Россия и мир в 2020 году

Химическое и биологическое оружие.Разработки в области химически и биологически активных средств и распространение связанных с этой областью знаний будут представлять существенную угрозу, особенно со стороны террористов, как мы уже отмечали выше.

Учитывая цель некоторых террористических группировок использовать оружие, которое можно применять скрытно, нанося ощутимый удар исподтишка, мы ожидаем, что террористы применят некоторые легкодоступные виды биологического и химического оружия.

Страны продолжат осуществлять программы по производству химически и биологически активных средств в легитимных коммерческих инфраструктурах, чтобы лучше скрыть их от проверок, и при осуществлении этих программ они будут меньше полагаться на зарубежных поставщиков.

Крупные достижения в области биологических наук и информационных технологий, возможно, ускорят темпы разработки биологического оружия. Они также повысят возможности создания таких средств, которые намного труднее обнаружить и от которых труднее защититься. Вплоть до 2020 года некоторые страны продолжат попытки разработать химические средства в обход режима инспекций, введенного в соответствии с Конвенцией о запрещении химического оружия.

Системы доставки. Безопасность будет по-прежнему под угрозой со стороны все более совершенных и смертоносных баллистических и крылатых ракет, а также со стороны беспилотных летательных аппаратов (Б Л А). Государства почти наверняка продолжат увеличивать радиус действия, надежность и точность ракетных систем, имеющихся в их арсенале. К 2020 году еще несколько неблагонадежных стран, возможно, приобретут крылатые ракеты для ударов по наземным целям, способные представлять угрозу для безопасности США, если их доставить ближе к американскому побережью.

«Разработки в области химически и биологически активных средств и распространение связанных с этой областью знаний будут представлять существенную угрозу, особенно со стороны террористов…».

Как Северная Корея, так и Иран станут обладателями межконтинентальных баллистических ракет (МБР) задолго до 2020 года и будут работать над усовершенствованием таких возможностей, хотя новые режимы в обеих странах могут пересмотреть эти цели. Несколько других стран скорее всего разработают средства вывода на орбиту космических аппаратов к 2020 году, для того чтобы запустить свои спутники и повысить свой национальный престиж. Системы запуска космических аппаратов являются главной ступенью на пути создания МБР, они могут использоваться в качестве ракеты-носителя в разработке МБР.

Кризис международных институтов

Растущее давление на международные организации сделает многие из них недееспособными, и эта ситуация может быть изменена только путем радикальной их перестройки с целью учета новых игроков и новых приоритетов. Перед региональными организациями встанет особо острая задача противостояния транснациональным угрозам, которые возникают в связи с экономическими потрясениями, терроризмом, организованной преступностью и распространением ОМП. Такие послевоенные образования, как Организация Объединенных Наций и международные финансовые учреждения, рискуют стать безнадежно устаревшими, если не будут учитывать растущую мощь поднимающихся держав.

Как сторонники, так и противники принципа многосторонних отношений согласны с тем, что события в Руанде, Боснии и Сомали продемонстрировали неэффективность, неподготовленность и слабость глобальных и региональных институтов в деле погашения такого типа конфликтов, которые скорее всего в будущем станут наиболее распространенными.

Проблема недееспособности государства, которая служит источником или инкубатором целого ряда транснациональных угроз, требует лучшей координации между этими организациями, в том числе международными финансовыми институтами и учреждениями региональной безопасности.

Достижение мирового консенсуса в вопросе о том, как и когда нужно вмешиваться, скорее всего будет тяжелейшим, но необходимым, по мнению многих экспертов, условием более эффективной работы международных учреждений, если только они хотят реализовать весь свой потенциал и возлагаемые на них надежды. Многие государства, особенно формирующиеся державы, обеспокоены созданием прецедентов внешнего вторжения, которые могут быть использованы против них. Тем не менее большинство таких проблем, как, например, угроза существованию государства, могут быть успешно решены лишь посредством своевременного распознавания и принятия превентивных мер.

Другие вопросы, которые скорее всего будут включены в международную повестку дня, будут оказывать дополнительное давление как на коллективный мировой порядок, так и на отдельные страны. Эти «новые» вопросы могут стать главным содержанием международной дипломатии, подобно тому как вопросы прав человека стали главным предметом обсуждения в 70-е и 80-е годы. Этические вопросы, связанные с биотехнологическими открытиями, такими как клонирование, ГМП и доступ к биомедицинским препаратам, могут вызвать жаркие дебаты между отдельными странами и целыми регионами. По мере наращивания технологических возможностей государства осуществлять слежение за террористами мировую общественность будут все больше беспокоить такие вопросы, как защищенность сферы личной жизни и экстерриториальность. Точно так же дебаты по проблемам экологии, связанные с потеплением климата, представляют угрозу для мирового порядка, сталкивают США с их традиционными европейскими союзниками, усиливают негативное отношение развивающегося мира к развитым странам. Только налаживание более эффективного международного сотрудничества позволит избежать обострения этих отношений. Поднимающиеся державы могут усматривать в этических и экологических спорах стремление богатых стран замедлить их прогресс и навязать им «западные» стандарты и ценности. Возможно, все острее будет ощущаться необходимость институциональной реформы. Многие в странах развивающегося мира считают, что полномочия международных организаций отражают не нынешние реалии, а те, которые сложились после окончания Второй мировой войны.

Экологическая обстановка после боевых действий представляет собой серьезную проблему.

Судя по событиям прошедшего десятилетия, ведение военных действий и победа конвенциональными методами не будут представлять особой трудности для Соединенных Штатов в грядущие 15 лет в свете наших избыточных возможностей ведения такой войны. Однако усилия мирового сообщества по предотвращению возникновения войн и гарантированию того, чтобы конфликты становились прелюдией к новым войнам, могут остаться труднодостижимыми.

Национальное строительство в лучшем случае является несовершенной идеей, тем более с ростом значения культурных, этнических и религиозных идентичностей.

«Такие послевоенные образования, как Организация Объединенных Наций и международные финансовые учреждения, рискуют стать безнадежно устаревшими, если не будут учитывать растущую мощь поднимающихся держав».

Усилия Африки по созданию региональных миротворческих сил несколько обнадеживают, но африканским странам, расположенным к югу от Сахары, будет трудно привлечь достаточные ресурсы и политическую волю.

Колоссальные материальные и временные затраты, необходимые для осмысленного национального строительства или проведения операций по стабилизации положения после конфликта и/или краха государственного устройства, скорее всего будут накладывать серьезные ограничения на такую коалицию или международные обязательства.

Правила ведения войны: вторжение на «ничейную территорию»

Учитывая, что большинство вооруженных конфликтов принимают нетрадиционные или необычные формы, такие как гуманитарные интервенции и операции с целью искоренения баз и лагерей террористов в отличие от традиционных военных действий с участием противоборствующих стран, принципы применения и использования военной силы будут все больше ставиться под сомнение. Международное право, свято охраняющее территориальную целостность государств, и Женевская конвенция, регламентирующая ведение войн, были разработаны до возникновения угроз международной безопасности наподобие тех, с которыми мы столкнулись в XXI веке.

В конце 90-х годов ажиотаж вокруг сербского президента Милошевича, плохо обошедшегося с косовскими албанцами, способствовал большему принятию принципа международных гуманитарных интервенций. Сторонники традиции «справедливых войн», доказывавшие сразу после создания ООН и до этого, что долг мирового сообщества – вмешиваться в такие ситуации с целью предотвращения массовых нарушений прав человека, получили сильные козыри в свои руки. Однако этот принцип энергично оспаривается другими странами, обеспокоенными возможностью нарушения принципа национального суверенитета.

Юридический статус и права людей, взятых в плен во время военных операций и подозреваемых в террористической деятельности, будут также предметом споров, как случилось во время военной операции в Афганистане. Споры о том, в какой степени можно считать террористами религиозных лидеров и других лиц, подстрекающих к насилию, также выйдут на передний план.

Война в Ираке подняла вопрос о статусе растущего числа контрактников, используемых американскими военными для обеспечения безопасности, для укомплектования центров содержания под стражей военнопленных, а также для допроса военнопленных или задержанных лиц.

Защита негосударственных организаций (НГО) во время конфликта – это еще один вопрос, который становится все более запутанным ввиду того, что благотворительная деятельность, осуществляемая, например, ваххабитскими миссионерами, финансирующими террористов, вызывала бурю критики и принудительные действия, в то время как западные и другие НГО стали легкоуязвимыми мишенями в зоне конфликтов.

Роль Соединенных Штатов в попытке установить свои нормы сама по себе является вопросом, который может усложнить усилия мирового сообщества прийти к согласию касательно нового набора правил. Отсутствие четких и понятных правил будет препятствовать сдерживанию и ограничению масштабов и жестокости конфликтов.

ВООБРАЖАЕМЫЙ СЦЕНАРИЙ «КОНТУР СТРАХА»

Сценарий пытается представить, что может случиться, если озабоченность по поводу распространения ОМП дойдет до такой точки, что заставит предпринимать крупномасштабные меры безопасности. В таком мире будет все труднее осуществлять свою деятельность нелегальным торговцам оружием, но в то же время по мере распространения ОМП все большее число стран захотят вооружиться им для защиты своих интересов.

Этот сценарий построен на серии текстовых посланий, которыми обмениваются между собой два торговца оружием.

Основа идеологической позиции одного из них состоит в том, что игра должна вестись на равных, и поэтому мусульманский мир должен обладать своим арсеналом ОМП, в то время как другой работает только ради денег.

Ни один из них не знает точно, кто является конечным получателем их товара – государственный клиент или террористический фронт. По мере развития этого сценария контур страха, начало которому положила террористическая атака с применением ОМП, стремительно развивается к пущей выгоде торговцев оружием, у которых наклевываются очень выгодные сделки.

Однако страх порождает страх. Драконовы меры, к которым все чаще прибегают правительства ради того, чтобы остановить распространение ОМП и защититься от терроризма, вселяют страх в сердца торговцев оружием. Главной жертвой такого сценария становится глобализация.

Два торговца оружием заняты противозаконными действиями неопределенного характера…

А: Ты тут?

Б: На меня уже вышел Марко. Это будет трудно.

А: Что? С доставкой будет трудно?

Б: Нет, с транспортировкой. За мной следит слишком много глаз.

…и понимают, что их дело становится все более сложным.

А: Не смеши меня. Ты же в одной из самых бедных стран.

Б: Без тебя знаю. В Дубае все было очень цивильно, а сейчас там невозможно работать.

А: Эти террористы нас разоряют. Эта цепочка терактов всполошила всех, не только американцев.

Б: Откуда ты знаешь, что сам к этому непричастен?

А: Не могу быть уверен, но думаю, что мои целевые клиенты все же другие.

Посредник А склонен считать, что работает на правительство некой страны. Возможно, интересующий его товар – это ядерные технологии. В то же время он признается, что и террористы заинтересованы в сотрудничестве с ним.

Б: Знаю, ты внутри системы. Я в этом деле исключительно из-за денег. Наплевать, кто их платит, главное, чтоб платили.

А: Я хочу, чтобы мой народ и мою веру уважали. Бомба нужна для этого.

Б: Отмстить крестоносцам?

А: В том числе. Кстати, янки нам подфартили. Их воинственная риторика задела моего клиента. Теперь ему не терпится. Чем больше разговоров о военных действиях, тем лучше, по-моему. У меня есть и другие заинтересованные покупатели. Скажем прямо – сомнительные типчики.

Посредник Б предупреждает о том, что под влиянием терактов мировое общественное мнение склоняется в пользу более жестких мер против распространения ядерного оружия из-за случившихся террористических атак…

Б: Зря ты так уверен. Благодаря террористам Америка по – лучила большую поддержку. К тому же люди опасаются атак, особенно биологических.

А: Ага, это был сокрушительный удар по сверхдержаве. Даже если это и не ОМП, все думают, что это оно и есть. Я слышал, что это обыкновенный ящур. Поначалу еще трудно отличить одно от другого.

Б: Да, выкинуло за борт. И все-таки мне тревожно. Даже в мусульманских странах многим тревожно. Америке ведь тоже досталось по-настоящему. Большой удар случился еще до истории с ящуром. Их новый закон о патриотизме такой, что даже после 11 сентября и трудно было представить.

Оба посредника явно встревожены новыми техническими средствами, с помощью которых их деятельность можно отследить.

А: Я вот чипа опасаюсь.

Б: Тебе внедрили чип?

А: Нет, но я не верю их разглагольствованиям про защиту приватности. Слишком много всего случилось. Комендантский час. Разговоры об учредительных атаках. Прошлогодние военные действия – начало длинной цепочки.

Б: Американцам нельзя доверять, а у них по всему миру куча помощников.

А: Может, и не такая уж куча, как им хочется думать, ну ты меня понял.

Посредник А пытается посмотреть на вещи оптимистично. Хотя в результате терактов и жесткого закручивания гаек в мире начинается спад, он думает, что может заняться легальным бизнесом.

А: Но ведь для бизнеса это неплохо.

Б: Для какого именно бизнеса? У меня есть несколько бизнесов.

А: Ты прав. Множество легальных дел всплывает кверху брюхом. Где она, эта глобализация-то? Хе-хе.

Посредник А возвращается к вопросу о том, почему участившиеся теракты повлекли за собой повышение интереса со стороны правительства к программам производства ОМП.

А: Многие страны не прочь застраховаться.

Б: От действий Большого Брата.

А: Большого Брата и всякой рыбешки помельче.

Б: То есть?

А: Мой клиент жутко боится террористов с их возможностями.

Б: Да, кое-кто из них стал сам себе мини-государство.

А: …или ими управляет.

На этом беседа прерывается.

Месяц спустя. Посредник А снова разговаривает с посредником Б. Марко, мельком упомянутый в предыдущей беседе, сменил реквизиты и теперь известен как Сайд – настоящее ли это его имя, неизвестно. Замечание посредника о том, что между Марко и Саидом нет ничего общего, несомненно, шутка, понятная обоим собеседникам. Затем первый посредник возвращается к своей излюбленной мысли о том, что коллапс мировой экономики сильно поспособствовал развитию незаконного бизнеса. Легальные производители оружия теперь склонны закрывать на многое глаза и продавать технологии двоякого назначения даже тогда, когда не уверены в том, кто именно является целевым покупателем. Посредники обновили свои средства коммуникации.

А: На тебя Сайд выходил?

Б: Ага. Ничего общего с Марко, конечно.

А: Кризис нам на руку.

Б: То есть?

А: До корпораций стало легче добраться.

Б: Сознательно или несознательно?

А: Пожалуй, сознательно, но с правдоподобными отмазками.

Б: Протащил товар?

Посредник А, несомненно, намеренно шифруется, говоря о предмете разговора, опасаясь, перехвата. Вероятно, товар имеет отношение к ядерным технологиям или иным незаконным товарам.

А: Некоторая заминка с сертификацией. Парень из корпорации сказал, что его приперли к стенке вопросами. Но он молоток. Говорит, фэбээровцы ничего не заподозрили.

Б: При чем тут фэбээровцы? Ведь транзит был не через Америку.

Отсюда следует, что власти в некоторых странах до сих пор оказывают посредникам содействие, несмотря на закручивание гаек и декларируемое сотрудничество с США.

А: Да, но те отслеживали транзит через партнеров. В той стране им кое-кто помог. Надо быть особенно осторожными эти дни. Они путаются в наших именах. Не могут уследить – Марко, Сайд, Мохаммед. Непривычно для уха.

Еще месяц спустя.

А: Эй, ты там? Ты где?

Непонятно – то ли сообщение не дошло до адресата, то ли посредник Б ушел в подполье, то ли был задержан органами безопасности. Посредник А начинает нервничать.

* * *

Контур страха, генерируемый широким распространением ОМП и террористических атак, будучи запущен, станет «крепким орешком». Возросшее чувство незащищенности может побудить многие страны к приобретению ОМП для защиты и сдерживания.

Борьба с распространением ОПМ будет осложняться идеологическим фактором, суть которого объясняется на примере одного из посредников в приведенном выше сценарии. Некоторые посредники будут заниматься этим делом не ради денег, а ради того, чтобы уравновесить возможности мусульманского мира и Запада.

Важно будет не позволить чрезвычайным мерам безопасности встать на пути международной торговли, так как любое существенное снижение экономической активности может побудить законопослушных предпринимателей и ученых прибегнуть к очень высокодоходной, хотя и нелегальной деловой активности.

Развитие и поддержание международного сотрудничества будет трудной задачей в условиях, когда контур страха будет подталкивать некоторых к обособленным действиям.

Часть 5

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ

В период, отделяющий нас от 2020 года, мировой порядок будет претерпевать гораздо больше изменений, чем за все время, прошедшее после окончания Второй мировой войны. Прогнозируя будущее, мы видим, что перспектива глобального процветания и низкая вероятность конфликта между великими державами обеспечивают в целом благоприятную обстановку для решения лежащих на пути трудностей. Невзирая на серьезные проблемы, Соединенным Штатам, в частности, будет легче, чем большинству других стран, приспособиться к изменяющейся обстановке в мире.

Как показывают наши сценарии, существует несколько путей формирования основных глобальных изменений, их углубления или поддержания силами, работающими на перемены, в грядущие 15 лет. В некотором смысле эти сценарии представляют собой четыре разных увеличительных стекла, которые помогают выделить в событиях будущего именно тот ряд основных факторов, непоследовательных изменений и неопределенностей, которые и будут формировать новый мировой порядок. Через одно такое стекло мы видим глобализацию экономики, через второе – роль гаранта безопасности в мире, которую играют Соединенные Штаты, через третье – роль социальной и религиозной идентичности, и, наконец, через четвертое мы видим разрушение мирового порядка по вине возрастающей небезопасности. Эти линзы помогают нам сфокусироваться на лежащих впереди «стрелках», после которых события «покатятся» по тем или иным рельсам. К таким наиболее важным поворотным моментам относятся влияние устойчивого экономического роста и распространения технологий, сущностный смысл и масштабы терроризма, жизнеспособность или слабость государств, в частности на Ближнем Востоке, в Центральной Азии и в Африке, а также потенциальная угроза распространения конфликтов, включая межгосударственные конфликты.

В конечном счете, например, согласно развитию ситуации по сценарию «Давосский мир», устойчивый рост экономики, вероятно, сможет помочь преодолеть барьеры и вовлечет большее количество стран и регионов в новый мировой порядок. С другой стороны, стремительные перемены могут также порой порождать беспорядки. Одним из уроков, извлекаемых из этого и других сценариев, является то, что процесс глобализации нуждается в управлении, призванном не дать ему «сойти с рельсов».

Формирующаяся в международной политике система взглядов согласно всем сценариям заставляет думать, что роль «негосударственных игроков» будет неизменно возрастать, хотя они не вытеснят с арены государство-нацию. К таким игрокам можно будет отнести как террористов, которые будут продолжать угрожать мировой безопасности, так и неправительственные организации, а также транснациональные корпорации, которые являются примерами сил положительного в целом характера благодаря тому, что они участвуют в распространении технологий, содействуют социальному и экономическому прогрессу и предоставляют гуманитарную помощь.