Но не это впечатляло Адвоката - точней, не только это. С такими предложениями о защите к нему еще никто не обращался.

- Моего мужа обвиняют в убийстве милиционеров, - с места в карьер начала она в специальной комнате для конфиденциальных бесед, куда привел ее юрист. Взглянув собеседнику в глаза, произнесла верный пароль: - Вас порекомендовали одни хорошие знакомые, которым вы в свое время помогли. Может быть, возьметесь за это дело?

Адвокат выжидательно кашлянул. Дело, судя по всему, выглядело действительно неординарным. Убийство не одного милиционера, а сразу нескольких.

- Мне необходимо ознакомиться с подробностями, - уклончиво ответил он, пытаясь мысленно представить, каковыми они могут быть.

- Встретимся завтра. И не здесь. Вот номер моего мобильного телефона...

Встреча, состоявшаяся на следующий день в баре одной из центральных московских гостиниц, мало что прояснила. Алена крутилась вокруг да около, осторожно начиная издалека. Бросала на собеседника быстрые взгляды, а тот лишь наклонял голову - очень интересно, продолжайте, слушаю вас...

Наконец она решилась:

- Дело в том, что моего мужа обвиняют не только в убийстве этих милиционеров, но и...

- В чем?.. - насторожился Адвокат, понимая, что беседа подошла к кульминации.

- ...и некоторых авторитетов... преступного мира. А потому у меня два условия. Во-первых - никому не говорить, что ведете это дело и где находится ваш подзащитный. Это особенно касается вашей клиентуры...

- Какой именно клиентуры? - спросил Адвокат, пытаясь сообразить, о ком именно идет речь.

- Из братвы, - спокойно закончила девушка. - А во-вторых, вы должны гарантировать безопасность моего мужа в следственном изоляторе. О гонораре и технических моментах поговорим особо. Согласны?

Предложение выглядело неожиданным, чтобы дать на него быстрый и однозначный ответ. А потому, закурив, собираясь с мыслями, защитник ответил:

- Мне надо подумать. Ну хотя бы дня четыре...

- Только один день, - внесла поправку собеседница. - У нас слишком мало времени. Хотите, я найму для вас вооруженную охрану?

- Не надо, - твердо отказался Адвокат.

- Но завтра вы дадите мне твердый ответ. Кроме того, вы должны будете подыскать еще одного адвоката - на ваше усмотрение. И последнее... Вы сами понимаете, что дело рискованное. Поэтому перед тем, как ответить, хорошенько взвесьте "за" и "против". Итак, до завтра?!

Дождь лил как из ведра - ритмично работающие "дворники" не справлялись со стекавшими по лобовому стеклу водяными потоками, и машины, стоявшие на перекрестке, выглядели размытыми, точно нереальные.

Сидя за рулем своего "бимера", Адвокат терпеливо ждал, пока рассосется автомобильная пробка: в последнее время пробки стали в Москве настоящим бедствием.

Да, он согласился взяться за защиту этого человека - хотя дела его, судя по всему, совершенно безнадежны. И он понимал, на какой риск идет...

Наверное, сыграл тот самый здоровый профессиональный цинизм, который и помогал ему защищать самых, казалось бы, безнадежных клиентов. В конце концов, кем бы этот Солоник ни был - киллером, бандитом, убийцей, он имеет право на защиту.

Так почему бы не в его лице? За эти несколько дней ему уже удалось сделать немало: поговорить со следователем, прокурором, ознакомиться с делом, просмотреть акты экспертиз, мобилизовать старые связи...

Прокурорские работники, следаки, оперы, едва узнав, кого именно будет защищать Адвокат, косились на него, как на зачумленного.

- Ваш подзащитный имеет два побега, и уже только за это ему полагается высшая мера! - убеждал один начальник.

- Это самый опасный преступник, какого только знала Россия за последние десятилетия! - стращал другой.

- Ему нечего терять, он вполне может захватить вас в заложники во время первой же беседы! - откровенно пугал третий.

Неожиданно вспомнилось уже полузабытое: подмосковный ресторан, вор в законе Тенгиз, недавно вышедший на свободу, его приятель Гурам, откровенная застольная беседа...

"За всем этим наверняка кто-то стоит, - размышлял Адвокат. - Те, кто отстрелы заказывает, как бы убивает двух зайцев: физически ликвидирует неугодных и стравливает друзей покойных авторитетов..."

"Тут журналисты о какой-то тайной организации писали, то ли "Белая стрела", то ли еще что-то, - вспомнил он. - Государственный беспредел против уголовного..."

"Говорят еще, будто бы на Москве такой киллер есть - Александр Македонский его "погоняло". В памяти всплыла и такая информация: "Стрелок от Бога или от дьявола; ни менты его накрыть не могут, ни пацаны... Круче любого Джеймса Бонда..."

- Вот уж никогда бы не подумал, - прошептал Адвокат в ожидании, когда же на перекрестке загорится зеленый.

Наконец стоявшая впереди машина тронулась - отжав сцепление, водитель включил передачу, и "БМВ", урча мотором, плавно покатила по мокрому асфальту.

- Что ж, в добрый путь, - напутствовал самого себя Адвокат, видимо, желая приободриться.

Он знал: главные события впереди...

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

В Москве целых пять следственных изоляторов. Для огромного мегаполиса, ставшего одним из мировых рассадников преступности, очень мало.

У каждого сизо свои легенды, свой фольклор, законы и традиции, у каждого - свои специфика, репутация и хозяева.

"Бутырка" числится за ментами, "Лефортово" - за "конторой", а "Матросская тишина" находится как бы в совместном ведении. Внешние корпуса в компетенции МВД, а внутренний, девятый корпус до начала девяностых принадлежал КГБ. Потому и назывался этот корпус специальным - со своим режимом, с собственной охраной и порядками. Правда, после событий августа 1991 года милиция с удовольствием отобрала у старших братьев-чекистов незаменимое в ее деятельности здание, но порядки остались прежними: недавняя принадлежность к "конторе" давала о себе знать.

Ожидать суда и приговора тут куда более престижно и приятно (если так вообще можно говорить о тюрьме), чем во внешних, обычных корпусах, а тем более - в "Бутырке". Тут нет огромных "хат", рассчитанных на тридцать человек, б которые загонялось по сотне; не было беспредела администрации. В камеру, рассчитанную на четыре человека, никогда не сажали пятого, как бы ни были переполнены остальные корпуса.

Именно сюда, на шестой этаж спецкорпуса, в камеру номер 938 и поместили Александра Солоника.

Камера оказалась довольно большой, четырехместной, но к Солонику по понятным причинам никого не подселяли - слишком уж ценным выглядел в глазах прокуратуры этот узник. Более того - следствие пошло на уступки: разрешило поставить туда холодильник и телевизор, разрешило пользоваться электрокипятильником, разрешило даже соорудить в камере нечто вроде конторки.

Здоровье шло на поправку - раненный во время ареста киллер уже не испытывал тошноты, приступов головной боли и ломоты в пояснице: сильный, тренированный организм брал свое.

Саша понял: теперь можно немного расслабиться. Все, что от него теперь зависит, он сделает. Интуиция не подводила: на воле о нем помнят, и уж там наверняка сделают все возможное, - чтобы его спасти.

Его главный капитал - страх, который он умеет внушать.

Не для того делали из него жупел, чтобы вот так, за здорово живешь, отдать на раздербан мусорам.

Допросы шли каждый день: перед прокуратурой открылась радужная перспектива раскрытия стопроцентных "висяков". И подследственный давал показания, может быть, даже подробней, чем следовало, - чтобы потянуть время.

Его возили на следственный эксперимент к кооперативным гаражам на Волоколамское шоссе - к месту расстрела Бобона. Оперы предусмотрительно прихватили каски и бронежилеты как для себя, так и для клиента - на случай нападения "быков" покойного Выгорбина. Саша охотно показывал, где он стоял, откуда стрелял, с какой стороны и в какой момент появилась машина, сколько приблизительно патронов было выпущено в "Форд" Ваннера... Правда, никого из подельников, шадринских, так и не сдал. Впрочем, следствие не особенно упорствовало: в глазах прокуратуры он был куда опасней и значимей, чем какие-то "быки - исполнители...

Он уже сознался в убийствах Длугача, тюменских авторитетов и расстреле Калины. Часами рассказывал следователям об оружии, из которого ликвидировал авторитетов, и глаза его в этот момент блестели так странно, что даже опытные следаки отшатывались. Его вынуждали взять на себя Квантришвили и Бешеного, но Солоник был непоколебим, отказываясь от чужого "исполнения".

Естественно, вставал вопрос о заказчиках... Саша, и тут продумал линию защиты: я эдакий вольный стрелок, свободный художник, я выполнял заказы, а от кого, мне неведомо, потому что информацию о жертвах и деньги мне передавал посредник. Как найти его, не знаю: обычно он сам меня находил... И вообще: давайте я лучше вам об очевидном поведаю, о том, как ликвидировал вора в законе Длугача по прозвищу Глобус...

Следаки качали головами, естественно, не веря ни в "свободного художника", ни в посредника. Слишком уж примитивно все это выглядело, слишком топорно.

Но Солоник и не настаивал: не хотите верить - не верьте.

Куда больше беспокоило его другое: тут, в "Матросской тишине", его запросто могли ликвидировать друзья тех, кого он в свое время отправил на тот свет. Саша отлично помнил поговорку, услышанную им в ИТУ под Пермью и в ульяновской "восьмерке": на воле - закон ментовской, на зоне - воровской. Помнил - и находил ее совершенно справедливой: в местах лишения свободы масть держат авторитетные зеки, поднаторевшие в "командировках" воровские паханы. Уж если они что-то решат, вряд ли кто-нибудь помешает им в исполнении.

Так что тут, в камере N 938, ему надо было опасаться не ментов с прокуратурой - он и так был в их руках.

Опасаться следовало настоящих, подлинных хозяев тюрьмы.

С такими мыслями он шел на свидание с адвокатом - первое за время заключения...

Адвокат нервничал - подобное случалось с ним редко. Информация, собранная им о новом клиенте, была настолько противоречива, что не позволяла составить единую картину: кто этот человек, чьи заказы исполнял, кем, в конце концов, подготовлен.

В том, что подследственный Солоник А. С. наверняка прошел курс специальной подготовки, Адвокат не сомневался. Фантастически меткая стрельба, умение не угодить в ловушки, расставленные милицией, особая, ни с чем не сравнимая дерзость...

Было очевидно: профессионала такого класса могло подготовить только государство. И не в люберецких подвалах накачивал он мускулы, не в подмосковных лесах учился метко стрелять, не в театральной студии при Дворце пионеров осваивал курсы театрального грима!

Стало быть, у него были хозяева, и от них можно ожидать чего угодно. В том числе и ему, Адвокату...

Вежливо кивнув "вертухаю", защитник прошел в указанный кабинет. На удивление чистые стены, небольшое окно в тюремный дворик, забранное двойной решеткой, столик с двумя кнопками: одна - для вызова конвоира, другая - чтобы поднять тревогу...

Ничего нового: почти, как в любых следственных изоляторах. За свою карьеру Адвокат провел в подобных кабинетах сотни часов.

В тот день он решил поступить так: тут, в "Матросской тишине", включая Солоника, сидели три новых клиента, и он заказал охране всех троих.

Первый, судя по всему, был обычным уголовником, и ничего непредвиденного от него ждать не приходилось. Адвокат приязненно улыбнулся "вертухаю", и уже спустя минут десять деловито беседовал с типом, один лишь вид которого наверняка бы довел до инфаркта любого, кому пришлось бы встретиться с ним в темном подъезде: налитый злобой единственный глаз, причудливые татуировки, выдающаяся вперед нижняя челюсть, напоминающая выдвижной ящик письменного стола...

Второй клиент выглядел еще более устрашающе: покатые плечи профессионального спортсмена-силовика, комья перекатывающихся под курткой мускулов, красные кулаки со сбитыми костяшками, агрессивный взгляд и по-блатному "мурчащие" интонации речи, в которой специфических рэкетирских терминов было куда больше, чем обычных слов...

Когда увели второго и он заказал третьего, Адвокат, закурив, подумал: третий - серийный убийца и потенциальный террорист должен впечатлять куда больше, чем эти двое вместе взятые. А вдруг в прокуратуре правы: киллеру нечего терять, и он запросто захватит его в заложники?!

Менты вряд ли захотят подставляться: когокого, а защитника, причиняющего им столько неприятностей, они с радостью отдадут на раздербан!

Дверь приоткрылась, и первый "реке", стоявший в кабинете, кивнул второму, невидимому, ведшему подследственного по коридору:

- Веди!

Второй протянул в открытую дверь руку и сделал какое-то незаметное движение, будто бы поправляя вывихнутое плечо. Наметанный взгляд защитника сразу определил: запястье конвоируемого пристегнуто к запястью "вертухая" наручниками - стало быть, даже тут, в бывшем спецкорпусе КГБ этот человек находится на специальном, только для него введенном режиме.

Человек, который нагнал на ментов и прокурорских работников такого страху, выглядел весьма обычно, чтобы не сказать, заурядно. Небольшого роста, с русыми, аккуратно причесанными волосами, с подстриженной короткой бородкой... И одет был для сизо идеально: спортивный костюм и кроссовки.

Адвокат профессионально быстро взглянул на руки клиента: на них не было ни вытатуированных перстней-спецсимволов, ни загадочных аббревиатур.

Вошедший, перехватив этот взгляд, понятливо улыбался - может быть, чуточку снисходительней, чем требовала ситуация.

Его усадили за стол - неприятно звякнули "цацки", и Адвокат вопросительно взглянул на конвоиров:

- А наручники давайте снимем.

- Не положено, - последовал ответ. - У нас приказ.

Пристегнув узника к столу второй половинкой браслетов, "рексы" удалились, и Адвокат остался наедине с Солоником - в первый раз.

Минуты две они молчали. Несомненно, первым начать беседу должен был Адвокат, но он никак не мог подобрать нужных слов, несмотря на то, что не единожды репетировал в голове возможное начало этого разговора.

Солоник же смотрел на него изучающе: и кто же ты такой, и чем ты можешь мне помочь?!

Наконец Адвокат достал из кармана автомобильный брелок, положив его на стол, заметил на лице подследственного улыбку: брелок этот был Аленин, и Солоник не мог не узнать его.

- Как она? Наверное, на полной скорости гоняет? - спросил Саша, и глаза его немного сузились, как у человека, который силился представить нечто далекое и одновременно приятное.

Вместо ответа Адвокат представился.

- Я ждал вас завтра, - ответил подследственный, продолжая рассматривать брелок.

- А я вот сегодня пришел... Если ты, конечно, не против. - Удивительно, но Адвокат никак не мог поймать нужную интонацию: подобное с ним случалось впервые.

Правда, он сразу обратился к нему на "ты", и это не было фамильярностью. Такое обращение, как правило, располагает к доверительности, а кому еще довериться узнику сизо в ожидании суда, как не защитнику?!

- Значит, будем встречаться каждый день. - Судя по интонациям, Солоник не спрашивал, а констатировал. Он уже все решил для себя, и решил, судя по всему, окончательно и бесповоротно.

- Можно, только тяжело. Ты ведь не единственный мой клиент.

- Сможешь восстановиться. Сауна, массаж, спортзал, бассейн. По вечерам будешь прилично расслабляться. О тебе позаботятся.

Защитник не стал спрашивать, кто будет заботиться о нем и, устало взглянув на подследственного, поинтересовался:

- А ты с кем сидишь?

- Один. Не думаю, что ко мне кого-нибудь подселят. Тихо, хорошо, никакой суеты. Есть возможность задуматься о жизни. На воле все по-другому: круговерть, спешка... Наверное, только в тюрьме можно стать настоящим философом.

Они говорили часа два. Адвокат спрашивал, Солоник отвечал - спокойно и рассудительно.

Да, дело вырисовывалось безнадежное: слишком много улик, слишком много трупов на этом клиенте, и в убийствах этих он уже признался, а Адвокат моделировал ситуации, прикидывая возможную стратегию защиты, но ничего путного придумать не мог.

- Вас наверняка спрашивают, кто является заказчиком? - осторожно поинтересовался защитник, понимая, что этот вопрос, безусловно, ключевой и занимает не только его.

Казалось, Солоник только и ждал его.

- Я ни с кем не работал. Я - сам от себя. Понимаю, - он медленно поднял взгляд на серый потолок, и по этому взгляду Адвокат понял, что эта беседа наверняка прослушивается и записывается, - что меня могут убрать. Слишком многим я поперек горла, слишком много охотников за моей головой. Мне есть, кого опасаться. Но просто так я им не дамся...

...Из "Матросской тишины" Адвокат вышел в твердом убеждении, что за ним уже следят. Сел в машину, закурил, осторожно посмотрел в зеркальце заднего вида: вроде бы ничего подозрительного.

Отъехал на несколько метров, остановился и, не глуша двигатель, осмотрелся вновь...

Его черный "бимер" медленно ехал по улице Матросская Тишина, и Адвокат, воскрешая в памяти недавний монолог клиента, размышлял, размышлял...

Да, несомненно: за ним стоят очень серьезные люди - те самые, которые подготовили его и вложили в его руки винтовку с оптическим прицелом, которые и вылепили из него страшного монстра, способного внушать страх.

И уж наверняка, если этот монстр выйдет из-под контроля, люди эти окажутся в самом незавидном положении.