Стихи

Опять пустынно и убого; Опять родимые места… Большая пыльная дорога И полосатая верста! И нивы вплоть до небосклона, Вокруг селений, где живет Все так же, как во время оно, Под страхом голода народ; И все поющие на воле, Жильцы лесов родной земли — Кукушки, иволги; а в поле — Перепела, коростели; И трели, что в небесном своде На землю жаворонки льют… Повсюду гимн звучит природе, И лишь ночных своих мелодий Ей соловьи уж не поют. Я опоздал к поре весенней, К мольбам любовным соловья, Когда он в хоре песнопений, Поет звучней и вдохновенней, Чем вся пернатая семья… О, этот вид! О, эти звуки! О, край родной, как ты мне мил! От долговременной разлуки, Какие радости и муки В моей душе ты пробудил!.. Твоя природа так прелестна; Она так скромно-хороша! Но нам, сынам твоим, известно, Как на твоем просторе- тесно И в узах мучится душа… О, край ты мой! Что ж это значит, Что никакой другой народ Так не тоскует и не плачет, Так дара жизни не клянет? Шумят леса свободным шумом, Играют птицы… О, зачем Лишь воли нет народным думам И человек угрюм и нем? Понятны мне его недуги И страсть — все радости свои, На утомительном досуге. Искать в бреду и в забытьи. Он дорожит своей находкой, И лишь начнет сосать тоска — Уж потянулась к штофу с водкой Его дрожащая рука. За преступленья и пороки Его винить я не хочу. Чуть осветит он мрак глубокий, Как буйным вихрем рок жестокий Задует разума свечу… Но те мне, Русь, противны люди, Те из твоих отборных чад, Что, колотя в пустые груди, Все о любви к тебе кричат. Противно в них соединенье Гордыни с низостью в борьбе, И к русским гражданам презренье С подобострастием к тебе. Противны затхлость их понятий Шумиха фразы на лету, И вид их пламенных объятий, Всегда простертых в пустоту. И отвращения, и злобы Исполнен к ним я с давних лет. Они — «повапленные» гробы… Лишь настоящее прошло бы, А там — им будущего нет…

1884 г.

ИЗ СЕЛЬСКИХ ВПЕЧАТЛЕНИЙ И КАРТИНОК

(Серия первая)

В вагоне за Москвой

Милая природа! О, мой край родимый, Точно сонмом тихих ангелов хранимый! Только что простившись с жизнью городскою Я один остался, окружен тобою, И уж груз душевный — страхи и тревоги — Побросал за окна вдоль моей дороги. Думы, мои думы также поневоле То плутают в рощах, то гуляют в поле; А теперь умчались к крайним тем полянам, Где садится солнце в зареве румяном. Милая природа! О, мой край родимый! Точно сонмом тихих ангелов хранимый! Прелестью безмолвной, жизнию безлюдной Ты целишь иль губишь? — распознать мне трудно. Ласкою ли нежной прочь кручину гонишь? К сонному ль покою ум и совесть клонишь?.. Грезы роем легким вьются надо мною, Словно опьянен я брагою хмельною. Вот и сумрак сходит, в воздухе прохлада… Ни о чем не мыслю, ничего не надо.

1886 г.

Ракиты на большой дороге

Нет, сердце, значит, не остыло, Не загрубел с летами вкус! На то, что прежде было мило, Я и теперь не нагляжусь. Меня пленяет особливо Своеобразный этот вид Дороги грустно молчаливой С ее аллеями ракит. Я их разгадываю думу, Когда под тенью их иду; И с ними сам, в ответ их шуму, Беседы долгие веду. Они, ветвисты и могучи, Про старину мне говорят; Про вихри, грозовые тучи, Снега, метель, мороз трескучий И дней счастливых длинный ряд. Но вот сухие две ракиты Лежат в изнеможенье сил… Не бурей злой они убиты, — Злой человек их погубил. Они сломились и ветвями, Как будто крепкими руками, Упав, о землю оперлись; И, распростившись с небесами, С тех пор печально смотрят вниз. Но смерть ракиты вековые Со света выжить не могла: Пошли побеги молодые От расщепленного ствола. О, как пред смертию бессильной Я за мои ракиты рад! И мнится мне: глядя умильно, И эти также говорят; Мне говорят, являя обе Дупло прожженное внутри: «Наперекор жестокой злобе, Мы все живем еще, смотри!» Бедняги! На меня похожи. Им лучше медленно хиреть, Лишь только б свет им видеть божий, Лишь бы попозже умереть.

1886 г.

Прогулка по большой дороге

Иду давно — и пред глазами Дороги тот же все простор; Все тот же, с пестрыми цветами, Зеленый стелется ковер. Здесь редко люди проезжают. Почти что некому пройти; И только бабочки летают Вдоль по широкому пути. И тишина зато какая! Как будто с тем проложена Была дорога, чтоб немая Здесь воцарилась тишина. Шумят лишь ласково деревья, Да мне доносит ветерок При стаде мальчика со жневья Поющий песню голосок. Сравнить покой мне этот не с чем, Как с тихой грезой в сладком сне; Лишь ворон раз ее при мне Нарушил карканьем зловещим.

1886 г.

Отдых при дороге

На мураве присев кудрявой, Я в одиночестве счастлив; И все любуясь — то направо Сребристой гладью сжатых нив; То милым зрелищем налево, Как нежной зеленью взошли Ростки озимого посева На черном бархате земли. Смотрю, как тучки в небе тают; Как тени их, при блеске дня, Окрестность дымкой застилают — И будто меркнут зеленя; Иль как несутся тени эти За горизонт поверх полей… Что проще может быть на свете И что же может быть милей?..

1886 г.

Зима идёт

Средь ночи бурной и ненастной, Когда гудел со всех сторон Осенний ветер, я напрасно На помощь звал безмолвный сон. Притом же, близ меня нередко С двора, где было так темно, Сухой постукивала веткой Сирень тревожная в окно. Мне было жутко и печально… Однако все же я заснул; И нынче радостно из спальной В окно веселое взглянул. Кругом везде — светло и бело! А было грязно так вчера. С покровом чистым подоспела Зимы опрятная пора. Весь сельский быт, с явленьем снега, Вдруг изменился там и тут… В сарай уж вдвинута телега; Зерно в амбар в санях везут. Привет зиме у всех на лицах; Вчерашней скуки нет ни в ком; Всем веселее в рукавицах И в полушубке с кушаком. Сам одеваюсь я поспешней И на дорогу выхожу: Скорей на вид природы здешней В уборе снежном погляжу. Зима идет, морозом вея… И я, как все, ей тоже рад; И воробьи еще резвее В кустах, чирикая, шуршат. Гостеприимный запах дыма Из труб доносится ко мне; Роняя снег, проходят мимо Под солнцем тучки в тишине. Как тихо там в дубовой роще! Как в чистом воздухе свежо!.. Что может быть на свете проще, И как все это хорошо!

1886 г.

ВЕСЕННЯЯ ПЕСНЬ

Зиму жизни озаряет Отблеск вешний. То, что было, Юность нам напоминает; Потому оно и мило. Мне седьмой идет десяток; Свой роман я кончу скоро. В нем немало опечаток И умышленного вздора; Но я, путь свершая жизни, Много слышал, много видел; Много я в моей отчизне И любил, и ненавидел. Живы все воспоминанья! Вижу в прошлом, будто ныне, Пробужденье в нас сознанья — Словно выход из пустыни. Сколько ввысь и вширь стремлений Но задержек сколько вместе!.. Все же болей или меней Не стояли мы на месте. Наконец пора приспела: Мы прославились на деле, И в лицо Европе смело, Как родне своей, глядели. Но эпохи этой славной Все вспомянутое мною Было собственно недавно; Нынче ж веет стариною. Мы, шагнув еще немножко, К временам вернемся давним. Европейское окошко Закрывается уж ставнем. Ржа доспехов, пыль архива В жизни внутренней и внешней; Звук старинного мотива; Утро жизни; отблеск вешний… Так все нынче повторяет Что давно уж с нами было, Юность так напоминает, — Что должно быть очень мило!

1887 г.

СТОЛКОВАЛИСЬ

Консерватор

Ведь ум — гордец и забияка! Будь по природе он слугой — И разговор бы был другой! Не так ли?

Либерал

Да, но все ж однако…

Консерватор (перебивая)

Его замкнуть бы в тесный круг Рукою властною полезно. Так прыть коня уздой железной Мы умеряем.

Либерал

Ну, а вдруг?..

Консерватор (перебивая)

По духу времени, не есть ли Политики задача в том, Чтоб руководствовать умом? Чтоб подчинять его?

Либерал

А если…?

Консерватор (перебивая)

Против ума вести умно Борьбу обдуманную надо. Ум — крепость вражья…

Либерал

Но…

Консерватор

Осада Ее нужна!

Либерал

Конечно; но…

Консерватор (перебивая)

Что: но?

Либерал (сконфуженный)

Конечно, мы упрочим. Так безопасность; но… но мы… А если вдруг…? Ведь есть умы, Напротив, так сказать… А впрочем!!..

Махает рукой.

1887 г.

ЗАБЫТЫЕ СЛОВА

(Посвящается памяти М. Е. Салтыкова)

Слова священные, слова времен былых, Когда они еще знакомо нам звучали… Увы! Зачем же, полн гражданственной печали, Пред смертью не успел ты нам напомнить их? Те лучшие слова, так людям дорогие, В ком сердце чувствует, чья мыслит голова: Отчизна, совесть, честь и многие другие Забытые слова.