Торговец Эпохами. Спасение из Ада.

- Вы оба напоминаете персонажей известных анекдотов про Петьку и Василия Ивановича. Такие же и хитрожопые и бестолковые одновременно. Только отчества переправить осталось.

- Точно! - оживился Петруха. - Только у нас Данки пулеметчицы не хватает. Пойдешь к нам в анекдот жить?

- И она никуда не пойдет, и я сейчас усну! - пригрозила Дана, сердито оглядывая мужчин своими черными глазищами, - Кто первый дежурит и что потом?

- А что там в подсобках?

- Сразу девять комнат разных размеров. В одной родничок, утекает в отнорок с тупичком. Там устроен санузел. Воды хватает, можно будет нагреть и завтра помыться наконец-то. Почти везде отводы местного газа, причем не только для освещения, но и для освещения. Барахла полно всякого, но скорей всего, ни к чему не пригодного.

- Однако! И это вроде бы как не самая лучшая пещера? Солидно они тут живут, - Василий взглянул на медленно пережевывающего мясо отшельника, - Ладно, сейчас ложимся спать все одновременно. Курт - возле той стены, у стопора, но вначале поставишь сигнальное дополнение к «звонку» снаружи. Я - возле стола. Остальные - кто, где хочет.

Сильвия, не глядя на хозяина пещеры, высказала здравое подозрение:

- А его как изолировать? Вдруг он нас сонными порежет?

- Вроде как не должен проявить подобную благодарность, да и сонными нас резать - дело вредное для собственного здоровья. А по поводу перестраховки, сейчас что-нибудь придумаем. Но учтите, через шесть часов подъем, усиленный завтрак и перед самым рассветом вы трое, - указал пальцем на Петра, Сильву и Курта, - хватаете на себя по одному трупу и тащите их в горы. Где сбросить бесследно, сами отыщите. А потом вернетесь к тем гигантским скалам, возле которых мы вчера утром проходили. Постарайтесь аккуратно подстрелить парочку местных архаров. И что б они вниз к вам упали. А как стемнеет - вернетесь с мясом.

Все только кивнули с полным одобрением такого плана. В пещере скопилась масса сухофруктов, хватало круп, зерна и даже муки для лепешек, но для более длительного проживания такого количества прожорливых ртов, этого запаса не хватит и на несколько дней. Поэтому запастись мясом, в самом деле выглядело наилучшим выходом их положения. Они еще вчера заметили перед приближением к тракту небольшие группы местных горных козлов, весьма напоминающих земных архаров. Козлы обитали и гордо возвышались в местах совершенно недоступных для местных охотников, да и не было никого из оных вдоль тракта, где запрещалось находиться с металлическим оружием. Но «третьей» не предоставит труда подстрелить дичь с дальней дистанции. Тем самым обогащая свой рацион так необходимым протеином, жиром и прочими в их положении полезностями.

Коротко обсудили проблему по поводу доверия продолжающему «тормозить» отшельнику, и в итоге разрешили тому почивать в его отдельной келье. Присматривать за ним следовало Дане, которой дали место рядом, прямо в проходе и пообещали возможность отоспаться в дневное время. Почти каждый заглянул в хозяйскую келью, довольно просторную как для такого определения, и где оказалась наибольшая куча вполне еще целых и пригодных одеял. Причем встречались одеяла невероятно высокого качества, шерстяные, да еще и с красивой отделкой.

- Откуда столько? - поразились земляне.

- Каждый магирик, идущий обратно от монолита, - Деймонд отвечал с готовностью, но не пытаясь скрыть валящую его с ног усталость, - Просто обязан захватить хоть часть одежды или багажа тех, кого монолит убил своими молниями. И под страхом священной кары оставить эту ношу в любой пещере с отшельником. Вот за века и скапливается…

- Ага! Значит, когда отшельник заканчивает святое служение, он может забрать все эти вещи с собой?

- Конечно. Для этого он заказывает со стороны ворот пару повозок, а то и десяток, и с нажитым добром отправляется куда ему вздумается. Или в случае особой святости, раздает накопленное добро тем, кто в этом нуждается по пути к монолиту.

Теперь стали понятны мифы о сказочном богатстве каждого, кто покидал свою каменную обитель возле тракта Магириков. Мало того, при первом же взгляде на расположение выдолбленных в скале анфилады пещер, вентиляционные отверстия в сводах, подводку воды, газа почти в каждое помещение и наличие однозначной канализации, земляне дружно пришли к выводу, что данное сооружение иначе как рукотворными не назовешь. Так что приходилось признать: варварством здесь и не попахивало.

Общую настороженность и подозрительность увеличила раздражительная Сильва:

- Только видеокамер внутреннего наблюдения не хватает!

Уже устраиваясь удобнее на подложенных снижу одеялах, Дана поинтересовалась у Деймонда Брайбо:

- Получается, что первая линия пещер вообще завалена всякими вещами?

- Конечно. Хотя наш перевал считается бедным, потому что четвертый, самый дальний от монолита. Зато у нас больше всего съестных припасов, которые отдают слишком запасливые паломники, добредшие до ночлежного места.

- Почему же тогда ты и твои коллеги красуетесь снаружи в таком рванье?

- Традиция…, - пробормотал отшельник, уже завалившийся на свое ложе и закрывая глаза.

Понимал ли он, что ему не доверяют, или считал это вполне собой разумеющимся, но вскоре он походил на спящего и полностью отстранившегося от всех треволнений человека. А полыхающая из стены его спаленки струя пламени, освещала несколько помятое, но вполне успокоенное лицо мужчины, который наконец-то узрел окончательный смысл своей жизни.

Дана еще поворочалась полчаса, борясь со сном, потом переместилась в полную тень и установила рядом с собой один из приборов, который им когда-то подбросил Торговец. В жаргоне они называли этот прибор «моргашка» и он своим не слишком широким лучом улавливал любое движение объекта величиной больше крысы. То есть, направленный на проем кельи сенсор, в случае попытки выхода Деймонда, сразу замкнет цепь, и звуковая настройка противно пискнет, вырывая охранника из настороженного сна. Что вполне достаточно для такого великолепного воина как Дана.

В головной пещере Василий и Курт расположились с меньшими предосторожностями. По их мнению, вполне хватило парочки наружных средств раннего оповещения, если вдруг еще какие-то незваные гости решатся с неурочным визитом. Разве что старший группы установил свои часы на сигнал конкретной побудки через пять часов. Посидел некоторое время на своем ложе, прислушиваясь к храпу Петра, шелесту ветра в щелях у входа, и только потом расслабился.

Но проснулся за четверть часа до обозначенного подъема не по сигналу своих часов. Тяжелый, хоть и не громкий стон вырвал его из сна, да так и продолжился почти беспрерывно. Немец тоже приподнялся, и они в две пары глаз теперь смотрели на шевелящегося Торговца. Тот явно не осознанно правой, не забинтованной рукой царапал слой бинтов у себя на груди, словно задыхался от недостатка воздуха.

Василий вскочил на ноги, приближаясь к кровати и давая отмашку Курту:

- Тебе еще больше часа спать, дрыхни! Я тут сам присмотрю.

Тому не следовало повторять подобную команду дважды: сразу откинулся на одеяла, повернулся с облегченным вздохом к стене и тихонечко засопел. Усталость последних дней сказывалась и на этом веселом, неунывающем парне. Тогда как старший группы стал соображать, чем помочь раненому. Среди них наибольшими познаниями в медицине обладала Дана, но и без ее вмешательства становилось понятным, что у так нежданно здесь оказавшегося Дмитрия Светозарова нечто вроде кризиса. Скорей всего не ведомые пока для остальных ранения, вызвали такие сильные болевые ощущения, что начались некие неосознанные бредовые галлюцинации. Температура оказалась не смертельной, всего тридцать восемь и пять, так что опытный воин и сам понял что надо сделать для снятия кризиса. Благо наличие уникальных аптечек считалось обязательным для каждого члена группы. Как и умение с этой аптечкой обращаться.

Вначале прижать руку, убирая риск нарушения повязки. Затем первый укол общего обезболивания. Следом второй - успокоительный. Чуть позже попытка напоить бесчувственное тело слегка подогретой водой. Не получилось. Ведь недаром в тело тяжело раненого вводили питательные вещества скорей всего через капельницу.

И уже глядя на затихающего раненого, Василий подумал:

«Стоит ли тратить на него уколы, невероятно ценные в этом мире? А вдруг как раз этих капель лекарств и не хватит в будущем для спасения боевой подруги или товарища? Если Динозавр умрет, то я точно пожалею о своей щедрости. А вот если его это спасло, не пожалею ли я еще больше? Ведь все, что с нами сейчас происходит - это его непосредственная вина. Или заслуга? Ведь он так больше с нами после того первого раза и не общался подробно. Только сбросы у нас на пути, да инструкции в письменном виде. Боялся видимо, и вполне справедливо, парочки пуль от нас вместо приветствия! А что там на Земле за это время произошло? Ничего не знаем… Но мне и без бесед с Пыл Пылычем понятно, что докажи «третья» явное наличие иных миров, всю контору скорей всего бы «подчистили». Подобные великие тайны не для простых смертных. Скорей всего и шефа бы кокнули. А уж по нашим чипам нас бы отыскали и в недрах Джомолунгмы. Так что может, оказаться здесь - истинное счастье? Да и пора уже остановиться, оглянуться на пройденную жизнь и подумать о будущем. Как бы я ненавидел женщин, а свою семью создать все равно хочется. Может это и есть мой уникальный шанс остепениться? Сколько можно действовать словно робот, убивая и пытая людей, даже не зная порой, чем и как они провинились перед остальными?…»

В свои тридцать четыре года Василий много чего насмотрелся. Прошел и испытал такое, что даже злейшему своему врагу бы не пожелал. Стал крайним циником и безжалостным убийцей, который ради пополнения счета недрогнувшей рукой мог зарезать и разорвать на куски любого. Хотя начинал свою работу в спецназе наивным и патриотически настроенным юношей. Сколько времени утекло с тех пор?… Сколько трупов и кровавых разборок осталось за плечами?… Куда делась детская наивность и вера в высшую справедливость?… А вот ведь, оказывается, осталось в душе нечто светлое, нечто мечтательно-восторженное, что сейчас сдерживает его руку от вроде бы как справедливой мести. Стоит лишь слегка придавить на шее Светозарова вот эту слегка пульсирующую жилку, и все их проблемы с черным монолитом закончены. А все остальные движения и маршрут, давно предопределены: прорываться на иной материк. Товарищи с этим согласны. С их оружием и уникальными техническими приспособлениями, «третья» пройдет сквозь любые скопления местных варваров, как нож сквозь масло. А на другом континенте совсем иная, можно сказать приличная жизнь. Об этом не трудно было догадаться даже по той скудной информации, которую они вырывали у захваченных во время рейда пленников. Ашбуны ненавидели жителей других континентов, утверждали что в иных государствах и империях живет нечисть и духи смерти. Почти все там - это вурдалаки, пьющие кровь младенцев и подлежат священному, поголовному уничтожению. Но ведь только по одной карте создавалось обратное впечатление: вся Успенская империя была закрашена могильным серым цветом. Тогда как остальные государства и еще более огромная империя на востоке, самыми яркими и притягательными красками. Да и Торговец четко обещал в награду баронства и безбедное существование до глубокой старости.

«Торговец…, и что же он собой представляет? - застрял в тяжелых размышлениях опытный ветеран кровавых побоищ, так и замерев над кроватью. - Насколько я помню по его делу, то вполне нормальный, порядочный и честный человек. Вон он даже состоял большой шишкой в европейском совете попечителей. Заботился о сиротах и трудных детях. Вливал туда свои подпольно заработанные капиталы. Значит по всей логике справедливости, он не может быть всемирным негодяем. Или заочно приговоренным к смерти тираном. А то что имеет человек возможность проникать в иной мир, а если судить по кое-каким предметам, то и во множество миров, так это в принципе ненаказуемо. Да и по большому счету такой подарок, как знание о иных цивилизациях и проходах к ним, преподносить на Земле тоже нельзя. Подавляющее большинство правителей - это оголтелые преступники, которых и следует уничтожать без малейшей жалости или сомнения. Идем дальше… С кем он заставил бороться нас? Судя по всему с самыми плохими и вредными обитателями этого мира. Потому что лишь этот несчастный Деймонд Брайбо и оказался единственным нормальным человеком из попавшихся нам в Успенской империи. И вполне понятно, что именно в этом горном образовании и сосредоточено некое всемирное зло. Вопрос лишь в том, почему сам Торговец не взорвал этот монолит? Неужели не может? Или не хочет? Тут лишь он, и только он может дать правильный ответ. Опять-таки, если захочет. Потому как при полном сознании он наверняка переместится, куда ему возжелается и вряд ли станет с нами разговаривать. Или станет? Хм! Дилемма! Но так или иначе, придется подождать… Ох! Время то бежит!»

С этими мысленными причитаниями он бросился заниматься хозяйственными делами. Следовало первым делом приготовить для уходящих в горы товарищей обильный горячий завтрак, да и на обед им что-то сообразить. Как не бывал порой Василий жесток в приказах и наведению боевой дисциплины, при возможности он закармливал любого из группы обильной пищей и баловал дополнительным отдыхом. Так что вскоре на вчерашней похлебке в котле уже доходила наваристая каша, а в другом глиняном котелке, который он все-таки рискнул поставить рядом с огнем камина, варились остатки медвежьего мяса. Все равно жадничать не стоит, с учетом доставки в ночи новой партии свежего мяса. А пока пища готовилась, кашевар достал кусок медвежьей шкуры и соскоблил с внутренней стороны добрых две горсти перекрученного с жилками жира. Уложил жирок в миску и поставил в самое теплое место возле огня. Следя, чтобы сало не стало жариться.

Уже собрался идти будить Дану и Сильву, когда заворочался Курт и недовольным голосом, с умильным сонным акцентом простонал:

- Ты, наверное, издеваешься специально! Ну как можно спать при таких ароматных запахах? Хорошо что здесь волков вроде нет, а то бы уже стаями сбежались к тракту. И своим воем всю округу распугали.

- Скорей всего в эту внутреннюю часть только горные архары и добредают. Ведь там где мы прошли ни один медведь и ни один волк не проберется. Ладно, садись и ешь, а я остальных подыму.

Но Сильва уже вышла навстречу из внутренних помещений:

- Чего с утра ругаетесь? Спать не даете…

На ее лицо было страшно глянуть из-за распухших и набравших красноты фурункулов. В другой бы раз Василий ни за что бы не отправил подругу в таком состоянии на целый день в мороз, но слишком хрупкая Дана не потянет труп на себе в гору. Тем более что и палач, и его подручные оказались тяжеленными отморозками. Да и сама Сильва просто взбеленится, если в данной ситуации заметит неоправданное проявление жалости в ее сторону. А вот лекарские советы она просто обязана была выслушать от старшего в их группе:

- Иди сюда. - Он подвел ее к камину, - Вот сразу намажься тем, что натопилось. Потом повторно, перед выходом наружу. А остатки я тебе куда-нибудь приспособлю. Очень поможет такая смазка при переохлаждении.

Женщина почему-то учащенно задышала, шевеля при этом своими изуродованными ноздрями, да только Василий уже удалялся во внутренности пещеры. Но все-таки не сдержал на лице довольной улыбки, когда вслед ему прошелестело:

- Спасибо…

Петр спал без задних ног, негромко похрапывая и смешно шевеля губами. Видимо запахи донеслись и до него, и ему снилась очередная насыщенная трапеза. Но стоило лишь фигуре раннего кашевара замереть в проеме вырубленного в комнату входа, как парень замер на полу храпе, его рука под одеялом шевельнулась, приподнимая пистолет, а глаза приоткрылись. Голос хоть и хриплый, но спокойный:

- Чего? - видимо узнал.

- Хватит дрыхнуть. А то там твою порцию каши слопают и не подавятся.

В следующую секунду парень уже вскочил на ноги, подхватил свою разгрузку и поспешил к столу с напускным ворчанием:

- Да, тут с вами не растолстеешь! Ни те поспать, ни те личной жизни…

Дана тоже заметила Василия раньше, чем он приблизился к охраняемому ею участку:

- Уже иду. Меня «моргашка» разбудила, лишь только ты из-за угла вынырнул.

- Как наш отшельник?

Черноглазая красавица заглянула в келью:

- Да спит как медведь в берлоге. Значит, совесть чиста. Да и вытерпел он вчера, на полжизни воспоминаний хватит.

- Ну, тогда пошли есть реквизированную у него кашу. Думаю, нам совесть при этом не помешает.

- Да уж! Давиться я не собираюсь.

Когда все собрались за столом, Сильва спросила о раненом:

- Что-то он бледно выглядит. Может, следует повязки поменять?

- Не сегодня, - Дана зачерпнула ложкой очередную максимальную порцию каши, очень похожей на пшеничную. - А вот завтра посмотрим. Так и не очнулся ни разу?

- Стонал от боли. Вколол обезболивающее и успокоительное. Больше мы ему ничем помочь не можем.

- А стоит? - всколыхнула прежние сомнения Сильва.

Хоть и трудно было смотреть ей в глаза из-за опухших щек и лба, но Василий все-таки умудрился заглянуть и с мысленным удовлетворением заметил, распознал там не злость или ненависть, а надежду, замешанную на женском любопытстве. Почему-то мнение именно этой, самой опытной подруги для старшего группы оказалось наиболее важным. И он ответил с еще большей уверенностью:

- Обязательно. Уверен, такой человек живым нам окажется более полезен, чем мертвый.

Остальные промолчали, хотя по выражениям лиц можно было догадаться что они скорей всего согласны с подобными выводами. Лишь чуть позже Петр махнул головой в сторону кровати и спросил:

- Вы тут сами с ним справитесь?

- Если он будет возражать, то и вы не поможете, - Василий пока так и не притронулся к своей порции, ревниво посматривая, чтобы хватило, да еще и осталось в дорогу уходящим на охоту товарищам. - Наелись? Кому добавки?

Молчание продлилось, пока миски не остались пусты, и Курт печально похлопал себя по животу:

- Вроде бы еще ел, но некуда. А как вспомню, что еще и труп за собой волочь неизвестно сколько, сразу тошнить начинает.

Петруха рассмеялся:

- Кажется, долго потеть не придется. Как только доберемся до места нашего вчерашнего наблюдения, так сразу расщелины и пойдут. Правильно, Васек?

- Не бравируй. Туда тоже еще добраться надо. А на первой участке и я вам помогу.

- И оставишь Дану одну сразу с двумя мужчинами? - на полный желудок парень всегда любил побалагурить.

- Один влюбленный в Пьяцу, а второй - никакой! - скривилась черноглазая красавица. - Мне троих озабоченных и здоровых не хватает для оргазма…

- Да ну? А таких орлов, как я? - приосанился Петр.

- Ну…, если таких как ты…, то может десяток и справится.

Больше всех после слов подруги развеселилась Сильва. Что вообще в ее теперешнем состоянии считалось огромной редкостью:

- Ох! Ну ты его и уела! Теперь он точно свой «орлиный» хвостик на узел завяжет! Хи-хи-хи!

Вся «третья» довольно оскалилась на эти несколько грубоватые приколы. Еще и несколько своих шпилек подкинули, но самого молодого обидеть не удалось. Он с готовностью веселился больше всех. Разве что и самым первым спохватился:

- Чего это мы так расслабились? Жрать нечего, трупы коченеют, а наш работодатель ни в зуб, ни ногой. Не пора ли нам хотя бы прогуляться?

- Пора, конечно пора, - Курт самым первым стал напяливать на себя разгрузку, - Только вот, причем здесь нога к зубу?

- Ну вот, а еще полиглотом прикидываешься. Русский язык, хуже, чем ашбунский знаешь. - Улыбался Петруха. - А обозначает сие выражение, что раненый настолько слаб, что ни в зуб тебе дать не сможет, ни ногой в ухо засандалить. Ферштейн?

Немец погладил свой сапог, и стал повязывать поверх него утеплительную меховую повязку. Казалось бы, он не понял некоторых словечек, но вдруг довольно громко проворчал:

- Сандалий у меня нет, Петруха. Но вот когда-нибудь я тебя так «засапогарю» под зад, что смеху будет… Или правильнее сказать «запердолю»?

- Нет, - трясясь от смеха, возразил Василий. - Это уже из польского, полиглот ты наш!

Минут через пять вся процессия, сгибаясь под тяжестью трупов, покинула пещеру. Снаружи действительно дело близилось к рассвету, оставляя на небе лишь две луны, которые все равно давали ненужное в данной ситуации освещение. Благо еще, что легкие перистые облака несколько затемняли густые тени на горных склонах. Преодолели первый уступ, затем второй и только там Василий передал свою ношу на плечи присевшей под тяжестью Сильвы.

Затем, чтобы не терзаться неведомо откуда появившимися угрызениями совести, поспешил, не оборачиваясь вниз. И успел как раз вовремя: хозяин пещеры появился в «гостиную» и с некоторой настороженностью рассматривал одиноко сидящую за столом женщину. Та обернулась на вошедшего товарища и пожала плечами:

- Предложила ему перекусить, а он встал там и замер. Может что-то не так?

Василий накинул стопор на плиту и деловито протопал к месту завтрака. Следовало и самому подкрепиться, раз каши хватило, да еще и чуток останется. Но не сел сразу на скамью, а высокопарно воскликнул:

- Наше божество заставило нас встать пораньше и заняться делами насущными, а тебя приказало накормить силой, если ты слаб или болен.

Подействовало. Отшельник обозначил приветственный поклон и покорно уселся за стол. Тотчас перед ним оказалась наполненная Даной миска с аппетитно пахнущей кашей. Но прежде чем есть, все равно спросил:

- А куда все остальные ваши воины подевались?

- Наше божество мне послало этой ночью сон, где рассказало как и где нам добыть мяса для нашего стола на ближайшую неделю.

- Его можно купить возле ворот в начале тракта…

- Может и так, но мы слушаемся только божественных указаний! - гнул свое Василий. - Поэтому мне приснились большие животные, живущие на вершинах по соседству и громкий голос: «Вот ваша еда! Отправляй за ними охотников!» Так что ничего не оставалось делать, как послать. Ну вот сам скажи, разве можно противиться гремящему в твоей голове голосу?

- Нет, нельзя… Но эти животные, называются гаерны. Их не достать стрелами, а порой они и сами прыгают вниз, забивая охотников насмерть своими копытами. Или тараня огромными рогами. Они очень злые и коварные.

- Увы! Сомневаться в данных нам приказах нельзя, - опечалился гость из другого мира. Хотя при этом он поймал обеспокоенный взгляд Даны. - Но любой наш охотник настолько ловок, что ему нет смысла подкрадываться к этим гаернам вплотную. Так что не беспокойся.

- А куда делись эти…, - он оглянулся в проход, - Палач и его подручные?

- Без понятия! Как мы тут посовещались и решили, нашему божеству скорей всего пришлось перебросить в другое место несколько телесной массы взамен вот этого. - Василий указал на кровать с раненым. - Вот он и прихватил трупы, пока мы спали. Потому что сам посуди: не мог же палач с дружинниками ожить и сбежать?

Хоть Деймонд замотал отрицательно головой, что мол, не могли, но тут же сам себе стал противоречить: