Хоббит, или Туда и Обратно

С наступлением утра карлики приободрились. Они поняли, что подобные опасности неизбежны, особенно если иметь дело с таким стражем, но и отказываться от цели было негоже. И уйти было нельзя, как говорил Торин, ибо от дракона не скроешься. Кони пропали, а карлики не хотели ждать, пока Смауг ослабит свою бдительность настолько, чтобы можно было пересечь драконову пустыню. К счастью удалось спасти кое-что из поклажи, а этого хватило бы на некоторое время.

Они долго спорили, но никто не заикнулся о том, как избавиться от Смауга, который был слабым местом во всех замыслах карликов. Об этом хоббит пытался сказать, но ему не дали: карлики были из тех, кто в случае крайней необходимости сваливает вину на других. Они накинулись на Бильбо, обвиняя его в том, что сначала принесло радость, дескать, принес чашу, но разозлил дракона.

- А чего вы еще хотели? – взорвался Бильбо. – Меня нанимали воровать, а не убивать драконов - это работа для воина. Я начал, как сумел, или вам тут всем взбрело в голову, авось вор возьмет да и вынесет на своем горбу все Троровы богатства? Если кто тут и должен возмущаться, то только я. Ведь вам нужно было привести не одного а пятьсот воров! Я уверен, Торин, что твой дед достоин уважения, но ты никогда и словом не обмолвился, насколько велики его богатства. Чтобы их вынести мне понадобиться не одна сотня лет, даже если бы я был раз этак в полсотни больше, а Смауг был бы кроткий как кролик.

Разумеется, после таких слов карликам стало стыдно.

- И что же делать сейчас, Бильбо Бэггинс? – учтиво спросил Торин.

- Пока не знаю, если ты на счет выноса сокровищ. Ясно, как день, что все зависит от удачи и как скоро мы отделаемся от дракона. Убивать Смауга – не мое дело, но над этим я еще подумаю. Хотя у меня лично нет никакой надежды, сейчас мне хотелось бы оказаться у себя дома.

- Причем здесь дом? Лучше скажи, что делать!

- Ладно, раз уж вам понадобился мой совет, то ничего не делайте. Оставайтесь здесь. Днем, в этом  я не сомневаюсь, можно потихоньку выходить и дышать воздухом. Может, мы заранее пошлем двоих карликов за остальной поклажей, но по ночам вы обязательно должны быть в пещере.

Вот что я хочу предложить: у меня есть волшебное кольцо, так что днем – тем более, что Смауг, должно быть, спит – я проберусь в пещеру и посмотрю, что там происходит. Может, случится всё, что угодно. "У каждого дракона есть слабое место", - говаривал мой отец, хотя, думаю, с драконами он никогда не сталкивался.

Карлики с радостью поддержали предложение. Они прониклись уважением к хоббиту, который теперь стал главным действующим лицом в приключении, тем более, что он сам стал обдумывать и предлагать дальнейшие действия. Когда наступил полдень, Бильбо был уже готов к новому путешествию в недра горы. Конечно, оно ему совсем не нравилось, но разве можно сравнивать спуск в сокровищницу со спящим драконом? Знай Бильбо больше про драконово коварство, он испугался бы еще больше и не надеялся бы застать Смауга спящим.

Снаружи ярко светило солнце, но в пещере было совсем темно. Вскоре померк и свет, пробивавшийся в узкую щель между дверью и стеной. Бильбо крался так тихо, что в пещере слышались звуки движения дыма и пара. Приближаясь к залу, Бильбо немного загордился. Внизу мигали слабые огоньки.

"Намаялся старый Смауг и спит, - решил Бильбо. – Он меня не видит и не слышит. Давай, Бильбо, не вешай нос!" Но хоббит не знал или позабыл о том, что драконы обладают острым нюхом. А еще, если они что-то заподозрят, спят с полузакрытыми глазами.

Смауг, выпускающий из ноздрей струйки невидимого пара, казался почти мертвой и темной громадой, когда Бильбо заглянул в сокровищницу. Хоббит решил войти – как вдруг он заметил, что из левого глаза дракона падает тонкий, едва-едва приметный красноватый луч. Смауг только прикидывался спящим! Он следил за входом. Хоббит быстро отступил в проход и возблагодарил судьбу за кольцо. И тут Смауг заговорил:

- Я чую тебя, вор, слышу твое дыхание. Войди и возьми немного. Мои богатства все равно не оскудеют. Здесь хватит на всех!

Но Бильбо все же кое-что знал про драконов, и Смауг разозлился бы еще больше, если бы хоббит не попался в ловушку.

- Нет, благодарю тебя, о Смауг Ужасающий, - ответил он. – Меня сюда привели не сокровища. Я только хотел узнать, правду ли говорят предания о твоем могуществе. Не очень-то я им верил.

- А теперь поверил? – спросил польщенный дракон, все еще не веря словам хоббита.

- По правде говоря, песни и легенды далеки от истины, о Смауг, Грознейшее и Величайшее из бедствий! – восторженно воскликнул Бильбо.

- Что-то ты больно учтив для лжеца и вора, - засомневался дракон. – Ты знаешь мое имя, а я не припомню твоего запаха. Хотелось бы мне знать, кто ты и откуда.

- О, да! Можешь узнать все. Дорога вела меня из-под холма, под горами и над горами. Я тот, кто летает и ходит невидимым.

- То, что ты невидим, я и сам вижу, - прервал хоббита Смауг, - но вряд ли это твое настоящее имя.

- Я тот, кто ищет следы и разрубает паутину. Я – жалящая муха и меня еще выбрали для счастливого числа.

- Чудные прозвища, - захохотал дракон. – Но сомневаюсь, чтобы счастливые числа приносили удачу.

- Я тот, кто заживо хоронит друзей, топит их и живыми вытаскивает из воды. Я пришел из сумы, но никогда не сидел в ней.

- Звучит не очень убедительно, - фыркнул Смауг.

- Я – друг медведей и гость орлов. Я – хозяин кольца и удачи. Я – ездок на бочках, - продолжал Бильбо, входя в раж.

- Уже кое-что, - промолвил Смауг. – Только не выдумывай то, чего нет.

Если не хочешь назвать себя (и это мудро) и если не хочешь разозлить дракона отказом (и это не менее мудро), то именно так и нужно говорить с ним. Ни один дракон не уступит перед искушением разгадать загадку, сколько бы времени на это ни ушло. Здесь было много такого, чего Смауг совсем не понял, но змий решил, что для осуществления своих коварных замыслов он узнал достаточно.

"Ездок на бочках, вот как! Я так и думал. Эти жалкие людишки с севера, презренные торгаши и тупые бочкогоны, будь я ящерицей! Там я не бывал долго, надо бы наведаться".

- Ладно, ездок на бочках, - съязвил дракон, - скажи, может, Бочкой звали твою кобылку? Или нет? Для лошади она была довольно толстой. Да будет тебе известно, что сегодня ночью я поймал и сожрал шестерых пони. В награду за вкусный ужин вот тебе мой совет: не якшайся с карлами.

- С карликами! – не выдержал Бильбо, притворившись удивленным.

- Меня не проведешь! – проревел Смауг. – Я как никто знаю запах и вкус карлятины. Не думай, что я не учуял их запах, когда ел твоих кляч! С такими друзьями ты плохо кончишь, вор-бочоночник. Выберешься живым и передашь им это – я не буду в накладе, – но дракон промолчал, что учуял совершенно незнакомый запах, запах хоббита, а это сбивало его с толку. – Хорошо тебе заплатили карлы за чашу, а? – продолжил он. – Заплатили? И пальцем не пошевельнули! Что ж, это на них похоже. Уверен, они сидят снаружи и посмеиваются, а ты должен выполнять всю грязную работу и тащить все, что бы ни попалось под руку, пока я не слежу за ними? И обещали хорошую награду? Не верь им! Тебе еще повезет, если ты выберешься отсюда живым!

Бильбо забеспокоился по-настоящему. Буравящий взгляд Смауга искал во тьме хоббита, а когда красноватые лучики случайно попадали на Бильбо, тот дрожал и хотел вбежать в сокровищницу, чтобы все рассказать дракону. Еще чуть-чуть и Бильбо попал бы под власть драконьих чар. Но набравшись мужества он снова заговорил.

- Ты не знаешь всего, Смауг Могучий! – пролепетал Бильбо. – Не только золото вело нас сюда.

- Ха! Ха! Ты сказал "нас"! – разразился хохотом Смауг. – Почему бы ни сказать четырнадцатеро и покончить с твоими загадками, Счастливое Число? Я рад слышать, что сюда вас привело не только золото. Тогда вы наверное не зря тратите время. Не знаю, сумел ли бы ты вынести все эти сокровища, - крупицу за крупицей, истратив не один десяток лет, - но если бы и сумел, то скажи-ка мне, вор, ты увез бы их отсюда далеко? Какая польза от золота здесь, на склонах горы? А в лесу? Великое пламя! Да разве ты об этом совсем не думал?! Четырнадцатая часть или еще что-то такое – эти условия, да? Вот только как быть с доставкой? А повозки? А вооруженная охрана и пошлины? – Смауг опять засмеялся. Хотя он был зол и коварен, но не так уж и далек рот истины. Однако дракон считал, что во всем виноваты озерники и что большая часть награбленного осядет в Озерном городе, который в дни его молодости назывался Эсгарот.

Бедолага Бильбо был совсем ошеломлен. До сих пор он думал лишь о том, как добраться до горы и найти заветную дверь. Он совсем забыл о повозках, о том, какова его доля и как добраться с таким богатством в Суму, что под Холмом.

Хоббита стало грызть подозрение: а вдруг карлики возьмут да и не вспомнят о своем обещании, сидят, дескать, сейчас и втихомолку посмеиваются над ним. Так действуют на неопытных речи драконов. Бильбо был настороже, но Смауг мог ошеломить кого угодно.

- Я скажу тебе, - ответил хоббит, стараясь не выдать своих друзей и одновременно избежать чар дракона, - что мы здесь вовсе не из-за сокровищ. Это не так уж важно. Мы прошли под горами и над горами, по воде и по воздуху ради МЕСТИ! Да, о Смауг Несметно Богатый, разве ты не знаешь, что клад карликов принес тебе смертельных врагов?

Тут Смауг расхохотался так, что страшные раскаты его громового смеха сбили хоббита с ног и были услышаны карликами, которые сгрудились в кучу, решив, что с Бильбо стряслась беда.

- Ах месть! Вот как! – проревел Смауг. – Месть! Подгорный государь мертв, а где его родичи, которые осмелились бы требовать с меня виру? Нет в живых и Гириона, властителя Дола, его народ я пожрал как волк овец, а где сыны их сынов? Я убиваю кого хочу, где хочу и когда хочу и никто не смеет противиться мне! Я умерщвлял древних воинов, - таких сейчас нет, - но тогда я был молод, слаб и нежен. А сейчас я стар, могуч, силен и тверд, слышишь меня, вор во тьме! – загремел дракон. – Моя броня прочна как десяток щитов, мои зубы – мечи, когти – копья, удар хвоста – гром, мои крылья – ураган, а дыхание – смерть!

- А я то всегда думал, - со страхом сказал Бильбо, - что снизу драконы всегда мягкие, особенно там внизу где гру… грудь… Но с таким прочным панцирем тебе не о чем беспокоиться…

На мгновение дракон прекратил похвальбу.

- Это все слишком старо! – фыркнул он. – Сверху и снизу я покрыт алмазами и железной чешуей! Такую броню не пробьет ни один клинок!

- Надо было мне догадаться, - выдохнул Бильбо. – Воистину нет равных Смаугу Восхитительному: это так прекрасно – носить алмазную кольчугу!

- Да, это и в самом деле неплохо, - возгордился Смауг. Он не подозревал, что хоббит давно заметил его необычное покрытие и хотел рассмотреть его поближе. Дракон перевернулся на спину.

- Ну, гляди! – рыкнул он. – Что скажешь?

- Ослепительно прекрасно! Само совершенство! Непревзойденно! Изумительно! – громко воскликнул хоббит. А про себя подумал: "Старый болван! У тебя же на левой груди туловище торчит, как улитка из раковины!"

После увиденного Бильбо решил убраться как можно скорее.

- Что ж, не смею больше докучать Вашему Великолепию, - промямлил Бильбо, - и отрывать вас от необходимого сна. Поймать пони не так-то легко, да и вора тоже, - выпалил хоббит отступая в пещеру.

Замечание было неудачным, ибо дракон выпустил вслед Бильбо мощное пламя. Хоббит бежал, не щадя ног, как вдруг (а он не успел отбежать на безопасное расстояние) в проход протиснулась огромная голова Смауга. К счастью, дракону не удалось ухватить насмешника в пасть, но из ноздрей змея вылетел огонь со жгучим паром, так что одуревшему от боли и страха вору пришлось ковылять на ощупь, едва не валясь с ног от головокружения. Хоббиту понравилось, как он держал себя с драконом, но тут Бильбо отрезвили слова, которые он сказал в конце.

- Бильбо, ты дурень: никогда не смейся над живым драконом, - сказал он себе. Слова эти стали позже поговоркой, а затем – пословицей. – Твое приключение еще не закончилось, - добавил хоббит, и был как всегда прав.

Снаружи сгущались сумерки, когда Бильбо выбрался из пещеры, споткнулся и упал без сознания на "пороге". Карлики привели его в чувство и залечили ожоги как могли, но еще долго на пятках и затылке хоббита будут красоваться черные подпалины выжженных до корней волос. Карлики подбадривали Бильбо, но еще больше они сгорали от желания услышать его рассказ и объяснения насчет разъярившегося дракона.

Но Бильбо было не по себе, и карлики долго не могли вытянуть из него ни слова. Размышляя над недавней разведкой, хоббит перебирал в уме, что наговорил Смаугу, и не хотел повторять этого карликам. На скале сидел все тот же свесивший голову на бок старый дрозд и прислушивался к разговору. Хоббит был в таком скверном настроении, что схватил камень и запустил им в дрозда, который успел отлететь в сторону и тут же вернулся на место.

- Проклятая птица! – разозлился Бильбо. – Она мне совсем не по нутру. Мне сдается, она подслушивает.

- Оставь птицу в покое, - сказал Торин. – Дрозды – мирные и дружелюбные птицы. А этот – очень старый, стало быть, из древнего племени, которое приручили мой дед и отец. Живут дрозды две – три сотни лет, если не больше. Говорили, что доляне научились их языку и использовали птиц в качестве гонцов между Долом и Долгим озером.

- Что ж, будут ему вести для Озерного города, раз это то, что ему нужно, - пробурчал хоббит. – Хотя не думаю, что на озере знают язык дроздов.

- Так что же случилось? – второпях загалдели карлики. – Скорее рассказывай!

И Бильбо изложил карликам все, что смог припомнить. Он признался, что подозревает, дескать дракон разгадал большинство загадок, а также понял, откуда в его краях появились стоянки и пони.

- Я уверен, Смауг узнал, что мы пришли из Озерного города и получили там помощь. У меня недоброе предчувствие: а вдруг дракон нагрянет туда? Уж лучше бы мне молчать про ездока на бочках! Даже слепой крольчонок, и тот бы понял, что речь-то шла про озерников.

- Да не убивайся ты так! Слово вылетело – не поймаешь, а я слыхал, что говоря с драконами нельзя не проболтаться, - успокаивал хоббита Балин. – Ты сделал все, что мог, - так бы я ответил, спроси ты меня, - узнал кое-что важное и вернулся живым – это благополучный конец, если взялся говорить с такими, как Смауг. Удача уже в том, что мы узнали о прорехе в броне старого гада.

Потом карлики завели разговор про сражения с драконами. Карлики припоминали все, что только могли: сказки, предания, летописи, боевые искусства, говорили об известных им способах и уловках… Короче, все сводилось к тому, что на самом деле напасть на Смауга врасплох не удастся и что такая попытка привела бы к еще большей беде, чем сражение в открытую. Дрозд сидел на камне и слушал внимательно. Вскоре на темном небе показались тускловатые звезды. Птица бесшумно расправила крылья и поднялась в воздух. Карлики все еще говорили, уже совсем стемнело, но Бильбо был так встревожен, что его знобило от страха.

Наконец он прервал карликов.

- Вы тут болтаете, - насупившись пробурчал хоббит, - а мне вот сдается, что сюда вот-вот нагрянет дракон! Думаю, рассиживаться тут нечего. Смауг уже успел выжечь до тла всю траву, да и холодает. Я мозгом костей чую, что дракон опять сюда заявится: он знает, как я спустился в нору и, можете мне поверить, сообразил, где находится вход в пещеру. Если понадобится завалить дверь – так для Смауга раздробить весь склон дело пустяшное, если еще и нас задавит, то вообще позлорадствует.

- Слишком ты угрюм, Бильбо, - возразил Торин. – Почему же дракон не завалил вход в сокровищницу со своей стороны, если не желал увидеть непрошеных гостей? Если бы Смауг летел сюда, мы ба услышали шум крыльев. Нет, Бильбо, дракон еще далеко.

- Не знаю, не знаю: сперва он хотел, чтобы я вышел, а теперь – ждет ночи, чтоб начать охоту. Не разорять же дракону свою постель! Но хватит спорить. Смауг вот-вот появится, а все, что мы можем, - спрятаться в пещере и захлопнуть дверь.

Хоббит говорил так искренне, что карлики, в конце концов, вняли совету, хотя двери закрывать не торопились: замысел показался им отчаянным, ибо никто не знал, как выбраться наружу, а мысль о том, что единственный путь наверх лежал через сокровищницу дракона, не радовала никого. Снаружи и в пещере воцарилась мертвая тишина. Немного погодя, карлики снова уселись возле полуоткрытой двери (правда, в пещере) и возобновили прерванный разговор.

Теперь речь зашла про то, с какой злобой дракон говорил о карликах. Бильбо хотелось бы никогда не слышать этих слов или, по крайней мере, быть уверенным в честности карликов, ибо те думали сейчас лишь о возвращении своих богатств.

- Забрать хотя бы крупинку золота у Смауга – отчаянная и безрассудная затея, - молвил Торин. – Но мы им все равно овладеем, и тогда у нас будет вдосталь времени, чтобы каждый распорядился сокровищем по своему усмотрению. Что же до твоей роли, Бильбо, уверяю тебя, мы будем только рады, если ты сам выберешь четырнадцатую часть, как только у нас будет, что делить. Я понимаю, что с перевозкой возникнут трудности, - края эти дикие, глухие – но мы об этом позаботимся и оплатим провоз золота сами. А верить мне или нет – твое дело.

Заговорили о сокровищах. Торин с Балином пытались припомнить все, что могли; и не лежат ли все эти богатства в целости и сохранности: копья с трижды закаленными наконечниками и древками, покрытыми хитрым золотым узором, которые ковались для уже мертвого короля Бладортина; щиты, кованная двуручная чаша Трора с птицами и цветами, чьи лепестки и глаза были из самоцветов, позолоченные и посеребренные доспехи; ожерелье Гириона, властителя Дола, из пяти сотен зеленых как трава изумрудов – плата за кольчугу древней ковки из истинного, прочного как сталь, серебра, для своего старшего сына, но самым прекрасным  был алмаз, который глубоко под землей, у самых горных корней отыскали карлики, а Трор его огранил и дал имя – Аркенстон.

- Аркенстон! Аркенстон! – в полудреме шептал Торин, свесив голову на колени. – Словно тысячегранный шар, сверкающий как серебро при свете огня, как вода на солнце, как снег в мерцании звезд, как дождевые капли в сиянии луны!..

Бильбо слушал бормотание Торина вполуха: хоббита уже давно покинула жажда обладать всеми этими давно никому не нужными сокровищами. Сейчас самое главное – услышать, нет ли снаружи или в подземелье какого шороха. Потемки сгущались, а хоббит становился все беспокойнее.

- Закройте дверь! – попросил хоббит. – Я… ну, в общем… думаю, Смауг совсем близко. У меня от этой тишины мурашки по спине бегают. Уж лучше бы дракон ревел во всю мощь… Скорее закройте дверь, а то будет поздно!

В голосе Бильбо было что-то такое, отчего карлики и в самом деле всполошились. Очнувшись ото сна и медленно встав, Торин выбил ногой камень, который придерживал дверь. Карлики дружно навалились на глыбу, и она с грохотом покатилась на прежнее место. На двери не осталось и следа от замочной скважины. Теперь путники были заперты в горе!

Едва карлики отошли вглубь пещеры, на гору обрушился страшный удар, будто великан молотил по ней тараном из ствола исполинского дуба. Скала загудела, а на головы карликам посыпались камни. Что бы случилось, оставь они дверь открытой! Все кинулись вниз, к сокровищнице, радуясь, что до сих пор живы; а в это время снаружи ревел и буйствовал Смауг. Ударами огромного хвоста он молотил по стене и разбивал скалы, пока карниз, площадка с опаленной травой, обломки камней с улитками, да заодно и скала, на которой, бывало, сиживал дрозд, мелким щебнем не рухнули в долину.

Дракон спокойно покинул свое логовище, бесшумно взмыл ввысь и медленно, тяжко махая крыльями, будто страшная ворона, полетел к западному склону горы, надеясь застать кого-нибудь врасплох и отыскать вход, по которому вор проник в пещеру. Никого не увидев, Смауг выместил всю ярость на горе, и решил, что теперь больше его никто не потревожит. А пока у него были другие замыслы, как и кому надо бы отомстить.

- Бочкогон! – гневно проревел Смауг. – Явился по воде – значит пришел вверх по реке! Не знаю твоего запаха, но раз ты не из озерников, то они помогли тебе. Они увидят и надолго запомнят, кто здесь Подгорный Государь!

Озаряемый вспышками огня, дракон круто развернулся и полетел на юг, вниз по реке Быстрянке.

Глава XIII.

НЕ ХОЗЯЕВА В СВОЕМ ДОМЕ

А в это время карлики сидели в полной темноте, и вокруг них воцарилась гнетущая тишина. Ели они мало, а говорили еще меньше. Они потеряли счет времени и боялись сделать даже малейшее движение, ибо даже самый тихий шепоток раскатывался по проходу громким и гулким эхом. Если и удавалось задремать, то просыпаться приходилось все в том же мраке и в той же тишине, которую страшно было нарушать. Наконец, как им казалось, после дней и дней ожидания, когда от нехватки воздуха у карликов началось удушье и головокружение, терпение лопнуло. Даже если бы снизу доносился шум, издаваемый возвратившимся драконом, они были бы рады даже этим звукам. Но в этой тишине им было страшно: Смауг мог замыслить любое коварство, а карлики не могли сидеть в норе вечно.

Но вот заговорил Торин:

– Давайте высадим дверь! Или я скоро почувствую, как свежий ветер дует мне в лицо или я умру. Уж лучше быть раздавленным Смаугом, чем подыхать в этой норе!

Несколько карликов встали и подошли туда, где раньше была дверь. Но они обнаружили, что верхний конец хода был разрушен и завален разбитой скалой. Ни ключ, ни чары, которым раньше была подвластна дверь, никогда больше не откроют потайной ход.

– Мы в западне! – застонали они. – Это конец! Мы все здесь умрём.

Но почему-то, когда карликов охватило глубочайшее отчаяние, у Бильбо непонятно от чего вдруг стало легко на сердце, словно камень с души упал.

– Идемте! Идемте! – воскликнул он. – Пока живу – надеюсь, так часто говорил мой отец, а третья попытка решает всё. Я собираюсь ещё раз спуститься в сокровищницу. Я уже дважды побывал там, зная о драконе, потому я отважусь пройти тем же путём, не зная наверняка, есть ли он в той пещере. Как бы ни было – единственный путь ведёт только вниз. И ещё я думаю, что в этот раз вам всем надо пойти со мной.

В отчаянии карлики согласились, и Торин решил первым идти следом за Бильбо.

– Теперь будьте крайне осторожны! – прошептал хоббит – Ступайте как можно тише. Есть внизу Смауг или нет его – не известно. Незачем подвергать себя ненужной опасности!

Они спускались всё ниже и ниже. Конечно, куда было карликами состязаться в бесшумности с хоббитом: они пыхтели и сопели, и эхо тревожно раскатывалось по подземелью; Бильбо время от времени останавливался и прислушивался, нет ли какого шороха или звука там, рядом с залом. Когда же хоббит, так ему показалось, подошёл близко к сокровищнице дракона, то он тут же надел кольцо и продолжил путь. Но необходимости в невидимости не было: с кольцом на пальце или без него незримым было всё вокруг – такая стояла тьма. Мрак был таким беспросветным, что хоббит, сам того не заметив, оказался в широком пространстве: он вытянул вперед руку, сделал шаг – и кубарем скатился в зал!

Так он и замер на месте, лёжа лицом вниз и не смея не то чтобы подняться, но даже вздохнуть. Но е было ни малейшего шороха. Не было ни слабейшего блика, хотя, как почудилось хоббиту, где-то там, в чёрной вышине, мерцало тусклый белый огонёк. Конечно же, хоббит чувствовал вкус гари и запах дракона – им пропахла вся пещера насквозь – но этот огонёк не был ни огнём, ни свечением Смауга.

 Наконец, Бильбо Бэггинс потерял всякое терпение.

– Давай, выползай сюда, Смауг, старый червяк! – громко взвизгнул он. – Хватит играть в прятки! Давай-ка, посвети, поймай меня и съешь, если сможешь!

По залу прокатилось слабое эхо, но никакого ответа не последовало. Бильбо встал на ноги, и понял, что не знает, в каком направлении ему нужно идти.

– Хотел бы я знать, какую игру затеял Смауг, – сказал он. – Явно сегодня – все равно, что сейчас, ночь или день, – его нет дома. Если бы Оин и Глоин не потеряли трутницы, может, можно было бы зажечь немного света и осмотреться, прежде чем нам улыбнётся удача. Света! – крикнул он. – Кто-нибудь, зажгите свет!

Карлики, разумеется, смертельно перепугались, когда Бильбо с грохотом скатился по ступеням, и остались тихо сидеть там, где и оставили хоббита – перед входом в зал.

– Ш-ш! – зашипели они в ответ на его слова: хотя это и помогло хоббиту определить, где были карлики, прошло еще некоторое время, прежде чем он смог чего-нибудь дождаться от них. Но вот, когда Бильбо принялся топать ногами и кричать во всю мочь дрожащим голосом, чтобы зажгли свет, Торин дал разрешение, и Оин с Глоином были отправлены назад, к завалу, за своими трутницами. Прошло немного времени, и в проходе загорелся огонь: вернулся Оин с горящим факелом в руке, за ним, держа подмышкой связку факелов, шёл Глоин. Бильбо быстро подошёл к входу в туннель, взял факел, но как хоббит не пытался убедить карликов зажечь остальные факелы и следовать за ним, у него ничего не получилось. Торин дотошно объяснил, что договор всё еще действителен и  что он, Бильбо Бэггинс, всё еще остаётся их профессиональным вором и разведчиком. Если ему нравится подвергать себя опасности и зажигать свет – это его дело. Карлики же останутся в туннеле и подождут дальнейших сведений из сокровищницы. Поэтому они сели у входа и стали ждать.

Карлики видели, как темная маленькая фигурка хоббита идёт по тёмному залу, освещая себе дорогу тусклым огнём поднятого факела. Время от времени едва поблёскивало золото, стоило лишь Бильбо споткнуться о какую-нибудь драгоценную вещицу. Огонёк постепенно съедала тьма – это хоббит всё дальше и дальше уходил в огромный зал. Но вот танцующий огонёк поплыл  вверх. Бильбо карабкался на вершину золотой горы. Вскоре, достигнув вершины, хоббит на мгновение остановился, а потом начал спускаться с другой стороны золотого кургана. Карлики заметили, что хоббит замешкался, но не поняли истинной причины. Причина же была, и он носила имя Аркенстон, Сердце Горы. Бильбо узнал его по описанию Торина; даже в такой прекрасной сокровищнице, как сокровищница Трора, да что там в сокровищнице, во всём мире не могло быть двух таких камней.  Ноги сами несли хоббита к белому свечению, пока он поднимался на вершину горы золота. Постепенно свечение превращалось в бледно сияющий шар. Когда же хоббит подошёл ближе, колеблющийся свет факела отразился на поверхности шара несчётным множеством разноцветных мерцающих искорок. У Бильбо захватило дух, когда он посмотрел под ноги. Прямо перед ним лежало величайшее сокровище, огромный камень, светившийся собственным внутренним сиянием, огранённый карлами, которые давным-давно проникли в самое сердце горы; камень вбирал в себя весь доступный внешний свет и превращал его в десятки тысяч искр белого сияния, способного превращаться в любые оттенки радуги.

Чары камня притягивали и завораживали; ручонки Бильбо никак не могли обхватить камень – такой он был крупный и тяжелый. Но хоббит все-таки поднял сокровище, зажмурился и засунул его поглубже в карман.

"Вот теперь я вор хоть куда! – решил он. – Но надо бы все ж рассказать про эту находку карликам… когда-нибудь. Они же сами сказали, что я могу сам выбрать себе награду – я так и сделал. Остальное пусть забирают!"

Однако в душе у Бильбо зародилось предчувствие, что Аркенстон принесет еще немало бед. Хоббит спустился по другую сторону насыпи, и миганье факела скрылось от наблюдающих за ним карликов. Но огонек снова загорелся где-то вдали. Бильбо переходил на другую сторону подземелья. Хоббит бродил по залу, пока не дошел до огромной двери в его дальнем конце. Оттуда струился воздух, легкий, свежий; факел едва не погас. Бильбо робко выглянул из зала, и в пляске огня ему удалось различить что-то вроде переходов и ступенек, ведущих вверх, в самую темень. Там царила тишина; вроде бы Смауга не видно и не слышно. Чуть только Бильбо захотел вернуться, как вдруг порхнуло что-то черное и задело его по лицу. Он вскрикнул, отступил назад и упал. Факел выпал из рук и погас.

- Хоть бы это была летучая мышь, – пролепетал хоббит. – Вот только, что мне теперь делать? Куда идти, да и в какую сторону? Торин! Балин! Оин! Глоин! Фили! Кили! – крикнул Бильбо во всю мочь. Сзади, в бескрайней черноте что-то зашуршало. – Факел погас! Идите сюда, кто-нибудь! На помощь!