Кровавая правая рука

- Большинство людей. всегда что-то воображают, - сказал он. - Понемногу, конечно.

- Может быть, это мой дефект, - сказал я. - Какого-то винтика не хватает. Но в мире, по-моему, вполне хватает выдумок и без моего скромного вклада. Дело сделано, профессор. Возьмите, пожалуйста, ключ, чтобы я его не забыл. Большое спасибо.

- Может быть, лучше оставьте его себе, - предложил Мак-Комер.

Он стоял с ключом в руке, глядя на меня

- Нет, спасибо. Мне он больше не понадобится. Не думаю, чтобы машина еще раз поломалась.

В темноте звенели комары. В лесу на Топкой дороге ухал филин. Я пошел по дороге с фонариком в руке, чтобы отыскать рукоятку, которую запустил в желтую змею. Рукоятка лежала в густой траве, я поднял ее… Тут луч моего фонарика осветил змею, лежащую под одним из кустов, вытянувшись как лента. Голова ее лежала на камне, изо рта торчали длинные ядовитые зубы.

Все-таки я попал в нее, хотя и не понял этого. Все произошло очень быстро. Слишком быстро даже для змеи. Она скользнула в траву, пытаясь скрыться, но это было все, что она успела. Смертельный удар настиг ее, и все было кончено. Теперь она умирала, глядя на меня тяжелыми неподвижными глазами. И кто знает, какие мысли были у нее в голове. Она, конечно, хотела меня укусить, но уже не могла.

Я оглянулся. Позади меня стоял Мак-Комер с большим камнем в руке.

- Все в порядке, - сказал я. - Она мертва.

Его беззубые челюсти жевали. Оттопыренные уши, казалось, шевелились. Мак-Комер отшвырнул камень в кусты и перевел дыхание.

В лесу глухо прокричал филин.

Я сел за руль и включил зажигание. Вращая рукоятку, я не много зарядил аккумулятор, и сейчас, когда я нажал старте двигатель чихнул и ровно заурчал.

Я положил рукоятку к себе на колени, чтобы профессор мог сесть рядом. Но места все равно было мало. Мак-Комер стал на подножку и ехал, держась за стойку ветрового стекла, наслаждаясь свежестью ночного воздуха. Мы проехали мимо темного полуразвалившегося дома с пустыми глазницами окон, мимо места, Где в траве лежало тело Джона Флейла. Наконец каменные заборы кончились, и я свернул за огороженную кустами бирючины подъездную дорогу к дому Мак-Комера.

Профессор сказал, что должен сообщить в полицию штата о том, что мы нашли тело сбитого машиной Джона Флейла, чтобы они начали розыск машины Декстера и ее зловещего водителя. Но ближайшее полицейское управление находится в Редсфилде, в двадцати милях от Стоуни-Фолз, и они доберутся сюда не раньше, чем через пару часов. Профессор сказал, что если я хочу этой ночью попасть в Нью-Йорк, то мне нет смысла так долго ждать. На случай, если полицейским понадобится меня допросить, я могу оставить ему свой адрес. Но, может быть, они обойдутся без моих показаний, потому что это будет всего лишь повторением его рассказа о том, как мы нашли труп.

Я согласился с профессором. Вообще я не из тех людей, кто старается увильнуть от дачи показаний. Но я, так же как и Мак-Комер, не был свидетелем самого преступления, и к тому же не видел ни машины, ни красноглазого водителя. Так что оставаться ждать полицию было бы для меня пустой тратой времени.

Я оставил профессору адрес больницы Сент-Джонса, объяснив, что там меня легче застать, чем дома, и высадил его у почтового ящика в начале аллеи. Чибисы, свившие гнездо возле почтового ящика, беспокойно зашевелились, но на этот раз не стали носиться перед моим лицом. Наверное, они плохо видят ночью.

Когда я завел машину, старый Адам еще мгновение постоял, глядя на меня, словно сомневаясь, существую ли я на самом деле. Потом он отвернулся и зашагал по аллее, где сегодня в сумерках удирал от меня, тощий, гнусавый кот. Профессор шел торопливо, словно хотел побыстрее избавиться от связанных со мной тревожных мыслей.

Через три-четыре мили в поле слева от дороги появилось невысокое бунгало с плоской калифорнийской крышей. Широкие окна из листового стекла были ярко освещены и наполовину прикрыты красными шторами. Подъезжая, я услышал какую-то дикую мелодию, несущуюся из включенного на полную мощность музыкального автомата или радиолы.

Вокруг дома шла широкая круговая аллея. Я подумал, что это, должно быть, чайный домик или кафе и, скрипнув тормозами, свернул, проскочив между двумя каменными столбами у входа. Голова моя все еще трещала, и я с удовольствием предвкушал чашку кофе и горячий сэндвич. Когда я поехал по аллее, то услышал, как под колесами хрустят какие-то щепки. Вдруг впереди в свете фар появилась фигура человека или животного, ползающего на четвереньках среди обломков. Существо было в леопардовой шкуре и светло-розовой рубашке. Над его задом словно петушиный хвост торчал пучок перьев. При виде машины оно с заячьим визгом подпрыгнуло и бросилось удирать бесшумными длинными скачками, словно химера из сюрреалистического фильма. Существо исчезло за дверью домика.

Я проехал круг по аллее и поспешно вернулся на дорогу. Ночной кошмар продолжался. Я уже проскочил между каменными столбами и повернул, когда эта невероятная фигура снова возникла в освещенной двери бунгало. В руках ее было что-то похожее на винтовку. Так оно и было - через мгновение я увидел вспышку и услышал выстрел, потом еще один… Но я уже выключил фары, и мчался

прочь.

Еще через две мили на дороге в свете фар возникли пять крошечных, словно гномы, фигурок. Увидев мою машину, они бросились удирать на обочину. Из темноты раздался мужской крик.

Поравнявшись с ними, я затормозил. Справа за оградой виднелся старый каменный дом с тускло освещенными окнами. Вокруг росли невысокие деревья с пышной кроной, похожие на яблоки, напротив меня у изгороди виднелась фигура мужчины, к которому прижались четверо или пятеро детей. Мужчина обнимал их за плечи, словно стараясь защитить. Его расширившиеся глаза были устремлены на меня. Этот несчастный испуганный отец пытался спасти своих детей от загадочной угрозы, таящейся в ночи. Человечество не выжило бы, если бы такое самопожертвование не повторялось постоянно, еще со времен саблезубых тигров.

- Где шоссе номер семь? - крикнул я ему.

- Поезжайте дальше, мистер! - раздался в ответ дрожащий -голос.

Он не столько указывал мне дорогу, сколько заклинал и молил побыстрее уехать. Побыстрее исчезнуть из его жизни, из этого тихого, доброго мира.

Еще две мили езды по темной извилистой дороге из ночного кошмара. Слева, совсем рядом с дорогой, из незавешенных окон покосившейся лачуги ярко светила лампа. Когда я приблизился, дверь хижины отворилась и свет упал на развалившееся крыльцо. В осветленном прямоугольнике света появился кривоногий толстый человек в нижней рубахе и широких рабочих штанах, с перебитым носом и густой копной волос. Толстяк держал за шиворот здоровенную рыжую дворнягу, помесь эрделя и колли. Он распахнул дверь и отпустил пса, хрипло выкрикнув короткую команду. С глухим рычанием пес рванулся вперед и помчался за машиной. Он не отставал от меня добрую четверть мили. Рыча, с покрытой пеной мордой, он бросался на колеса - свирепый, жаждущий крови и смертельно ненавидящий меня. Часто говорят, что собаки, дети и сумасшедшие безошибочно чувствуют характер человека. Если эта большая свирепая дворняга действительно что-то чувствовала, то я должен быть по меньшей мере Джеком-Потрошителем.

Впрочем, я проехал через кровь - может быть, этот запах и разъярил пса. На дороге была кровь Флейла и кровь сенбернара Виггинсов, перед домом которых я проезжал. И наверняка вся дорога была полита кровью Сент-Эрма, хоть тогда я еще не знал об этом. Но пес знал, иначе нужно допустить, что он просто люто ненавидел меня.

Дорога из ночного кошмара. Она вполне могла мне присниться, начиная с момента, когда я мучаясь от головной боли, свернул сюда на закате солнца. Призраки и полуразвалившиеся дома, красноглазая гремучая змея и моя изуродованная шляпа; и старый Адам Мак-Комер, уставившийся на меня сквозь садовую тьму, словно не в силах поверить, что я на самом деле существую; и мертвец в придорожном кювете, последний стон которого я слышал. Скачущее в свете фар фантастическое существо и испуганный отец, прижимающий к себе детей, словно я собираюсь их съесть. А теперь еще этот проклятый слюнявый пес. Если бы мог, он бы наверняка перегрыз мне глотку.

Настоящая дорога из ночного кошмара. Но это была реальная дорога. Она мне не приснилась. И я знал, что сам я тоже реальный. Уж в этом-то я уверен…

Наконец здоровенная свирепая дворняга отстала. Дорога снова опустела. Единственным моим желанием сейчас было чтобы эта дорога наконец кончилась. Чтобы я никого больше не встречал, пока не выберусь на широкую гладкую ленту шоссе номер семь и не помчусь к дому.

И все-таки для меня да и для всех остальных угроза до сих пор оставалась бесформенной и неосязаемой. Было только пронзительное завывание гудка, и серая машина, и уродливый маленький демон за рулем, с хохотом нажимающий на акселератор, и раненый человек рядом с ним, выглядевший, словно сама смерть. Большой добрый пес, сбитый на обочине. Несколько раздавленных мольбертов на аллее у дома сюрреалиста. Да еще изуродованное тело Джона Флейла, которое мы со старым Мак-Комером нашли на дороге. Мак-Комер не был даже уверен, что Сент-Эрм ранен -когда машина проезжала, его внимание было приковано к страшному маленькому человеку за рулем. Он даже не был уверен, что это действительно был Сент-Эрм, пока после моего прихода не позвонил Декстеру.

Отвратительно и немного страшно. Зловещая - вот подходящее слово для этой обстановки. Женщины обсуждают это по телефону, сидя у себя на кухнях. Пока я ехал, телефонный провод, протянутый на столбах вдоль дороги, негромко гудел. Все они уже слышали, как Мак-Комер звонил в полицию - рассказывал, что мы нашли труп Джона Флейла и передавал номер машины, который узнал от Декстера.

Всё это достаточно страшно. Но пока нет и речи об умышленном убийстве. Пока еще нет ужаса. Еще не найден первый человек, убитый зазубренным хлебным ножом.

Его еще предстоит найти, и тогда все станет реальным. Эти люди, мимо чьих домов я проезжал, еще не знали, что прежде, чем они погасят свет, если они полуночники, или прежде, чем они успеют крепко уснуть, если они ложатся рано, всем им -всем мужчинам, живущим в радиусе десяти миль отсюда-предстоит взять свои фонари и винтовки, завести машины и выйти на облаву. Они будут охотиться вдоль Топкой дороги и в лесах по обе стороны от нее. У старой лесопилки, где дорога упирается в болото, через которое ведет узкая деревянная кладка, им предстоит выслеживать красноглазого маленького Штопора, человека с собачьими зубами и разорванным ухом, человека, который убил Иниса Сент-Эрма и резал его тело хирургическим ножом, человека, убившего старого профессора Мак-Комера и спрятавшего труп в яме у лесопилки, под тоннами сырых гниющих опилок, человека, который убил Унистера, а теперь уже, наверное, и полицейского Стоуна, и Квелча, и самого Розенблата. И Бог знает, скольких еще людей из тех, что выслеживают его сейчас в темноте.

Но пока, чтобы все стало реальным, нужно найти его первую жертву. Найти Иниса Сент-Эрма…

Через четверть мили после того, как от меня отвязалась проклятая собака, в свете фар возникла фигура девушки в белом жакете, прижавшейся спиной к скале. Она была вся исцарапана, одежда покрыта колючками, лицо - бледное и испуганное. Девушка отчаянно махала рукой, умоляя, чтобы я остановился. У нее украли машину и похитили жениха.

Когда я пригласил ее сесть в машину, она повернулась и бросилась бежать. Но я догнал ее и посадил в машину. Немного успокоившись, девушка рассказала, что ехала вместе с Инисом Сент-Эрмом, и что они собирались пожениться. На дороге они подобрали бродягу. Этот человек напал на Сент-Эрма, а потом пытался выследить ее в лесу, где она пряталась. Не найдя девушку, он умчался по дороге, откуда я приехал. - Вы его не видели? - спросила она.

Я ответил, что не видел, но могу отвезти ее в полицию.

Дорога была узкая, и чтобы развернуться, пришлось проехать вперед, до площадки над озером Мертвого Жениха. Там я вышел и, проведя рукой по окровавленной траве, понял, что произошло убийство.

Я развернулся и привез девушку сюда, в дом Мак-Комера. Когда мы подъехали, на дороге перед домом стояла полицейская машина. Я подъехал по вымощенной гравием подъездной дорожке к двери кухни, и, выходя, решил на этот раз забрать ключи в карман. Фургончик Мак-Комера, стоящий перед большим белым гаражом в конце дорожки, был не на ходу из-за пробитой покрышки, так что я не перекрывал ему дорогу. Я вообще не люблю мешать людям.

На кухне горела керосиновая лампа, из открытой двери гостиной пробивался яркий свет. Внутри оказался полицейский - светловолосый парень с широким улыбающимся лицом. Он как раз заканчивал телефонный разговор и, положив трубку на рычаг, кивнул нам с вежливой профессиональной улыбкой.

- Полицейский Стоун, - представился он. - Чем могу быть вам полезен?

Стоун провел нас в старомодную и немного пыльную гостиную. Стоявшая на столе керосиновая лампа с зеленым абажуром заливала комнату мягким приятным светом. Девушка села на диван, набитый конским волосом, и, пристально глядя на полицейского, рассказала ему свою историю, старательно, словно рассказывала в классе стихотворение, заданное на дом.

Стоун слушал молча, всё с той же незначащей улыбкой.

- Вашу машину нашли, - сказал он, когда девушка договорила. - Мистера Сент-Эрма в ней не было. Это хороший признак. Если бы он был серьезно ранен, или… допустим, убит… этот Док наверняка бросил бы его. Больше похоже на то, что он заставил мистера Сент-Эрма идти с ним, приставив ему нож к горлу. Но это безумная попытка похищения. Далеко они не уйдут. И когда Док поймет, что его загнали в тупик, он наверняка сдастся. На розыск уже пошли лейтенант Розенблат и профессор Мак-Комер вместе с мистером Унистером, который живет в соседнем доме. Лейтенант прислал меня сюда вызвать по телефону подкрепление. Я думаю, мы справимся быстро.

- А где обнаружили машину? - спросил я.

- В конце Топкой дороги.

- Топкой дороги?

- Да, - подтвердил он, - За домом Джона Флейла. Вы, наверное, знаете эту старую гужевую дорогу в миле отсюда. Это единственное ответвление на дороге между Уипль-Виллен и Стоуни-Фолз.

- Да, я знаю эту дорогу, - кивнул я.

- А вам, мисс Дери, остается только ждать и не слишком волноваться, - Стоун улыбнулся девушке. - В радиоприемнике, кажется, нет батареек, зато на полке лежат журналы и какие-то книги. Если хотите, возьмите почитать. А я пойду сварю кофе.

Но девушка оставила очки в машине, когда выходила вместе с Сент-Эрмом у озера Мертвого Жениха. А читать без очков она не могла. По настоянию Стоуна девушка все-таки взяла со стола старый иллюстрированный журнал и стала листать его, чтобы скоротать время тревожного ожидания.

Я вышел на кухню вслед за Стоуном.

- Вы живете где-то здесь, доктор Ридер? - спросил он меня, ставя на печку кофейник.

- Ридл,- поправил я. Нет, я живу в Нью-Йорке. Я возвращался домой из Вермонта. Не представляю себе, как эта машина могла мимо меня проехать.

- Вы видели, как она ехала мимо вас?

- Нет, не видел.

- А я так вас понял, что она проехала мимо вас, - сказал Стоун. - Мы ищем людей, которые видели эту машину и сидевшего за рулем человека.

Тогда я ничем не могу вам помочь, - я развел руками.

Когда профессор Мак-Комер позвонил в полицию, Стоун и его начальник лейтенант Розенблат уже ехали сюда из Ридсфилда. Они прибыли не больше, чем через полчаса после моего отъезда.

Задача у них была самая обычная - расспросить Джона Флейла насчет его брата Пита. Тот две недели назад освободился из Уэзерсфилдской тюрьмы, отсидев там три года за то, что в Бриджпорте в пьяной драке убил человека. После того, как его условно-досрочно освободили, Пит не явился на регистрацию, и Бриджпортская полиция просила Розенблата расспросить его брата, потому что до них дошли слухи, что Пит уехал из штата на Западное побережье. Радио в их машине было выключено, и по пути они ничего не узнали: ни о звонке профессора Мак-Комера, ни о загадочной серой машине с хохочущим красноглазым водителем. Не застав Джона Флейла в его маленькой хижине, построенной из картонных коробок, они развернулись и уехали к Мак-Комеру расспросить его о Питере Флейле.

Но профессор ничего не слышал насчет Питера. Джон ни разу не говорил о нем, и старый Адам был уверен, что Пит домой не возвращался. Только тогда полицейские узнали о гибели Джона Флейла.

Когда Мак-Комер позвонил в Редсфилд, ему сказали,.Что сюда едут двое полицейских, и что, не обнаружив Джона Флейла, они наверняка заедут к нему. Профессор заранее приготовил для гостей кофе. Они выпили по чашечке и поехали туда, где был сбит Флейл. В свете полицейского прожектора они обнаружили то, чего не заметили мы с Мак-Комером - большой камень, залитый кровью, с приставшими к нему черными волосами.

Осмотрев лежащее в кювете тело, они обнаружили, что Флейл не был убит при наезде. Его затылок был разможжен. Эта страшная рана не могла быть нанесена при ударе машины. По форме она соответствовала окровавленному камню, который они только что нашли. Похоже, что кто-то тихо подобрался к Флейлу, когда он, шаркая, брел по дороге, и нанес ему смертельный удар прежде, чем автомобиль раздавил его грудь и переломал кости.

Осматривая место преступления, полицейские обнаружили кровавые следы туфель на каучуковой подошве и старую, изрезанную шляпу. Потом они повезли тело Флейла в его лачугу, стоявшую в самом конце Топкой дороги.

При свете фар в дорожной грязи четко выделялись свежие следы покрышек с переплетенными буквами "S". Стоун сказал, что они с лейтенантом заметили эти следы еще когда в первый раз ехали к Флейлу. Но тогда они не обратили на них внимания, потому что это не имело никакого отношения к цели их поездки. Но на этот раз они поехали по следу и немного дальше, перед старой лесопилкой, где заканчивалась дорога, обнаружили серый открытый "Кадиллак" с красными сиденьями.

Правая дверца и сиденье были забрызганы кровью. Рядом с машиной валялась втоптанная в грязь панама. Вокруг было много огромных бесформенных следов, словно маленький убийца, обмотав ноги обрывками одежды или сумок, обошел вокруг машины, потом ушел к лачуге Джона Флейла, опять вернулся сюда и ушел в никуда. - Этой девушке очень повезло, что она осталась жива, - доверительно сказал мне Стоун с той же неизменной улыбкой. - За жизнь Сент-Эрма я сейчас и гроша ломаного не дал бы. Этот парень наверняка маньяк-убийца. Наверное, он хотел сбросить труп Сент-Эрма в какой-нибудь глубокий овраг у глухой дороги и ехать дальше. А на Топкую дорогу свернул, видимо, по ошибке, рассчитывая срезать путь. Видно, парень никогда не бывал в этих краях. Или уехал очень давно и забыл здешние дороги. Если бы он не свернул, то давно выехал бы в Стоуни-Фолз на шоссе Сорок Девять-А и к тому времени, когда был объявлен розыск, проехал бы добрых полсотни миль. Конечно, мы все равно быстро нашли бы машину. Но если бы убийца догадался бросить ее заранее, на окраине какого-нибудь городка, то найти его было бы гораздо труднее. Труп Сент-Эрма он наверняка спрятал, так что когда этого типа возьмут, мы не сможем ничего доказать. Но в случае с Джоном Флейлом убийство было наверняка.

Я уже знал, что здесь произошло убийство. Ведь я прикоснулся к нему в девяти милях отсюда, на площадке у озера. Если бы я осмотрел тело Джона Флейла, когда мы с Мак-Комером его обнаружили, то, наверное, сразу определил бы, что с ним произошло.

- Забавно, что я подумал, будто ваша фамилия Ридер,- Стоун снял с печи кофейник и поставил на стол чашки. Я с удовольствием отметил, что на этот раз они были чистыми. Из умывальника исчезли горы грязной посуды, и сама раковина сверкала чистотой.

- Я подумал, что вы, может быть, родственник старого Ридера, который жил здесь когда-то. Этот дом принадлежал старому Генри Ридеру. Его сын, молодой Гарри Ридер, исчез семь лет назад, после того как зарубил топором всю свою семью. Люди думают, что он утонул в болоте. Вы, наверное, читали об этом в газетах?

Полицейский протянул мне чашку ароматного дымящегося кофе.

- С тех пор здесь никто не жил. Люди старались обходить этот дом стороной. А в марте я чуть не лопнул со смеху, когда услышал, что этот дом покупает профессор Мак-Комер, знаменитый специалист по психологии убийства. Мой двоюродный брат, Джордж, работает в Редсфилде, в агентстве по продаже недвижимости. Он рассказал мне, что старик купил дом с участком не глядя. Как и многие другие горожане, он видел только фотографии в нью-йоркском офисе агентства. Тем не менее Джордж получил свои комиссионные. Мак-Комер решил, должно быть, что получил хороший дом по дешевке. Он, конечно, подновил фасад, все покрасил заново и перекрыл крышу, выполол сорняки в саду. Но я бы ни за что не согласился жить на этой ферме. Всегда есть шанс, что сюда снова заявится молодой Гарри. Забавно док, что я подумал, будто ваша фамилия Ридер!

- Нет,- ответил я.- Моя фамилия Ридл. Доктор Генри Н. Ридл Младший из Нью-Йорка. И я не люблю, когда меня называют "док".

Какая-то машина подъехала к дому и остановилась позади моей. В кухню вошел человек. Это был высокий худой мужчина с тремя длинными, аккуратно прилизанными волосками на макушке. На нем был высокий крахмальный воротничок и черный галстук-бабочка.

Человек сказал, что его зовут мистер Квелч. Он работает почтмейстером в Уиплль-Вилле - небольшом поселке у выезда на шоссе номер семь. Он услышал по телефону об этом сером автомобиле и сразу приехал сюда. В семь-тридцать шесть автомобиль подъехал к почте. В нем сидел смуглый парень в панаме и девушка в очках с голубой оправой. Они спрашивали насчет места для пикника. А на заднем сиденье был этот заросший тип. Смуглый парень здорово смахивает на Пита Флейла по кличке Два Пальца. Только он гораздо лучше одевается и, конечно, интеллигентнее и богаче Пита.

- Это был не Пит, - объяснил ему Стоун. - Это человек из Нью-Йорка по имени Сент-Эрм.

- Я и сам понимаю, что это не Пит, - согласился мистер Квелч. - Пит гораздо старше. Но этот Сент-Эрм наверняка знает, как снимать девочек. Или они сами к нему подкалываются. Девушка, которая сидела за рулем серой машины, была просто сногсшибательная. Настоящий цветочек. Такая хорошенькая, что ее хотелось съесть…

- Сейчас она здесь, в соседней комнате,- сообщил Стоун, чтобы прервать его излияния.

Тут мистер Квелч отмочил новый номер. Он двумя руками поправил галстук-бабочку, вскинул голову и двинулся в гостиную, старательно приглаживая ладонью волоски на макушке…

Позже Квелч очень подробно пересказал лейтенанту Розенблату свой разговор с Сент-Эрмом у почты. Это был скорее не допрос, а монолог Квелча. Единственная ценность этой информации была, наверное, в том, что Квелч был последним человеком, говорившим с Сент-Эрмом, и скорее всего последним, кто видел его живым. Не считая, конечно, Штопора, который видел его до самой смерти, и возможно, обменялся с ним несколькими злыми короткими фразами перед тем, как в воздухе блеснуло длинное зазубренное лезвие.

Пока машина стояла перед почтой, Квелч смог подробно рассмотреть Штопора. Он увидел всё, кроме порезанного уха, потому что тот сидел к нему другой стороной, и роста, потому что Штопор сидел. Туловище у него было нормальной длины, а руки даже немного длинноваты. Наблюдательный он человек, Квелч! Он видел, наверное, не меньше, чем заметил бы я сам. Впрочем, я никогда не видел Штопора.

После кофе Стоун собирался ехать на Топкую дорогу, чтобы включиться в поиски. Я спросил, можно ли поехать вместе с ним. Квелч - как раз подходящий человек, чтобы оставить его с молодой невестой Сент-Эрма. Забавный парень - Дон-Жуан образца двадцатых годов. Его непрерывные разговоры и бородатые анекдоты помогут ей отвлечься от того темного и загадочного, что происходит сейчас у старой лесопилки.

Когда мы со Стоуном садились в полицейскую машину, из комнаты доносился смех Элинор. Тогда она еще не знала обо всем этом ужасе.

Она и сейчас еще не знает. И не узнает, пока не проснется. И никогда не узнает, если я смогу избавить ее от этого.

Он подкрался к Джону Флейлу сзади и убил его ударом камня по затылку, а потом переехал машиной его тело.

У озера Мертвого Жениха он смертельно ранил ножом Сент-Эрма. А потом промчался по дороге, и Сент-Эрм, беспомощный, истекающий кровью, трясся на сиденье рядом с ним. Он свернул на Топкую дорогу, остановил машину и избивал полуживого Сент-Эрма дубинкой, пока не добил его. После этого - или раньше - он отпилил Сент-Эрму кисть правой руки и бросил тело в болото.

Он убил Мак-Комера, который, похоже, смог подобраться к нему слишком близко, и зарезал Унистера, когда тот с воплями мчался ко мне, чтобы рассказать об убийстве профессора.

Наверное, он убил почтмейстера Квелча - час назад я слышал его крик откуда-то из-за леса за домом Мак-Комера. Возможно, он убил и самого Розенблата, хотя, когда лейтенант бросился из дома на крик Квелча, в руке у него был пистолет,

Может быть, он убил еще многих. Сейчас полицейские привезли сюда собак. Но от них тоже не будет толку.

Унистер, баскский художник-эмигрант, который жил дальше на этой же дороге - юркий маленький человек с блестящими глазами. Когда я снова увидел его на дороге вместе с Мак-Комером и Розенблатом, его черные волосы были смочены и аккуратно причесаны. В яркой гавайской рубашке, оранжевых брюках и сандалиях на веревочной подошве он выглядел совершенно нормальным человеком. Когда мы с полицейским Стоуном присоединились к ним у дома Флейла, Унистер разразился длинной тирадой.

- Определенно это сюрреалистическое убийство. Это убийство совершил гений. В нем чувствуется символизм. Вы, полицейский Стоун и лейтенант Розенблат, не в состоянии подняться над повседневностью. Вы можете вообразить только угрюмого убийцу, совершающего преступление ради денег. Этого преступления вам не понять. Чтобы разобраться как следует, вам нужно обоим надеть леопардовые шкуры, ночные рубашки, воткнуть себе в зад перья вместо хвоста и исполнить танец штопора и бутылки. Вы, доктор Ридл, чересчур прагматичны и лишены воображения, чтобы это понять. Чего вам не хватает, это способности поверить в существование призраков, которых просто не может быть. Даже вы, профессор Мак-Комер, перестали каждый день посылать Джона Флейла за бутылкой теплого жирного молока. Молока от моей прекрасной джерсийской коровы с большими влажными глазами. А ведь только это молоко способно освежить мозг психолога. Унистер насмешливо расхохотался.

- Сюрреалистическое убийство! - восторженно повторил он. - И нужен сюрреалист, чтобы понять и объяснить его. У меня есть ключ, я понимаю символику. Я буду интерпретировать и объяснять все факты. Дайте мне парик, полкочана заплесневелой капусты, пару стеклянных вставных глаз, старый зонтик, манекен от портного, кубик льда и книгу "Майн Кампф" с заглавием, напечатанным красными буквами. Тогда я воссоздам портрет убийцы и все вам объясню.

Во всем, что наговорил Унистер, не было никакого смысла.

Абсолютно никакого.

Это я понял сразу. Просто он немного чокнутый. Такие, как он, всегда слетаются к месту убийства, словно мухи на падаль. Немного выпив для храбрости, они позируют и чистят перышки, теша свое мелкое тщеславие. Они пытаются всем втолковать, как бы они здорово раскрыли дело, превозносят себя и показывают, насколько они талантливее, чем полицейские и этот мертвец, лежащий у их ног. А может быть, Унистер действительно ненормальный и всерьез считает, что сюрреалистическая картина помогла бы все объяснить.

Как бы то ни было. Штопор услышал его слова и принял их всерьез. Мы нашли Унистера с перерезанным горлом вскоре после того, как он сам нашел Мак-Комера. Он лежал в глубокой яме с сырыми опилками, засыпанными туда лет сто назад.

Вернее сказать, Унистера нашел я.

- Вы были вместе с профессором Мак-Комером, когда обнаружили тело Джона Флейла, не так ли, доктор? - лейтенант Розенблат пристально смотрел на меня.

- Да,- кивнул я.- Мы увидели его одновременно. На дороге были следы крови, ведущие в кювет. Я, конечно, не знал, кто этот человек. Никогда раньше я его не видел. Незадолго до этого я проходил по дороге, и слышал странные хрипы. Но мне и в голову не пришло, что это хрипит человек. Я тогда думал об этой проклятой голубой шляпе. К тому же у меня ужасно болела голова. А когда мы с Мак-Комером вернулись, чтобы ремонтировать мою машину, то нашли Флейла.