Лицом к лицу с Америкой

Он говорит о том, что встреча и обмен мнениями с Президентом, которые у него были уже в первый день пребывания в США, порадовали его.

— Я не мог удержаться и не сказать, что сообщу своему правительству, что у меня осталось хорошее впечатление, что, по-моему, сделано хорошее начало. Дай бог, чтобы конец был еще лучше, — заметил в заключение Н. С. Хрущев, рассказывая о том, что ответил он журналистам, которые расспрашивали его о впечатлениях от встреч.

Одобрительными аплодисментами присутствовавшие на обеде в Белом доме встречают речь Н. С. Хрущева.

Обмен теплыми и откровенными речами глав двух правительств создает хорошую обстановку доброжелательности. По всему было заметно, что государственным деятелям США пришлась по душе откровенность Н. С. Хрущева, понравилось, что он не скрывает своих убеждений.

После обеда в гостиной вокруг Н. С. Хрущева сгруппировалось много людей, желавших поговорить с ним. К советскому гостю подошел вице-президент США Р. Никсон с другим американцем. Он явно горел желанием преподать Никите Сергеевичу очередную порцию буржуазной «политграмоты».

— Представляю Вам, — сказал Р. Никсон, — Эрвина Кэнхема — человека, который возглавляет одну из крупных организаций — торговую палату США — и в тоже время редактирует одну из величайших газет мира — «Крисчен сайенс монитор». Американское правительство не может контролировать его, оно не может диктовать ему, что должно быть на страницах «Монитора». Это объяснение, очевидно, казалось Никсону блестящим.

— Трудно, трудно поверить, что дело обстоит именно так, — иронически заметил Никита Сергеевич.

А тем временем к нему подходили новые и новые собеседники, разгорались необычные в стенах Белого дома диалоги. Казалось, что все именитые гости хотели испробовать свои силы на поприще идеологических дискуссий. Президент Эйзенхауэр, подошедший в разгар полемики к своему гостю, бросил полушутливо в адрес его американских оппонентов:

— Вам все равно не переспорить Хрущева!

Кажется, вскоре все собеседники Н. С. Хрущева убедились в справедливости замечания Президента.

Прием в Белом доме продолжался до половины двенадцатого ночи. Хозяин явно пренебрег строжайшим распорядком своего дня, предусматривающим покой и сон к половине одиннадцатого вечера.

В это время в Белом доме лишь начался концерт Пенсильванского хора под управлением Фрэда Уэринга — любимого ансамбля Эйзенхауэра. Программа концерта состояла из американских народных песен и мелодий. Последним номером был исполнен так называемый «Боевой гимн республики». Эта песня, которую хор пропел с большим подъемом, была походной у солдат армии северян во время гражданской войны 1861–1865 годов.

Д. Эйзенхауэр и Н. С. Хрущев поблагодарили руководителя хора за прекрасное исполнение. Ф. Уэринг сказал высокому советскому гостю, что его коллектив очень хотел бы поехать в Советский Союз. Н. С. Хрущев заявил, что он приветствовал бы такие гастроли.

В тот вечер в Белом доме звучали также классические мелодии музыки Чайковского, Римского-Корсакова, Прокофьева, Шостаковича в исполнении оркестра американской морской пехоты.

Так закончился первый день пребывания Н. С. Хрущева на американской земле.

В цитадели самой мирной науки

Утром 16 сентября Н. С. Хрущев, члены его семьи и сопровождающие лица, а также представитель Президента Г. Лодж совершили загородную поездку — посетили научный центр министерства сельского хозяйства США в Белтсвилле, поблизости от Вашингтона.

Задолго до приезда Никиты Сергеевича у главного корпуса этого научного учреждения собрались сотни журналистов. Из всех окон большого кирпичного здания выглядывают сотрудники в белых халатах. Перед входом столпились местные жители, чтобы приветствовать советского гостя. В агротехнической аудитории, где ученые будут сообщать о результатах своих работ, раздобыть свободное место очень трудно. Все места здесь заняты, вероятно, с самого рассвета.

Прибывших встречает министр земледелия США Э. Бенсон. Н. С. Хрущев тепло поздоровался с группой журналистов, собравшихся у входа в аудиторию, сказав им по-английски «доброе утро». Советские гости проходят в аудиторию. Здесь министр рассказал о некоторых задачах и достижениях американской сельскохозяйственной науки.

— Господин Председатель! — говорит Э. Бенсон, обращаясь к Н. С. Хрущеву. — Мы находим, что Вы правильно решили включить посещение сельскохозяйственного научно-исследовательского центра в Вашу сильно загруженную программу. В настоящее время 13 тысяч научных работников трудятся в сети федеральных и штатных исследовательских учреждений и приблизительно 8 тысяч других сотрудничают с ними в частной промышленности. Они занимаются проблемами, которые заполняют весь широкий спектр познания, — начиная с таких практических вещей, как борьба с вредными насекомыми, до вопроса о лучшем понимании сути жизненного процесса. Большая часть нашей исследовательской работы ведется не здесь, в Белтсвилле, а там, где работают наши фермеры и скотоводы.

В Белтсвилле, — говорит он в заключение, — Вы видите одну из центральных станций, призванную развивать «новые идеи», полезные для американского сельского хозяйства…

Далеко не со всеми положениями всех речей Э. Бенсона можно согласиться. Уже после поездки Н. С. Хрущева в США министр пытался уверить американцев, что по уровню сельскохозяйственного производства СССР будто бы никогда не догонит Америку, хотя бы потому, что в Советском Союзе «не существует частной собственности». Но в конце той речи, которую Э. Бенсон произнес в Белтсвилле, содержались хорошие, правильные мысли:

— Мы считаем, — заключил министр, — что пища может и должна быть орудием мира… Мы желаем поделиться нашими знаниями во имя мира. Мы считаем, что познания, которыми делятся, не уменьшаются, а, наоборот, умножаются. Во имя этого принципа мы от чистого сердца показываем Вам несколько из наших идей, находящихся в процессе их развития.

Тогда же Бенсон произнес фразу, которую он, очевидно, запамятовал спустя несколько недель: «Мы надеемся, — заявил он Никите Сергеевичу, — что ваш прогресс будет продолжаться, и по мере вашего движения вперед вы будете достигать и наших рекордов».

Речь Э. Бенсона воспроизвели многие американские газеты.

…В аудиторию вкатывают один за другим демонстрационные столики на колесиках, где находятся опытные образцы растений, научная аппаратура, развешивают диаграммы и схемы.

Директор института доктор Шоу сообщил о достижениях в области создания гербицидов — химических веществ избирательного действия, которые уничтожают сорняки и при том не наносят ущерба культурным растениям. Действие гербицидов двоякое: некоторые из них представляют собой вещества, безвредные для культурных растений и превращающиеся в яд в организме сорняков, другие вещества являются ядами для сорняков, но способны обезвреживаться в организме культурных растений.

Затем доктор Джон У. Митчел сообщил, что американское сельское хозяйство в настоящее время использует регуляторы роста — химические препараты, действующие на растения наподобие гормонов. Имеются также вещества, тормозящие рост. При их помощи можно предохранить картофель от прорастания или уменьшить рост декоративных растений. Ученый показывает две грозди калифорнийского винограда одинакового сорта — одну мелкую, другую в два раза крупнее. Опрыскивание одного гектара виноградной плантации двадцатью граммами гиберелиновой кислоты позволило вырастить более качественный и увесистый виноград.

Далее демонстрировались результаты опытов, показывающие влияние спектрального состава излучений на рост растений. Американским ученым удалось выделить пигмент, от которого в сильной степени зависит различие этих влияний. Доктор Гарри Бортвиг, дававший объяснения, заметил, что последнее открытие позволяет более сознательно подходить к выбору наилучших условий освещения, необходимых для быстрого развития растений.

Никита Сергеевич внимательно выслушал ученых.

Демонстрация в аудитории заканчивается. Все выходят на вольный воздух, к открытым вольерам.

Энергичный, подвижной, в светло-коричневом летнем костюме Никита Сергеевич переходит от объекта к объекту. Остроумные, быстрые, меткие замечания сразу показали американским профессорам, что их собеседник хорошо знает сельское хозяйство, детально разбирается в его сложных проблемах.

— Из Вас вышел бы хороший фермер! — говорит Н. С. Хрущеву Э. Т. Бенсон.

— Я мог бы с Вами посоревноваться! — отвечает Н. С. Хрущев, вызывая оживление среди обступивших его корреспондентов.

Большая толпа корреспондентов постоянно окружает Н. С. Хрущева, но стократно большая толпа удерживается на расстоянии полицией. Переводчик с микрофоном неотступно следует за ним, и автомашины с громкоговорителями делают его реплики слышными для всех. Замечания моментально подхватываются корреспондентами, передаются из уст в уста.

Производится осмотр опытной животноводческой станции. Директор станции доктор Байерли кратко ознакомил Н. С. Хрущева с основными исследованиями, которые здесь ведутся. Он, в частности, рассказал об опытах по выведению жирномолочного скота. Доктор Байерли показал коров, обладающих высокой продуктивностью. Лучшие из племенных коров опытной станции за год дают по 8–9 тысяч литров молока. Ученый сообщил, что за последние 20 лет эти коровы прибавили удой на 700 литров. Увеличение произошло в результате длительного скрещивания голштино-фризских коров с проверенными по потомству быками.

— Очень хорошие коровы, замечательные результаты, — говорит Н. С. Хрущев. — Однако, не желая умалять ваших успехов, я хочу, чтобы вы знали: за три года в нашей стране средний удой молока на корову увеличился на 600 литров. Верно, мы имели такой большой прирост потому, что он начался с относительно невысокого уровня, а это всегда бывает легче. Но и сейчас удои молока в наших колхозах резко идут в гору. Вопрос породности, конечно, важен, но и вопрос кормов тоже не последнее дело. Мы брали коров без баронских титулов и родословной, ставили их на фермы, кормили хорошо, и они показывали хорошие результаты.

В секции овцеводства доктор Франк Холдсон привлекает внимание гостей к новой породе овец «Тарчи», выведенной на открытых пастбищах западных районов США. Это тонкорунная овца, дающая пять килограммов шерсти в год.

— Хорошая порода, — говорит Н. С. Хрущев, поглаживая овцу. — А между прочим, — заявляет он, — я в начале своей трудовой деятельности пас овец у помещика.

У загона с маленьким свиным стадом стоит электронный прибор, напоминающий довольно громоздкий телевизор. Это доктор Ричард Хайнер демонстрирует Никите Сергеевичу ультразвуковой прибор для определения у живых свиней толщины спинного шпига. Обычно это довольно болезненная для животного процедура. Измерение производится, как известно, прокалыванием жирового покрова при помощи тонкого шила. Электроника по-другому решает этот вопрос. Прибор, подобно звуковому локатору, посылает ультразвуковую волну через толстый слой жира и мяса животного и улавливает ее отражение. В результате на телевизионном экране должны появиться выраженные в дюймах толщины жирового и мясного слоя.

Хорошая, но сложная штука! Это понимает и сам доктор Хайнер, применяющий свой прибор пока еще лишь для научно-исследовательских работ.

При демонстрации происходит небольшой конфуз. Предназначенная для измерений свинья очень беспокойна. Она визжит, вырывается и не хочет стоять на месте. Оператору никак не удается показать на телевизионном экране толщину ее сального покрова.

— Видимо, свинья не хочет открывать секрета… — замечает Н. С. Хрущев.

Все дружно смеются.

— Нет, это слишком толстая свинья! — пытается пояснить Бенсон.

Последняя остановка у клеток с индейками малой белой белтсвиллской породы. Доктор Чарльз Нокс называет их полушутя «капиталистическими индейками». Дело в том, что в институте специально вывели маленьких индюков, живой вес которых к моменту сбыта оказывается по крайней мере на одну треть меньше, чем вес индюков обычных пород. Живой вес нарочно уменьшили для того, чтобы удовлетворить потребности отдельной американской семьи.

— Ну, это вы с жиру беситесь! — добродушно машет рукой Н. С. Хрущев. — Мы за увеличение живого веса. Мы ведь покупали у вас яйца бронзовых широкогрудых индеек?

Ему отвечают, что до сих пор большинство фермеров Америки разводят бронзовых широкогрудок.

Кто-то из американских журналистов подает голос:

— Скажите, у вас разводятся коммунистические индейки?

Н. С. Хрущев берет в руки индейку и под смех всех присутствующих говорит:

— Чем больше индеек мы будем выращивать, тем лучше для народов, а химический анализ мяса индеек одинаковый: если не дать им паспорта, никто не узнает, какая коммунистическая и какая капиталистическая!

Понятно, что этот обмен репликами носил полушутливый характер и вызван он был «идеологическим» вопросом американского репортера. Тем удивительнее было для нас, советских журналистов, прочесть на следующий день в солидной газете «Крисчен сайенс монитор» корреспонденцию из Белтсвилла ее репортера Ричарда Страута. «Премьер Хрущев, — утверждалось в газете, — использовал свой визит в правительственный сельскохозяйственный центр, чтобы пустить небольшую порцию коммунистической пропаганды». И, нимало не конфузясь, автор ссылался в качестве «доказательства» на вышеприведенные слова Никиты Сергеевича, хотя сам же Страут от души смеялся после остроумного ответа Н. С. Хрущева на реплику журналиста.

В свою очередь американские ученые расспрашивают Н. С. Хрущева о сельском хозяйстве Советского Союза.

— Я не хочу приуменьшать ваших успехов в области сельского хозяйства, — говорит Никита Сергеевич, — однако должен сказать, что за последнее время у нас здесь имеются достижения. Сейчас дела у нас идут резко в гору.

Один из ученых заявляет о своем заветном желании побывать в Советском Союзе и познакомиться с нашим сельским хозяйством. Н. С. Хрущев заверяет, что если американские ученые или работники сельского хозяйства приедут в Советский Союз, то им будет предоставлена возможность подробно ознакомиться с сельским хозяйством Советской страны.

— Приезжайте к нам, мы вам все покажем! — говорит Н. С. Хрущев.

Никита Сергеевич тепло распрощался с учеными, поблагодарил их за внимание, которое ему было оказано, и пожелал успехов в их важном и благородном деле. Его тепло провожали сотни жителей Белтсвилла.

Что же, добро пожаловать, приезжайте к нам, американские ученые! Поездка будет интересной. Вы получите возможность убедиться в том, что многие «новые идеи», о которых вы рассказывали в Белтсвилле, успешно и давно разрабатываются советской наукой. Наверное, случится так, что точки графиков, добытые в упорных экспериментах советской и американской наукой, согласно улягутся на одну и ту же кривую. Это очень хорошо!

Забегая несколько вперед, нам хотелось бы, говоря словами Н. С. Хрущева, сказанными им в тот же вечер в Советском посольстве на обеде в честь Президента США, подытожить результаты его поездки в Белтсвилл. В веселой, полушутливой форме он отметил:

— Мы интересно провели время в сельскохозяйственном институте, в вашем научном центре. Это ваша гордость. Мы смотрели там животных, птиц — они замечательны! И я совершенно не чувствовал никакого протеста с их стороны, что мы представляем социалистическую страну, находясь в капиталистической. Они понимали необходимость сосуществования.

Барометр показывает на «ясно»

После возвращения из Белтсвилла в Вашингтон Никите Сергеевичу предстояла ответственная встреча в Доме печати. Здесь Национальный клуб печати совместно с Женским национальным клубом печати и Ассоциацией американских зарубежных журналистов давали в честь Председателя Совета Министров СССР завтрак, программа которого включала и своеобразную пресс-конференцию перед журналистами, радиомикрофонами и телекамерами.

Читателям, следившим за поездкой Н. С. Хрущева, вероятно, интересно знать, что собой представляют эти журналистские организации.

Национальный клуб печати США является одним из старейших и наиболее представительных отрядов журналистской «шестой державы». За полвека своего существования он к тому же превратился в солидную финансовую организацию с ежегодным бюджетом в 700 тысяч долларов. Ей принадлежит недвижимость, оцениваемая в десять миллионов долларов, включающая не только Дом печати в Вашингтоне, но кинотеатр «Кэпитл» и другие прибыльные предприятия. Таким образом, помимо дел журналистских есть еще дела иного рода. По-видимому, перья журналистов помогают вести прибыльные финансовые операции Национального клуба печати.

Членами клуба являются корреспонденты американских и иностранных газет и журналов, работники печати, радиовещания и телевидения, а также чиновники правительственных учреждений, занимающиеся вопросами пропаганды и информации. Национальный клуб печати поддерживает тесные связи с 22 клубами журналистов и корреспондентов Америки.

В кулуарах клуба корреспонденты из многих городов Америки обмениваются новостями между собой, с сотрудниками правительственных учреждений, с членами дипломатического корпуса. Отсюда растекается информация о мероприятиях американского правительства, здесь создаются «сенсации» и рождаются слухи.

Клуб знаменит своими традиционными завтраками, на которых выступают с речами и ответами на вопросы видные общественные, политические и государственные деятели США и других стран. С его небольшой, сделанной из светлого дерева трибуны выступали Президент США Эйзенхауэр, премьер-министр Великобритании Макмиллан, канцлер Аденауэр и другие деятели. Значительным событием было выступление здесь первого заместителя Председателя Совета Министров СССР А. И. Микояна в январе 1959 года.

Президентом Национального клуба печати является видный американский журналист Уильям Лоуренс. Он слывет человеком информированным, отдающим предпочтение чаще фактам, чем погоне за сенсациями. Говорят, что он близок к помощнику Президента по делам печати Дж. Хэгерти и поэтому отчасти выражает в своих корреспонденция позицию Белого дома.

Одним из печальных и комических следствий политической дискриминации женщин в США является то, что женщины-журналистки не могут быть членами Национального клуба печати. Без специального приглашения они не вправе перешагнуть его порог.

Совершенно естественно поэтому, что американские женщины-журналистки были вынуждены организовать свой собственный Женский национальный клуб печати. В отместку на его порог без особого приглашения не пускают мужчин. Он является ведущей в США организацией женщин-журналисток, работающих в печати, на радио и телевидении и сотрудников отделов печати правительственных учреждений.

Созданный в 1919 году клуб насчитывает примерно 400 членов. В списке его почетных членов — вдова президента Франклина Рузвельта Элеонора Рузвельт.

Президент клуба — корреспондентка агентства Юнайтед Пресс Элен Томас. Между мероприятиями светского характера, развлечениями, приемами, обедами и т. п. члены клуба также организуют встречи с государственными и политическими деятелями и в особенности с их женами.

Клуб зарубежных журналистов, или, как он называется у американцев, «Оверсис клаб», является профессиональной и довольно замкнутой ассоциацией американских журналистов — специалистов в области внешней политики и международных отношений. По уставу сюда принимаются лишь американские журналисты, проработавшие за границей не менее четырех лет. Круг членов этого клуба ограничен и не превышает 50–60 человек. В их числе — видные американские журналисты и внешнеполитические обозреватели, такие, как Р. Друммонд, Джозеф Олсоп, Дж. Рестон и другие. Клуб не имеет своего помещения, и чаще всего заседания его происходят в той самой гостинице «Статлер», где остановились прибывшие в Вашингтон советские журналисты.

Замкнутый характер работы клуба, как объясняют сами журналисты, облегчает им получение информации от крупных деятелей иностранных государств, так сказать, в неофициальном порядке. По обычаю их выступления в стенах клуба не цитируются в печати. Лишь в особых случаях отдельные выдержки иногда появляются в свет.

Президент клуба — журналист и редактор Чарльз Фолтц, помощник директора иностранного отдела довольно необъективного и, как признают сами американцы, чрезмерно реакционного журнала «Юнайтед Стейтс ньюс энд Уорлд рипорт», главным редактором которого является — «правый среди правых буржуа» Дэвид Лоуренс. Даже в частных разговорах с советскими журналистами Фолтц и Д. Лоуренс не скрывают своего неприязненного отношения к Советскому Союзу, к социалистическим странам, ко всему прогрессивному.

Здесь, на завтраке, устроенном журналистскими клубами, и дал согласие выступить Н. С. Хрущев.

Мы, советские журналисты, пришли в Национальный клуб печати за полчаса до начала и лишь чудом протиснулись в дверь сквозь огромную толпу безбилетных американских и зарубежных коллег.

Старейшины Национального клуба печати свидетельствуют, что за все полвека его существования никогда и никого не ожидали с таким интересом, как Никиту Сергеевича Хрущева.

В зале яблоку негде упасть. Но присутствует здесь лишь небольшая часть желающих — всего 450 человек, представляющих 350 американских и иностранных органов печати. Отдавая последние распоряжения, президент клуба сетует, что если раньше у него на каждого недруга было десять друзей, то сейчас, после распределения билетов на встречу с Н. С. Хрущевым, появилось десять недругов на каждого друга. Угрожают даже расправиться, полушутя говорит он. Но зал ведь не резиновый! Для тех, кому не посчастливилось получить приглашения, установлен в соседнем помещении большой телевизионный экран.

В 12 часов 45 минут Н. С. Хрущев и сопровождающие его лица, а также Г. Лодж, Д. Диллон и другие были встречены у входа в Дом печати президентом Национального клуба печати У. Лоуренсом. По существующей традиции президент клуба проводил гостей в приемную комнату, где собралась группа наиболее почетных членов и руководство клуба.

Н. С. Хрущев был в хорошем настроении. Он приветливо встречал тех, кого с ним знакомили, улыбаясь пожимал им руки.

— А, капиталист! — воскликнул Никита Сергеевич когда к нему подошел газетный магнат Уильям Рандольф Херст. — Вы, пожалуй, не изменились с тех пор, когда мы виделись с Вами в Кремле.

— Я никак не думал, что попаду в Кремль, — ответил Херст, — и не представлял себе, что увижу Вас здесь, в нашем клубе печати!

— Гора с горой не сходится, а человек с человеком сойдутся, — шутливо сказал Н. С. Хрущев.

Подошел заместитель государственного секретаря США Диллон.

— Вы очень воинственно настроены против нашей страны, господин Диллон, — говорит, обращаясь к нему. Никита Сергеевич.

Журналисты обступили Н. С. Хрущева. Завязалась непринужденная беседа. Один из журналистов напомнил слова вице-президента Никсона о том, что Н. С. Хрущев изменит свое мнение о Соединенных Штатах в результате визита.

Н. С. Хрущев заметил по этому поводу:

— Должен сказать, что г-н Никсон имеет очень неправильное представление о народе нашей страны, о ее правительстве и лично обо мне как о главе правительства. Я уже говорил ему, что он создал для себя совершенно неправильную картину и сам поверил в нее.

Никита Сергеевич добавил, что вице-президент Никсон имел неправильное представление о Советском Союзе и его народе до своей поездки в нашу страну и он сохранил такое неправильное представление и по сей день.

— Он проявляет в этом отношении стабильность, — улыбаясь сказал Н. С. Хрущев.

— Те, кто приезжают в Советский Союз с правильным представлением о нашей стране, получают подтверждение своей точки зрения, — продолжал он, — а те, кто приезжают с неправильным представлением и проявляют упрямство, не желая отказаться от своих неправильных идей, только бьются лбом о стенку, отчего пострадает не стена, а скорее всего их лбы.

— А что произвело на Вас в Америке наибольшее впечатление? — спросили у Никиты Сергеевича.

— Несмотря на сильную пропаганду, направленную против Советского Союза, Коммунистической партии Советского Союза и меня как руководителя Коммунистической партии, американский народ оказывает мне хороший, теплый прием. Это показывает, что народ понимает необходимость дружбы с Советским Союзом. Вот это и произвело на меня наиболее сильное впечатление, — ответил Н. С. Хрущев. — Можно не уважать наших политических взглядов, можно не соглашаться с ними, но, раз мы с вами живем на одной планете, надо научиться жить в мире друг с другом.

Как бы завершая беседу, Н. С. Хрущев сказал:

— В конце концов мы не так страшны, как нас малюют. Мы не едим детей. Мы едим то же самое, что и вы — немножко мяса, немножко картошки…

Хозяева проводят гостей в зал, приглашают за длинный стол президиума. Присутствующие дружными аплодисментами приветствуют Н. С. Хрущева.

У противоположной стены на подмостках выстроилась целая колонна фотокорреспондентов, кинооператоров, телеоператоров, радиорепортеров.

Тесня друг друга у столиков, навострили «вечные перья» журналисты. Было бы неправильным утверждать, что все собравшиеся были одинаково настроены. Наряду с объективными, серьезными, вдумчивыми представителями прессы здесь собрались профессионалы по антисоветским выдумкам, источившие перья на борьбе с коммунизмом, чемпионы газетного «джиу-джитсу», мастера болевых приемов, ожидающие удобного случая, чтобы загнать, как говорится, иголку под ноготь рабочему классу. С такими надо всегда быть настороже…