Хозяйка

– Да, наверное, – неуверенно потянула атлантка, – Но…

Она не завершила мысли, просто поняла, что ее возражения – пустое для них. Они уже обсуждали иное, а ей вновь досталась роль стороннего наблюдателя. Тупая игла одиночества, давным-давно засевшая в сердце, заныла дурным предчувствием. В утренний, щедро напоенный солеными брызгами воздух крадучись вплелась странная полузабытая мелодия. Будто мать склонилась над ее колыбелькой, вполголоса мурлыкая слова древнего напева. Вот только пела она голосом Эрика:

Злые люди ушли, родная.

В мире снова покой, тишина.

Только ты спи, дорогая.

Пусть все погибнет – не твоя вина.

Четкий ритм стихов чуть сбился, допуская фальшь, от чего последние строки окрасились в мрачное зарево предсказания:

Не ты послушно убивала чувства,

Ты так сражалась, как могла.

Кровь, слезы намешала густо,

Но не вступила в бой, когда явилась мгла.

– Неправда! – закричала Дриана, силясь разорвать путы спеленавшего ее голоса, не слыша себя в грохоте разбушевавшегося океана, – Я никогда не кривила душой!

– Даже сейчас ты осмеливаешься утверждать подобное, – женский голос мягко покачал ее на ряби недоверия, – Ты не смеешь взглянуть в лицо судьбы, прячась за повседневностью и мелочами жизни.

– Зато я не нападаю из-за спины, предательски скрываясь под покровом ночи, – Дриана, неожиданно для себя, перешла в глухую оборону, отказавшись от фактов реальности. Где-то в глубине ее поднималась всепоглощающая волна тошноты. Вокруг бушевал настоящий ураган ненависти с эпицентром – тоненькой фигуркой, затянутой в белый шелк. Судорога боли скрутила атлантки нутро, резким ударом отозвавшись в висках. В затылке вдруг образовалась пугающая пустота и легкость, будто что-то исчезло.

– Приди ко мне, – вкрадчиво вплелись хрустальные нотки крика чаек в какофонию звуков отчаяния, – Только ты и я. Час близится… Я одержала первую победу.

Темнота сгустилась, приняв уродливые размытые очертания женского силуэта, протягивающего изломанные линии пальцев к светлому пятну на берегу. Щемящее ничто в глубине тела императрицы, усилилось, отнимая последние скудные силы несчастной. Словно вновь вернулись времена, проведенные в заточении у Хозяина, когда боль была единственным, что определяло существование. К счастью, забытье прекратило дальнейшие мучения императрицы. Женщина потеряла сознание.

Пробуждение было тяжким, как никогда ранее. Тягучий металлический вкус во рту, казалось, оставался последним ощущением в мире. Под закрытыми веками быстро мелькали непонятные образы, сплетенные из светотени и переливчатых форм невиданных созданий. Медленно, очень медленно, Дриана попыталась открыть глаза. Взор нехотя сфокусировался на черном пятне чьих-то волос.

– С ней все в порядке? – будто через вату до нее донесся приглушенный голос Леона.

– Опасность миновала, – подтвердил Эрик, бережно убирая с ее щеки прядку слипшихся локонов.

– Милая, тебе плохо? – глупо спросил муж, бесстрашно купаясь в слезящемся омуте наполненных страданием очей. Дриане с неожиданной силой захотелось вцепиться ногтями в это доброе лицо, разодрать его в клочья, чтобы Леон смог осознать, как ей больно. Император отшатнулся от силы ненависти, брызнувшей из души его любимой.

– Мне лучше, – лаконично ответила Дриана, устыдившись минутной слабости, – Что со мной было?

– Это у тебя надо спросить, – облегченно вздохнув, Эрик ласково улыбнулся, – Мы беседовали, как вдруг ты грохнулась в обморок. Слава судьбе, Леон успел подхватить тебя, иначе ты бы сильно разбилась о прибрежные камни.

– Подождите, – взмолилась женщина, приподнимаясь с подушки и запуская пальцы в густые длинные пряди шевелюры, блестящим потоком разлившимся по спине, – Подождите. Мне надо вспомнить.

Дриана боролась с уверенностью, что у нее украли кусок памяти, вырвав его с корнями. Ускользающие моменты произошедшего упорно не желали складываться в единое целое.

– Когда должны прибыть Орланд с Анаирой? – холодея от внезапного плохого предположения, вопросила императрица.

– Послезавтра, – недоумевая, просветил ее Леон и с ухмылкой поинтересовался, – А что? Соскучилась по эльфийскому обществу?

– Свяжитесь с ними, – прервала его домыслы Дриана таким непререкаемым тоном, что лица двух друзей вытянулись от удивления, – Немедленно.

Император попытался отшутиться, но осекся, увидев, с каким каменным выражением Эрик погрузился в попытки наладить телепатическую связь.

– Не получается, – признал Эрик, вытирая мелкие бисеринки пота со лба, – А это значит…

– Это может означать что угодно, – прервал его Леон, – Начиная с того, что они еще не вышли за пределы защитного пояса вокруг Нейшара, и заканчивая тем, что Орланд не хочет отвлекаться от каких-то более важных дел, что, впрочем, не удивительно при молодой красивой жене.

– Они мертвы, – отрешенно констатировала Дриана, не пытаясь скрыть слез, крупными бриллиантами падающими на покрывало, – Понимаете? Мертвы!

– Ты уверена? – бесцеремонно встряхнул ее за плечи Эрик, пристально вглядываясь в ее лицо. Не дождавшись ответа, он привлек ее к себе, давая возможность выплакаться. Прижавшись щекой к тонкому шелку его рубашки, Дриана судорожно всхлипывала, благодаря судьбу за то, что никто не потребовал от нее самой наладить телепатию. Она пыталась применить волшебство еще при пробуждении, безрезультатно создавая простейшую иллюзию – то, с чего начинался курс начального обучения практической магии. Слова заклинания складывались в бессмысленные фразы, приобретая звучание лишь при звуках: "Час близится". С горечью она признала – дар колдовства покинул ее, ушел, как будто никогда и не присутствовал.

– Еще посмотрим, – с таким угрожающим предупреждением Леон вылетел из комнаты, скрывшись в неизвестном направлении.

– Успокойся, Дриана, – ласково увещевал Эрик, пока императрица пыталась пробить блокаду отчуждения от мира волшебства, – Ведь случилось еще что-то? Я слишком хорошо тебя знаю.

– Я разучилась колдовать, – призналась Дриана, – Я все забыла, что могла.

– Не может быть, – недоверчиво покачал головой островитянин, – Дар магии не дарован кем-то, чтобы его возможно было отнять. Он приходит с рождением и уходит со смертью.

– Значит, во мне умерло что-то, – тихо прошептала Дриана, пытаясь освоиться в безмолвии, окружающем ее отныне. Смолкли голоса, пробивающиеся даже через самые крепкие заслоны, ушло чувство осознания толпы, она осталась одна. Такого ей не доводилось испытывать никогда, ведь и после состязания разумов, которое некогда устроил ей Эрик на Риносе, талант теплился в ней. А сейчас – пустота.

– Я все устроил, – выпалил Леон, вихрем врываясь в комнату, – Через шесть часов отходит поисковый корабль. Эрик, ты со мной?

– А как же! – притворно возмутился островитянин, приподнимаясь с кровати, – Ты от меня так просто не отделаешься.

– А как же я? – потерянно спросила Дриана, делая попытку встать вслед за другом, но была остановлена запрещающим жестом мужа.

– Ну уж нет, дорогая, – Леон заботливо подоткнул под нее одеяло, – Ты останешься здесь.

– Кажется, Ронни весьма жаждет составить тебе компанию, – весело рассмеялся Эрик, разглядев в полумраке коридора бусинки глазенок своего отпрыска.

– Ух ты! – восхищенно завопил тот, с разбега бухаясь на кровать к Дриане, – Здорово, а я думал, вы меня не заметите.

– Ронни, – серьезно, как к взрослому, обратился к нему Эрик, – Мы с императором должны срочно уехать. Как видишь, императрице нездоровится. Оставляем ее на твое попечение.

– Хорошо, – сразу же подобравшись, заявил мальчуган, – Буду служить ей верой и правдой.

– Почему у меня такое ощущение, будто меня подставили? – пробурчала вполголоса Дриана.

– Что тут у вас происходит? – в комнату вплыла Наура, шурша накрахмаленными юбками и распространяя вокруг аромат жасмина, – Я пропустила что-то интересное?

– Что ты, милая, – Эрик привлек к себе жену, – Самое интересное всегда впереди.

– А для кого-то впереди только одиночество смерти, – прошептала Дриана, едва сдерживая вновь нахлынувшие слезы.

– Не смей, – резко прикрикнул на нее Леон, – Слышишь, не смей оплакивать их, пока мы все не выясним наверняка.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Расставание

Дриана не знала, куда приткнуть себя. Замок с отъездом друзей опустел. Наура с легкостью нашла себе занятие по душе, проводя дни напролет на кухне в окружении бессчетных болтливых служанок. Она сильно изменилась со времен гражданской войны в Миа. Не то, чтобы власть сказалась на доброй и застенчивой от природы девушке, но определенного рода превосходство излучала ее по-прежнему изящная фигура. Характер также претерпел корректировку из-за нового социального статуса повелительницы островов. Все это и ряд других, более незначительных мелочей, заставило Дриану чураться ее общество, предпочитая знакомое одиночество. Лишь Ронни радовал императрицу своей непосредственностью. Он носился по окрестностям, приводя многочисленных наставников в настоящее исступление и отчаяние. После длительных экскурсий мальчик заваливал Дриану сокровищами, отвоеванными у гор. И малахит, будто покрытый патиной древности, и причудливой формы ветка, похожая на двух змей, сплетенных в вечном танце смерти, – все находило законное место в покоях атлантки. А Ронни, ободренный сознанием собственной важности и значимости, продолжал свои путешествия, без труда расположив к себе сердца местных жителей. Наблюдая, как веселится ребенок, создав свой особый мир детства, у Дрианы родилась безумная на первый взгляд идея – познакомить Ронни с Ноэлем, тем более, что это становилось уже неприличным, столько дней держать детей взаперти. Обуреваемая такими намерениями, она направилась в их покои, но у двери остановилась в нерешительности. Как ей сейчас недоставало утраченного дара телепатии! Из комнаты не доносилось и обрывка мысли, и тени эмоции. Она сознательно затягивала время, впервые чувствуя неуверенность в собственных силах.

Но вот дверь тихо скрипнула, подчиняясь напору ее рук, и перед глазами императрицы предстала мирная картина. Свет заливал комнату бесконечным потоком, не оставив в ней ни единого темного угла. Индигерта, при виде Дрианы, радостно взвизгнула, спрыгнув с диванчика, на котором расположилась в позе мечтательницы. Ноэль внешне никак не отреагировал на визит женщины, по-прежнему восседая на подоконнике и безучастно взирая на лесной массив, ласково шелестящий за окнами. По стенам метались причудливые зеленые тени, отбрасываемые танцем сплетенных ветвей.

– Ну наконец-то! – Индигерта, чуть поколебавшись, напустила на себя важный и напыщенный вид неприступной владычицы страшных тайн, – Я уж было подумала, что про нас совсем позабыли. Однако, вижу, вы признали свои ошибки и спешите засвидетельствовать почтение к нам.

– Индигерта, ты ведь в сущности милая девочка, – прервала ее Дрианасловно не замечая яркого румянца стыда, проступившего на щеках собеседницы, – Зачем тебе все это? Битва добра и зла никогда не будет твоей по убеждениям, скорее, по желанию.

– Желанием тоже можно многого добиться, – заступился за подругу Ноэль, одаривая императрицу долгим испытующим взором, – Что вас привело в нашу скромную обитель?

– Я подумала, – атлантка замялась, но, кашлянув справилась с нежданным волнением, – Я решила, что вам стоит предоставить свободу, конечно, в разумных пределах.

– Неужто в вас проснулась совесть? – язвительно усмехнулся мальчик, – С какой стати вы вдруг столь любезны к потребностям несчастных заключенных?

– Да, действительно, – без спроса вмешалась в их диалог Индигерта, – Не боитесь, что мы сбежим?

– Зачем? – Дриана с грустью наблюдала, с какой необыкновенной легкостью постигает ее замысел Ноэль, – Вы добровольно явились в замок, разумно предположить, что вам незачем поспешно покидать его, не добившись ожидаемого.

– Логично, – подтвердил ее выводы мальчик, – Почему же вы раньше об этом не задумывались, запирая нас здесь?

– Не знала, что обязана отчитываться во всех своих действиях, – досадуя, парировала его выпад Дриана, – Впрочем, если вы против, оставайтесь при прежнем статусе.

– Нет, постойте, – жалобно прохныкала Индигерта, вцепившись в подол расшитого бисером шелкового платья императрицы, – Я с восторгом принимаю ваше предложение.

– В чем дело? – поинтересовалась женщина, не без труда разжимая ее пальцы, – Кошмары неволи замучили?

– Честно говоря, он, – испуганно оглянувшись на Ноэля, вновь глубоко ушедшего в себя, девочка прерывисто зашептала на ухо Дриане, – Мне страшно. Все время до вашего прихода он не проронил и слова, тупо уставившись в окно. А мне нужна активность! Я схожу с ума!

– Ты сама ввязалась в эту авантюру, – справедливо заметила императрица и оценивающе смерила ее фигуру, затянутую в уродливую зеленую парчу, рождавшую нездоровый блеск в глазах девочки, – Милая моя, тебе надлежит немедленно сменить свой облик и стиль одежды. Иди. За дверью тебя ждет служанка, она предоставит тебе все необходимое.

– Но я не могу оставить его одного, – не так уж яростно и непримиримо заартачилась Индигерта, виновато посматривая на друга.

– Не беспокойся, – заверила ее Дриана, – Во-первых, я не питаюсь детьми, а во-вторых, скоро Ноэль присоединиться к тебе, обещаю. Мне надо перекинуться с ним парой фраз.

– Ладно, – неуверенно промямлила девочка, нехотя направляясь к выходу, – Но помните – за ним стоит вся мощь сил тьмы!

– Разве такое забывается? – риторическим вопросом проводила ее императрица и села на подоконник рядом с Ноэлем, едва они остались наедине.

– Ты умеете обращаться с людьми, – мальчик укоризненно покачал головой, – Раз, и у меня больше нет друга.

– Индигерта преданна тебе, – возразила Дриана, с любопытством оглядывая его с ног до головы. Переодетый в чистое, ребенок продолжал производить впечатление загубленного жизнью создания. Широкая рубаха лишь подчеркивала его худобу и болезненную впалость огромных в пол-лица глазищ.

– Вы изменились с нашей последней встречи, – Ноэль ответил ей не менее пристальным взором, – Что-то исчезло, или, наоборот, появилось.

– Скажи мне, – Дриана, вздохнув, начала столь сложный и важный для себя разговор, – Что сделает Нерена через два месяца.

– Точнее, через полтора, – поправил ее мальчик, – Вы же знаете. Она впустит в эту реальность НЕЧТО. Все погибнет.

– Неужели, если я сдамся, то остановлю гибель мира? – недоверчиво вопросила императрица.

– Кто знает, – ребенок задумчиво забарабанил пальцами по стеклу, – У Нерены странная аргументация поступков.

– Расскажи мне про себя, – неожиданно попросила Дриана, склонив голову на плечо, – Что ты, откуда?

– Не знаю, – мальчик грустно улыбнулся, – Я посланник, человек ниоткуда, ветер перемен, наполняющий паруса бытия.

– И ведущий нас к пропасти, – не удержалась от колкого замечания атлантка.

– Все зависит от рулевого, – ловко увернулся от прямого обвинения Ноэль, – Считайте меня никем, так будет лучше для всех. У меня нет прошлого, настоящего и, вероятно, будущего.

– Прости, – извинилась женщина и, движимая благородным порывом, вдруг пригласила его, – Пойдем, я познакомлю тебя с Ронни. Он понравится тебе.

– Нет, спасибо, – вежливо отказался Ноэль, – Я предпочитаю остаться без лишних свидетелей. Пусть с ним играет Индигерта.

– Но что ты будешь делать здесь один? – удивленно спросила Дриана.

– То же, что вы делаете в повседневности, – Ноэль озарил ее душу понимающим сиянием желто-зеленых глаз, – С одиночеством подружиться не так-то и сложно, труднее расстаться с ним. Оно очень легко остается единственным спутником. Идите, ваше величество, не волнуйтесь обо мне. Лучше позаботьтесь о похоронах. Скоро прибудет ваш муж. К сожалению, один.

Дриана попятилась под напором его горьких убедительных фраз. Дверь сама захлопнулась у нее перед носом, оставив несчастную во власти бури сомнений и опасений. Погрузившись в пучину тревожного ожидания, императрица не замечала событий, происходивших вокруг нее. А происходило немало. Ронни без труда подружился с Индигертой, оказавшейся не такой уж дикой и неприступной девчонкой. Вместе они наводили ужас на наставников своими выходками. Девочка похорошела, отказавшись от привычки рядиться во взрослые одежды и прятать собственное я под маской безвкусного макияжа. Под толстым слоем напускного величия и гордости скрывалась добрый отзывчивый ребенок, правда, довольно резко отзывающийся о родителях и, видимо, затаивший на них глубокую злость.

Исчез куда-то и Ардалион, попросту растворившись со всеми последователями в дымки морской дали. Напоследок он заявил Дриане, что отправляется нести факел истинной веры дикарям и варварам, заселяющим юго-восточную часть материка. Атлантка не пробовала отговаривать его, справедливо рассудив, что с такой способностью к регенерации, магии и внушению, какой обладали эльфы, нечего опасаться за его жизнь. О сути новой религии, она надеялась, варвары забудут тотчас после смерти Ардалиона, что была не такая уж невероятная вещь. Память человеческая краткосрочна, а продолжительность существования эльфов отныне равна людской. Ее волновало иное – полное отсутствие новостей от поискового корабля. А еще – периодически в том участке мозга, который навсегда оставался закрепленным за Эриком, вспыхивала слепящая молния беспокойства. Шестым чувством она осознавала, что другу необходима ее поддержка и помощь, но ничем не могла помочь ему, сжавшись в тревоге предчувствия. Дриана оставалась полной беззащитной перед лицом судьбы.

Ноэль больше не вступал с ней в разговоры, отчужденно следя за ее судорожными передвижениями по замку. Наконец императрица утихомирилась, найдя пристанище на берегу. Часами напролет восседая на ледяных камнях побережья, атлантка ждала. Она не обращала внимания на завывания ветра, предвещающие скорый шторм, соленые брызги разбивающего в пену океана, безрезультатно штурмующего раз от раза скалы. Чайки и альбатросы, по поверьям, неуспокоившееся души погибших моряков, жалобно оплакивали над ее головой потерянные корабли. Бездушный, жестокий владыка мира с одинаковой легкостью дарящий смерть и рождение, вторил им гулким рокотом своих бесчисленных слуг-волн. Серое небо отражалось в зеркале его вод, расплескавшись унылой краской до горизонта, манящего вдаль. Только тоска высасывала сердце Дрианы, убивая последние надежды. Ее не обрадовало долгожданное появление белых парусов после оплаканных ночей нетерпения, она знала – грядет жуткая весть. С ужасом наблюдая неостановимое приближение стремительного судна, летящего на крыльях ветра наперегонки с ураганом, Дриана словно во сне поспешила к пристани. Там уже толпились люди, Наура что-то приветливо прокричала ей из окон своей кареты, вероятно, приглашая к себе, Ронни возбужденно объяснял что-то Индигерте, махая рукой и нетерпеливо топая ногой. Наконец корабль пришвартовался, матросы двигались замедленно, словно во сне, не было слышно обычных прибауток и шуток. Улыбки постепенно исчезали с лиц встречающих, будто они осознавали непоправимости случившегося в далеком путешествие. Вот на трапе показался Леон с обветренным заострившимся лицом и печальными глазами. Он сбежал на берег и, не говоря ни слова, крепко прижал Дриану к себе. Та попыталась вырваться из его железных объятий, взглянуть на то, что выносили на носилках, прикрытых грубыми простынями, но он еще сильнее привлекал женщину к себе. Скорбной церемонии не было видно конца, но вот и Наура заподозрила что-то неладное.

– Где он? – островитянка кричала, срывая голос на императора. Ничего не понимающий Ронни со страхом взирал на эту сцену, силясь очнуться для понимания происходящего, – Где мой муж? Что с ним? Говори!

– Он жив, – охрипший Леон без труда заставил обезумевшую от неожиданного горя женщину замолчать, – Он жив, Наура. Но он хочет видеть лишь Дриану.

– Пора, Дриана, – Ноэль материализовался возле локтя женщины, – Пора. Или сейчас, или никогда.

– О чем ты говоришь, малыш, – Леон заслонил императрицу своим телом, словно опасаясь, что мальчик сумеет отбить у него бесценное сокровище, – Я не отпущу ее, никогда.

– Час пришел, – мальчик сделал приглашающий жест рукой, – Ураган принесет нам к берегам острова Ветров. Все действующие актеры драмы собрались. Пятеро: я, Дриана, Индигерта, Эрик, Леон. Больше никого на корабле. Наура и Ронни лишние. Они похоронят Орланда и Анаиру. Решайте.

– Нет! – Наура бросилась в ноги Ноэлю, признавая в нем властителя, – Я имею право! Это мой муж.

– У вас есть сын, – мальчик брезгливо взирал на отчаяние островитянки, – Не унижайтесь, хотя бы ради него.

– Я хочу проститься со всеми, – подала голос Дриана, освобождаясь от оков рук мужа, – Прошу.

– Минута, – равнодушно пожал плечами Ноэль, – Минуты будет более, чем достаточно, ведь ты всегда страдала одиночеством в толпе.

Леон не отпустил женщину далеко от себя, словно опасаясь, что она пропадет в сумраке вечера. Дриана обвела побережье взглядом, и вдруг поняла, что ей действительно не с кем прощаться. Только Ронни она приласкала, стерев слезинки горя с его лица.