Пираты. Дикий остров

После обеда ветер начал усиливаться, из-за горизонта стали наползать мрачные тучи, которые к вечеру заволокли все небо. Шторм вздымал страшные валы и обрушивал их на сухогруз, но тот уверенно выныривал из накрывшей его волны, взбирался на гребень следующей, чтобы вновь ухнуть в бездонную пропасть. Только к утру небо стало очищаться, но океан еще долго не мог успокоиться. Часам к восьми шторм наконец угомонился и унесся куда-то на юго-запад.

Авральная команда во главе с боцманом Хлопко занялась поправкой крепления груза. Вахтенный помощник периодически принимал доклады боцмана. На мостик поднялся капитан.

– Как шторм?

– Давненько такого не видели, Иван Захарович. Судно в пределах нормы. Хлопко сейчас груз проверяет.

– Как второй дизель?

– Держится. Механик сейчас в машинном. Говорит, что пару сальников поменять, а так в норме.

– Закончит, пусть доложит о состоянии машин, а я пройдусь по грузовым. Где старпом?

– В рубку не поднимался пока, – замялся вахтенный помощник. – Может, с Пал Василичем груз осматривает.

– Что-то ты темнишь. Он что, пил вчера опять? – Нестеров с укоризной покачал головой и стал спускаться на грузовую палубу.

Боцман с матросами подтягивали ослабевшие крепления контейнеров. Капитан остановился и окинул глазами палубу. Видимых смещений груза не заметно. Хлопко увидел капитана и, вытерев беретом потное лицо, подошел к нему.

– Что-то я не пойму, Иван Захарович, что у нас с маркировкой контейнеров.

– Что такое, Павел Васильевич?

– Такое ощущение, что ставили с одними бирками, а теперь другие. Я помню, что номера и литеры шли по порядку.

– Точно помнишь?

– Точно помню. Не сами же они переползли. Помаемся теперь на разгрузке лазить по списку в четыреста штук. А если заказчик выборочно распломбировывать будет и проверять соответствие содержимого? Мы, конечно, только за целостность контейнеров и пломб отвечаем…

– Ладно, занимайся, разберемся. Старпом здесь был?

– Да нет, Иван Захарович, я как своих в семь часов выгнал, так никуда и не отлучался.

В дверь каюты постучали. Вошел старпом Казаков, как всегда наутюженный, выбритый, но лицо серое, нездоровое, и глаза мутные и пустые.

– Поздно поднимаешься, Михаил Сергеевич! Опять пил вчера? – Капитан внутренне весь кипел, но пока сдерживался.

– В служебное время я не пью, Иван Захарович, – насупился старпом, – вы это знаете, и службе это не вредит.

– Уже вредит, Михаил, уже вредит. Эта твоя выходка во время погрузки, полиция… потом меня угрозами заставляют брать пассажира, и я чуть было не срываю график. Теперь еще одна проблема возникла. С грузом.

Старпом заметно испугался. Брови вскинулись, в глазах что-то мелькнуло. Он облизнул губы и каким-то странным голосом спросил:

– Какая проблема?

– Или контейнеры при погрузке перепутали, или кто-то маркировку на них поменял.

– Ну, это не беда, – облегченно ответил Казаков, – грузили по документам. Я разберусь и в порту сдам в лучшем виде. Не беспокойтесь, Иван Захарович.

– Я беспокоюсь о том, зачем это сделано.

– Вы что, считаете, что кто-то сделал это умышленно? Но зачем?

– Или кто-то протащил на борт контрабанду, или еще зачем. Но если я узнаю, что ты в этом замешан, – лично сдам полиции. Не заставляй меня, Михаил, сомневаться в твоей чистоплотности. Если ты еще хочешь со мной на одном судне ходить, возьмись за ум!

Когда Нина Боллард вошла, то поняла, что американский инженер опять в центре внимания. Вокруг него собралось человек двадцать моряков, сам же Морли с гитарой восседал в центре и приятным голосом пел старинную морскую песню про невернувшегося моряка и его невесту, которая каждое утро поднимается на утес в надежде увидеть знакомый парус. Когда песня закончилась, Морли глянул на остановившуюся у входа Нину и неожиданно выдал «Калинку-малинку». Он очень похоже имитировал на гитаре игру на балалайке и пытался петь по-русски, но так чудовищно коверкал слова, что аудитория буквально каталась по полу, давясь со смеху.

Когда песня закончилась, Морли передал гитару одному из моряков. Тот, безбожно дергая струны и фальшивя, стал выдавать «Цыганочку», двое из зрителей сразу же вышли в круг плясать. Морли стал пробираться через толпу, но мисс Боллард у входа уже не было. Американец в душе сплюнул – при всех своих талантах он за столько дней так и не смог застать бортового врача одну. Как она умудряется все время быть на людях или вести прием? Поздно вечером или ночью постучать в ее каюту Морли не решался. Боже упаси, кто увидит его за этим занятием. В его планы входило скрывать свой интерес к судовому врачу. Дважды за эти дни он приходил к ней на прием, и дважды в медпункте находились посторонние: то кто-то лежал с градусником, то кто-то проходил физиопроцедуру. Делать третью попытку было неразумно.

Глава 4

– Иван Захарович, Хлопко пропал! – выпалил старпом, врываясь к Нестерову без стука.

– Что значит пропал? – нахмурился капитан, уже предчувствуя недоброе.

– Похоже, что с ночи. Ребята говорят, что с авральными делами закончили, он пошел проверять, потом вернулся, потом вроде опять уходил. Может, в гальюн, а может… Точно никто ничего сказать не может.

– Судно все осмотрели? – Нестеров вскочил и бросился к выходу, надевая на ходу фу-ражку.

– Ну, не то что бы все. Вообще-то начали.

– Вообще-то, – передразнил капитан, резко обернувшись к старпому. – Обшарить все снизу доверху! Поднять всех людей!

Такого аврала «Хоуп» не видел уже много лет. Восемь часов вся команда и даже американский инженер обшаривали все судно. Капитан лично допрашивал каждого члена команды: когда последний раз видел боцмана, где был вечером, ночью, что делал с точностью до минуты. Мисс Боллард все это время не уходила с палубы. Она то молча подходила к группам моряков, горячо обсуждавших происшествие, то заходила в судовую рубку и слушала переговоры с поисковыми командами. Судя по всему, боцмана на борту судна не было. Возвращаться назад по курсу для поисков на воде было бесполезно. «Хоуп» прошел за ночь больше ста миль. Вернуться точно в ту точку, где могло произойти несчастье, даже если эта точка и была бы известна, невозможно. Судно пройдет как минимум двумя-тремя, если не больше, милями в стороне – океан не шоссе и не снежный наст, на котором остаются следы. Если тело еще на плаву, то с борта корабля в океане его за милю не разглядишь. Если Хлопко еще жив, то он обречен, найти его в океане невозможно. Но жив он вряд ли. Это не Средиземное море, это южная Атлантика. Граница распространения антарктических плавучих льдов зачастую достигает здесь пятидесятого градуса южной широты. Судно шло хоть и в субтропиках, но температура воды за бортом не больше двенадцати-пятнадцати градусов по Цельсию. Человеку не продержаться и тридцати минут, а тут речь идет о пяти-семи часах.

День прошел в безуспешных поисках. Тягостная обстановка воцарилась на борту судна. Не слышно было ни смеха, ни громких разговоров. Неожиданно к Нине подбежал Макхар.

– Мисс Нина, давайте отойдем в сторону, это очень важно!

– Что случилось, Макарчик? – спросила мисс Боллард, вглядываясь во встревоженное лицо маленького индуса.

– Мисс Нина, вы можете определить, что это пятно – кровь?

– Где? Какое пятно?

– Мы перематывали канатные бухты на палубе, и под одной оказалось засохшее пятно. Похоже на кровь, – громким шепотом рассказывал Макхар. Вдруг он замолчал. Его поразило, как изменилось лицо доброго доктора мисс Нины. Оно вдруг стало жестким и сосредоточенным. Он даже немного испугался, как будто вместо мисс Нины перед ним стоял совершенно другой человек.

– Срочно доложить капитану! – приказала мисс Нина.

– Уже доложили. – Несколько опешивший Макхар пялился на Нину. – Я просто подумал, что вы можете помочь.

– Пошли, – коротко отрезала Нина, – покажешь, где нашли пятно.

Нина с Макхаром быстро спустились на грузовую палубу, где столпились матросы. Там уже стоял капитан Нестеров. На палубе лежал размотанный синтетический канат. В том месте, где была смотана бухта, виднелось большое темное пятно. Край его был смазан так, что сразу возникала мысль о тряпке, которой это сделали. Пятно, очевидно, было большим, и часть его спешно замыли. В темноте или в спешке тот, кто замывал, не заметил, что кровь затекла и под бухту. Капитан сидел на корточках перед пятном, когда на палубу перед ним легла тень. Нестеров обернулся и увидел мисс Боллард.

– Какого… – Начал было он, но остановился. – Очень хорошо, что вы здесь, мисс Боллард. Вы можете определить происхождение этого пятна?

– Иными словами, капитан, вы хотите спросить – кровь это или нет?

– Именно, мисс Боллард.

– В условиях судового медпункта – да, но не смогу определить группу крови и другие характеристики, которые позволят установить ее принадлежность. Дайте мне кто-нибудь нож, – попросила она и достала из кармана носовой платочек.

Один из моряков подал Нине складной нож. Она присела на корточки и провела лезвием по пятну. В том, что это была кровь, Нина нисколько не сомневалась, как и в том, что человек, из которого выпустили такое ее количество, давно уже мертв. Собрав часть запекшейся крови на платок, она свернула его и некоторое время еще осматривала палубу вокруг. В глаза ей бросились чьи то белые офицерские туфли. Нина сначала не поняла, за что зацепился ее взгляд, но потом сообразила – между кожей и подошвой одной туфли что-то чуть темнело. Не поднимая головы, чтобы не выдать направление своего взгляда, Нина присмотрелась. А ведь это кровь. Человек наступил в кровь, заметил это и на скорую руку отмыл туфлю, но не очень тщательно. Если бы она стояла, то ни за что не увидела этой темной полоски. Сидя же на корточках, она разглядела ее прекрасно. Нина медленно подняла голову. Туфли принадлежали старпому Казакову.

– Для исследования мне нужна еще и вот эта туфля, – показала она ножом, не сводя глаз со старпома.

Повисла гробовая тишина. Взгляды присутствующих медленно перекочевали с лица судового врача на лицо старпома, а затем и на его обувь. Казаков показал нечеловеческое самообладание. Сейчас в его адрес было практически брошено обвинение в убийстве.

– Чем вам не понравился мой ботинок, мисс Боллард, – спокойно спросил он, – а точнее, понравился?

– У вас на обуви кровь или что-то очень на нее похожее, – так же спокойно ответила Нина. Она обратила внимание, что моряки теснее стали за спиной старпома.

– Если я и испачкался, то только что вот об этот канат, когда неосторожно подходил сюда.

– Капитан? – повернулась Нина к Нестерову. Принимать решение она оставила на усмотрение капитана. О его отношении к старпому она знала уже очень хорошо.

– Ты, – ткнул пальцем Нестеров в одного из матросов, – быстро принеси из каюты старпома другие туфли.

Матрос убежал, а на палубе воцарилась напряженная тишина. Матросы угрюмо переглядывались, не поднимая глаз на старпома. Капитан, заложив руки за спину, наоборот, смотрел на старпома пристально, но без выражения, как на стену. Нина неожиданно осознала, что за спинами моряков стоит и Дональд Морли. Сколько он уже здесь стоит и когда подошел, она не заметила. Морли смотрел на пятно.

Наконец ботинки были доставлены.

– Михаил Сергеевич, – ледяным твердым тоном предложил капитан, – наденьте, пожалуйста, другие туфли, а эти передайте мне.

– Большую ошибку вы делаете, Иван Захарович, – громко сказал старпом. Глаза его сузились. Постояв немного и не дождавшись ответа, Казаков нагнулся и переобулся. Туфли протянул капитану. Тот некоторое время разглядывал их, затем приказал вахтенному:

– Старшего помощника Казакова в каюту под арест до моего особого распоряжения. Занести в вахтенный журнал. Это, – он кивнул на канаты и кровь, – пока не трогать. Тоже до моего личного приказа.

Старпом круто повернулся на каблуках и зашагал к себе в каюту. Моряки продолжали топтаться вокруг, затем стали медленно расходиться. Капитан повернулся к Нине и протянул ботинки старпома.

– Спасибо вам, Нина, – проговорил он ти-хо, – будем надеяться, что ваш острый глаз прольет свет на это несчастье. Постарайтесь, когда доберемся до места, провести более тщательное исследование крови. Хотя и так многое ясно.

Морли стоял за спинами моряков и смотрел на пятно. Хотя разговор велся по-русски, по ситуации он все понял. Виновен старпом или невиновен, сейчас это для Дональда было не столь важно. Важно то, что кого-то публично признали виновным и настоящий преступник, если такой есть, может некоторое время считать себя в безопасности. Как правило, они в таком положении расслабляются и делают ошибки. Но это если убийца не старпом. А если старпом? Кто они оба такие – он и боцман, что между ними произошло, связано это как-то с транспортировкой на этом судне импульсных ракет с документацией? Кстати, возможной транспортировкой. Увы, даже это точно неизвестно!

Среди ночи Нину разбудил стук в дверь каюты. Проснулась она почти мгновенно, но мысли еще путались: «Настырный Морли добивается встречи, арестованный старпом сбежал и пришел мстить, судно столкнулось с айсбергом и тонет…» Включив ночник, Нина посмотрела на часы – половина третьего ночи. Накинув халатик, она спустила ноги с кровати, нащупала тапочки и поднялась.

– Кто там?

– Мисс Нина, это я, Макхар! – послышалось из коридора скороговоркой. – У нас несчастье, Борисенко упал и сильно ушибся. Я боюсь, как бы он не повредил себе позвоночник.

Нина открыла дверь. Индус, тяжело дыша, вошел в каюту. Было видно, что всю дорогу из грузовых трюмов он бежал. Нина посадила его на стул около двери, запахнула халатик и, стоя перед Макхаром, стала расспрашивать о подробностях.

– Ну-ка, Макарка, не тараторь. Спокойно расскажи, что и где произошло.

– Мы с Борисенко были на вахте. Поднимались по внутреннему трапу, а тут вдруг вырубилось аварийное освещение. Борисенко оступился и слетел по трапу на дно трюма.

– Какая высота?

– Метров пять.

– Симптомы, самочувствие?

– Он ничего не говорит, а только стонет.

– Чего же ты, балда, не позвонил, а пешком сюда мчался? И Борисенко там один лежит, – укоризненно сказала Нина..

– С ним Симон Карацолис. А вы в темноте хорошо ориентируетесь в трюмах? – невозмутимо отпарировал Макхар.

«А ведь точно! Уел меня Макарка, это я балда, а не он», – думала Нина, собирая все необходимое, что ей может понадобиться в этой ситуации. Наконец все собрав, она вручила сумку матросу и выгнала в коридор. Быстро накинув спортивный костюм, а поверх него белый халат, Нина подумала, а затем сняла трубку прямой связи с мостиком:

– Это Нина Боллард. В трюме сильно травмирован матрос Борисенко. Предположительно падение с пятиметровой высоты. Сообщил его напарник, Макхар.

– Я уже в курсе, Нина – ответил вахтенный помощник. – Что же это за несчастья на нас сыпятся… Вы сейчас туда?

– Да. Макхар проводит. Наверняка мне понадобится помощь для транспортировки пострадавшего. Когда будем на месте, я сообщу подробности и место расположения пострадавшего матроса.

– Хорошо, Нина, место я уже знаю, только я уж сразу пошлю с вами еще одного своего человека с вахты.

– Да, и еще. Макхар сказал, что там отключился свет, поэтому Борисенко и оступился.

– Понял. Электрика я уже отправил.

Нина вышла из каюты, и Макхар быстрым шагом повел ее к месту несчастья. Пока спускались по трапам, Нина прикидывала, как отсюда предстоит транспортировать пострадавшего, если у него действительно поврежден позвоночник. Придется городить какие-то лебедки, ведь по крутым трапам на носилках человека не поднять. Значит, еще и ждать утра. Наконец спуск закончился. Нина увидела двух человек, склонившихся над лежащим телом в луче переносного фонаря.

Борисенко лежал без движения и не подавал признаков жизни. Нина приложила пальцы к шее и убедилась, что матрос жив. Пульс был нечастый и нормального наполнения. Осмотр тела не выявил каких-либо опасных травм. Нина стала приводить пострадавшего в чувство. Через некоторое время Борисенко стал подавать признаки жизни. Наконец раздался слабый стон, веки задрожали. Раненый открыл глаза и слабо пошевелился.

– Как вы себя чувствуете? – спросила Нина.

– Голова, – простонал Борисенко, – и дышать трудно.

– Какие-нибудь ощущения в области шеи, спины, внутренних органов чувствуете? Онемение, резкая боль?

– Нет… затылок. – Борисенко приподнял голову и потянулся рукой к затылку. «Слава бо-гу, – подумала Нина, – перелома основания черепа нет, голова не пробита, руки шевелятся».

– Карацолис, подержите ему голову на весу. Борисенко, вы пошевелить ногами можете, ноги чувствуете?

– Вроде чувствую, – ответил матрос, пошевелил ступнями и слабо согнул и разогнул одну ногу.

Неожиданно в помещении вспыхнул свет. Нина и моряки посмотрели наверх, туда, где находился выключатель. Электрик, посланный вах-тенным помощником, решил, пока Нина возилась с раненым, выяснить причину отсутствия освещения.