Интервью длиною в годы: по материалам офлайн-интервью

Ильнур. Казань, Россия — 09.06.03

Так ведь и в реальной жизни всегда имеет место такой (или примерно такой) набор друзей — у любого человека интеллигентных занятий! Посмотрите вкруг себя — убедитесь.

АБС в своих книгах склонны наделять талантливых и добрых душой персонажей могучим физическим развитием. Дядя Юра из ГО, Максим Каммерер, Иван Жилин, Витька Корнеев из «Понедельника». Если подумать, наверное, можно привести еще примеры, вроде заместителя директора КРИ Павла Рудака.

Это осознанное сопоставление по принципу «в здоровом теле — здоровый дух»? Речь идет о «новой породе людей», всесторонне развитых и при том являющихся нормой в своей среде (Корнеев — в НИИЧАВО, а Каммерер, Жилин и Рудак — в мире Полудня)?

Или это просто отголосок эпохи, когда значок ГТО был в высшей степени ценной и «имиджеобразующей» (ха-ха) вещью? Отголосок эпохи массовой физкультуры, когда для молодого человека заниматься спортом было нормой? Возможно, это параллель между окружавшими Вас тогда людьми и персонажами?

С. Фадеев. Москва, Россия — 07.06.04

Трудно сказать. Вероятно, все Вами названное сыграло свою роль. «В здоровом теле здоровый дух». Эта несложная мысль была нам, видимо, близка, особенно в те времена, когда мы сами были здоровы и все друзья наши, как правило, тоже были такими.

Из многочисленных Ваших книг какая наиболее точно отображает Ваш внутренний мир или в какой из этих книг Вы видите самого себя?

Михаил. Москва, Россия — 07.01.04

Пожалуй, «Град обреченный» подходит ближе всего по обоим параметрам. Впрочем, может быть, «За миллиард лет» подходит еще больше.

Почему в Ваших книгах столько рыжих героев?

Екатерина. Советск, Россия — 24.09.05

Представления не имею! Наверное, потому, что «рыжий» — емкая характеристика персонажа: читатель сразу и легко представляет себе рыжего героя. Что и требуется.

Любое из Ваших произведений с течением времени может превратиться (или уже превратилось) из фантастического в повествовательное. Какому из них Вы не дали бы стать реальностью, имея возможность ВЫБОРА?

Сергей Кузьмин. Вентспилс, Латвия — 13.06.98

В своих произведениях АБС спроектировали много «злых» миров. Например, мир Саракша. Или мир Гиганды. Или мир Арканара. Разумеется, будь моя воля, ни одному из них я не дал бы реализоваться. Но с другой-то стороны: в них нет ничего невероятного или «дьявольского» — их сотворили не демоны, а люди, эти миры населяющие. Вправе ли я лишать людей права выбора? Это вопрос! Тут ведь все дело в том, что не бывает миров, где ВСЕ были бы несчастны; в каждом мире можно приспособиться и жить счастливо, и даже не догадываться, что ты несчастен. И каждый раз, когда ты принимаешь решение «прекратить» какой-то мир, ты обязательно лишаешь миллионы людей их маленького, странного, но — для них-то несомненного — счастья. Такие дела.

Борис Натанович, писателей-фантастов часто отождествляют с предсказателями будущего. В этой связи очень интересно было бы узнать, почему такая вещь как Интернет полностью отсутствует в «мирах будущего» из Ваших книг?

Виктор. Питер, Россия — 24.01.99

У нас была идея Большого Всепланетного Информатория. У нас была идея Линии Доставки. У нас была идея Нуль-Связи. Все это вместе заменяло нам, причем с избытком, нынешнюю идею Сети. Может быть, именно поэтому я не способен рассматривать Сеть как очередную «победу науки над фантастикой». Для меня это совершенно естественное продолжение не вчера начавшейся телефонизации пополам с компьютеризацией. А вообще Вы, конечно, правы: фантасты (в том числе и АБС) — никудышные предсказатели-прорицатели. Да этого от них и не требуется. Они не сеют, они — в лучшем случае — разрыхляют почву под посев.

В нескольких произведениях АБС (если не ошибаюсь, «Стажеры», «Отягощенные злом…» и т. д.) упоминается борьба «субакс». Как расшифровывается это название, и была ли у АБС некая концепция того, что она из себя представляет?

Кирилл Г. Нью-Йорк, США — 06.02.99

Имеется в виду так называемая «субакселерация», то есть «ускорение в подпространстве». По замыслу, это не столько «вид борьбы», сколько (фантастическая) способность организма переходить на сверхскорости, вызывая эффект «замедления времени» (см. бой Максима с бандитами в «Обитаемом острове»).

Вопрос об «Облачном городе» или «Городе в облаках». Я несколько раз встречал это название во многих произведениях («Волны гасят ветер»; ОЗ), не могли бы Вы пояснить его?

Говорун. Третий Рим — 13.03:01

Это типичный «элемент антуража». Нечто, не вполне ясное самим авторам, но явно фантастическое, загадочное, красивое… То ли такое вот средство транспорта. То ли атмосферный курорт. То ли вообще — элемент архитектуры…

Как в отчетах Абалкина видно было его неординарное отношение к собакам (и киноидам вообще), так во многих Ваших книгах (почти во всех, начиная еще с ранних рассказов) заметен повышенный интерес к головоногим (оо-ика в Полудне, силурийский монстр в ВГВ, etc.). Не могли бы Вы сказать, чем такой интерес вызван?

Максим Демидов. Алма-Ата, Казахстан — 31.03.99

Я отвечал на этот вопрос уже неоднократно, но, боюсь, каждый раз неубедительно и смутно. С детства наше воображение поражено было несколькими блестящими рассказами о спрутах, осьминогах и спрутоподобных существах. Среди них (рассказов): «Пираты морских глубин» Уэллса; ныне забытый рассказ ныне забытого писателя Чарлза о гигантском осьминоге, сожравшем подводного фотографа; «Война миров» того же Уэллса (марсиане — осьминогоподобны!); книга изобретателя батисферы Бийба «Тайны морских глубин»… Разнообразные статьи из «Вокруг света», «Мира приключений» и «Природы»… Все эти таинственные гипотезы о том, что гигантские спруты живут невероятно долго (может быть, вечны?), что головоногие вообще хитроумны, изобретательны, «интеллигентны» (может быть, разумны? негуманоидный разум у нас под боком?)… Словом, пищи для воображения было более, чем достаточно — отсюда и наш неиссякаемый интерес.

Связано ли употребление всяческих физико-математических и других специальных терминов в Ваших произведениях со спецификой полученного Вами образования или еще с чем-то?

Дмитрий Крамаренко. Киев, Украина — 26.06.01

Это связано и со спецификой образования, и с тем обстоятельством, что я всегда читал много научно-популярной (и не очень популярной) литературы по естественным наукам — будь то математика, физика, астрономия или, скажем, биология.

Признайтесь, скорчер круче бластера? Слышали ли Вы о бластере, когда писали о скорчере?

Олег Маслов. Донецк, Украина — 19.12.01

Сначала у нас в повести был именно бластер. Но потом АН сказал, что этот термин совершенно заезжен в американской фантастике, и предложил скорчер. Скорчер понравился мне меньше, но возражать я не стал. Скорчер так скорчер.

Сознательно ли Вы с братом избегаете имен и географических названий в названиях Ваших произведений?

Владимир Кузьмицкий. Ивдель, Россия — 30.01.02

Как правило, в уточнении «места и времени» необходимости у нас не возникало. Мы даже с удовольствием использовали этот литературный прием. Он давал возможность неограниченного обобщения предлагаемых идей. «Это происходит где угодно и когда угодно в наше время». Но некий прототип места событий всегда подразумевался. «Пикник» — это страна типа Канады или Австралии. Город в «Отягощенных злом» — безусловно Ленинград. А в «Хромой судьбе» Москва прямо так и названа Москвой.

Почему павианы, а не гамадрилы, не макаки? Причем постоянно, из книги в книгу?

И. Лужин. Киев, Украина — 19.06.02

Наверно, потому что они больше похожи на людей и в то же время крайне малоприятны на вид, на цвет и на запах. Но на самом деле — не знаю. Это опять же подсознательное — материал для психоаналитика.

Умоляю, ответьте, откуда это, «вертолеты — это души подбитых танков»?

Itt. Россия — 26.09.04

Здорово сказано, правда? К сожалению, совершенно не помню, откуда я это взял. Сохранилась запись в дневнике, а от кого услышал, где прочитал — не помню. Неужели сам придумал? Ох, вряд ли.

Цитаты из японских хроник о спрутах мне в Ваших произведениях встретились по крайней мере трижды. Чем они так потрясли Вас с АНС?

Вячеслав. Владимир, Россия — 27.11.04

Все японские «хроники» (или почти все) суть не что иное, как придуманные АНом стилизации под старую японщину. Мне они очень нравились, и АНу, естественно, тоже.

Как пришло Вам в голову понятие «узлов остывания» (процесс реализации П-абстракций)? Суть этого понятия не важна (да Вы и не задумывались над этим, уверен). Но само словосочетание не хуже Ваших же «Одержания» и «Всеобщего Заболачивания» и, по-моему, вполне на уровне «цветности» кварков. Как пришло такое — «навскидку» (т. е. необъяснимо, на уровне подсознания) или какие-то вполне осознанные аллюзии все же были?

Валерий. Москва, Россия — 04.06.02

Абсолютно ничего сознательного. Чистая игра подсознания. Психоаналитик расскажет о возникновении этих терминов наверняка больше, чем сами авторы.

Являясь непоправимо преданным Вашим читателем, я с каждой книгой ревностно выискивал намеки и упоминания об отношении Стругацких к миру живой природы. Утилизация китов, категоричное неприятие гигантских кальмаров, незавидная роль бескрылых птиц Саулы, красочная расправа с медоносом Леониды и, разумеется, достославная Пандора с печальной участью тахоргов и ракопауков — те капли дегтя, которые придавали горечи угощению Вашей высокой литературой. Словом, я из тех «потребителей», что всей душой на стороне «буколики» Горбовского. То бишь: «Созерцай, не ковыряя». Мне чертовски интересно, эволюционировало ли с накопленным творческим и жизненным опытом Ваше восприятие негуманоидных форм? Увы, но примеров — кот наплакал. Голованы не в счет, ибо, как я понимаю, они — реплика человека, да и придуманы давно. А вот недавние баскеры — само воплощенное зло. Словом, не обделите ответом, Борис Натанович, живет ли в Вас какая-нибудь симпатия к не самым симпатичным из «братьев наших меньших»?

Максим. Париж, Франция — 26.09.05

Ко всему живому я отношусь (стараюсь относиться) с уважением и всей доступной мне благожелательностью. Но, естественно, когда речь заходит о спрутах, шершнях, а равно и бешеных быках, я предпочитаю, чтобы они держались от меня «по ту сторону изгороди». Кстати, я вовсе не считаю баскеров «воплощением зла» — иначе вряд ли сделал бы ихними хозяевами маленьких детей. (Легко могу представить себе, как баскер толкает своего хозяина под локоть: ну, заметь меня, ну, погладь…)

В Ваших произведениях очень прекрасно описаны характеры женщин, не комсомольских активисток, а именно женщин, Гута из ПНО, Диана ГЛ, Ирка ЗМЛДКС, я не смогу перечислить их всех, да и не нужно, просто мне всегда казалось что Ваши женщины реальны так, как нереален никто из героев. И все они похожи друг на друга. Во всяком случае, мне так кажется, что это? Это Ваша жена, это собранный образ, или еще что-то.

Александр Продан. Херсон, Украина — 27.06.00

Неужели Диана Вам кажется похожей на Ирку? Вот странно. По-моему, это совершенно разные женщины. Прототипов, впрочем, у них нет ни у кого. Во всяком случае, ясно выраженных.

Почему ни в какой из Ваших книг, кроме ТББ, нет любовной линии?

Владимир. Краснодар, Россия — 14.11.00

Вообще говоря, у нас, как правило, не находилось места для таковой. Действие — концентрированное, все события повести (романа) происходят в два-три дня, до любовных ли линий тут? Впрочем, любовные линии «второго плана» у нас не так уж и редки, они есть и в «Миллиарде…», и в «Отягощенных злом», и в «Гадких лебедях», в конце концов…

Ваш Мир Полудня — это очень-очень мужской мир. Если там есть женщины, то они больше смахивают на необходимый антураж, без которого нет правдоподобия. Вы сами это замечали?

Татьяна. Казань, Россия — 15.11.01

У АБС отношения к женщине вообще (в миру) и в литературе в частности всегда были не простыми. Проще всего сказать: АБС женщин идеализировали. И никогда не рисковали их анализировать. Отсюда соответствующие их творческие проколы. Брэдбери считал детей особой гуманоидной расой. АБС, соглашаясь с ним, в особую расу склонны были выделить и женщин тоже.

Герои многих ваших произведений (ОО, ПИП, Стажеры и др.) бесполые, что, согласитесь, неестественно. Это намеренно? И если да, то по какой причине?

Alexander Sirotkin. Tel-Aviv, Israel — 02.12.01

Вы имеете в виду, что мы никогда не описываем их сексуальных проблем? Но, во-первых, в советские времена такого рода описания редакторами отнюдь не приветствовались, а во-вторых, не совсем понятно, до секса ли им — штурмующим Юпитер, замученным мировыми проблемами, всегда — на грани жизни и смерти?

И в «Пикнике» и в «Сталкере» Вы (с Аркадием Натановичем) отправляете в Зону одних мужчин. Почему? Случайно ли в сценарии к «Сталкеру» сказано, что Дама, пришедшая с Писателем, «Она совершенно выпадает из антуража фильма»? Что же сказал ей на ушко Сталкер, после чего она сказала Писателю «Дурак» и ушла? Можно ли вообще представить себе женщину, идущую за Счастьем в Зону?

Вот, например, диалог Сталкера с Женой:

«СТАЛКЕР. Не пойду я туда больше ни с кем.

ЖЕНА (жалостливо). Ну… Ну хочешь, я пойду с тобой? Туда? Хочешь?

СТАЛКЕР. Куда?

ЖЕНА. Думаешь, мне не о чем будет попросить?

СТАЛКЕР. Нет… Это нельзя…

ЖЕНА. Почему?

СТАЛКЕР. Нет-нет… А вдруг у тебя тоже ничего… не выйдет».

Вообще, мне кажется, Сталкер наоборот боится, что получится. И то, что получится, будет неприемлемо для самого Сталкера. Наверняка, сокровенное желание Жены — это зажить нормальной жизнью, воспитывать Мартышку, быть рядом с мужем, и чтобы перестал он наконец ходить в Зону, мучиться самому и мучить других.

Выходит, что Женщина мудрее Мужчины. И процесс Исканий, творческой (духовной) неудовлетворенности специфический атрибут Мужчины. А житейская мудрость и стремление к житейскому счастью Женщины — это возможно единственно правильный путь к Счастью? Хотя, может быть, Женщины и любят нас за то, что мы такие «беспокойные».

Если бы Вы снова отправили в Зону команду, была бы там Женщина? Что бы она, по Вашему мнению, там Просила или Искала?

Артем Тюрин. Новосибирск, Россия — 05.09.98

Хороший вопрос, но ответа на него я не знаю. Зона — это не место для женщины. Может быть, потому, что АБС никогда не понимали женщин. Может быть, потому, что они преклонялись перед ними. Может быть, потому, что они считали, что женщины достойны лучшего. Может быть, потому, что если уж женщина потерпела поражение в Зоне, значит, надеяться больше не на что. Женщина — последняя линия обороны мужчины, последняя надежда, ULTIMA RATIO — «последний довод».

Большое количество человеческих проблем, вложенных одна в одну и потом запакованных в произведение — это изначальный замысел или сия ситуация формировалась по «ходу дела»?

Белоусов М. А. Москва, Россия — 19.03.00

Мне трудно ответить однозначно на этот вопрос. В разных произведениях это было по-разному. Но, как правило, идеи редко формулировались изначально. Как правило, они возникали именно «по ходу дела».

Какое место занимает в Ваших книгах «остросюжетность»? Вы часто посмеивались в своих книгах над «приключениями тела», но тем не менее значительный объем Ваших произведений — это захватывающие приключения и сногшибательные сюжеты! А иногда кажется, что в одной книге сплетаются философский трактат и боевик.

Влад. Краснодар, Россия — 24.03.00

Фантастика, как известно, стоит на трех китах. Это — ЧУДО (собственно фантастический элемент), ТАЙНА (искусство разворачивания сюжета таким образом, чтобы читатель не мог оторваться от книги) и ДОСТОВЕРНОСТЬ (сцепление событий книги с реальностью, без какового сцепления текст превращается в пустую байку и бессмысленную болтовню). Без ЧУДА — фантастика перестает быть фантастикой. Без ТАЙНЫ (читай: острого сюжета) фантастика становится скучной и дидактичной. А без ДОСТОВЕРНОСТИ произведение перестает быть художественным. Вот и весь расклад.

Эволюцию настроения от «можем все» до «ничего не изменить» можно заметить у многих фантастов. Примером может служить жизнеутверждающая сила «Стажеров» и безысходная концовка (концовка ли?) упомянутых ОЗ. Как вы думаете, это следствие более глубокого понимания общества вообще или результат ухудшения окружающей общественной среды — своеобразная «месть» писателя?

Алексей Ложко. Днепропетровск, Украина — 20.06.00

Здесь сыграли свою роль два фактора. Во-первых, всеобщее разочарование в научном прогрессе, характерное для второй половины 20-го века. («Все говорили: радио, радио… Вот радио есть, а счастья нет». И. Ильф.) А во-вторых, сама процедура биологического старения, которая накладывает совершенно специфическую патину на мировосприятие. Мир тускнеет и перестает удивлять. Впрочем, в отличие от Вас, я вовсе не считаю, что «Стажеры» и ОЗ так уж эмоционально противостоят друг другу. И там, и там пессимизм с оптимизмом намешаны, по-моему, в правильной пропорции.

Есть ли для Вас темы совершенно непонятные? То есть, на которые Вы бы не смогли писать? Если есть, то какие? Еще один вопрос. Есть Ваши собственные произведения или герои, которые до сих пор для Вас непонятны?

Сергеева Юлия. Иркутск, Россия — 07.04.01

Наверное, я не мог бы писать о любви. То есть такой роман, который был бы ТОЛЬКО о любви и больше ни о чем. Тема природы мне совершенно чужда. Тема музыки. Тема живописи. Наверняка, можно назвать еще что-то (и немало!), но в голову сейчас не приходит.

Мы не очень хорошо понимали, о чем получилась у нас повесть «Второе нашествие марсиан»: кто там прав и что, собственно, из нашей повести следует. И до сих пор непонятен мне Гаг из «Парня из преисподней» — не могу я относиться к нему однозначно.

Вопрос описания насилия в ваших произведениях поставлен очень остро, но описание самих т. н. батальных сцен зачастую крайне схематично. Это аргументировано вашими принципами? Не являюсь сторонником излишней жестокости, но ведь в таких критических ситуациях персонаж открыт для анализа.

Валентин. Владивосток, Россия — 08.04.01

Не совсем понимаю, о чем Вы говорите. Вам не нравится, как мы описали, скажем, бой Максима с бандитами? Вы считаете, что там у нас мало крови, хруста костей, выпученных глаз и т. д.? Но мы написали ровно то, что хотели там написать, и ни словом больше. Это, действительно, наш принцип: чем ужаснее происходящее в романе, тем реже автор должен использовать слово «ужас» и тем больший простор он должен оставить читательскому воображению. То, что подразумевается, всегда оказывает на читателя большее воздействие, чем то, что названо, сформулировано, расписано. Так в шахматах: скрытая, «висящая» угроза всегда опаснее прямого выпада.

Почему в Ваших произведениях всегда неопределенный, в каком-то смысле грустный конец?

Анна. Даугавпилс, Латвия — 27.05.02

Может быть, потому, что у нашей жизни конец всегда очень определенный и безусловно грустный?

Ваши ранние книги вполне могли воспитать у некоторых интеллигентов ощущение своей исключительности в светлом будущем и отрицательные чувства по отношению к «мещанам», «обывателям», «коммерсантам». А не приходила ли Вам тогда мысль критически описать саму интеллигенцию, чтобы внушить тем людям, для которых Ваша точка зрения авторитетна, должное чувство скромности и понимание своей ограниченности? Ведь она подчиняется закону Старджона о 90 процентах ровно в той же степени, как и все на свете!

Максим Поляков. Москва, Россия — 10.04.01

По-моему, мы не раз писали и об интеллигенции тоже — без особой жалости и пристрастия. Возьмите, например, «Хромую судьбу». Или «Град обреченный». Или «Жиды города Питера». Я уж не говорю о «Поиске предназначения». Мы очень давно перестали идеализировать интеллигенцию — с тех пор, как была проиграна, едва начавшись, битва за свободу в первой половине 60-х.