Он не ангел

Опоздав в парикмахерскую почти на двадцать минут, она тем самым вызвала крайнее недовольство мастера. Однако когда она, указав на светлое облако своих длинных спиралевидных кудряшек, сказала ему: «Срежьте все это. Я хотела бы прямые темные волосы», — он сразу воодушевился. Как и большинство парикмахеров-стилистов, он любил стричь длинные волосы и кардинально менять прически.

Через полтора часа из салона вышла коротко стриженная брюнетка с взъерошенными, торчащими вверх волосами. Выглядела прическа просто шикарно и чертовски нравилась Дреа. Лицо совершенно преобразилось — стало энергичным и более резким. Теперь это была не Дреа Руссо, а совсем другая женщина, которая никому не даст спуску.

Ей предстояло подобрать себе другое имя. Имя, которое соответствовало бы ее новому облику. Где-то по ходу дела придется выправить себе новые водительские права, но об этом она подумает позже. Сейчас ей нужны колеса.

Через пять часов с небольшим Дреа на темно-бордовой «тойоте-камри», немного побитой и немного съеденной ржавчиной, со вмятинами на крыльях, правда, с приличными покрышками и исправным мотором, уже двигалась через Пенсильванию в западном направлении.

Ничего, думала Дреа, скоро она пересядет на «кадиллак». А может, даже на «мерседес». Пара дней — и она в Канзасе, а оттуда, кто знает, куда она рванет. Куда захочет, туда и отправится, а Рафаэль Салинас пусть поцелует ее в зад.

Глава 9

Рафаэль уже не хотел отвечать на звонок, но вовремя заметил на определителе номер банка. Он провел бессонную ночь, и только волнение и кофе не позволяли ему окончательно обессилеть. Однако час проходил за часом, а звонка от похитителя все не было. Едва теплившаяся до того надежда, что Дреа можно будет выкупить или обменять, практически угасла.

— Салинас, — отрывисто сказал он в трубку. — Слушаю.

— Мистер Салинас, вас беспокоит Мануэль Флорес из…

— Да-да, я знаю, откуда вы — видел номер на определителе. — Рафаэлю хотелось, чтобы парень поскорее перешел к делу и от него можно было бы наконец отделаться. Думая, что Дреа, возможно, уже нет в живых, а он даже не может погоревать о ней вволю, чтобы не упасть в глазах своих людей, Рафаэль не находил в себе терпения на общение со всякой мелочевкой.

— А… да, понимаю. Вам вчера из банка по электронной почте выслали уведомление о денежном переводе, но я хотел подтвердить лично…

— Перевод? — Рафаэль чувствовал себя плохо, но все же не настолько, чтобы не насторожиться. Он тут же выпрямился и щелкнул пальцами, указывая Орландо сначала на телефон, а затем на свою комнату. — Какой перевод?

Орландо быстро устремился в спальню, и секунду спустя послышался щелчок — он подключился к телефону.

— Э-э… денежный перевод с вашего счета на счет мисс Баттс. То есть на счет… э-э… зарегистрированный на имя Дреа Руссо.

— Да-да. — Можно подумать, он не знал настоящего имени Дреа. Рафаэль был не против, чтобы она вместо Баттс называлась Руссо. А кто на ее месте поступил бы иначе? Ему и самому не хотелось бы представлять ее людям как Дреа Баттс. — Я вчера никаких переводов не делал.

— Крупный денежный перевод был сделан вчера во второй половине дня. — В голосе Флореса отчетливо прозвучала нотка тревоги. — Запрос на перевод пришел с вашего IP-адреса, абонент вошел в систему под вашим паролем, но сумма перевода необычно большая, а потому в соответствии с правилами банка мы вам по электронной почте выслали уведомление о транзакции. Узнав сегодня утром, что вчера в конце дня эта сумма была переведена со счета мисс Баттс, я решил позвонить вам лично…

— Я вчера ничего не переводил на ее счет! — взревел Рафаэль и, встав, вошел в комнату, где Орландо, сидя за его лэптопом, уже проверял электронную почту Рафаэля. Со всеми вчерашними передрягами Рафаэля мало интересовала такая ерунда, как электронная почта.

Живо просмотрев сообщения, Орландо поднял на Рафаэля глаза и отрицательно покачал головой.

— Е-мейла из банка нет, — объявил он.

— Я не получал никакого е-мейла, — гаркнул Рафаэль. — Если б я его получил, то перезвонил бы вам, потому что никаких денег вчера никуда не переводил. О какой сумме речь?

— Э-э… два миллиона сто тысяч долларов.

Рафаэлю показалось, что у него сейчас лопнет голова.

— Что? — Что за черт? Как это понимать? Похититель заставил Дреа отдать деньги с ее счета? Но кто, спрашивается, перевел их с его счета на счет Дреа? Она не знает его пароля, а он, как помнится, не записывал и не оставлял его в пределах ее досягаемости. А даже если б записал, она никогда не сообразила бы, что номер его сотового телефона — это его пароль.

— Э-э…

— Да хватит мне тут экать! Еще раз скажешь «э-э» — я достану тебя через телефонную трубку и порву на части, — вскипел Рафаэль. — Вчера вечером я никаких переводов не делал, никуда два миллиона баксов не переводил и не получал твоего долбаного е-мейла. Так что возвращай деньги на счет!

— Я… я не могу, — заикаясь проговорил Флорес, и Рафаэль почувствовал, как тот едва удержался, чтобы не промычать «э-э». — Операция выполнена с вашего IP-адреса под вашим паролем, и потом, как я уже сказал, сумму перевели вчера в конце дня. Эти деньги нашему банку уже неподконтрольны.

— Меня ограбили, и мне плевать, черт побери, что вашему банку подконтрольно, а что нет. Вы отдали кому-то мои деньги, и теперь лучше вам подшустриться и вернуть их на мой счет.

— Мы не можем этого сделать. По закону у нас связаны руки.

— Перевод не мог быть сделан с моего компьютера, чтоб вам там всем пусто было, потому что я не переводил никаких денег, и не надо мне тут заливать про закон!

Орландо вдруг как-то странно посмотрел на Рафаэля, затем резко поднялся и вышел из комнаты, оставив его в одиночестве орать в трубку. Не прошло и минуты, как он вернулся с лэптопом Дреа в руках. Поставив его на стол, Орландо отключил компьютер Рафаэля и подключил лэптоп Дреа, после чего открыл ее электронную почту и начал просматривать ее сообщения. У Дреа оказалось около двадцати писем — в основном разная чепуха из интернет-магазинов, где она делала покупки онлайн, — поэтому просмотр ее почты не занял много времени. Наконец Орландо указал Рафаэлю на экран.

— Подождите, — бросил тот в трубку, наклоняясь к монитору. Орландо открыл найденное сообщение, и… вот оно, то самое уведомление из банка. Как адресованный ему е-мейл очутился в почтовом ящике Дреа?

— Нашелся ваш е-мейл, — сердито проворчал Рафаэль. — Он пришел не ко мне, а на адрес моей подруги. Вы даже этого как следует не могли сделать, так что…

— Уверяю вас, мистер Салинас, е-мейл отправлен по тому адресу, который указан в вашей информации по счету.

— Я сам указывал адрес, и не моей подруги, а свой собственный.

— Тем не менее это тот адрес, который значится у нас на настоящий момент. Причем изменения в ваши данные внесены вами же, то есть под вашим паролем. Мы полагали, вы знали, что делаете.

— Еще раз повторяю, я не… — Рафаэль, не договорив, умолк. Он тяжело дышал: его внезапно осенила ужасная догадка. Однако здравый смысл не позволял окончательно поверить в такую возможность. Это исключено. Компьютерной грамотности Дреа хватало, чтобы лишь заказывать через Интернет всякую чепуху, не более, и то Орландо пришлось порядком помучиться, вдалбливая ей все по нескольку раз, пока она наконец не сообразила, что ей только и нужно, что следовать указаниям, появляющимся на экране. Ей отчего-то казалось, что на всех сайтах последовательность действий должна быть одинаковой.

Рафаэль хорошо помнил, как она беспомощно повторяла: «Ничего не понимаю!» И что теперь? Поверить, что эта женщина, каким-то неведомым образом преодолев защиту с паролем, залезла в его банковский счет, перевела почти все его деньги на свой, а потом сразу же еще куда-то, Бог знает куда? Дреа, которую он знал, абсолютно точно была не способна на такое. Более того — ей подобная мысль и в голову бы не пришла.

К деньгам она относилась как ребенок. Считая, что раз есть кредитка или чековая книжка, то значит, есть и деньги, она ничего никогда у него не просила, ни единого пенни. Если б он сам не следил за ее счетом, она то и дело превышала бы кредит, поскольку никогда не обращала внимания на свой баланс по счету.

Если допустить, что все это ее рук дело, выходит, она надурила их всех, в том числе и его, причем продолжала это делать два года подряд. Гордость Рафаэля ни в какую не желала мириться с такой нелицеприятной правдой: ведь он же не лох в самом деле, он Рафаэль Салинас, и всякий, кто когда-либо пытался провести его, умирал, сожалея о своей опрометчивости. Рафаэль никому не доверял. Он проверил Дреа вдоль и поперек, он устанавливал за ней слежку, словом, полностью держал ее в кулаке. Ни разу она не сказала и не сделала ничего, позволившего бы ему заподозрить, что под маской милой глупышки, которой она казалась, скрывается совсем другой человек.

— Я перезвоню, — рявкнул Рафаэль Флоресу и отключился. Он, не мигая, уставился на Орландо. Тот так же молча смотрел ему в глаза. — Скажи, как это могло случиться. Скажи, каким образом кто-то ухитрился залезть в мой банковский счет и обобрать меня на два миллиона долларов.

— Это было сделано отсюда, — сказал Орландо. Он кликнул на «журнал», из которого стало ясно, что на сайт банка заходили с компьютера Дреа. — Сервер в банке всегда регистрирует только один IP-адрес, не важно, с каким компьютером связь, с вашим или ее, поскольку маршрутизатор один и тот же. Если она зашла под вашим паролем, то в банке посчитали, что перевод сделан вами.

— Я не давал ей пароль! — выкрикнул Рафаэль. — И никогда нигде его даже не записывал. — Пароля Рафаэля не знал даже Орландо.

— И тем не менее она его как-то достала. — Указывая Рафаэлю на очевидные вещи, Орландо сохранял непроницаемое выражение лица. — Наверное, когда вы при ней заходили на свой счет, она сумела на слух, по ударам по клавишам, вычислить его.

— Мы говорим о Дреа, не забывай. Ведь она и как душ-то включается, не сразу догадается. — Впрочем, это, конечно, преувеличение. И все равно речь шла не о гиганте мысли.

— Однако такая куча деньжищ — мощный стимул, и доказательство тому перед вами. — Орландо постучал по экрану компьютера. — Думаю, ее никто не похищал. Скорее всего она просто смылась с денежками.

Рафаэль стоял как громом пораженный. В груди клокотали гнев и стыд. Он дал себе волю, прикипел к ней душой, а она, сучка, обвела его вокруг пальца. Вот что значит потерять бдительность, позволить себе думать, что он ей небезразличен. Лучше актрисы, наверное, нет на свете. Это ж надо, два года ломать комедию и ни разу не проколоться! Позавчера плакала перед ним навзрыд. И он повелся. Именно эта мысль не давала Рафаэлю покоя, наподобие кислоты разъедая его изнутри. Он купился, как последний дурак, поверил, будто она действительно его любит, и в конце концов, черт побери, даже сам влюбился в нее.

Ну ничего, она за это заплатит. Чего бы ему это ни стоило.

— Она не могла уйти далеко, — без выражения проговорил Рафаэль. Он с удовольствием задушил бы ее собственными руками, но давно усвоил, что такие дела лучше делать чужими: тогда, даже будучи заказчиком, он в случае чего сохраняет некоторое пространство для маневра. Поэтому он готов пожертвовать удовольствием от собственноручной расправы. Главное — знать, что она мертва. Жаль, что не придется свершить правосудие лично, но ничего, главное, отомстить, и Рафаэль уже знал, как это будет.

Получив вызов Салинаса, киллер выждал три дня и только потом вышел на связь. Работы у него сейчас не было — и это хорошо: ему требовалась передышка, а он — свободный, вольнонаемный труженик, а вовсе не какой-нибудь холуй этого сукина сына. Чего бы Салинас от него ни хотел, он может и подождать.

Однако его вызов насторожил киллера: слишком скоро он последовал после дня, проведенного им с Дреа. Может, Салинас пожалел, что одолжил ему свою подружку, и задним числом решил, что его мужское достоинство унижено. Хотя на самом деле от него давно ничего не осталось, но вряд ли, рассуждал киллер, Салинас это понимает. Дреа слишком искусная актриса и будет как рыба молчать о том, сколько удовольствия получила от их с Рафаэлем сделки.

Итак, убийца продолжал выжидать и наблюдать. Планы Салинаса его по-прежнему интересовали, и, хоть все достоинства того были наперечет, киллеру терпения хватало. Что-то там у них происходило. Это явно читалось по лицам головорезов Салинаса и по его собственному. Киллер видел, как тот несколько раз приезжал и уезжал: настроение у мужика, судя по всему, хуже некуда.

Решив наконец, что Салинас прождал достаточно долго, киллер позвонил ему, но сначала не отказал себе в удовольствии неспешно пройтись по музею Метрополитен, который был одним из самых любимых его мест в Нью-Йорке. Ни туристы, ни толпы детей его не раздражали. Полноценной наградой за все эти досадные мелочи являлись музейные экспонаты. Обойдя музей, он остановился на широких ступенях и набрал номер Салинаса.

— Приезжайте в пентхаус, — приказал Салинас. — Когда вас ждать?

— Я тут недалеко, — невозмутимо ответил киллер, — но погода сегодня уж очень хорошая. Так что через полчаса на Бетесда-террас. — Он дал отбой и, выключив телефон, сунул его в карман. За такое короткое время Салинасу ни за что не устроить засаду, к тому же Бетесда-террас — публичное место: там всегда полно и туристов, и местных жителей. Она открыта со всех сторон, так что подойти он может отовсюду. А вздумай Салинас проследить за ним, он сможет затеряться в глубине Центрального парка.

Киллер не знал, откуда звонил Салинас, в полчаса тот мог и не уложиться. Но сам киллер был не прочь прогуляться по Бетесда-террас. Если Салинас говорил по телефону из пентхауса, то времени добраться сюда у него больше, чем надо. Если же он где-то в городе… то приехать вовремя ему будет нелегко. Но если дело важнее, он снова с ним свяжется.

Киллеру нравилось осложнять сукину сыну жизнь даже в таких мелочах. Он никогда не упускал шанса доставить себе удовольствие, а потому не только прислушивался к интуиции, которая подсказывала, что нужно вести себя осторожно, но и старался удовлетворить свое желание потрясти немножко Салинаса.

Убийца вошел в парк и остановился, чтобы купить рожок с мороженым. Он довольно хорошо знал парк, но все равно купил карту и несколько минут изучал ее — любил знать точно, какими возможностями в случае чего располагает. Карту он держал в руке: Салинас ее заметит и решит, что киллер живет не здесь, а потому не знаком с планом парка. Отчасти это окажется правдой: у киллера не было постоянного местожительства, он останавливался в разных местах на разное время, но сейчас его жилье располагалось на пять этажей выше Салинаса.

Отыскав подходящее место, откуда открывался хороший обзор, киллер устроился там и стал наблюдать. Если ему что-то покажется подозрительным, он тут же позвонит и отменит встречу. Было ясно, что Салинас приедет не один. Такой человек не мог появиться без своих качков. Впрочем, те, которых киллер уже видел, его не напрягали, он опасался тех, которых не было перед глазами.

Наконец он увидел Салинаса в сопровождении трех мужчин. Тот опоздал всего на две минуты. Изучив обстановку, киллер не заметил ничего подозрительного. Многих людей Салинаса он знал в лицо, поэтому оценивал степень опасности, полагаясь не только на поведение. Никто, кажется, не скрывался в засаде, никто не старался остаться незамеченным. В конце концов убийца вышел из убежища и зашагал вперед, продолжая есть свое мороженое.

Салинас с раздражением поглядывал на часы, а подняв голову, увидел перед собой киллера.

— Вы опоздали, — сердито бросил Салинас, указывая на часы.

— Очередь за мороженым длинная, — лениво протянул киллер. — В чем дело?

Салинас оглянулся по сторонам, затем достал из кармана старомодный радиотранзистор и включил его. Звук был настолько громким, что если бы Салинас не приблизился к нему на шаг, киллер бы его не услышал.

— Четыре дня назад Дреа исчезла, прихватив с собой два миллиона баксов. Я хочу, чтобы вы нашли ее и решили проблему. Навсегда.

Растаявшее мороженое побежало ручейком по вафельному рожку. Чтобы скрыть свое удивление, киллер подхватил его языком.

— Вы уверены? Она не производила впечатления слишком умной… впрочем, впрочем, поступить так могла только дура, не так ли?

— Уверен. — Салинас мрачно улыбнулся. — И вы правы: среди всех возможных глупостей ограбить меня было самой идиотской затеей.

Глава 10

Никогда не злите умную женщину.

Учитывая выбранный ею для совершения аферы момент, не нужно быть гением, чтобы сообразить, что к чему. Дреа не просто обиделась на Салинаса, уступившего ее другому, — она пришла в ярость. Своим поступком она не только говорила: «Я от тебя ухожу», — она говорила: «Я от тебя ухожу, скотина, вот тебе, получай!» Она пыталась привлечь к себе особое внимание.

Забавляясь про себя, киллер еще раз лизнул мороженое. Он скорее был склонен аплодировать ей, чем брать на мушку. Однако работа есть работа.

— Ваша максимальная ставка, — протянул он. — В какую сумму вы оцениваете работу? — Не зная, какие деньги на кону, он не мог решать, браться за дело или нет.

Оглянувшись по сторонам, Салинас пустил радио на полную мощность. Прохожие стали бросать на него недовольные взгляды, но Салинасу это было до лампочки.

— Столько же, сколько она украла.

Что? Два миллиона? Это заставляло посмотреть на ситуацию в ином свете. Надо подумать. И ему не хотелось, чтобы, пока он думает, Салинас начал подыскивать на дело другого человека. Если он в итоге откажется, Дреа по крайней мере получит отсрочку, а вместе с ней хороший шанс исчезнуть. Киллер подумал об этом не без удовольствия. Любить клиентов он был не обязан, тем более Салинас не вызывал у него ничего, кроме презрения.

— Половину вперед, — сказал киллер. — Я сообщу, куда перевести деньги. — И, бросив остатки рожка в урну, своей неторопливой и непринужденной походкой двинулся прочь, не переставая, однако, шарить по сторонам глазами. Его внимание привлек человек в костюме и при галстуке — скорее всего агент ФБР: слишком уж неуместным в парке казался его костюм. Наклонившись завязать шнурок, человек держал голову слегка повернутой в сторону Салинаса. Скорее всего это был его «хвост», который отстал и теперь пытался того догнать.

Киллера слежка не особенно волновала. Их с Салинасом встреча продлилась менее минуты — слишком мало, чтобы выбрать удобное положение и сделать снимки. Когда подошел «хвост», они с Салинасом уже закончили разговор и начали расходиться. Киллер перешел через мост Боу-Бридж и вступил в плотные заросли Рэмбла, позволявшие легко скрыться. Погода стояла жаркая и влажная, температура приближалась к тридцати трем градусам, но густая тень все же давала прохладу, и киллер с удовольствием почувствовал прикосновение легкого, приятного ветерка.

О сделанном ему предложении он сейчас намеренно не думал это еще успеется, с нем он подумает, когда будет ясно, что за ним не следят. По давно усвоенной им привычке, он сосредоточил внимание на том, что происходило справа от него, охватывая взглядом всех и каждого, следя, не приближается ли кто к нему сзади, каждый раз просчитывая постоянно меняющиеся пути отступления. Его внимание к мелочам так долго сохраняло ему жизнь, что он не видел причин отказываться от этой привычки. Именно благодаря ей он почти сразу же заприметил второго «хвоста». Парень был в джинсах и кроссовках — значит, не федерал, следящий за Салинасом.

Убийца хладнокровно проанализировал ситуацию. Обычная, будничная одежда этого «хвоста» вовсе не исключала его связи с ФБР. Это означало лишь то, что он лучше подготовлен. Хотя ФБР незачем следить за ним, разве что в связи с его встречей с Салинасом. Вполне вероятно, они выясняют его контакты. Не исключено также, что «хвост» — один из людей Салинаса, Бог знает зачем следящий за ним. Возможно, Салинас, недовольный тем, что ему пришлось тащиться в парк, решил его слегка проучить с помощью физического воздействия, но в таком случае он послал бы нескольких людей. Или Салинас просто захотел узнать, где он живет, считая, что лишней информации не бывает.

Убийца продолжал идти, как шел, не ускоряя и не замедляя шага. Дорога впереди круто уходила в сторону. Обзор у «хвоста» будет закрыт деревьями и кустарником на… — киллер прикинул, на каком расстоянии от него «хвост», — секунд на семь, этого хватит с лихвой. Следивший, должно быть, тоже заметил впереди «слепое пятно», потому что внезапно ускорил шаг. Киллер не изменил темпа: это бы его выдало. Он находился на таком расстоянии от поворота, что приближение «хвоста» уже не имело значения, хотя отпущенное киллеру время сокращалось примерно до пяти секунд.

Киллер свернул и, тут же резко развернувшись, живо стянул через голову свою белую рубашку, смял ее в руке вроде как полотенце и ровной и неспешной трусцой побежал в обратную сторону, откуда только что шел.

Когда он пробегал мимо «хвоста», тот на него даже не посмотрел — парень торопился поскорее завернуть за угол и снова поймать в поле зрения свой объект.

«Ну-ну, удачи тебе», — подумал киллер, сворачивая с дороги и исчезая в густых зарослях. Он выглядел как один из сотен, а может, и тысяч бегунов с голым торсом, которые, обливаясь потом, в этот день совершали в парке свои пробежки. Его темно-серые брюки на первый взгляд мало чем отличались от спортивных, поэтому никто на него не обратил внимания. Выдать его могла лишь обувь: кому, спрашивается, придет в голову бегать в мокасинах от Гуччи? Только ему. Но он бы этого никому не посоветовал.

Пробежав сотню ярдов, киллер остановился, чтобы надеть рубашку. Во влажном знойном воздухе его кожа блестела от пота и ткань липла к телу, но дыхание его не сбилось, он дышал так же ровно, как и до пробежки. Неторопливой и спокойной походкой он вышел из парка.

— Тебе удалось заснять ту встречу? — спросил Рик Коттон и с безмятежным выражением на лице стал ждать ответа.

Выдержка Коттона вызывала у Ксавье Джексона изумленное восхищение. Ведь Коттон не сказал: «Тебе хотя бы удалось заснять ту встречу?» — в его тоне не проскользнуло ни намека на раздражение. Большинство старших агентов орали бы благим матом, но только не Коттон. Он всегда держался в рамках, даже когда результаты не оправдывали его ожиданий.

Они не предполагали, что Салинас куда-то пойдет пешком, тем более в Центральный парк. Когда агент на улице понял, что машина за Салинасом не придет, тот со своим сопровождением уже преодолел полквартала. Ксавье поспешил за ними, стараясь продвигаться как можно более незаметно, но по пути его задержал красный свет светофора, и, чтобы перейти улицу, ему пришлось ждать зеленого. В итоге, когда он подошел, участники встречи уже расходились, и все, что Ксавье мог предоставить, — это приметы человека, с которым Салинас встречался, хотя и это было не лишним. Правда, под описание «примерно шесть футов и один дюйм, около двухсот фунтов, короткие темные волосы» подпадают по крайней мере сто тысяч мужчин в округе, если не больше.

— Мне кажется, это тот человек, который был на балконе с подружкой Салинаса, — высказался Коттон, когда стало ясно, что ответа от Джексона он не получит.

Ксавье Джексон тоже так думал. А где, интересно знать, подружка? Уехала четыре дня назад и до сих пор не вернулась. Они перестали следить за ней много месяцев назад: их бюджет и людские ресурсы были ограничены, и бросить имеющихся в их распоряжении людей на слежку за самим Салинасом представлялось более продуктивным. И потом, она ни в чем интересном не была замечена, по крайней мере до той сцены на балконе.

Может, в ее отсутствии и нет ничего особенного — может, они с Салинасом просто разошлись, — но что-то у них там, безусловно, произошло. Салинас и его люди ходили мрачнее тучи, точно хотели кого-то — все равно кого — порвать на части. Если бы они просто разошлись, Салинас мог бы — мог бы — ходить расстроенным, но не его люди.

И вот теперь Салинас встретился предположительно с тем человеком, что на балконе занимался любовью с его девушкой. Что-то не так, но скорее всего это какие-то личные разборки, а потому они им не интересны. Если их нельзя как-нибудь использовать против Салинаса. Его любовные дела — это его проблемы, а не их.

На улицах Нью-Йорка установлено более двух тысяч трехсот камер внешнего наблюдения — это только те, что известны, а сколько еще скрытых! Оказавшись на улице, человек где-нибудь да попадет под прицел камеры. Поэтому киллер регулярно менял внешность. Даже если он раз мелькнет в какой-нибудь записи камеры наблюдения, его след тут же затеряется, ведь он войдет в какое-нибудь здание одним человеком, а выйдет оттуда другим. Лишь скрупулезный анализ в сочетании с невероятным везением поможет его снова засечь, и он прилагал максимум усилий, чтобы в этой стране никому бы не понадобилось заняться такой работой.

Наверное, и Дреа хватило ума изменить внешность — насчет этого он даже не сомневался. Чего он не знал, так это того, где она переоделась и как стала выглядеть после всего. Он мог бы расспросить Салинаса, как себя вела и что делала Дреа в день своего исчезновения, но без этого ему будет интереснее. Найти ее без помощи Салинаса для него — еще одна тренировка на сообразительность вроде математических операций в уме без калькулятора.

Он хорошо владел компьютером, но в данном случае от самостоятельного хакерства лучше было воздержаться. Какой смысл рисковать, когда все можно выяснить проще? Недаром говорят: важно не то, что знаешь, а кого знаешь. В этой избитой истине, однако, заключено большое рациональное зерно, а у него в Нью-Йорке есть один знакомый, который перед ним в неоплатном долгу и у которого есть доступ к сети камер наблюдения.

Киллер с облегчением узнал, что за последние четыре дня в городе не случилось ничего из ряда вон выходящего. Убийств и групповых нападений зарегистрировано не больше, чем обычно. Ни атак террористов, ни бомбометателей на велосипедах, ни каких других особых происшествий. А раз все было спокойно, чей-то интерес к записям камер внешнего наблюдения четырехдневной давности останется незамеченным.

Но с другой стороны, зачем ему нужно так обременять себя, пока он не согласился на работу?