Помоги проекту - поделись книгой:
Смартов снова сделал знак рукой, сидящий у проектора сотрудник щелкнул тумблером, и на экране высветился снимок из личного дела генерал-майора Вениамина Сергеевича Фалькова: властное, с жестким выражением лицо, прямой тяжелый взгляд, упрямо выставленный вперед подбородок, тяжелые генеральские звезды на погонах. Щелчок – и рядом оказался еще один снимок: вроде тот же человек, но растерянный, всклокоченный, какой-то отрешенный от окружающего мира, с трудом открывающий дверь магазина. Третий щелчок и третий портрет, зернистый от сильного увеличения: это беглец, пытающийся отвернуться и закрыть лицо. То самое лицо, что и на первой фотографии, только без властности, уверенности, жесткости, как будто все эти свойства высосали из него неведомые вампиры или жизнь стерла их жесткой губкой.
– Товарищ генерал, полковник Смартов доклад закончил, – обозначив стойку «смирно», доложил начальник отдела контрразведки.
В кабинете наступила тишина. Здесь сидели девять человек, все в штатской одежде, но с военной выправкой и специфическими знаниями о предательстве. Все они не верили в случайности, совпадения, объяснимые двусмысленности. Просматривая любимые всеми чекистами «Семнадцать мгновений весны», они снисходительно улыбались, когда Штирлиц объяснял Мюллеру, как попали его отпечатки пальцев на чемодан русской радистки. Потому что объяснять тут нечего, все и так ясно. И конечно, Мюллер даже не стал бы слушать хитроумные выдумки – просто приказал бы содрать с него кожу и очень скоро узнал бы всю правду. Так что с генералом Фальковым все было предельно понятно.
– Попался, гадюка! – мрачно процедил генерал Мезенцев. – Давно у нас не было таких высокопоставленных выползышей… Молодцы, ребята, хорошо сработали. Только надо теперь все задокументировать, как положено. За то, что он вышел из «Волги», зашел в магазин и нассал во дворе, ему измену Родине не предъявишь. Надо аккуратно все подработать…
– Я прошу санкции на установку за ним круглосуточного наблюдения, прослушивание телефона и перлюстрацию корреспонденции, – сказал Смартов.
– Готовьте бумаги, я подпишу, – резко взмахнул рукой генерал. – Что же он им передал, гад?!
Это были мысли вслух или даже вопрос самому себе. Ответом послужило вежливое молчание. Никто из находящихся в кабинете офицеров этого не знал. До поры до времени. Точнее, до того момента, когда предатель окажется в застенках Лефортово. Все оперативники были преисполнены желания максимально приблизить этот момент.
Курсант Кудасов в гражданской одежде чувствовал себя непривычно. Кремовая шведка, серые брюки и босоножки казались невесомыми, иногда появлялось ощущение, что он бродит голым вокруг огромного шара из резного чугуна, воздвигнутого посередине цветочной клумбы. То и дело он смотрел на часы. Оксана задерживалась. У нее тоже горячие дни: она заканчивала педагогический и сдавала выпускные экзамены.
Александр тяжело вздохнул. Он каждый раз встречался с Оксаной как в самый первый. И каждый раз это было для него праздником.
Вот и сегодня он пришел на свидание на полчаса раньше условленного времени, а она опоздала на двадцать минут, и почти час он мучался ревностью и смутными подозрениями. Но когда увидел стройную фигурку в нарядной розовой блузке и коротенькой облегающей юбочке, то мгновенно успокоился, сердце его размякло. Оксана шла короткими шагами, горделиво вскинув маленькую головку и делая вид, что не обращает внимания на взгляды почти всех встречных мужчин.
Неужели это его невеста? Он всегда представлял ее так – и в ее компаниях, и в своих. Она не возражала, но сама рекомендовала Александра просто как знакомого. И в разговорах обходила этот момент, а если он вскользь говорил о будущей супружеской жизни, то она только загадочно улыбалась. Если смотреть правде в глаза, то четкого и прямого согласия выйти за него замуж Оксана не давала. Впрочем, нечеткого и завуалированного не давала тоже.
– Привет! – проворковала Оксана, и ее влажные от нежной розовой помады губки без труда отыскали обветренные в сибирском лесу губы Кудасова. – Давно ждешь?
– Давно, – улыбнулся курсант. – Всю жизнь.
Девушка звонко рассмеялась.
– Ты неисправимый романтик, Саша. Как практика?
Она привычно подхватила кавалера под руку, и молодые люди неспешно двинулись вдоль пешеходного бульвара. Над Тиходонском голубел высокий хрустальный купол небес, ни единого облачка, ни ветерка, ласковые солнечные лучи игриво ласкали верхушки высоких, засыпающих город надоедливым пухом тополей. При запуске в такую погоду поправочный коэффициент – ноль, если, конечно, в верхних слоях атмосферы тоже штиль.
Кудасов встряхнул головой. Что за глупые мысли лезут в голову!
– Практика прошла нормально. Было очень интересно. Там только недавно закончились морозы. Знаешь, какие там морозы? Доходит до минус тридцати.
– Какой ужас! А куда мы идем?
– Пойдем ко мне.
– А…
– Родители собираются в кино.
– Тогда пусть вначале уйдут. Я же должна производить на них хорошее впечатление. А иначе получается как-то некрасиво: будто я специально пришла остаться с тобой наедине.
– Да ну, ерунда…
– Совсем нет. Пойдем лучше пока посидим в каком-нибудь кафе. Ведь у тебя нет денег на ресторан?
– Да нет, почему… Я четыре месяца не тратил зарплату…
Последняя фраза прозвучала неуверенно. Семья Кудасовых была небогатой. Поэтому он и оказался в ракетно-артиллерийском училище.
– На нормальный институт у нас денег нет, – прямо сказал отец, который этого факта ничуть не стеснялся.
– Там надо сотни тысяч платить: на бюджетном – взяткой, на коммерческом – оплатой. Что в лоб, что по лбу. А у военных вечный недобор, там пока еще порядка больше, можно бесплатно профессию получить.
И, помолчав, добавил:
– К тому же там бесплатное питание, обмундирование, жилье… И потом льготы будут.
Сейчас, через четыре года, все льготы закончились. Негустое денежное содержание Саша тратил на гражданскую одежду, обувь и редкие подарки для Оксаны. А генеральский сын Коротков водил девчонок в самый крутой ресторан Тиходонска – «Эйфелеву башню», где оставлял за вечер по десять – пятнадцать тысяч. И считал это в порядке вещей.
– Хотя в ресторан – это надолго, лучше, действительно, зайдем перекусим в кафешку, – Саша дал задний ход.
– Я сыта. Хочу кофе с пирожным и бокал мартини! В «Белом медведе» прекрасный кофе!
Саша вздохнул. О «Белом медведе» рассказывали легенды. Кофе с пирожным стоили там столько же, сколько хороший обед с пивом в «Сицилийской пицце».
– Ты знаешь, я бы съел пиццу… – осторожно произнес он, но Оксана сразу же согласилась.
– Пойдем. А я просто так посижу.
В небольшом, отделанном камнем, зале пиццерии они заняли крохотный столик у окна. Саша заказал салат, пиццу «Корлеоне» и кружку «Эфеса». Оксана долго изучала меню, не обращая внимания на ожидающую официантку, наконец выбрала овощной салат, отварной язык с майонезом и спросила, подают ли в бокалах французское вино.
– Нет, дорогие вина отпускаются только бутылками, – сказала молоденькая девушка в не очень белом фартучке, постукивая карандашом по блокноту.
– Ну почему же, – с достоинством возразила Оксана. – Совсем рядом с вами, в «Маленьком Париже» любое вино подают в розлив.
– Не знаю, – официантка пожала плечами. – У нас один порядок, у них другой.
Она была ровесницей Оксаны и, наверное, ей не нравилось обслуживать чрезмерно требовательную девчонку, пришедшую с видным молодым человеком.
– Ладно, тогда мне тоже принесите пиво, – Оксана положила меню на краешек стола.
– Откуда ты все это знаешь? – спросил Саша, когда официантка отошла.
– Что знаю? – не поняла Оксана.
– Французские вина, порядки в разных ресторанах… И вообще, ты так уверенно держишься… Такое впечатление, что пока меня не было, ты только и ходила по злачным местам…
Она рассмеялась.
– Ну, не только… Еще я училась, готовила курсовую работу, помогала маме по хозяйству. Но пару раз выходила в свет, как раз в «Белый медведь» и «Маленький Париж». Один раз с Леночкой Карташовой, другой с одногруппниками. На восьмое марта мальчишки разорились на ресторан…
Странно. Курсант выпускного курса военного училища получает денежное содержание, которое в несколько раз больше стипендии студента гражданского вуза. Но не может даже зайти в вестибюль «Белого медведя».
– Чего ты нахохлился? Ты что, не рад меня видеть?
– Да нет, почему не рад… Наоборот, очень рад. Просто меня не было здесь четыре месяца, а ты за это время как-то изменилась…
Оксана сморщила смешную гримаску, вытаращила глаза:
– Ау, Сашенька, это я, и я точно такая же, какая была! Хочешь – потрогай!
– Ладно, верю, – он улыбнулся. – Но научилась понты колотить, – это точно!
– Фи, товарищ курсант, – Оксана вздернула подбородок. – Что за слова вы употребляете в разговоре с приличной девушкой?
– Виноват, исправлюсь!
Вскоре принесли заказ. Саша жадно ел горячую пиццу, чтобы не обжечься, запивал холодным пивом. Его спутница так же энергично расправлялась с салатом.
– Давай выпьем за нас! – с воодушевлением он поднял высокий, расширяющийся кверху стакан. – За наше будущее!
Оксана не возражала. Стекло глухо звякнуло о стекло.
– Когда мы поженимся? – в очередной раз, отхлебнув пива, спросил Саша.
Девушка со скучающим видом перевела взгляд на сицилийский пейзаж, нарисованный над барной стойкой.
– А зачем тебе на мне жениться? – спросила она. – Разве тебе так плохо? Ведь ты получаешь все, что положено мужу. А забот у тебя гораздо меньше. Тебе не приходится одевать меня, обувать, кормить, обеспечивать…
Саша со стуком поставил стакан на пустую тарелку.
– Ты как-то странно рассуждаешь… Зачем люди женятся? Чтобы жить вместе, заботиться друг о друге, родить и вырастить детей…
– Ну, разве что детей, – засмеялась Оксана и многозначительно облизнула губы.
Саша накрыл своей рукой узкую девичью ладонь.
– Знаешь что… Давай не будем пить кофе. Поедем сразу ко мне.
На этот раз Оксана возражать не стала.
– Это трудно передать словами… Она просто гипнотизирует, создается впечатление, что она читает твои мысли и все про тебя знает, – размягченный Александр Кудасов рассказывал то, чего не доверил бы никому из товарищей. – Рассказывают, что она даже с некоторыми разговаривает. Мысленно, конечно.
– Ой, Саша, ты такой фантазер! Ну как может железная ракета читать мысли и разговаривать? – засмеялась Оксана. – Это просто сказки. Или галлюцинации. Но разве могут быть галлюцинации у офицера-ракетчика?
– Я еще не офицер. Приказ подпишут после защиты диплома, перед распределением.
– И куда молодого лейтенанта распределят? – игриво спросила Оксана и быстро пробежала острыми ноготками по груди юноши, поводила кругами, будто хотела намотать на кончики пальцев редкие волосы. Родители Саши могли вернуться в любую минуту, поэтому они не раздевались, избрав походный вариант. Розовая блузка была расстегнута, бюстгалтер сдвинулся вверх, обнажая маленькие нежные груди с розовыми сосками. Юбка тоже была бесстыдно задрана, открывая все, что можно было открыть.
– От этого ведь зависит ответ на твой вопрос, помнишь, в кафе? Зависит наше будущее, за которое мы недавно выпили. Я люблю цивилизацию, развлечения, общение. Я бы поехала с тобой в Москву. Или осталась в Тиходонске. Но скажу тебе сразу: ни в какую тайгу и другую глухомань я не поеду. Не обижайся. Так куда тебя распределят?
– Не знаю. Спорил по глупости с философом: что первично, что вторично… А надо было тарабанить по учебнику, и все было бы в порядке. Когда обозначаешь свою позицию, преподов это почему-то раздражает. Кивнул, согласился, прогнулся – тогда, может, и на красный диплом бы вышел. Больше баллов – на хорошее место больше шансов…
– Да брось, глупенький! Думаешь, в баллах дело? Дело совсем в другом: в умении «решать вопросы». Сейчас так и говорят: «Цена вопроса». Можно добиться всего, чего угодно, надо только заплатить нужную цену. Не обязательно деньгами, можно услугами, вниманием, чем угодно. Если ты расплатился, а другой нет, то у тебя все шансы, а ему «не хватит баллов».
– Ничего себе, – поморщился Александр. – Где ты научилась такой мудрости?
Девушка снова засмеялась и легким движением поправила прическу.
– Я же изучаю психологию, а там есть раздел о правилах ведения бизнеса.
– Я бизнесом не занимаюсь. А эта твоя психология – для «новых русских», а не для российских офицеров!
– А вот и нет! – торжествующе закричала Оксана и высунула язык. – Еще в шестидесятых годах Дейл Карнеги написал книгу «Как заводить друзей и оказывать влияние на людей».
– И как?
– Очень просто. Надо заинтересовать нужного тебе человека, сказать приятные слова, сделать подарок, оказать внимание. Так вот, сейчас все в нашей стране пользуются его советами. И ты должен вести себя как все. Иначе ничего не добьешься.
Они лежали на нешироком, застеленном видавшим виды ковром диване. Александр гладил голый живот девушки, то и дело опуская ладонь на бритый лобок. Как шулер, специально стачивающий наждаком кожу, чтобы ощущать незаметные точки крапа, он воображением обострял чувствительность пальцев, чтобы почувствовать начинающие отрастать волоски. Время от времени он незаметно поглядывал на часы. Нервы были на взводе. Родители ушли уже давно и могли вернуться с минуты на минуту. Надо было собираться, но он оттягивал момент, когда все закончится. Если бы они поженились, то он мог бы все свободное время наслаждаться этим гладким роскошным телом… И совершенно легально.
Но сегодня дольше продлевать блаженство было нельзя. Он думал, как деликатнее сказать, что надо приводить себя в порядок. Но Оксана его опередила. Аккуратно убрала обостренно-чувствительную руку партнера, одернула юбку и села, принимая вполне приличный вид девушки, приглашенной молодым человеком в родительский дом. Вставила изящные ступни в красивые босоножки со стразами и на высокой «шпильке», из-за кторой она и ходила мелкими шагами, не полностью распрямляя колени.
– У тебя обновка? – спросил Саша.
– Да, отец подарил. Нравятся?
Она вытянула гладкие блестящие ноги с перламутровым лаком на ногтях.
– Правда, они подчеркивают, что у меня красивые лодыжки?
– Лодыжки? Гм… Да, очень красиво…
Александр не мог определить: то ли босоножки украшают Оксанины ступни, то ли наоборот.
– Наверное, дорогие?
Оксана пожала плечами.
– Не мой вопрос, милый!
Кудасов почесал затылок. Раньше в ее лексиконе такого оборота не было.
– Давай поужинаем вместе с родителями, – предложил он. – Есть хороший лещ, молодой картошки отварим, зелень… Я за пивом сбегаю.
Девушка достала из сумочки щетку, расчесала густые волосы.
– Не сегодня. У меня в шесть консультация.
– Какая консультация?
Поделиться книгой: