовета, Каратов успел несколько раз побывать а обладминистрации, наведался к губернатору, заглянул в комитет по управлению госимуществом… Словом, взялся за дело решительно. Результатом этих встреч и разговоров стало распоряжение председателя госкомимущества Янова о передаче в собственность ТОО «Круг» целого этажа в здании бывшего «Сахрыбпрома».
Рыбопромышленников, арендовавших помещения под офисы в трехэтажном доме на углу Коммунистического проспекта и улицы Ленина, мягко говоря, слегка залихорадило. Вот-вот должна начаться путина, у каждого забот — невпроворот, а тут изволь суетиться, бегать, кому-то что-то доказывать…
— Этот москвич нас скоро с дерьмом сожрет! — кричал Фалеев, в очередной раз встретившись с Гарцем. — Тебе, Борис, все равно, ты помещение в «Сахинцентре» арендуешь, у тебе деньги есть… А мне каково? Вот взвинтит завтра Каратов аренду… скажем, по тысяче долларов за квадратный метр начнет брать, и что? Придется платить. Или — уходить, к чертовой матери…
— Я тебе, Степаныч, бесплатно угол в своем офисе сдам, — как всегда, попытался шуткой снять накал страстей Гарц. Фалееву, однако, было не до смеха.
— Я с ребятами переговорил — хреново все получается, — не успокаивался Фалеев.-
Пока мы здесь, на берегу, дергаемся, у Каратова все уже готово: и суда на Корсаковском рейде стоят, и квоты есть… Да он же за нас всех в «золотом треугольнике» рыбу возьмет, если на то пошло! Да еще через Гальперина пару тысяч тонн минтая выпросит.
— Ты ведь должен понимать, Степаныч: дело не в здании, которое Каратову собираются передавать, а в принципе, — голос у Гарца был серьезным. — Просто Каратов решил нам всем показать, кто на острове настоящий хозяин. И показал. Ведь показал же?
Глаза у Фалеева округлились:
— Что? Каратов — хозяин? На острове? Не смеши, Борис!
— Ну, не сам Каратов, конечно, но… хозяин есть.
— Область, что ли?
— Да, область. В лице нашего уважаемого губернатора, — Фалеев презрительно хмыкнул. — Зря смеешься, Степаныч. Что такое губернатор? Это Москва. А Москва — это Комрыболовства, это Минвнешторг, это Росэкспорт… — перечислял Гарц. — А Каратов, между прочим, к губернатору без стука входит! Правда, мы не лыком шиты, тоже умеем своего добиваться… вот и квотами нас не обидели… А первую скрипку на острове все же Каратов играет. Вот что обидно!
— Ну надо же что-то делать! — буквально взвился Фалеев. — Нет, это дело я так просто оставлять не собираюсь. Ты меня знаешь, Борис: я с этим москвичом схлестнусь… Еще поглядим, кто на острове хозяин!..
Дня через два в редакции нескольких местных газет пришло письмо за подписью Фалеева. Директор СП «Посейдон» жаловался на происки «заезжего торговца», собравшегося отнять у честных сахалинских рыбаков здание «Сахрыбпрома» — этот «оплот сахалинского рыбопромыслового флота». А также просил помощи и поддержки у всех, «кому небезразлична судьба нашей ведущей отрасли».
Естественно, о том, что СП «Посейдон» давно уже перестроило отечественную отрасль для нужд заграничного рыбного рынка, автор письма скромно умалчивал.
В четверг Фалееву позвонили из областной газеты. Редактор Воронов сообщил, что письмо он прочитал и считает, что вопросы, поднятые в нем, заслуживает того, чтобы стать темой для газетного материала.
— Я пришлю к вам корреспондента, Василий Степанович, — пообещал Воронов. — Журналист он опытный, рыбную тематику знает… Думаю, ваши проблемы он поймет.
И действительно, в пятницу утром в кабинет к Фалееву заглянула секретарша:
— Василий Степанович, тут к вам пришли. Из газеты.
— Хорошо.
— Здравствуйте, — сказал вошедший. — Я из областной газеты. Журналист.
До отъезда на материк Шитову оставалось чуть больше года…
Утром Шитов встречался с Фалеевым, битый час слушал разглагольствования исполнительного директора о сахалинских морепродуктах, по вине «всяких заезжих» так и не попадающих на стол островитян.
— Вы, как журналист, должны понимать, какое значение имеет для нас «Сахрыбпром», — говорил Фалеев. — Мы единственные на острове, кто работает на государство, а не на собственный карман.
— И поэтому вывозите рыбу за рубеж и покупаете за нее бытовую технику вместо того, чтобы привозить оборудование и новые технологии для глубокой переработки той же самой рыбы?
— Эх, молодой человек! — Шитову даже показалось, что глаза у Фалеева слегка увлажнились. — Разве островитяне не хотят жить лучше, чем сейчас? Разве они против хорошего телевизора, магнитофона, холодильника?
— Я так не думаю. Но вот что получается… Взять тот же минтай. Вы продаете его как полуфабрикат — и получаете меньше, чем могли бы за него получить. А японцы делают из сахалинского минтая суримэ — и продают его по цене в три раза дороже! Что, мы не можем научиться делать суримэ? Наверное, можем… Точнее, смогли бы, если бы этого захотели.
Фалеев слушал и молчал. А Шитова уже несло дальше.
— Сахалин продает дальневосточного лосося буквально за гроши — примерно по триста долларов за тонну. А сколько стоит филе кеты в Японии? Около трех тысяч иен за килограмм! Это примерно тридцать долларов. Так во сколько же раз дешевле вы продаете лосося? Посчитайте!
Кажется, Фалеев обиделся. Однако виду не подал. Еще раз напомнил Шитову про островной патриотизм. И распрощался с журналистом, напоследок попросив его «быть в статье объективным».
И вот теперь Шитов готовился к разговору с одним из «этих заезжих» — директором ТОО «Круг» Каратовым. Как ни крути, а журналистская объективность требовала выслушать обе стороны.
Каратов встретил журналиста в дверях кабинета.
— Проходите, пожалуйста. Лидочка, сделай нам, пожалуйста, кофе… Курить будете? — спросил хозяин кабинета, и не дожидаясь ответа, положил перед Шитовым пачку «Кэмела».
Шитов мельком оглядел кабинет. Прекрасная мебель, в углу — японский телевизор, на отдельном столике — факс, рядом
— Может, по рюмочке коньяку? К кофе?
— Спасибо, но… Я предпочитаю беседовать без коньяка.
— Нет проблем! Кстати, вот и кофе…
С минуту оба молчали. Но вот журналист отставил в сторону чашку с недопитым кофе и раскрыл блокнот. Прелюдию к разговору можно было считать законченной.
— Сегодня утром я встречался с Фалеевым, — начал Шитов. — Это исполнительный директор из совместного предприятия «Посейдон». Полагаю, вы с ним знакомы.
— Да уж… Представляю, что наговорил про меня этот директор! — В голосе Каратова прозвучала явная насмешка. — Ну как же, рыбная отрасль в опасности — приезжий на чужие апартаменты позарился!.. Наверное, и вы так считаете?
Такая прямота Шитова удивила. Работая в областной газете, он написал немало материалов о конфликтных ситуациях и уже привык к тому, что собеседники начинали всячески выкручиваться в разговоре с журналистом, или бить на жалость, или, подобно Фалееву, напирать на местный патриотизм… А вот такие, как Каратов, Шитову раньше не попадались.
— Мне просто интересно узнать, какую цель преследует ТОО «Круг», пытаясь приватизировать здание «Сахалинрыбпрома», — сказал Шитов после паузы.
— Ну, положим, вы это узнаете… Ну и что? Какая лично вам от этого польза? — спросил Каратов. Поскольку Шитов молчал, директор продолжал говорить дальше, все так же уверенно и жестко: — Будем откровенными: лично у меня с Фалеевым свои отношения. Да, конкуренция, да, нежелание делиться предполагаемой выгодой… Как говорится, здесь все средства хороши. И если я имею возможность в чем-то ущемить конкурента, заставить принять, гм… скажем, мои условия игры, то почему бы мне этого не сделать? — Каратов вытряхнул сигарету из пачки и закурил вместе с Шитовым. — Я не знаю, как охарактеризовал меня Фалеев… в конце концов, мне это не интересно… Что?
— Продолжайте, я слушаю.
— Так вот, повторюсь: у меня с Фалеевым — своя игра. Не уверен, что я ее выиграю… Могу и проиграть… Но — вы, журналист: неужели вы будете по-настоящему чувствовать себя счастливым, если в одном из ближайших номеров газеты появится какой-нибудь задиристый материал о наглом «прихватизаторе» Каратове?
— По-моему, «прихватизатором» я вас еще не называл, — возразил Шитов. Однако Каратов лишь махнул рукой:
— Ну, не назвали, так назовете… Это же — ваш хлеб, не так ли?
— Что вы имеете в виду?
— Конечно же, ваши статьи, — Каратов в упор взглянул на Шитова. — Я их читал. Кстати, вы неплохо пишете.
— Спасибо, — усмехнулся Шитов.
— А вот это — напрасно, — заметил Каратов. — Вы действительно хорошо пишете: серьезно, доказательно. Правда, иногда вас подводит незнание обстановки…
— В чем же это проявляется?
— Откровенно?
— А почему бы и нет? — разговор для Шитова становился все интересней. Он тоже взял сигарету, поискал глазами зажигалку. Каратов щелкнул «Таёрой»:
— Пожалуйста! — и улыбнулся. — А может быть, все-таки по рюмочке коньяку? Или вам, журналистам, это запрещено?
«Нет, это не Фалеев, — мелькнуло в голове у Шитова. — Так свободно может держаться лишь тот, кто полностью уверен в себе. Черт возьми, этот Каратов мне нравится!»
Да, Фалеев в разговоре с журналистом вел себя иначе! Шитов с легкой неприязнью вспомнил своего недавнего собеседника. Толстячок в костюме-тройке нервничал, явно многого не договаривал, давил на жалость и островной патриотизм… Господи, какой там патриотизм, к чертям собачьим?! Регулярно встречаясь с рыбопромышленниками, Шитов немало был наслышан о коммерческом директоре СП «Посейдон». Одно его недавнее «меценатство» чего стоило! Купив для одной из школ четыре компьютера и раструбив об этом на весь остров, коммерческий директор на следующий же день перевез два компьютера к себе в офис… И вот этот Фалеев со слезами на глазах берется рассуждать о несчастных сахалинских рыбаках, из-за происков «этого заезжего наглеца» вынужденных ежегодно сокращать объемы промысла! Нет, к этому «заезжему», наверное, следует присмотреться более внимательно. И уж во всяком случае, не рубить с плеча, как наверняка хотел бы от журналиста Фалеев…
— А знаете, Игорь Павлович, я от коньяка, пожалуй, не откажусь,
— Разумеется, в разумных пределах, — заметил Каратов. — Да вам, я думаю, вряд ли редактор давал задание писать обо мне очерк. Скорее, очередную критическую статью… Я угадал? — Шитов неопределенно пожал плечами. — Ну ладно, точного ответа я от вас не требую…
Бутылка была уже вынута из холодильника, рюмки — налиты до краев, и даже яблоко — огромное, спелое — ловко нарезано дольками.
— Давайте, за знакомство, э-э…
— Евгений, — подсказал Шитов, берясь за прохладное стекло рюмки.
— Да, Женя. А кофе сейчас принесут.
Шитов приподнял рюмку. Секунду помедлил. И выпил. Знакомство с Каратовым можно было считать состоявшимся…
Да, коньяк был хорош! Выпив, Шитов захрустел яблоком. Открылась дверь, и секретарша принесла кофе.
— Так на чем мы с вами остановились? — спросил Каратов, неторопливо помешивая ложечкой в кофейной чашке.
— Вы, кажется, обвинили меня в том, что я пишу, не совсем верно ориентируясь в обстановке, — напомнил Шитов. — В чем же проявляется эта неточность?
— В том, что вы изначально принимаете сторону большинства, — Сейчас Каратов говорил очень серьезно. — Ну вот, тот же Фалеев… Он, конечно, плакался вам о судьбе несчастных сахалинских рыбаков, не так ли? — Шитов кивнул в ответ. — Видите, я угадал… И вы, конечно, не прочь пожалеть этих несчастных? Ну конечно же, вы их жалеете! — Каратов поднялся из-за стола и начал прохаживаться по кабинету. Точь-в-точь как преподаватель, читающий лекцию. — Но давайте говорить прямо: какое дело вам до Фалеева и остальных? Лично вы почувствуете себя легче от того, что Фалеев останется по-прежнему в своем офисе в «Сахрыбпроме» — и не будет платить за него ни гроша? Ведь он же не платит за свой офис, вы это знаете? Ну как же, ведь он — патриот… он за интересы островитян переживает! А то, что его совместное предприятие только в этом году выловило для Японии одного лишь минтая больше трех тысяч тонн — вы это, небось, от него не услышали?
Шитов посмотрел на Каратова долгим взглядом.
— Но ведь и вы, наверное, тоже продаете морепродукты за рубеж?
— Да, продаю, — просто сказал Каратов. — И не делаю из этого никакой тайны. Только, в отличие от Фалеева, не прикрываюсь словами про островной патриотизм. Просто торгую — и все… Понимаете? Вот в чем главное отличие между мной и большинством местных рыбаков!
Каратов медленно подошел к столу и тяжело опустился в кожаное кресло. Снова взялся за сигарету.
Наступила пауза.
— Скажите, — вдруг спросил Каратов, — у вас есть машина?
— Нет, — усмехнулся Шитов.
— И квартира у вас, наверное, маленькая и убогая, я угадал?
Тон хозяина кабинета Шитова задел.
— Кажется, мы встретились не для того, чтобы выяснить мои бытовые условия, — глухо сказал он. — В конце концов, из-за «Сахрыбпрома» конфликтует не журналист Шитов, а…
— Не обижайтесь, — прервал его Каратов. — Право слово, я не хотел вас обидеть. Я просто пытался понять…
— Что именно?
— Я думаю, главное: что же на самом деле заставляет вас, Шитов, с головой лезть в конфликт двух «фирмачей»… так, кажется, называет предпринимателей ваша газета? — Шитов сделал протестующий жест. — Ну, положим, не вы конкретно так называете, а другие… Ваш Буравчик, например… Но я не об этом. Я просто действительно хочу понять: неужели только соображения морали и этики заставляют вас заниматься выяснением, кто же прав — я или Фалеев? Или же здесь присутствуют и иные интересы?
Шитов резко поднялся из-за стола:
— Извините, но продолжать этот разговор я не считаю целесообразным, — сказал он. — До свидания! — и повернулся к двери.
— Подождите.
Теперь Каратов точно знал, как и о чем следует разговаривать с этим журналистом.
— Я полагаю, вы меня не так поняли, — сказал он. — Спрашивая о возможных интересах, я вовсе не имел в виду… Ну, скажем, некую благосклонность со стороны Фалеева за удачно написанный газетный материал. Хотя лично я считаю, что каждый труд должен быть оплачен…
— За газетные материалы мне платят гонорар, — сухо ответил Шитов. Ему было неловко за то, что он вспылил и собрался покинуть кабинет, обидевшись, в общем-то, из-за ерунды. Давно бы пора привыкнуть, что такие, как Каратов, смотрят на многие вещи совсем иначе, чем он, Шитов. А всякий труд, действительно, должен быть оплачен, здесь уж собеседник прав…
— А знаете, что? — вдруг предложил Каратов. — Может, перенесем наш разговор на завтра? Признаться, ваш звонок застал меня врасплох… Согласившись на встречу, я не успел как следует подготовиться к разговору, поэтому-то он у нас, кажется, и не получился. Давайте встретимся завтра, вы не против?
— Но ведь завтра — суббота, — заметил Шитов.
— И отлично! Нам никто не помешает. Пятница у меня самый загруженный день, а суббота на то и существует, чтобы отдыхать.
— Хорошо. Завтра так завтра. — Шитов пожал протянутую руку.
— Часов в девять утра вас устроит? Отлично. Жду!
Выходя от Каратова, Шитов увидел в приемной несколько посетителей. Да, похоже, пятница для Каратова и в самом деле — день загруженный…
Едва Шитов пришел в редакцию, как его позвал к себе Воронов.
— Ну как там у тебя, Женя, дела с «Сахрыбпромом»? — спросил он дружелюбно (отношения у них были вполне свойские). — С Фалеевым встречались?
— Да, конечно.
— А с этим, как его? С Каратовым?
Поделиться книгой: