Атомный поезд. Том 1

– Обыкновенная. По психологии. Не забывай, я ведь тоже сдаю госэкзамены.

– Так поздно? Почему?

– Опять вопрос не ко мне. Не я ведь составляю расписание.

– А пропустить ее нельзя?

– Кого?

– Консультацию.

Девушка отрицательно помотала головой.

– Ты поссорился с преподавателями, потому что не следовал советам Карнеги. Наоборот, я приду, сяду в первом ряду, буду есть нашего профессора глазами, задам какой-нибудь вопрос, который поможет ему продемонстрировать свою мудрость. И тогда еще одна цель будет достигнута. Причем без всяких затрат.

Оксана встала и направилась к двери, но остановилась на полпути и рассмеялась.

– Ой, совсем забыла! Отдай мои трусики!

– Ах да, – Кудасов вынул из кармана крохотный матерчатый треугольничек с двумя витыми золотистыми шнурками.

Зрелище одевающейся Оксаны стало последним замечательным аккордом сегодняшнего дня. Как только дверь захлопнулась и он остался один в полутемной квартире, сразу навалилась тоска.

Включив везде свет, Саша тремя шагами пересек тесное пространство старенькой квартирки хрущевского типа и зашел в свою комнатушку. Вдавил кнопку воспроизведения магнитофона, притулившегося на подоконнике, и атмосферу грусти приятно разбавил мелодичный голос Джо Дассена. Саша плюхнулся на диван, блаженно вытянул ноги, а руки заложил под голову. В такой расслабленной позе он часто думал о жизни и своем месте в ней.

Без Оксаны он чувствовал себя опустошенным. То, что произошло несколько минут назад, размягчало его душу и поддерживало уверенность в себе, но этого было недостаточно. Он хотел видеть ее каждую минуту, наблюдать украдкой, как она приводит себя в порядок перед зеркалом, как листает конспекты, как готовит что-то на кухне… Интересно, а она умеет готовить? Впрочем, какая разница, не в пище дело!

Однако, вопреки этой мысли, он ощутил голод. Пицца уже переварилась – молодой организм требует много энергии, особенно при физических упражнениях.

Он прошел на кухню, помыл картошку и прямо в кожуре поставил варить. Достал из холодильника завернутого в газету леща, порезал крупными кусками, распорол каждый снизу, чтоб легче чистить.

За этим занятием его и застали родители, которые деликатно задержались на добрые полтора часа.

– Прекрасно погуляли, – Татьяна Федоровна с улыбкой поцеловала сына в щеку. – Отличная погода. И фильм хороший. Просто замечательно.

Мама отличалась оптимизмом и всегда пребывала в хорошем настроении.

– О, ты хозяйничаешь? – приятно удивилась она и, заглянув в кастрюлю, укоризненно покачала головой:

– Надо было почистить!

– Ничего, сойдет и так, – поддержал его отец. – На нашу долю положил?

– Конечно. Может, за пивом сбегать?

– Я не хочу. Да и тебе зачем? Сейчас всю страну спаивают пивом, в первую очередь молодежь, сам подумай, к чему это приведет?

Олег Иванович относился к редкой и стремительно вымирающей категории правильных людей. Если бы ему предложили совершенно безнаказанно украсть миллион, он бы никогда этого не сделал. Не только потому, что не верил в безнаказанность и многочисленные ее примеры считал нетипичными отступлениями от нормы, сколько потому, что любая кража ему была глубоко противна.

– А к чему приведет? – Саша чуть заметно улыбнулся.

– Привычка к выпивке, снижение самоконтроля, пивной алкоголизм, – вот к чему! Если целенаправленно приучать молодых людей к алкоголю, при этом не считая его алкоголем…

– Кстати, пиво – безалкогольный продукт…

– Да? – отец задиристо выставил перед собой указательный палец. – Что же выходит: выпил бутылку безалкогольного напитка и опьянел? За руль уже сесть нельзя! А после пяти бутылок и в вытрезвитель могут забрать! Как же это получилось с безалкогольного продукта? А? От кваса такое произойти может? А от пепси-колы? А от кефира? Нет! То-то и оно! И вообще, посмотри, во что город превратился! На каждом шагу пивнушки, везде музыка и веселье! Рестораны, казино, игровые автоматы, дискотеки… А работать когда? На что нацеливают подрастающее поколение: на работу или на отдых? На отдых! Но нужны деньги. А где их взять? Включай телевизор и тебя научат: надо кого-нибудь убить, ограбить, похитить или открыть притон с проститутками!

– Успокойся, Олег, а то опять сердце заболит, – вмешалась Татьяна Федоровна, и отец, махнув рукой, замолчал.

Вскоре на столе дымилась картошка, серебрились куски леща, розовеющие жирным мясом на срезе, аппетитно желтело масло, помидоры, редис и петрушка завершали натюрморт. Не хватало только одного…

– Мам, порежь лук! – попросил Саша.

Теперь картина была законченной. Татьяна Федоровна за стол не села, а мужчины привычно разрывали руками куски рыбы и выедали соленую мякоть прямо со шкуры, заедая типично донское лакомство картошкой и зеленью. Соль вяленого леща требовала уравновесить себя нейтральным вкусом, а рассыпчатая и вроде бы пресная плоть картофеля просила добавки из овощей. Летний тиходонский стол всегда приятно удивлял гостей города.

– А где Оксана? Она что, не заходила? – спросил отец.

Саша обкатал вопрос со всех сторон: слова, тон, интонация… Нет, никакого двойного смысла в нем не было.

– Заходила ненадолго. У нее дела в институте. Она же тоже заканчивает, скоро будет работать в школе.

Татьяна Федоровна, поставив чай, проявила интерес к разговору.

– Так что вы надумали? Уже пора нам со сватами знакомиться…

Саша помолчал.

– Сказала, что в тайгу не поедет.

– Прям так и сказала? – отец не донес до рта редиску.

– Прям так. Только в городе хочет. В Москве или Тиходонске. А меня, скорей всего, в лес и зашлют. Не знаю, что у нас получится…

– То-то я смотрю, ты вроде не в своей тарелке, – Татьяна Федоровна прислонилась к широкой спине сына теплым животом. – Не бери в голову. Если любит – поедет. А если не любит… Тогда и жалеть не о чем! Это мы с отцом за тобой скучать будем, если в лес… Нас же с тобой не пустят!

– Подожди, почему тебя должны в лес засылать? – возмутился отец. – У тебя по всем спецпредметам «пятерки»! Ты один из лучших учеников на курсе! Мне это подполковник Волков не раз говорил!

– Не Волков нас распределяет. К тому же, при этом никого не интересует – кто какой специалист. Главное, у кого есть волосатая рука…

– Нет, подожди, – раскипятился Олег Иванович, который испытывал неловкость от того, что не мог обеспечить сыну волосатую руку. – Вас же не в парикмахерские направляют! Специалист нужен в штабе, а штаб всегда…

– Наши штабы как раз и есть в лесу. По крайней мере, штабы низового звена, – Саша отодвинул тарелку. – У Андрюшки Короткова вопрос без всяких баллов решен. Сто процентов – попадет на теплое место!

– Не нравится он мне, – Татьяна Федоровна поджала губы. – Хоть и генеральский сын, и лощеный, а глаза неискренние…

– Он и с такими глазами станет генералом. А уж до полковника вмиг дослужится.

Отец тоже закончил ужин и вытер губы салфеткой.

– Ты, сынок, на других не смотри. Если будешь хорошим специалистом, если служить станешь добросовестно, то и сам, без всякой волосатой руки генералом станешь. Или по крайней мере полковником, – внес более реалистическую коррективу Олег Иванович.

– Ладно, посмотрим… Мам, налей мне чаю.

Семейный уют расслабил парня, грусть прошла. В конце концов, все как-нибудь устроится.

Весь вечер Саша сохранял на кончике указательного пальца ощущение теплого углубления девичьего пупка. Внезапно он сравнил его с ощущением вогнутой поверхности кнопки запуска межконтинентальной баллистической ракеты. И не смог понять: зачем он рассказал Оксане про ракету и связанные с ней чувства и мысли. Сейчас бы он этого не сделал.

Глава 2

Охота на Прометея

Бар «Ночной прыжок» располагался на Тверской, наискосок от Мариотт Гранд отеля. Это было элитное заведение, известное тем, что в нем собирались самые красивые девушки Москвы. Встреча была назначена на восемнадцать тридцать, Вениамин Сергеевич намеренно опоздал на пять минут – в конце концов, это не «моменталка», к тому же пусть самовлюбленный идиот Слепницкий подождет, почувствует, с кем имеет дело.

Припарковаться вечером на Тверской практически невозможно, но как раз напротив входа имелось свободное место, и черный «Мерседес-500» Министерства обороны вошел в него, как ракетный тягач в родной бокс. И прапорщик-водитель и генерал-майор Фальков полагали, что чины, звания, крутой автомобиль, министерские номера и синий маячок сбоку на крыше позволяют им парковаться где угодно. Возможно, так и было, но «Ночной прыжок» являлся исключением из правил. Место напротив входа занимать не полагалось на случай, если сюда пожалует хозяин заведения, хотя никто доподлинно не знал, кто является хозяином модного ночного бара.

Массивную деревянную дверь отгораживал стальной барьер, протянувшийся вдоль стены метра на четыре. В результате образовался искусственный коридор и подходить ко входу можно было по одному или максимум по двое, чтобы крупным, внушительного вида «секьюрити» было проще осуществлять фейс-контроль. По какому признаку допускались посетители, никто не знал, но то, что здесь не случалось скандалов, драк и других неприятностей, – это, как говорится, медицинский факт.

Фальков не был завсегдатаем подобных заведений и плохо знал нравы и правила поведения ночной Москвы, но не сомневался в своей очевидной респектабельности и благонадежности. Однако широкоплечий парень с ничего не выражающими глазами неожиданно преградил ему дорогу.

– Извините, это частный клуб. Сюда вход только по абонементам и пропускам.

– Как так? – надменно удивился генерал. – Передо мной прошли четыре человека, и ни один не показал пропуск!

– Просто мы знаем членов клуба в лицо, – объяснил охранник. – Извините.

– Подождите, у меня есть пропуск! – Фальков извлек из нагрудного кармана пиджака коричневую кожаную книжицу с вытесненным золотом двуглавым орлом, привычно раскрыл и поднес к лицу охранника.

Бумага была с водяными знаками, голограммами и еще двумя степенями защиты, справа по вертикали штрих-код для компьютерного считывания. Цветная фотография генерала в мундире со свирепым выражением лица. Четкий типографский шрифт: «Главный инспектор Генерального штаба Министерства обороны Российской Федерации генерал-майор Фальков Вениамин Сергеевич». Подписано удостоверение было Министром обороны Российской Федерации лично, а не заместителем или начальником кадрового аппарата, причем подпись настоящая, «мокрая» – черными чернилами, не какой-то факсимильный оттиск. Но на охранника все это впечатления не произвело.

– Извините, это пропуск не к нам, – мельком взглянув в документ, сказал тот.

– Это пропуск везде! – начал закипать Вениамин Сергеевич. – Даже в Кремль!

– Извините. Возможно, это и так, но у нас частный клуб и совсем другие пропуска.

Охранник был абсолютно спокоен, безупречно вежлив и непоколебим.

Чувствуя себя полным идиотом, Вениамин Сергеевич достал мобильник и набрал номер Курта.

– Послушай, я стою у входа в этот балаган и меня не пропускают! – рявкнул он. – Ты что, со мной шутки шутишь?!

– Не волнуйтесь, Вениамин Сергеевич, сейчас я вас проведу, – хладнокровно ответил Слепницкий. Очевидно, Курт тоже хотел, чтобы Фальков подождал его и почувствовал, с кем имеет дело. А скорее всего, он об этом и не думал, просто разыгравшееся воображение генерала усугубляло действительное или мнимое унижение.

В клуб зашли двое мужчин средних лет, потом две красивые девушки. Охранник стоял с нейтральным лицом, ничего у них не спрашивая и не пытаясь остановить. Вот еще одна: высокая брюнетка, похожая на итальянку, гибкая, с длинными блестящими волосами, в белом, открывающем живот топике, короткой, как носовой платок, черной юбке, белых сетчатых чулках и черных остроносых «шпильках». В руках – довольно объемная черно-белая сумочка.

«Ну и ну!» – подумал Фальков, провожая взглядом загорелые ноги, стройность которых подчеркивалась белой сеточкой.

– Здравствуйте, дорогой Вениамин Сергеевич, – Курт наконец появился на улице, широко расставил руки, будто хотел обняться, но ограничился рукопожатием.

– Не сердитесь, вопрос улажен, просто надо соблюдать определенные правила…

Слепницкий взял генерала под локоть и повел с собой. Хотя он ничего не сказал охраннику, тот уже не загораживал дорогу, только сказал:

– Уберите машину.

– Что?

– Машину уберите. Это место занимать нельзя. Никому.

Фальков нажал кнопку прямого соединения с водителем, и «Мерседес» освободил запретную территорию.

– Проходите, пожалуйста, – по-прежнему ровным тоном сказал охранник. И добавил:

– Прошу иметь в виду, что у нас не балаган, а частный ночной клуб. И очень высокого уровня.

– Ничего не понимаю, – пробурчал Вениамин Сергеевич. – Я ему и объяснял, и удостоверение показывал, а он меня не пускал. А когда ты вышел – пустил. А ведь ты ему ничего не сказал!

– Никогда не спорь с «гориллами», – нравоучительно сказал Слепницкий. – Они ничего не решают. Ни-че-го! Там наверху камера, а внутри сидит за монитором менеджер и говорит, кого пускать, а кого нет. У «гориллы» в ухе микрофон, и он делает то, что ему велят. А я зашел к менеджеру и сказал, что мой друг человек солидный, я за него ручаюсь. Вот и все. К мнению постоянных клиентов прислушиваются.

– А менеджеру чем я не понравился?

– Не знаю. Может, хватило того, что поставил машину где не положено.

– Министерскую машину со спецсигналами?! – возмутился Вениамин Сергеевич. – Да-а-а… И куда мы катимся!

Вход оказался платным, в вестибюле Фальков отдал тысячу рублей, с неудовольствием отметив, что Курт и не подумал заплатить за гостя. Хотя он вроде и не гость… Да, осознал вдруг генерал, точно не гость! Работник, вызванный к представителю работодателя, вот кто такой генерал Фальков. Он скрипнул зубами.

Внутри было такое обилие красивых девушек и женщин, будто они попали на кастинг киноактрис. Блондинки, брюнетки, рыжие, стройные, полные, худые… Всех объединяла ухоженность и хорошая одежда.

– Как студентки, – вырвалось у Фалькова. – Никогда не скажешь, что бляди.

– Есть действительно студентки, – спокойно сказал Слепницкий. – А бывших – вообще очень много!

Девушки с бокалами в руках прогуливались по длинному залу, стояли у стен, очень немногие сидели за низкими столиками.

«Им надо быть на виду, – понял Фальков. – Привлекать к себе внимание, демонстрировать фигуру, грудь, ноги…»

Когда Курт и Фальков появились в помещении, хаотическое движение женских тел приобрело определенную направленность и они выжидающе выстроились по обе стороны зала. Мужчины шли сквозь строй красивых фигур, сквозь терпкие ароматы дорогих духов, сквозь внимательные и оценивающие взгляды умело накрашенных глаз.

Курт привел генерала на второй этаж, там тоже было много низеньких столиков возле удобных диванчиков, сидели за ними, в основном, солидные и не очень молодые мужчины, а девушки вились вокруг, бросали со всех сторон призывные взгляды, или сидели на диванчиках, всем своим видом давая понять, что готовы мгновенно отозваться на заинтересованное внимание. Некоторые пили «Перье», некоторые фреш-соки, «отвертку», колу с виски, коньяк, разноцветные коктейли, наверное, из тех, что подешевле.

Когда Фальков заглянул в карту напитков, то обнаружил, что дешевых сортов здесь нет. Он заказал стаканчик виски с колой за пятьсот рублей, Курт взял себе анисовую водку со льдом.

Собеседник генерала был его ровесником, но выглядел лет на десять моложе. Светлый, невероятно дорогой костюм – Фальков знал моду этой публики носить костюмы по две, три, пять тысяч долларов. С жиру бесятся, сволочи!

Голубой, в цвет его глубоко посаженных глаз, галстук, золотой перстень с массивным камнем. Васька Слепницкий по прозвищу Курт откинулся на высокую спинку деревянного стула и скрестил руки на груди. Мертвенно-бледный цвет лица, острый вытянутый подбородок и не в меру широкий лоб не внушали симпатий. Никакой растительности на лице Курт никогда не носил, предпочитая демонстрировать окружающим гладко выбритые щеки и подбородок. Тонкие губы были стянуты в единую плотную линию, что еще больше делало его похожим на мертвеца.

Бездарный журналист, он в свое время прославился как ловкий фарцовщик, скупающий у редких тогда иностранцев шмотки, спиртное и валюту. Тогда же он познакомился с Бицжеральдом, начинающим агентом ЦРУ, и свел с ним Фалькова – соседа по улице и товарища по детским играм. Тогда Вениамин был зеленым курсантом и жадно лакал невиданное в СССР дармовое виски, получал «взаймы» крупные суммы, которые не требовалось отдавать… Словом, коготок увяз – всей птичке пропасть! Но мудрость этой поговорки Вениамин Сергеевич понял только сейчас, хотя и надеялся, что пропадать не придется. Так человек, продавший душу дьяволу, тщетно надеется перехитрить рогатого. А сам Курт пробился в своей специальности, он часто печатался в популярных скандальных газетах, одно время вел рубрику светской хроники на одном из телевизионных каналов, у него очень широкий круг знакомых, практически вся Москва. Правда, наряду с друзьями было немало врагов – богатенькие буратины не любят, когда их выставляют на посмешище. Ходили слухи, что он даже нанял устрашающего вида телохранителя, способного открутить голову кому угодно.

Фальков пил приятный напиток, в котором почти не ощущался вкус спиртного, и мрачно наблюдал за своим визави из-под густых нависших бровей. Руки генерала слегка подрагивали, и это было единственное, что выдавало в нем внутреннее напряжение.