Парабеллум по кличке Дружок

— Аська искупалась в канаве?..

Он даже обиделся. Надо было мне выдать сперва парочку невероятных версий, а потом взмолиться — ну, давай, рассказывай!

Шурик собирался увлекательно и с подробностями рассказать мне, как именно Аська проникла на территорию дачи, как при виде йога схоронилась в кустах, как побоялась воспользоваться мостиком, который просматривался с веранды, и полезла наугад, сквозь кусты, как чебурахнулась в эту грязюку, как выползала в полнейшей прострации, как заползла в дровяное логово и как осознала, что все пошло прахом — не может же она в таком виде предстать перед крутым мужиком, потрясая мокрой распиской. То, что в пистолетное дуло налилась вода, ее мало волновало.

Видя, что из-за проклятой канавы двадцать тысяч летят коту под хвост, она принялась бурно рыдать. Если бы еще было лето, да светило солнышко, да подвернулись щетка и утюг! Аська в полчаса бы привела себя в товарный вид. Но солнышко уходило за горизонт, щетки поблизости не было, что же касается утюга…

Тут Шурик сделал выразительную паузу, хмыкнул, фыркнул и завершил этот пассаж этаким ехидным «хе-хе-хе…»

Как выяснилось позже, он имел на это полное право.

Итак, Балабол увидел Дружка. Естественно, он сразу протянул длинную руку и цапнул парабеллум.

Шурик уже сообщал неоднократно, а теперь повторил с особым смаком, что Балабол несколько пополнел, а одежонку носил прежнюю. И Дружок решительно отказался лезть в карман джинсов. А карман куртки из какой-то хилой плащевки он бы оттянул настолько, что Аська сразу бы все поняла. Все-таки железяка это увесистая.

Объясняться же с Аськой, просто держа оружие в руке, Балабол не желал. Это могло кончиться плохо — в лучшем случае, криком и проклятьями. Аська могла сдуру попробовать отнять пистолет, уверенная, что Балабол не рискнет даже всерьез ее отпихнуть. А такие схватки известны тем, что в разгар событий стреляют веники, что уж говорить о заряженном пистолете!

Нужно было куда-то сунуть Дружка на то время, пока Балабол разберется с Аськой.

Держа в руке пистолет, Балабол попятился от сарайчика и оказался у окна дачи. Подоконник был на уровне его груди. Даже чуть выше. Аська бы просто не увидела, при ее цыплячьем росте, что лежит за бортиком подоконника. Но, с другой стороны, если на даче был хоть кто-то живой, он мог очень удивиться, обнаружив такой подарок.

Балабол решил замаскировать Дружка краем оконной занавески и обнаружил, что на подоконнике уже лежит один предмет. Это был футляр от скрипки. Откинув крышку, Балабол увидел и саму скрипку. По его мнению, она была маловата для такого большого футляра, впрочем, его какое дело? Балабол радостно сунул Дружка в футляр и прикрыл крышкой. Теперь он был полностью готов к беседе с Аськой и решительно вошел в сарайчик.

Очевидно, в это время Шурик еще караулил медитирующего йога. И долго должен был караулить, потому что объяснение Балабола с Аськой заняло не менее пяти минут.

Во-первых, окликнутая Аська неожиданно бросилась ему на шею. Ей было безразлично, что Балабол нагрел ее на двадцать тысяч, ей просто требовалось крутое мужское плечо для соплей. И чтобы ее гладили по спине, и чтобы прижимали к груди. Иначе истерика могла затянуться надолго.

Балабол все это исправно проделал — и по спинке гладил, и прижимал, и бормотал, что, мол, успокойся, маленькая, все будет хорошо… Аська даже подчинилась его требованию и надела непросохшую юбку. Но тут она заметила отсутствие Дружка.

Балабол растопырил руки, показывая, что парабеллума у него нет. Он даже пытался вывернуть карманы джинсов.

— Я убью тебя! — очень просто сказала на это Аська и замахнулась первым попавшимся поленом.

— С ума сошла? — спросил Балабол, и тут же полено полетело прямо ему в голову.

Конечно же, Аська промахнулась. Тогда она метнула другое полено. Балабол выскочил из сарайчика. Аська последовала за ним, в правой руке имея третье полено, а в левой — плащ, колготки и расписку. Балабол понесся вдоль дачи и завернул за угол.

Там стояла у стены здоровенная бочка, в которую стекала дождевая вода. Балабол присел на корточках за бочкой, и Аська проскочила мимо него. Правда, выручили его еще и заросли крапивы возле бочки, но крапива сквозь джинсы не кусает, а жаль.

Я полностью присоединяюсь к Шуриковой жалости. Будь в Балаболе хоть капля мозгу, он бы подождал Шурика и отправил его успокаивать бешеную Аську. Что заставило его действовать на свой страх и риск, Балабол впоследствии объяснить не сумел. Тем более, что возник еще один факт, требовавший объяснения.

Балабол вылез из-за бочки и побежал за Дружком.

Он протянул руку к футляру, и тут ему послышались шаги. Это могла быть и Аська, проникшая на дачу через одну из пяти, чтоб не соврать, дверей. В панике Балабол схватил футляр и скрылся с ним в сарайчике, закрыв за собой дверь.

И тут Шурик сделал многозначительную паузу и спросил, догадываюсь ли я, что Балабол обнаружил в футляре.

Были у меня кое-какие подозрения. Но не хотелось портить Шурику самый диковинный эпизод рассказа.

Так вот, Балабол решил вынуть Дружка, а футляр со скрипкой при первой возможности положить на подоконник. Желание, надо сказать, очень даже разумное. Тем более, что и Шурик должен был с минуты на минуту появиться. Балабол положил футляр на поленницу, откинул крышку и в очередной раз за этот интересный день остолбенел. Ему даже показалось, что виноват полумрак в сарае, ведь свет сюда проникал через оконце с Балабольский кулак величиной.

Так вот, в футляре не имелось ни скрипки, ни парабеллума. А лежала очень выразительная фига. Она была художественно выполнена из глины и покрыта зеленой глазурью.

Шурик соответствующе сложил пальцы и показал, какая именно это была фига.

Балабол испытал желание перекреститься.

Еще ему захотелось утопить футляр вместе фигой в канаве.

А третьим желанием было — найти Шурика, потому что в фантастической ситуации Балабол не мог без опоры. Он должен был к чему-то прижаться, спрятать лицо на чьей-то широко груди, ощутить похлопывание чьей-то мощной ладони по плечу, как только что — Аська.

Но когда эта опора, благополучно миновав йога и алкаша, возникла у дверей сарайчика, Балабол втянул ее вовнутрь за шиворот. Вот каково непостоянство рода человеческого…

Шурик рассмотрел со всех сторон фигу и стал думать.

У него хватило чувства самоиронии, чтобы пересказать эту сценку дословно.

— А ты уверен, что на подоконнике был только один футляр? — спрашивал он Балабола. — А ты уверен, что это было то самое окно? А ты уверен, что положил Дружка именно в футляр?..

И так далее. Это напоминало попытку атеиста объяснить несомненное Божье чудо с помощью материализма. Балабол только мотал головой.

Наконец они оба вышли, чтобы изучить ситуацию на местности. Но судьба им этого не позволила.

Они услышали шум подъезжающих машин и увидели, что к воротам бежит обогнувший дачу со стороны клубничника йог.

И так получилось, что они с сатанинским футляром не обратно в сарайчик нырнули, а спрятались под навесом.

Они забились за прицеп с ящиками и не видели, кто прибыл, лишь слышали голоса. Да еще раздался собачий лай.

— Это Бруно, — прошептал Балабол. — Ротвейлер. Акула, покрытая шерстью! Я его знаю.

— А он тебя? — резонно спросил Шурик.

— Забыл, наверно. Я же с Аськой здесь когда был?..

И Балабол забормотал, вычисляя.

— Роли не играет, — сказал ему Шурик. — Тебя собака наверняка не узнает, а меня она так и вовсе в глаза не видывала.

— Это он, кобель, — поправил Балабол. — Знаешь, сколько стоит? Я вот подумаю, подумаю и сучку себе куплю. Будет дважды в год щенят приносить. Знаешь, какой доход?

И Балабол очень вовремя принялся вычислять, сколько в год уйдет на прокорм сучки и сколько останется после продажи двенадцати щенков.

Шурик уже давно понял, что имеет дело с неуемным и бестолковым прожектером. Слушать собачью ахинею ему было не с руки. Поэтому он предложил Балаболу вылезть все-таки из-под навеса и поискать хозяина дачи. Не может быть, чтобы он не приехал с гостями. Шурик предложил также предупредить хозяина о явлении Аськи с распиской, что нужно было сделать как можно скорее. Ведь куда подевалась разъяренная сестричка — это было совершенно непонятно. Она в любую минуту могла свалиться на крутого мужика Фреда, а если мужик действительно крутой, Балаболу после его разговора с Аськой могло не поздоровиться.

Шурик достаточно логично изобразил ситуацию, но Балабол вылезать из-под навеса не желал. Явление фиги в футляре настолько потрясло его, что он боялся сделать шаг по направлению к даче.

А между тем уже довольно шустро темнело. Шурик сообразил, что придется в потемках топать на электричку, да еще неизвестно, как она ходит в такое время, может, и вовсе раз в два часа, и плюнул на Балабола.

То есть не буквально плюнул, а морально.

Он сказал, что сам пойдет искать Фреда. Не убьет же его крутой мужик за такую новость, хоть они и незнакомы.

Но Балабол от такой идеи пришел в ужас. Он вцепился в Шурика мертвой хваткой и отказался пускать его на дачу для переговоров. Пусть даже это ему самому когда-нибудь выйдет боком. Пусть даже в результате Аська влипнет и неприятности.

Он зажал Шурика в угол, вдавил его в какую то щель и не пускал, хотя Шурик брыкался как мог.

В некую счастливую секунду их возня стала настолько буйной, что они спихнули с места прицеп, груженный ящиками. Оказалось, это была щель между дощатой стеной и прицепом и Шурик в нее провалился. На ногах он устоял, вылетел по ту сторону прицепа и, оставив в руках Балабола дикую сумку с надписью «Биатлон», выскочил из-под навеса.

Не дожидаясь, пока Балабол последует за ним, Шурик проскочил пустое пространство между навесом и дачей. Оставалось войти и у первого же встречного вежливо спросить, где хозяин Фред.

Шурик войти-то вошел, но немедленно кубарем вылетел обратно, потому что с первым встречным ему здорово не повезло.

Это был парень с чулком на голове и с пистолетом с руке.

Шурик возник из мрака на пороге то ли кухни, то ли коридора и мгновенно провалился обратно во мрак. Возможно, парень его даже не заметил. Шурик с гордостью рассказал, насколько бесшумно он сверзился со ступенек и вжался в стенку. Очень может быть — смертельная опасность пробуждает в людях скрытые резервы.

Он даже показал мне позу того парня.

Поза как поза — человек, который не знает, когда именно ему придется выстрелить, и держит оружие наизготовку.

Шурик в полной панике ретировался к навесу. Он мечтал приникнуть к Балаболу, потому что больше было не к кому. Конечно, узнав, что на даче творится какая-то уголовщина, Балабол в восторг не придет, но он хоть знаком с хозяином! Шурик мечтал поскорее очутиться где-нибудь на шоссе, по дороге к электричке, но он не мог уйти, не разобравшись с Аськой. И, честно говоря, без Балабола он бы ни за что на свете не вернулся на эту чертову дачу.

Но Балабол, обнаруженный им возле прицепа, явственно спятил! При свете зажигалки он таращился на прицеп, лапал левой рукой ящики и бормотал:

— Мои утюги! Это же мои утюги! Мамочка моя родная, чтоб я сдох!

Вокруг не было ни одного утюга. Шурик обалдел. Ему только Балабольского безумия недоставало.

— Ты чего? — спросил Шурик. — Какие утюги? Там на даче вооруженный мужик в чулке ходит!

— Иди ты со своим мужиком! — окрысился Балабол. — Ты что, не видишь? Это же мои утюги!

Шурик все еще не видел ни одного утюга.

— Какая сволочь? — риторически вопросил Балабол. — Нет, ты мне скажи, какая сволочь?!

— Не знаю, — честно ответил Шурик. — Про сволочь не знаю. А на даче какой-то уголовник в чулке засел. То ли он твоего крутого мужика охраняет, то ли застрелить собрался.

— Да пускай стреляет, мне-то что? — ответил на это Балабол. — Как сюда мои утюги попали?

— Ага, убьет он твоего крутого мужика, и двадцать тысяч — тю-тю, — пошутил, как смог, в ту жуткую минуту Шурик.

— Какие двадцать тысяч? — уставился на него Балабол.

И тут стала выясняться такая дикая история. Никакому Фреду Балабол денег в долг не давал. Да и странно было подумать, что хозяин этой изумительной дачи станет просить в долг у заводского экспедитора на окладе. Балабол приплел Фреда, чтобы хоть как-то отвязаться от Аськи. А с деньгами он, оказывается, затеял свой маленький бизнес. Он пронюхал, что электротовары вот-вот безумно подорожают. Какими-то путями, пользуясь своим экспедиторским званием, он приобрел чуть ли не на складе партию утюгов по госцене. То ли они не доехали до магазин, то ли с ними были еще какие-то приключения, — Шурик докапываться не стал. Выгодно вложив двадцать тысяч в эти утюги, Балабол отвез их к одному приятелю и разместил во временно пустующем гараже. И стал думать, как бы их переправить в Польшу. Там он собирался продать их за злотые, злотые поменять на доллары, привезти сюда и стать богачом номер раз. При этом он бы вернул Аське двадцать тысяч без всякого напряжения. План, как понял Шурик, был проще пареной репы. Но Балабол для поездки в Польшу нашел такого же бестолкового партнера, как и сам. У того вечно ломалась машина, терялся заграничный паспорт, и вообще судьба была против того, чтобы он отъехал больше, чем на километр от собственной квартиры. А пока Балабол маялся с партнером, в гараже побывали плохие люди. И вот результат.

— А ты уверен, что это твои утюги? — спросил Шурик. — И что это вообще утюги?

— Еще бы! — Балабол от такой наглости опешил. Но быстро вскрыл ящик и действительно достал коробку с утюгом.

— Точно… — согласился Шурик.

— Точно! — передразнил его Балабол. — Я сам эти ящики доставал, сам паковал! И я еще их не узнаю?!

И он принялся строить нелепые инженерные планы, как вытащить отсюда утюги. Шурик же охарактеризовал ситуацию так — не было у бабы хлопот… Мало того, что Дружок непонятно куда девался, мало того, что Аська загадочно пропала, так еще и эта находка. Шурик даже чертыхнулся, вспомнив свою возню с Балаболом, — ну почему этот козел оказался именно с того бока прицепа, где стояли его драгоценные ящики? Ну почему они толкнули прицеп? Ведь такая тяжеленная телега! Так нет же, словно пушинку своротили!

Получалось так, что Балаболу не следовало сейчас встречаться с крутым мужиком Фредом. Вполне возможно, что Фред знал, кто хозяин утюгов. Если учесть, что он приехал на дачу с целой компанией, а на стороне Балабола был один боец, да и тот — Шурик, то экспериментировать не стоило. Был бы Дружок!.. Но Дружок пропал.

И на этой уголовной даче, вполне возможно, укрывалась Аська — хоть и сумасшедшая, но все же родная кузина. Шурик чуть не застонал.

Надо было, обязательно надо было сходить в разведку. Хотя бы убедиться, что Аськи поблизости нет. Что она, метя по траве мокрым подолом плаща, уплелась рыдать на шоссе и дальше — к ближайшей станции, комкая в кармане мокрую расписку… Шурик наконец оставил Балабола наедине с утюгами. Такую свою отвагу он объяснил довольно самокритически — сил не стало слушать Балабольские причитания.

Опять же, у Шурика не было оснований бояться хозяина дачи. Ведь не у него же сперли утюги! Он просто случайно забрел… собачку потерял… или кошечку… можно было даже ломиться сквозь кусты, не таясь, приговаривая, как толстушка в погребе: «Лаки-лаки-лаки»…

То, что Шурик запомнил толстушку, меня порадовало. Обычная женщина для него недоступна, как звезда. А такая же кругленькая… Как знать? Может, это его шанс?

Пока Балабол бушевал, требуя грузовик для своих утюгов, Шурик в очередной раз двинулся в обход дачи. Но поскольку к уже пройденному им пути у него сложилось предубеждение, он пошел с другой стороны. Трудно было предполагать, что голый йог все еще медитирует на веранде, а алкаш братается с березой, и все же Шурик решил не рисковать.

То, что он не знал, где Аська, было еще полбеды. Он не знал, где собака, а «акула, покрытая шерстью», — дурной комплимент. Собака могла слоняться по двору. Могла спать на веранде. Могла сидеть с гостями за столом. Могла пить водку!

О собаке, которая пила водку, Шурик узнал от меня. Такая милая псина была у одного из моих приятелей. Когда жена прятала начатую бутылку, собака всегда ее находила. И получала свои двадцать пять граммов в блюдечко.

Естественно, он прошел мимо обеих машин, на которых прибыли хозяин и его гости.

Первая была серая «Волга», вторая — «форд-таунус», древняя, зато спортивная модель, размалеванная в оранжевое и черное, даже еще с художественной зеленой кляксой на капоте. Этот фордик затормозил прямо у ворот, совершенно преградив к ним доступ.

Затем Шурик по-разбойничьи крался вдоль стенки, а мысли у него в голове были самые скверные. К тому же он налетел впотьмах на ту самую бочку, за которой прятался Балабол, и ушибся, и это ему оптимизма как-то не прибавило.

Шурик понятия не имел, чего ожидать от Аськи. Судя по швырянию дровами, она была на высшей ступени истерики. Она исчезла в мокром плаще и лишенная пистолета. А вся ее надежда была обычно на свою импортную элегантность, и в данном случае она серьезные планы связывала с парабеллумом. И тут у нее вдруг выбили почву из-под ног.

Возможно, у Аськи хватило ума пойти на электричку. А возможно, и не хватило. Аська бы умерла при мысли, что вся электричка будет таращиться на ее мокрый подол. Не исключено, что она вся выложилась в метании дров и теперь рыдает на резной скамейке или на груди у березы, как тот алкаш. Умнее всего было бы поймать такси… но кто станет требовать ума у впавшей в отчаяние женщины? И забредают ли в опустевший поселок такси?..

После столкновения с бочкой Шурик совсем вознесся мыслью — раз у Аськи срывалось дело всей ее жизни, то она, вполне возможно, вязала сейчас петлю из скрученных мокрых колготок и прилаживала ее на ветке яблони…

— С нее сталось бы, — без тени юмора заметил Шурик, хотя вообще он про колготочную петлю рассказывал жизнерадостно — мол, когда все позади, предлагаю дружно посмеяться над моей паникой! Тем более что в самую неподходящую минуту, когда, придумав петлю, Шурик сам испугался и замер, дойдя аккурат до холма, соединяющего оба дома, а в ушах него зазвучал аськин предсмертный хрип, раздался выстрел.

Шурик где стоял, там и сел. Это была клумбочка с астрами.

— Дружок! — подумал Шурик. — Началось!

Первая его мысль была о попавшем в неприятную историю парабеллуме.

Итак, грянул в доме выстрел. А через полторы секунды прилетела пуля.

Она шлепнула Шурика по лбу и отскочила.

Очевидно, стреляли навесным огнем…