Помоги проекту - поделись книгой:
– Что за хреновина такая? – гулко послышался голос матроса сверху. – Тут все в порядке. Что же, свет сам выключился?
Все недоуменно молчали. И тут Нина заметила, что Макхар смотрит куда-то в сторону. Наверху, чуть в стороне от трапа, виднелась фигура человека. Незнакомец вышел на свет и оказался Дональдом Морли.
– Эй, Дон, – крикнул удивленный матрос наверху, – что ты здесь делаешь?
– Не спится что-то. Вышел на палубу прогуляться, а тут вы с доктором бежите, ну и пошел узнать, что стряслось.
– Чего же вы с нами не спустились или не окликнули? – удивилась Нина. – Какого черта вы там бродите?
– Хотел осмотреться наверху, вдруг тут еще кто-то есть. Свет ведь кто-то выключил, как выяснилось.
– Слушай, Дон, – крикнул снизу Карацо-лис, – а это не ты свет вырубил, когда мы поднимались?
– Симон, ты что, спятил? – возмутился американец. – Зачем мне это делать?
– Например, чтобы вас здесь не заметили, – невозмутимо поддакнула Нина.
– Мисс Боллард, ну рассудите здраво, зачем мне здесь прятаться? Что мне здесь вообще делать ночью? – очень искренне стал протестовать Морли. – Я действительно только вошел сюда за вами следом.
– Спуститесь-ка сюда, мистер, нам понадобится помощь, – решила прекратить Нина этот бесполезный диалог.
Морли затопал по металлу перехода, как показалось Нине, слишком подчеркнуто громко. Показывает, что тихо там не пройдешь, что его там в момент несчастья не было?
– Борисенко, вы сесть сможете? – спросила она раненого.
– Попробую, – прокряхтел Борисенко и оперся руками об пол. Карацолис с Ниной стали ему помогать, поддерживая за плечи. Наконец Борисенко сел и потрогал голову. – Гудит, как паровой котел.
– Обошлось, – облегченно вздохнула Нина и достала из санитарной сумки тампон, – поз-воночник цел. Но сотрясение мозга обеспечено. Сплюньте мне на тампон, а ты, Макарчик, посвети.
Борисенко сплюнул. Нина стала разглядывать слюну. Кажется, следов крови нет. Нет крови или мочи и под матросом на полу. Может, все обойдется сотрясением, без повреждения внутренних органов. Еще кожа на руках вся ободрана. Борисенко, падая, цеплялся руками за металл, и это его спасло. Если бы он не замедлил падение, хватаясь руками за трап, то все могло кончиться гораздо хуже.
– Мисс Нина, по трапу он не поднимется. Может, ручную лебедку наверху устроить? – предложил Макхар.
– Точно, – поддержал Карацолис, – ременные тали с карабинами и ручную лебедку. Вдоль трапа поднимем, а наверху примем. Дальше можно и с носилками пройти.
– Хорошо, ребята, давайте, – согласилась Нина. Моряки бросились к трапу, но Нина остановила индуса. – Макарчик, подожди.
Макхар остановился, глянул наверх и крикнул:
– Эй, мистер Дон, не спускайтесь. Поможете нам с лебедкой.
– Макарчик, – зашептала Нина, – про инженера никому не говори. Не надо лишних подозрений, тут все и так не просто.
– Вы ему верите? – удивился Макхар.
– Ты мне веришь, Макарчик? – вопросом на вопрос ответила Нина.
– Верю, мисс Нина. Вам я верю. – Искренне отозвался Макхар и стал подниматься по трапу.
Нина осталась одна с пострадавшим матросом в трюме. Прикладывая холодный компресс к его затылку, она слушала, как наверху скрипит транспортная тележка, как устанавливают ручную лебедку, и размышляла об инженере Морли. Зажужжала лебедка, снятая со стопора, и трос стал разматываться. Ловко, как обезьянка, по трапу скатился Макхар. На его шее висели ременные стропы.
– Готово, мисс Нина, можно поднимать.
Вдвоем с Макхаром удалось поднять пострадавшего на ноги и подвести его к висящему тросу лебедки. Маленький индус ловко опоясал Борисенко стропами так, чтобы тот поднимался в сидячем положении. Моряка сильно тошнило.
– Борисенко, потерпите, сейчас мы вас будем поднимать, – наставляла Нина моряка, – и лучше закройте глаза.
Борисенко сморщился со стоном. Мысль о том, что когда его поднимут на высоту, тошнить его будет еще сильнее, только добавила рвотных позывов. Борисенко стал стараться дышать глубже. Раненый не раненый, а блевать при женщине – ниже достоинства моряка.
– Эй, наверху, вира помалу, – крикнул залихватски Макхар по-русски.
Трос натянулся, и моряк плавно стал подниматься. Макхар, а за ним и Нина полезли по трапу параллельно с пострадавшим на тот случай, если понадобится помочь. Где-то на середине пути индус оглянулся и показал Нине пальцем на ступени:
– Осторожнее, мисс Нина, здесь ступенька сломана. Отсюда Борисенко и сорвался.
Нина остановилась и внимательно стала осматривать повреждение трапа. Пожалуй, здесь обошлось без вмешательства гипотетического злоумышленника. Ступеньку не подпиливали, не подрезали. Ее вообще никто не повреждал умышленно. Просто со временем лопнул сварной шов. Когда-то, при изготовлении трапа, он оказался тоньше других. Сколько судну лет? Наверное, не меньше двадцати. Сколько ног моряков здесь протопало, пора и лопнуть шву. Просто Борисенко был намного крупнее и тяжелее, чем Макхар и Крацолис, под ним шов и лопнул. Не повезло моряку именно из-за его опытности. Неопытный человек поднимался бы по крутому трапу медленно и осторожно, аккуратно цепляясь руками за поручни. А опытные моряки снуют вверх и вниз очень быстро, рывками. Работа такая – делать все быстро, да еще и с моряцким шиком. Ладно, здесь понятно, но свет? Нина полезла догонять Макхара.
– Ну что, мистер, поговорим? – зловеще произнес Карацолис, подойдя к Морли, когда Борисенко подняли наверх и сняли с него ремни. Высокий жилистый грек славился своим мастерством в кулачных поединках.
– Вы что, ребята, – сделал наивное лицо Морли, – вы мне не верите? Да на кой черт мне выключать там свет? Да и как бы я там прокрался бесшумно? Там ведь железо везде, грохот от шагов за милю слышно. Вы же сами знаете, не первый день плаваете.
На лице Карацолиса появилось сомнение. Похоже, прав американец. Грек глянул на обувь инженера – это были не тапочки и не кроссовки, а прочные добротные кожаные ботинки. На такой подошве действительно мягко не пройдешь. Но так легко моряк отступать не привык, хотя и начал остывать:
– Ладно, мистер инженер, разберемся еще.
Нина с интересом наблюдала эту мизансцену, но развития событий не последовало. Она, конечно, могла посоветовать разуть мистера Дона и посмотреть на его носки, но делать этого не стала. Последствия этого осмотра не входили в ее планы, а в результатах его она не сомневалась.
– Господин президент. – Директор Федерального бюро расследований чуть склонил голову, остановившись у входа.
Президент поднялся из-за стола и, вопреки обычаю, не подал руки и не предложил сесть, а прошелся по кабинету, сурово глядя себе под ноги. Выдержав приличествующую ситуации и предстоящему разговору паузу, он остановился около флага США, установленного возле рабочего стола, и повернулся лицом к вошедшему.
– Я недоволен тем, что граждане нашей страны рискуют своей жизнью и попадают в трагические ситуации из-за бездействия спецслужб.
– Простите, господин президент? – изобразил удивление шеф ФБР, лихорадочно перебирая в памяти последние события в стране, которые могли иметь отношение к его ведомству.
– Я имею в виду сомалийских пиратов! Вы знаете, сколько военных кораблей международного сообщества патрулирует эти воды?
– Простите, сэр, но мое ведомство занимается внутренними расследованиями, а международная преступность…
– Простите, сэр, – передразнил его президент, – но я осведомлен о содержании Конституции вверенной мне страны, я также знаком и с уставом вашего ведомства. Мне хотелось бы, чтобы вы, как его глава, смотрели на внутренние проблемы нашей страны гораздо шире и соотносили бы их с общемировыми.
«Что-то очень витиевато и туманно, – подумал шеф ФБР. – Проговорится или не проговорится президент? Или отделается дежурным разносом для поддержания тонуса?»
– Не так давно на Аденском рейде заминированным катером атакован корабль ВМФ США. Погибло 17 моряков! И это не единственный случай, когда гибнут американские военнослужащие.
«Так, уже лучше, – думал шеф ФБР, – значит, одеяло тянет Пентагон. Понятно, что им нужен очередной «полигон» для своих игр».
– Через пару дней, – продолжал прези-дент, – я собираю расширенное совещание по вопросам международной преступности и защите граждан США, находящихся за пределами страны. Будьте готовы выступить с докладом по вашему ведомству. Как это ни прискорбно сознавать, но в нашей стране есть граждане, и граждане высокопоставленные, которые преступно бездействуют, попустительствуют и даже имеют прямое отношение к международной преступности.
Величайшее открытие! Шеф ФБР мысленно усмехнулся, но внутренне насторожился. Слишком близко от цели легли президентские «пули». Только вчера шеф ФБР имел неофициальную встречу (если не сказать – тайную) с одним из членов сенатской комиссии по вооружению и одним из представителей национальной банковской системы. Не доложили ли президенту об этой встрече? Помимо официальных спецслужб, у президента есть и свои возможности. Его личная служба безопасности хотя и формально имеет определенную государственную ведомственную принадлежность, но фактически подчиняется только президенту и своему непосредственному шефу. А ребята там работают ого-го. Если президент узнает, о чем шла беседа, да и не только эта, то полетит прежде всего голова руководителя ФБР. Справиться с банкирами да и с сенатором – у президента руки коротки. Никто ему не позволит мешать зарабатывать настоящие деньги. Реальный бизнес строится не на тех крохах, которые получают страховые компании, работая с законопослушными гражданами и официальным бизнесом, и не на смешных банковских процентах, под которые кредитуются массовые покупки рядовых американцев. А государственные контракты на поставку вооружения – это, на фоне реальных поставок зарубежным режимам, вообще просто смешно. Настоящие деньги делаются без государственных границ. Доллар, он и в Африке доллар, да и в Азии тоже. Не с тех счетов шло финансирование на продвижение кандидатов в президенты, не с помощью тех счетов обеспечивается обработка общественного мнения. И я это понимаю, и в Сенате это понимают, и в Лэнгли. Президент это тоже понимает, поэтому все эти потуги – хорошая мина при плохой игре. Президент может треснуть хоть пополам от натуги, но если кому-то нужен будет финансовый кризис в стране или мировой финансовый кризис, то он будет. Будет в тот день и час, который эти люди определят. Потому что эти люди делают деньги, и делают они их на всем, на чем их можно сделать.
– Я собираюсь выйти с предложением о создании комиссии по международной преступности и ввести в нее представителя и от вашего ведомства, – продолжал вещать президент.
«Ну да! Конечно, – ухмыльнулся про себя шеф ФБР, – предложение пройдет на ура. Если и создадут такую комиссию, то вся работа будет уходить в песок как вода. Не дадут ей работать, и финансирования практически никакого не будет. Не спасете вы свою репутацию этим, господин президент!»
– Я вас понял, господин президент, – уже вслух ответил шеф ФБР тоном, который соответствовал случаю и теме беседы, – для вас будет срочно подготовлен подробный секретный доклад о предполагаемых связях с международной преступностью в нашей стране. Результатом сегодняшней аудиенции я полагаю ваше поручение активизировать работу ФБР именно в этом направлении. Уверяю вас, господин президент, что за последний год работа в этом направлении усилена. Я рад, что вы держите руку на пульсе и подняли этот своевременный вопрос… – Дежурный монолог мог продолжаться так долго, как это было бы необходимо, но в этот момент зазвонил прямой телефон советника президента по экономике.
Шеф ФБР мгновенно и с пониманием прекратил свое словоблудие на полуслове. Президент поднял трубку и некоторое время слушал, затем коротким жестом окончил аудиенцию и отпустил чиновника…
Али выскочил из такси и бросился к дверям ресторана. Он опаздывал на встречу уже на тридцать минут, а Учитель не должен ждать. Учитель отдает приказания, и они должны исполняться. Нельзя не оправдывать ожидания Учителя. Ресторан был наполовину пуст, и Али сразу увидел Учителя. Тот сидел около огромного окна с незнакомцем, и на лице его (благословение Аллаху!) не было гнева. Али быстрым шагом прошел между столиками. Рукав белого костюма шевельнулся, и Али припал к руке Учителя.
– Великий Учитель, прости меня недостойного за опоздание. Во всем виноват самолет.
– Ничего, Али. Что такое тридцать минут на этой земле в сравнении с вечностью? Зачем ты хотел меня видеть?
Али облизнул пересохшие губы. Учитель не сердился, и это было хорошо. Учитель не познакомил его со своим собеседником, но Учителю виднее. Как же начать? Али весь свой долгий путь с другого континента прокручивал в голове этот разговор, формулировал вопросы, не дававшие ему покоя. И вот он здесь, перед Учителем, которого просил о встрече. И если причина покажется Учителю не такой важной, чтобы он отложил свои дела ради встречи с Али, то гнев падет на голову несчастного.
– Прости меня, Учитель, я много лет работал во имя нашей великой идеи в Америке. Я всегда знал, что я делаю и как мне поступить в следующий раз. Впервые за многие годы я в растерянности, и только ты можешь пролить свет во тьму моего разума.
– Я слушаю тебя, мой верный Али. – Густые брови Учителя благосклонно шевельнулись.
– Я не знаю, кто отдавал приказ капитану Уормсеру ехать в США и искать лабораторию, в которой проводились научные исследования и в которой создали эту чудо-ракету. Но Уормсер поехал и был убит. ЦРУ опознает его тело и сразу вспомнит, что Уормсер похитил инструктора подводного плавания для Абу Сайяфа. Инструктор обучал его боевиков подводному плаванию, а потом его отпустили живым. И он назвал Уормсера. Он учил воевать повстанцев в провинции Сех, и многие знают его. Трое участников тренировочного нападения на танкер-химовоз «Дэви Мейдрам» в мае прошлого года захвачены полицией. Они тоже назовут Уормсера. Теперь спецслужбы поймут, кто покупал ракеты у американцев, ибо все следы приведут сюда, о Учитель. – Али перевел дух и вытер потное лицо платком. – Кроме того, кто-то отдал приказ не платить деньги американцам за эти ракеты, которые они изобрели. Те люди, которые меня с ними свели, узнают об этом, и доверие ко мне пропадет. Я не смогу вам служить там, Учитель.
– Мой маленький глупый Али, – улыбнулся Учитель отеческой улыбкой, и у Али отлегло от сердца. Сейчас Учитель все разъяснит: если кто-то виноват, то он уже наказан, а Али сможет снова служить, как и прежде, великой идее и своему Учителю. – Мне показалось, что ты сожалеешь о гибели Кингсли Уормсера. Разве он брат тебе? Он не нашей веры и служил нам за деньги, а это нехорошо.
– Да, Учитель, – согласился Али, – это плохо – служить нашей идее за деньги.
– Но это не главное. Главное, что американские и другие спецслужбы будут искать свои ракеты в этом регионе. Они буду искать их в Аль-Шабаб, они будут искать их в Джамайя-Исламах. Это, Али, называется ложный след, как и там, в Америке.
Второй человек, который сидел за столом и не был представлен Али, недоуменно посмотрел на Учителя, но тот лишь улыбнулся ему все той же отеческой улыбкой. Недоумевал и Али:
– Но, Учитель, Аль-Шабаб и Джамайя-Исламах – наши братья по борьбе.
– Они плохо служат нашей идее, Али, – наставительно ответил Учитель, – они погрязли в роскоши, они стали слишком любить деньги. Это будет им испытанием, испытанием их веры.
Как все просто объяснялось! Все замыслы Учителя как на ладони. Он все рассказал своему верному Али, он ему верит, как всегда. Эта мысль наполнила его сердце счастьем и энтузиазмом.
– А деньги, – пожал плечами Учитель, – деньги не стоит тратить, если их можно сохранить. Ты не должен беспокоиться, Али. Ты не вернешься в Америку. Тебя ждет новое и неизведанное.
– Я боялся, что вы, Учитель, перестанете теперь мне доверять.
– Что ты, мой верный Али, я верю тебе по-прежнему и люблю тебя как брата. А теперь ступай и отдохни. Когда ты мне понадобишься, ты об этом узнаешь.
Али благодарно припал к руке Учителя и, не скрывая слез, поднялся со стула. Все хорошо, он по-прежнему нужен Учителю. Учитель готовит ему новое задание; он, Али, по-прежнему участвует в борьбе за великую идею. Окрыленный Али вышел на улицу. Теперь надо поехать на квартиру, принять душ с дороги и выспаться как следует. Али свернул с тротуара к стоянке такси на противоположной стороне улицы, когда дребезжащий и разболтанный грузовик с пустыми ящиками из-под фруктов и овощей в кузове рванул с места и на полном ходу ударил Али бампером. Раздался чей-то крик. Водитель грузовика выскочил и исчез в переулке. Прохожие и торговцы, галдя, стали собираться около распростертого на проезжей части бездыханного тела.
– Ах, вот оно что, уважаемый! – усмехнулся собеседник Учителя в ресторане, – а я-то думаю, что это вы так откровенны со своими людьми. Вы, оказывается, и от него решили избавиться.
– Только Аллах знает, кому и сколько отпущено на этом свете, уважаемый господин Че Хун, – ответил Учитель, равнодушно глядя в окно, – но вернемся к нашим делам.
– Хорошо, уважаемый, – согласился Че Хун. – Позволю высказать свои опасения, что нарастание пиратской угрозы в этом регионе может создать проблемы. Я имею в виду возможные реакции международной общественности. Хорошо ли вы просчитали развитие событий?
– Успокойтесь, уважаемый, международная общественность – это простые люди и политики, которые не имеют в этом мире реальной власти. Пока здесь вращаются грандиозные капиталы, которые несравнимы с бюджетом ни одного государства в мире, международные теневые финансовые структуры не позволят погасить этот благословенный очаг.
– Ну уж с финансовыми объемами вы преувеличиваете, уважаемый, – скептически отнесся к заявлению своего собеседника человек, которого назвали Че Хуном.
– Я имел в виду не сам бюджет, а ту его часть, которую государство в состоянии израсходовать на погашение этого очага.
– Согласен с вами, уважаемый. Местные лидеры вняли советам мудрых экспертов, они поддерживают местное голодное население побережий частью своих доходов от грабежей судов. Но настоящие деньги успешно инвестируются в торговлю растительным наркотиком «кот», который очень популярен в регионе, да и в другие коммерческие предприятия. Но все же предупреждаю вас, что это игра на грани фола.
– Не забывайте, уважаемый Че Хун, что и не всем государствам нужно прекращение конфликтов. Америка по-прежнему крайне заинтересована в своем влиянии в регионах, богатых углеводородами. Финансирование идет опять же не по официальным каналам. Я имею в виду Судан.
– Да, я знаю. Это Южный Судан и Дафур на западе страны. На виду религиозная подоплека борьбы приверженцев мусульманства, христианства и традиционных африканских анимистических вероучений. Я хорошо помню, создатель Народной армии освобождения Судана Джон Гаранг – выпускник Калифорнийского университета в Беркли, а на юге Судана находятся достаточно значимые запасы нефти.
– А знаете ли вы, уважаемый Че Хун, что за последние десять лет лидером среди импортеров Судана стал Китай? Вот вам и противостояние двух держав. Вот вам и небескорыстное участие в миротворческих процессах, которые не приносят результата. А есть еще и такие страны, как Украина, например, которые гонят в Африку оружие. Не представляю, откуда в стране могут быть такие излишки вооружения, если верить официальной версии.
– Да, вы правы, уважаемый. Я очень рад, что мы с вами сходимся во мнении по основным вопросам. Думаю, что наше сотрудничество принесет обоюдную пользу…
Глава 5
– Мистер Мэрдок, – раздался голос дежурного в трубке, – вас спрашивает некий господин. Он говорит, что вас предупредили из Вашингтона о его приезде.
– Пропустите его, Джим, я сейчас спущусь, – отозвался Мэрдок. Планы отоспаться после напряженной недельной поездки по стране рухнули. Но дела есть дела. Откинув одеяло, полковник Мэрдок спустил ноги с кровати и нашарил тапочки. Что-то Кэрби задержался, не случилось ли чего.
Кэрби развалился в кресле, бросив пиджак рядом на подлокотник, и с наслаждением вытянул ноги, положив их на журнальный столик. Дежурный охранник лениво прохаживался по комнате, не выпуская, впрочем, посетителя из поля зрения и фиксируя каждое его движение. Открылась внутренняя дверь, и в комнату вошел Мэрдок в экзотическом цветном халате из африканских тканей и домашних тапочках на босу ногу. Кэрби, увидев вошедшего, снял ноги со стола и поднялся. Мужчины обменялись крепким рукопожатием.
– Джим, позвоните, пожалуйста, горничной, чтобы приготовила чистое белье для мистера и налила ванну в гостевой комнате, – распорядился Мэрдок, кивком велел Кэрби следовать за собой и повел его на второй этаж в жилые помещения консульства.
– Как дела, Мартин? – спросил Мэрдок через плечо, доставая из бара рюмки и коньяк. – Выпьешь с дороги?
– Мои дела – как всегда, – неопределенно ответил Кэрби. – А ты что-то похудел, Хэч.
– У нас тут небольшая эпидемия. – Мэрдок поставил рюмки на стол, налил коньяк и подвинул одну рюмку гостю. – Идет гуманитарная помощь, начала работу миссия «Врачи без границ». Очень много согласований, консультаций. Ты не представляешь, какие бюрократы эти чернокожие.
– Ты политически некорректен, теперь не следует называть негров чернокожими, ниггерами да и собственно неграми.
– Мы же не в Штатах, – поддержал шутливый тон Мэрдок, – я не могу называть их афроамериканцами. Хочешь, я буду называть их афроафриканцами?
– Да бог с ними, пусть играют в свои маленькие игрушки.
– У тебя ничего не случилось, Мартин? – теперь уже очень серьезно спросил Мэрдок. – Я ждал тебя четыре дня назад.
– Да нет, Хэч, спасибо за беспокойство. Просто пришлось сделать небольшой крюк. Так, из чистого любопытства.
Поделиться книгой: