Помоги проекту - поделись книгой:
Мы оба были хорошими учениками, я — так вообще отличником был и медалистом. Никакими особенными подвигами в школе не славились и никак так уж особенно учителей наших не доводили. Помнится, впрочем, что моя воспитательница всегда сетовала на мою «антиобщественность» — не любил я классных мероприятий, культпоходов, кружков и прочей лабуды и с друзьями своими предпочитал общаться в неформальной домашней обстановке. «Неприручаемость» эта моя, как я теперь понимаю, очень нашу воспитательницу раздражала, но в остальном вреда от меня было немного.
АБС учились хорошо — на пятерки и четверки. В том числе и по литературе. Рисование у нас тоже было, но в младших классах и ничего об этом не помню.
Нет. Я любил (и люблю) читать, только находясь в комфортной обстановке — дома, на диване или за едой. А в школе, под партой, мы, помнится, только разыгрывали шахматные партии, за что и бывали соответствующим образом наказаны.
Детских своих мечтаний не помню. Но помню, как мечтал стать хорошим гимнастом. Потом — астрономом. Потом — физиком. И только начиная со студенческих времен — писателем.
Я думаю — чисто внешнее. Хотя талантливые дети «этой нации» все, больше или меньше, похожи на мальчика Мотла — очень точный собирательный образ. Меня самого, маленького, в семье частенько так называли. Имея в виду, впрочем, не столько талантливость, сколько другие характерные признаки.
Да, во время войны мы (АН, мама и я) оказались в Ташле и прожили там некоторое время. Отсюда все упоминания об этих краях в наших романах.
Мы жили в районном центре Ташла. Это было огромное село, несколько сотен домов на высоком берегу реки Ташолки. Я часто вижу эти места во сне, но назвать дом, в котором мы жили… нет, это не в моих силах, не помню. И имен хозяев не помню. Впрочем, это были старые люди, их давно уже нет в живых.
Насколько я помню, к Деду Морозу я всегда был совершенно равнодушен. А самый замечательный подарок я получил на празднике Нового года 31 декабря 1941 (в каком-то ДПШ): два совершенно окаменевших мятных пряника. Никогда больше и ничего вкуснее этого я (из лакомств) не едал и до сих пор (удивляя друзей родных) предпочитаю пряники именно каменной консистенции.
Да, учился, в третьем классе (1942-43 гг.).
Ничего не помню, кроме пары драк из-за того, что я отказывался сказать «кукуруза» и «на горе Арарат растет красный виноград». Причем недруги мои надеялись, что я скартавлю и скажу «кукуг'уза», а я-то, с антисемитизмом в те поры совсем незнакомый, боялся совсем другого: что я скажу «кукуруза», а они завопят: «а вот тебе в пузо!» и заедут от души в поддых. Одно-единственное воспоминание — но какое яркое! Потом-то мы, конечно, подружились и все лето 1943-го провели в невинных совместных забавах, вроде купания в Ташолке и отливания сусликов в степи.
Да, насколько я помню, АНС закончил десятилетку именно в Ташле. И сразу после этого ушел в армию. Насчет комсомола — не знаю.
В детстве читали всю фантастику и все приключения, которые попадались под руку: Уэллс, Беляев, Конан Дойл, Жюль Берн, Дюма, Луи Буссенар, Луи Жаколио, Кэрвуд, Лондон… Потом приспело время реалистической литературы: Толстой, Голсуорси, Хемингуэй, Фолкнер, Ремарк, Грэм Грин, Булгаков, Тынянов… Читали много и жадно. Читали всегда. И всегда перечитывали, свято исповедуя принцип: «Квалифицированный читатель тот, кто не только много читает, но и много перечитывает». Последнее время, правда, я этот принцип регулярно нарушаю — слишком много приходится читать по обязанности, а не для удовольствия.
Вполне благосклонно и с большим интересом. Слово «паразитировать» здесь, по-моему, не уместно. Когда в детские годы мы с АНС изрисовывали массу бумаги, иллюстрируя «Истребитель Два-зет» и «Войну миров» — это тоже было «паразитирование»? Ну уж нет! Это была такая форма жизни, если угодно. Форма существования в невыносимо скучном и унылом мире взрослых.
Не отказался бы.
В молодые годы (конец 40-х) мы с АНС увлекались (даже уже будучи вполне взрослыми людьми) настольными военными играми типа «Бой батальонов», «Бой корпусов» и т. д. В магазинах такие игры тогда продавались свободно, но мы делали свои, гораздо более сложные, с учетом «невидимости» сил противника (пока они себя не обнаружат), неоднозначности результатов стрельбы (учитывалась вероятность попадания), небезграничности запасов горючего у танков и т. д. Короче, это были игры типа нынешнего «Панцер-генерала», только без всяких компьютеров, а на огромных самодельных картах, которые мы расстилали по всему полу в большой комнате. Хорошее было время!
Доска, расчерченная на квадратики. На доске нарисованы: лес, река, сопки, дороги. У каждого из игроков — набор картонных квадратиков с изображением пехотинцев (отделения), пушек (батареи), пулеметов, даже, кажется, танков. Квадратики эти передвигаются игроком по определенным правилам. Стреляют, уничтожают квадратики противника, гибнут сами… Правил уже, честно говоря, не помню, но были они довольно примитивны. Мыс АН существенно усовершенствовали эту игру: карта у нас была — на всю комнату. Передвижения войск осуществлялись скрытно. Попадания-промахи были случайны (бросался игральный кубик)… И пр. и пр.
Редко и давно. В последний раз — в школе, классе в шестом, по-моему. Острые моменты случались и позже, но как-то все обходилось — без крови и ценою минимального ущерба для чести и достоинства.
По-моему, ничего нового в этой области (по сравнению с моим временем) общество не изобрело. Я прекрасно помню совершенно жуткие сразу послевоенные годы, когда появляться в темное время на улице (за пределами «своего» двора) было просто опасно. Потом — «холодное лето 53-го года» — «бериевская амнистия», жуткий всплеск преступности, все знакомые воры из нашего дома вновь оказались на свободе и торились под лестницей, переговариваясь о своих черных делах… Потом стало полегче, но остались районы, где появляться в одиночку (без своей кодлы) было по-прежнему небезопасно (например, парк Горького на Петроградской стороне — в самом центре города, между прочим). Как-то мы, тем не менее, устраивались, несчастные травоядные. Заполняли экологические ниши, свободные от волков. Парк ВМА — была наша ниша. Мы там были свои и под охраной своих волков — расплачиваясь пустяковой данью: то мяч отберут (а потом вернут полуживой), то последний рубль, прикопленный на марки… Это был такой образ жизни — со своими правилами, со своим расписанием даже. По Клинической нельзя было ходить зимой с 18 часов и позже: там тебя под вязом ждал коренастый малый лет шестнадцати, который, сопя и изрыгая черную брань, обшаривал твои карманы и отбирал все, что в карманах было. И некому было на него пожаловаться: из наших волков никто его не знал, да и не любили они «вязаться» с чужими просто так, из любезности… Так что не обольщайтесь идиллическими картинками «времен порядка и спокойствия» — не было у нас на родине таких времен никогда.
АНС был человек от природы на редкость богато одаренный физической силой и выносливостью. Но к спорту был равнодушен, к любому. И даже относился к заядлым спортсменам с некоторым скепсисом. «Знаем мы их, разрядников — на десятом километре с полной выкладкой из него уже дух вон, и все его снаряжение приходится тащить нам, безразрядникам…» Я же, наоборот, от природы был мальчик хилый и золотушный, но при этом к спорту довольно способный. В седьмом классе физрук Иван Иванович, царство ему небесное, приохотил меня к спортивной гимнастике, и всю свою молодость я чем-нибудь обязательно и с охотой занимался: гимнастикой, волейболом, настольным теннисом. Впрочем, достижения мои были, прямо скажем, скромны — третий разряд, и ни на чуток больше. А АНС за восхождение на Ключевскую сопку получил значок альпиниста — невысокого разряда, правда, но он очень им гордился и хранил в специальной коробочке среди прочих своих медалей.
Андрей Воронин — классический образец такого оболваненного: фанатик Сталина и коммунизма по-сталински. По сути мне трудно что-нибудь к этому образу добавить — именно таким я и был в возрасте 20–25 лет. Да и АНС — тоже.
Действительно, в Канске Красноярского края АНС прослужил довольно долгое время в качестве преподавателя в школе военных переводчиков. Изображенные в романе «Хромая судьба» сцены сожжения императорской библиотеки — это описание реальных событий.
АН закончил Военный институт иностранных языков по специальности «японский и английский языки». Работал в школе военных переводчиков в Канске, а затем служил в должности дивизионного переводчика (если не ошибаюсь) в Петропавловске-Камчатском. Насколько мне известно, ему приходилось работать на радиоперехвате, а также участвовать в рейдах пограничников, отлавливающих японских рыбаков, нарушителей границы. Впечатления тех лет разбросаны по многим нашим произведениям: «Извне», «Хромая судьба», рассказ «Поражение» и т. п.
Эта догадка совсем не верна. Никаких «лакун» в биографии АН не существует. АН был «всего лишь» военным переводчиком, и с нашими «прогрессорами» ему приходилось сталкиваться лишь в качестве обычного гражданина, да и то лишь однажды. То же самое можно сказать и о БН. Так что все «методы работы» КОМКОНа суть не более, чем наши совместные измышления. Правда, курсант АНС в 1946 году был откомандирован в распоряжение Казанского МВД, где несколько месяцев работал переводчиком при допросах японских военнопленных (готовился Токийский процесс над японскими военными преступниками — малоизвестный у нас аналог знаменитого Нюрнбергского процесса), но этим его опыт работы в соответствующих структурах исчерпывается полностью.
Да, это было бы небезынтересно. Полагаю, сама возможность пребывания АНС в Поронайске вполне допустима — он служил на Дальнем Востоке в начале 50-х. Что касается библиотеки… Наверное, и это тоже возможно. Хотя постоянным местом его службы был все-таки Петропавловск-Камчатский, а не Поронайск. К сожалению, я в свое время не заинтересовался достоверностью этого эпизода (это казалось абсолютно не существенным тогда), а сейчас вот и спросить не у кого.
Да, конечно, и не раз. Например, полковник Маки, упомянутый в «Граде», взят АНом с натуры. В первом рассказе повести «Извне» все военные — друзья АНа по службе в Петропавловске. АН не считал, что армия «обезьянивает» человека, он даже находил известные плюсы в армейской жизни. Впрочем, армия конца 40-х — начала 50-х отличалась, видимо, от нынешней. Вообще вся жизнь была другой. Среднему человеку в армии жилось легче, чем «на воле», а сейчас — наоборот.
В армию надо идти по призванию. Это особая специальность, и далеко не каждому дано чувствовать себя в ней своим. Именно поэтому воинская повинность — жуткий пережиток феодализма, и только так к ней можно относиться.
АНС демобилизовался старшим лейтенантом, общевойсковиком. С должности дивизионного переводчика.
АНС демобилизовался в звании старшего лейтенанта в 1955 году.
Все по закону Старджона: 90 процентов тогдашних студентов было дерьмо. Это были либо совершенно случайные на факультете люди (с равным успехом они могли бы оказаться и на любом другом), либо совсем лишенные способностей, либо лентяи и прожигатели жизни. А что делается в вузах сейчас, я толком не знаю. Но, как известно, закон Старджона никто не отменял. Мои знакомые преподаватели работают ради зарплаты и ради тех блистательных десяти процентов, которые никуда не делись и по-прежнему украшают жизнь «честного препода».
Мне кажется, да, занимался. Я работал над диссертацией и получил интересный результат. К сожалению, полученный за десять лет до того великим Чандрасекаром — что и привело к краху диссертации, но, тем не менее, оставило у меня ощущение не зря потраченного времени. Да и много позже, уже на вольных хлебах, я работал над некоторыми проблемами звездной динамики, и тоже, по-моему, не без успеха. Впрочем, я давно и навсегда отстал от «современного уровня» и на самом деле, наверное, не имею право судить о полученных результатах сколько-нибудь объективно.
Я занимался динамикой двойных звезд (главным образом, так называемых «широких пар»): как они возникают, как и почему разрушаются, сколько живут и т. д. Другая тема: движение звезд через пылевые облака — тоже было интересно. А кроме того, я довольно много времени потратил на изучение вращения шаровых скоплений. Публикаций было немного, и все, кажется, коллективные.
Да, есть. Я в свое время занимался поведением звезды, погруженной в газо-пылевое облако. Если звезда горячая, излучение ее разгоняет пыль и газ, так что образуется пустое пространство, «колокол», форма и размеры которого зависят, в частности, от относительной скорости пылевого облака и звезды. Эта вот картинка и послужила прообразом «полостей Малянова».
Да, я участвовал в работе специальной комиссии, которая была где-то в начале 60-х учреждена в Пулкове с целью проверить основные выводы из теории Козырева. На мою долю досталось проверить результаты измерений снимков Юпитера, которые (измерения) проделал некогда Козырев и из которых (результатов) он сделал вывод, что фигура Юпитера асимметрична (неодинаково сплюснута у северного и южного полюсов), что и подтверждало одно из следствий его теории. Я проделал соответствующие измерения, и — увы — выводы Козырева не подтвердились. Насколько мне известно, вообще пи один из выводов Козырева не подтвердился, и теория его так и осталась красивой, но совершенно необоснованной гипотезой.
Поделиться книгой: