Если можешь - беги

— Пойми меня правильно… Наш губернатор — человек пришлый, и попал на остров, можно сказать, случайно. Сколько он еще здесь пробудет? Ну — год, ну два… И все! Потом он уедет к себе в Белокаменную, а мы, сахалинцы, останемся здесь, на острове. Ведь бежать-то нам — некуда!.. Понимаешь, что я имею в виду?

— Ну, предположим, — брови у Каратова сошлись на переносице. («А мальчик-то — нервничает!» — тотчас же отметил Гарц.) — Что вы хотите?

— Только одного: чтобы мы не мешали друг другу, — мягко сказал Гарц. — И чтобы мы в конце концов друг друга поняли.

Наступила долгая пауза.

— По-вашему, понять — значит, поделиться квотами. Так, Борис Моисеевич?

— Мы хотели бы не мешать друг другу, — уточнил Гарц. — Извини, но ты залезаешь местным рыбакам в карман. Надо быть немножко скромней, Саша!.. Кстати, извини за вопрос… Ты сколько уже на острове живешь?

— Это имеет какое-то значение?

— Ну как тебе сказать?.. — неожиданно голос у Гарца подернулся легкой грустью. — Вот я здесь с рождения живу. И эти места для себя родными считаю. В отличие от тех, кто приезжает сюда на сезон, другой — на заработки — и возвращается на материк, так ни черта и не поняв, что это за остров и какие здесь люди живут. Так-то, Саша!

Трое сидели молча. Каждый думал о своем.

Гарц вспомнил, как несколько дней назад ему позвонил давнишний знакомый — Малюгин, и предложил встретиться в каком-нибудь «неброском месте». Когда-то они оба работали на судах, принадлежавших Корсаковской базе океанического рыболовства, ходили в моря, потом их дороги разошлись. Гарц подался освобожденным профсоюзным деятелем в бассейновый комитет моряков, а Малюгин неожиданно исчез с горизонта и появился на Сахалине лишь в конце восьмидесятых, причем совершенно в неожиданном качестве. Бывшийстарпом за эти годы дослужился до звания капитана органов госбезопасности… Изредка они встречались, однако дальше привычного — «как жена, как дети?» — разговор не заходил.

И вот эта встреча в привокзальном кафе… Они с час просидели за пивом с кетовыми брюшками. Судя по вопросам, которые задавал Малюгин, Гарц догадался: встреча имеет для его приятеля вполне определенный смысл. Малюгин расспрашивал Гарца о конъюнктуре, сложившейся на сахалинском рыбопромысловом рынке, интересовался недавно введенными льготами для предприятий-экспортеров, расспрашивал о взаимоотношениях между местными предпринимателями и приезжими.

«А знаешь, Боря, я кое-что слышал об этом Каратове, — сказал Малюгин. — На твоем месте, я бы присмотрелся к нему повнимательней.» «В каком смысле — присмотрелся? — не понял Гарц. — Этот москвич и без того у меня поперек горла стоит!» «Вот я и говорю, Боря: присмотрись к нему, жа повнимательней, — настаивал Малюгин. — Пригласи его к себе в офис, посиди с ним, коньячку выпей… Ну а о чем говорить, я думаю, ты и без меня догадаешься». И поглядел на приятеля столь выразительным взглядом, что тот понял: встречи с Каратовым не избежать.

Кажется, дружеской беседы за столом так и не получилось. Ну что ж, Каратова можно понять… А кто захочет понять его, коренного сахалинца? Нет, уж если браться за дело, то всерьез. И реверансы здесь неуместны.

— Мне кажется, наш разговор затягивается, — сказал Гарц. Его пальцы чуть слышно постукивали по сигаретной пачке.

— А что бы вы хотели услышать от меня, Борис Моисеевич? — как ни в чем не бывало спросил Каратов. — Ах, да! Вас интересует, сколько лет я живу на Сахалине? Должен вас разочаровать: немного. Года два.

— И однако же, твоя фирма уже многое успела сделать!

— И кстати, со многими перессориться, — снова ввернул Фалеев.

— Может быть. Хотя лично мне это так не кажется, — все так же вежливо отвечал Каратов. — Что же касается вашего, гм… предложения, Борис Моисеевич… Извините, но в бизнесе я никогда и ни с кем не делюсь. Всего хорошего!

Каратов вышел из комнаты. А Гарц с Фалеевым продолжали сидеть, обдумывая только что услышанное.

— А знаешь, Степаныч, он мне нравится, — неожиданно сказал Гарц. — Молодой, энергичный. С норовом, уж ни без этого… Но зато какая хватка!

— Да, хватка, — хриплым эхом отозвался Фалеев. — И хватка, и норов… И квоты, Боря. Огромные квоты! Кстати, ты знаешь, сколько тонн виноградной креветки ему Комитет по рыболовству разрешает добывать? Сколько сможет. Вот так! Ты спросишь, почему? Да потому, что у Каратова на судах такое промвооружение стоит, которое нам с тобой и не снилось. Вот ты, например, с какой глубины креветку берешь?

— Метров с трехсот. Да и то если тралмастер опытный.

— А он — с пятисот, понимаешь? С пятисот! И в Комрыболовства у него все схвачено, и губернатор у него свой человек… Вот поэтому мы, сахалинцы, в полном дерьме сидим, а москвич Каратов наше родное Охотское море облавливает. — Ничего, пусть облавливает… напоследок, — раздельно и четко сказал Гарц. Прежняя вальяжность сошла с него, как прошлогодний загар, и открылось жесткое лицо человека, привыкшего решать не столько за себя, сколько за других. Причем не так, как они хотят, а так, как этого требует ситуация. — Я думаю, наш разговор еще не закончен. Когда там у нас очередной рыбсовет собирается? В сентябре?

— Числа двадцать пятого, кажется.

Гарц медленно выпустил сигаретный дымок из уголка рта. Придавил окурок в пепельнице и взялся за стопку.

— Ну что, Степаныч, на посошок?

Они выпили, не чокаясь.

В том же «Сахинцентре», но двумя этажами выше, размещалось и ТОО «Круг». Туда и направился Каратов после встречи с Фалеевым и Гарцем.

— Кофе, — кинул он на ходу секретарше. И, миновав двойные двери, оказался в небольшой, но уютной комнате — с хорошей мебелью, холодильником и японской оргтехникой на отдельном столе.

Любому из посетителей, хоть раз побывавшему в этом кабинете, сразу же становилось ясно: здесь делают деньги, причем деньги — немалые. Действительно, своим размахом «Круг» мог бы запросто соперничать не только с сахалинскими, но и столичными фирмами. Многие деловые люди, приезжая на Сахалин в поисках икры и рыбы, считали большой удачей заключить с «Кругом» договор на поставку морепродуктов. Но, признаться, среди россиян таких счастливчиков было мало. Фирма работала преимущественно с иностранными партнерами /расплачивалась за суда, взятые в Штатах по бербоут-чартеру/. Так что о Каратове знали больше в Сиэтле или Москве, чем в Южно-Сахалинске.

Большие деньги делают в больших городах, не правда ли?..

Секретарша принесла кофе и удалилась, беззвучно закрыв за собой дверь. О том, что директор занят и его требуется ограждать от звонков и посетителей, девушке можно было и не напоминать. Свои обязанности она знала прекрасно.

Каратов курил мало, но сейчас притушил в пепельнице две сигареты подряд, а к решению проблемы не продвинулся и на полшага. Что встреча у Гарца была лишь плохо замаскированным «наездом», Каратов не сомневался. Но с чьей подачи пошел этот «наезд»? Каким будет следующий шаг Гарца? А главное, какие силы и связи им будут задействованы?

Сегодня утром Каратов вернулся из Москвы. Пытался встретиться с самим Корельским, но не смог: всесильный председатель Комрыболовства улетел в Норвегию. Пришлось идти к одному из замов — Гальперину. «Десять миллионов долларов? Это впечатляет, — заметил тот, наскоро просмотрев привезенный Каратовым бизнес-план. — Сахалинский рыбопромысловый флот необходимо менять, здесь я с вами полностью согласен. Но ведь бербоут-чартер обязательно потребует дополнительных квот, не так ли?» «Разумеется. Зато остров получит современный рыбодобывающий флот. Неужели мы будем жалеть на это рыбу, которой у нас пока достаточно?» «Э-э, дорогой, — усмехнулся Гальперин. — Если бы мы эти квоты сами придумывали, никаких бы проблем не было: нарисовал в документах, сколько душе угодно — и порядок. А то ведь это наука ОДУ (общий допустимый улов) рыбакам рассчитывает, она же и квоты определяет. Так что придется вам сначала согласовывать вопрос с наукой. Ну а потом милости просим и к нам в Комитет…. Думаю, недельки две-три у вас уйдет на эти хлопоты!»

Однако Каратов действовал быстро и решительно. Наука дала «добро» уже через три дня. А разговор с Гальпериным (разумеется, с глазу на глаз) продолжался всего минут десять. На Сахалин Каратов уезжал, уже зная точно: на предстоящем в сентябре рыбопромысловом совете ТОО «Круг» получит все, что ему нужно — и минтая, и краба, и палтуса, и креветку. Причем столько, сколько сумеет выловить.

Разговор с Гарцем фактически ставил под угрозу столь блестящие, хотя и довольно накладные, результаты поездки в Москву. Кто знает, какой «рояль» еще спрятан у Гарца в кустах? Столица — столицей, но и у местной власти есть достаточно рычагов, нажав на которые, можно крупно насолить конкуренту, а то и вообще поставить фирму на грань банкротства. Каратов вспомнил, как нынешней весной два судна СП «Медуза» чуть не всю путину простояли у причала: пограничники не выпускали их на промысел в «золотой треугольник», поскольку накануне отхода судна у нескольких членов экипажа нашли фальшивые Паспорта моряков. В конце концов, суда в море все же ушли, но ведь промысловое время было упущено! А на путине не то что день — каждый час дорог… Кроме пограничников, есть еще и МВЭС, «Сахалинрыбвод», Сахалинский филиал ТИНРО, природоохранная прокуратура, наконец… Вот и спрашивается: кто, где и когда поднимет перед ТОО «Круг» красный флажок, если и в самом деле Гарц решится схватиться с конкурентом по-настоящему?

Нет, кофе хорош — крепкий и в меру сладкий. Пить его — одно удовольствие. Вот он и сидит, курит — и пьет кофе. А выход все одно, не просматривается.

В этот вечер Каратов так ничего и не придумал.

С утра пришлось разбираться с текущими делами. Впрочем, в отсутствие гендиректора дела шли нормально. Флот уже успел подготовиться к предстоящей путине: судоэкипажи укомплектованы, орудия лова — выше всяких похвал, и с бункеровкой проблем нет. Осталось лишь получить квоты, выписать промысловые билеты — и можно отправляться в «золотой треугольник» — в северо-западную часть Охотского моря.

— Я думаю, за путину тысячу тонн минтая запросто возьмем, — заявил начальник отдела добычи Чаусов. — Ты уж там, на рыбсовете, Игорь Павлович, не скромничай — бери все, что дают, вплоть до разнорыбицы. Нам все сгодится!

Отпустив Чаусова, Каратов остался в кабинете со своим заместителем — Бацаем. Здоровяк-тяжелоатлет, в свое время — без пяти минут чемпион России, Бацай в восемьдесят седьмом году, приехав на соревнования в Южно-Сахалинск, в первый же вечер имел несчастье заступиться за одну из местных девиц, забредшую в гостиницу в поисках развлечений. Услышав крики из соседнего номера, Бацай выбил плечом дверь и сгоряча искалечил двух жителей далекой солнечной республики, за что и получил три года.

Отсидев на «зоне» в поселке Смирных, возвращаться домой во Владивосток Бацай не захотел. Решил остаться в Южном, устроившись охранником в одну из фирм. Там его и нашел Каратов, а позже переманил к себе в «Круг». Оказалось, бывший спортсмен, он же отчисленный в свое время студент Дальрыбвтуза, неплохо разбирается в рыбном промысле и знаком с промвооружением и БМРТ, и эРэСов. Не прошло и года, как Бацай стал у Каратова заместителем, а заодно уж и телохранителем, сопровождая директора всякий раз, когда нужно было встретиться с кем-то из клиентов вне стен «Сахинцентра».

Выслушав Каратова, Бацай в раздумье помял ручищами свою коротко стриженую голову и сходу предложил встретить Гарца в темном углу и свернуть ему шею.

— Ну, этого пока не требуется, — заметил директор. — Я полагаю, сначала нужно дать понять Гарцу и остальным, что и мы на Сахалине что-то значим… Слушай, Олег, ты ведь наш рыбсовет знаешь?

— Знаю. А что?

— Надо бы встретиться с председателем, переговорить… А я постараюсь кое-что сделать в обладминистрации.

На этом и уговорились.

А недели через полторы Каратов позвонил Гарцу.

— Борис Моисеевич, вы что-нибудь про олимпийскую систему на рыбном промысле — знаете?

— Как вы сказали? Олимпийская система? На промысле? Гм-м… Какая-то чушь. наверное?

— Ну, не скажите! Наш рыбсовет считает, что это дело очень даже перспективное, — спокойно продолжал Каратов. — В чем смысл этого новшества — знаете?

— Да уж объясните, будьте любезны.

— Все очень просто: квоты изначально распределяются поровну между всеми промысловиками, вне зависимости от того, кто сколько судов имеет. А вот вести промысел разрешается строго ограниченное время — скажем, ровно неделю. Это вроде бы как контрольное время, понимаете?

— Ну-ну, — теперь Гарц слушал очень внимательно.

— Через неделю комиссия смотрит, кто сколько квот освоил. И если, скажем, у вас выловлено меньше всех, ваши оставшиеся квоты изымают и передают тем, кто удачливее вас. Это и называется — «олимпийская система».

Гарц прикусил губу. Вот так-так! Не надо быть опытным промысловиком, чтобы понять главное: при такой системе в выигрыше окажется тот, у кого больше судов. И у кого промвооружение лучше. У Гарца, например, четыре судна. Вроде бы и много, но… какие это суда? Старье с выработанным процентов на семьдесят ресурсом. С каратовcкими и не сравнить…

— А откуда у вас такие сведения насчет рыбсовета? — отбросив всякую дипломатичность, напрямую спросил Гарц. Он уже понял, что серьезной схватки с москвичом не избежать, и теперь старался извлечь из этого разговора как можно больше полезной информации.

Но Каратов лишь невнятно хмыкнул в ответ, попрощался и положил трубку. «Одно из двух: или он берет меня на испуг, или у него, действительно, половина рыбсовета в кармане», — подумал Гарц. И позвонил Фалееву.

— Я мыслю так, Боря: этот парень нам что-то готовит на ближайшем рыбсовете, — предположил Фалеев. — Мне даже кажется, что вопрос об этой олимпийской системе практически уже решен.

— И ничего нельзя сделать? — спросил Гарц. И столько сарказма было в этом вопросе, что Фалеев чуть не поперхнулся на том конце провода. Бывший работник горкома, волей судеб ставший предпринимателем, Фалеев совершенно терялся, когда требовалось найти в сложной ситуации нестандартное решение. Гарц хорошо знал эту слабость исполнительного директора СП «Посейдон» и беззастенчиво этим пользовался — прежде всего, естественно, в своих собственных интересах.

— Ну а что ты предлагаешь? — спросил после паузы Фалеев.

— Я думаю, нам надо встретиться… Скажем, сегодня в пять, у меня в офисе. Устраивает?

— Да, конечно.

— Позвони Кравцову в «Сакуру», потом… Кто в «Куросио»? Сафонов? Ну, его пригласи… В общем, поищи людей, Василий, поищи. Человек пять, ну, шесть, я думаю, хватит.

Рыбопромышленники собрались точно к назначенному времени. Оказалось, почти все уже слышали о новшестве, которое вроде бы собирались предложить на предстоящем рыбопромысловом совете. И уж точно все были согласны с Гарцаем и Фалеевым: «олимпийская система» в распределении квот для сахалинцев — неприемлема.

— Это что же получается? У кого плавсредств больше, тот и на коне? — гендиректор «Сакуры» Кравцов обвел собравшихся долгим вопрошающим взглядом. — А если я пока средств не имею, чтобы суда купить? У Каратова прикажете их брать — в аренду?

— Можно и в бывшем «Сахрыбпроме» их нанять, — сказал кто-то. — Но тогда квот на них не дадут. Нужно, чтобы свои суда были…

— Да этот москвич, я гляжу, скоро всех нас к рукам приберет! — подал голос Сафонов — крупный мужчина лет пятидесяти, с лицом бывшего партаппаратчика. — Ишь ты, без году неделя на Сахалине, а уже всех нас, считай, под себя подмял!

— А ты как думал, Юрий Семенович? — подлил масла в огонь Фалеев. — Каратов — он такой! Ты вот со своими японцами три месяца БМРТ не мог в море вывести, неделями по кабинетам ходил, вопрос утрясал да согласовывал… А Каратов четыре судна из Штатов пригнал — и сразу же их на промысел отправил. Вот так! И хоть бы кто ему слово сказал… Кстати, я эти суда в Корсакове видел, на рейде стояли. Красавцы! Я бы с таким флотом все сахалинские квоты за одну путину выбрал.

— Как, и мои квоты — тоже? — улыбнулся Гарц. — Ну ты, Фалеев, и жук! Так и скажи, что не на свой «Посейдон», а на каратовский «Круг» работаешь.

Шутка несколько разрядила обстановку. Сообща стали думать, что бы такое предпринять в сложившейся ситуации. В конце концов, решили послать в Комрыболовства коллективный протест против «олимпийской системы». А на сентябрьском заседании рыбсовета уговорились дружно выступить против нового порядка распределения квот, напирая при этом главным образом на устаревший флот и неизбежное снижение объема рыбопродукции, предназначенной для внутреннего рынка.

На следующий же день в Комрыболовства была отправлена отчаянная телеграмма.

Ответ пришел на удивление быстро. Из Комитета сообщали, что не считают целесообразным вмешиваться в деятельность сахалинского рыбопромыслового совета, как неподконтрольного органа. И тогда Гарц и все остальные поняли: первый раунд начавшейся схватки остался за Каратовым.

А в двадцатых числах сентября, аккурат накануне заседания рыбсовета, Гарцу позвонил Малюгин.

— Я слышал, у тебе проблемы?

— Если бы только у меня! У нас у всех проблемы, — поэжаловался Гарц. — Того и гляди, придется вообще суда на прикол поставить.

— Да ты не расстраивайся, Борис. Может, все еще и образуется, — успокоил его Малюгин. Поговорили еще о каких-то пустяках, на этом и распрощались. Так что Гарц даже не понял, зачем звонил ему капитан, чего хотел?..

На следующий день в здании бывшего «Сахалинрыбпрома», в зале на третьем этаже, собрался рыбопромысловый совет. Народу набилось в зале, как говорят рыбаки, под жвак: распределяли квоты на предстоящую путину, а какой промысловик такое событие пропустит?

Квоты распределили на удивление быстро. Принцип распределения остался прежним: согласно поданным заявкам и с учетом рыбодобывающих мощностей. Что же касается «олимпийской системы», то о ней на рыбсовете даже не вспоминали. Чудеса, да и только!

Каратов был внешне спокоен. Он сидел и слушал, о чем говорят члены рыбсовета. Напомнив рыбакам, что все нарушения правил рыболовства будут немедленно пресекаться, а виновники — лишаться промысловых билетов и квот, председатель совета Харитонов объявил об окончании заседания. Каратов медленно поднялся со своего места, подошел к председателю совета и негромко сказал ему что-то, буквально несколько слов. Потом резко повернулся на каблуках и вышел из зала.

Каратову уже было известно то, о чем Гарц только начинал догадываться…

Недели за три до описываемых событий Малюгина вызвал к себе начальник оперативно-следственного отдела (ОСО) Сахалинского УКГБ подполковник Борисов.

— Вот, познакомься с этим, — и положил на стол папку-скоросшиватель. Красным фломастером на ней было написано одно-единственное слово: «Москвич». — Читай, я подожду. Потом кое-что обсудим… — И тут же закурил, окутав себя облачком табачного дыма.

«…В последнее время контрабандная вывозка морепродуктов приняла характер незаконной внешнеторговой операции, осуществляемой прямо в открытом море по отработанной схеме, — читал Малюгин материалы оперативного дела. — В заранее обусловленном месте промысловое судно встречается с иностранным плавсредством, рыба-сырец или полуфабрикат перегружается с борта на борт, валюта передается капитану из рук в руки. После этого суда немедленно покидают точку рандеву. По информации нашего источника (оперативный псевдоним «Камчадал»), в апреле — мае текущего года незаконные торговые операции со своими иностранными партнерами имели СП «Калевала», СП «Блонд», ЗАО «Итуруп» и другие.

Заметно активизировало свою контрабандную деятельность с японцами ТОО «Круг». Двадцать шестого апреля в нейтральных водах северо-западней острова Кунашир БМРТ «Академик Елистратов», приписанный к порту Корсаков и принадлежащий ТОО «Круг» (генеральный директор Каратов И. Б.), имел краткосрочный контакт с японским рыболовным судном «Койору-мару». На борт японского судна было перегружено 4 тонны креветки, 6 тонн краба и около 12 тонн кальмара. Предполагаемая сумма незаконной торговой операции составила около 8 миллионов иен. Двенадцатого мая в порту Вакканай с РС «Парамушир», так же принадлежащего ТОО «Круг», было выгружено по документам 50 тонн полуфабриката минтая, реальная же отгрузка составила не менее 100 тонн, сумма сделки определяется в 40–45 миллионов иен…»

— Прочитал? — Борисов взял у Малюгина папку и тут же положил ее в сейф. — Тогда вот что… Кажется, у тебя есть один знакомый рыбопромышленник?

— Есть такой. Борис Гарц, генеральный директор фирмы «Блонд».

— Надо бы тебе с ним, Станислав, встретиться. И желательно в самое ближайшее время.

— Тема разговора?

— А вот над этим подумай. Сообрази, как бы нам половчее к этому Каратову подобраться!

— Насколько я знаю, Гарц всегда недолюбливал приезжих, — осторожно начал Малюгин. — Он ведь родился на Сахалине, ему что москвич, что рязанец — все приезжие, все временщики. Может быть, стоит сыграть именно на этом?

— Каким же образом?

— Каратов — москвич, и здесь, на Сахалине, опирается на губернатора и его команду. А Гарцу помогают местные власти. И если Гарц и Каратов начнут выяснять между собой отношения, им наверняка придется обратиться…

— Я тебя понял, — остановил его Борисов. — Помощники нужны?

Малюгин на секунду задумался.

— Пожалуй, да.

— Кого возьмешь?

— Думаю, Крашенникова.