Помоги проекту - поделись книгой:
– Не плачь, – шепнула она ему на ухо, – Все будет хорошо, я обещаю. Все обязательно будет хорошо. Позаботься о матери, а об отце позабочусь я. Ты мне веришь?
Мальчик кивнул головой, с трудом сдерживая рыдания. Индигерта о чем-то таинственно вещала ему, сама, впрочем, плача от неизбежности разлуки.
– Все, – единым словом хрупкий ребенок прекратил сутолоку отъезда на пристани, – В путь.
Никто не сопротивлялся более, с удивительной легкостью признав за десятилетнем мальчиком право командовать взрослыми. Леон обнимал за талию Дриану, счастливый, что она с ним, Индигерта испуганно глазела на быстро удаляющийся берег, теряющий свои очертания в тумане расстояния, и только Дриана с Ноэлем ничего не ощущали, обменявшись понимающим взором. Оба: и он, и она – понимали, что больше не вернуться такими, какими отправились в дорогу.
Оглядев пустынную палубу летящего сквозь ночь корабля, управляемого неизвестно кем, Дриана заподозрила неладное. Нигде не было видно Эрика. Леон не заикался больше о нем, исключая той фразы на берегу, что он жив.
– Где он? – набравшись решимости, подошла императрица к мужу. На мир опустилась ночь. Небо и океан смешались в пятне сверкающих брызг, вылетающих из-под носа судна, окатывающих жалкую кучку людей, сгруппировавшуюся на палубе. Оставалось лишь чувство, что во всей реальности оставались неподвижными доски обшивки корабля, а остальное катилось в тартарары. Леон указал движением подбородка на дверь, ведущую в каюту капитана.
– Он там, – атлант печально усмехнулся, – Но… Будь осторожна.
Недоумевая от его слов, Дриана постучалась. Ответом стал сухой скрипучий голос древнего старика, так непохожий на прежний повелительный баритон Эрика.
– Войти, Дриана.
Императрица тихой тенью скользнула в комнату. Ее глаза медленно адаптировалась к сиянию одинокой свечки, силящейся разорвать мрак вечного покой. На белом фоне скомканного белья кровати она с трудом разглядела нечеткие лихорадочные черты лица Эрика. Разглядела – и содрогнулась. Перед ней лежала развалина, а не человек.
– Что с тобой случилось? – сочувственно спросила она, не узнавая в представшем видении друга.
– И тем не менее, это я, – заверил ее Эрик и начал монолог, который Дриана при всем своем желании не смогла бы прервать. Как когда-то на корабле, несущим их в Атлантиду.
– Первым неладное заподозрил Леон. Он наблюдал, как я угасаю, приобретая истинный возраст. Он силился прервать поиск, но неведомая сила толкала нас дальше на поиски скорбного груза. Орланда и Анаиру мы обнаружили, когда я был не в состоянии без посторонней помощи подняться с постели. Океан не тронул их. Они умерли, вероятнее всего, во сне. Пустыня воды – и посередине абсолютно пустой корабль. Мы не нашли там более никого, все матросы исчезли. Только в спальне на кровати возлежало два трупа, не тронутых зловонным дыханием смерти. Их погрузили, и мы отправились в обратный путь. По пути я превратился в полную развалину. Остальное ты знаешь.
– Почему ты не захотел видеть Науру, – мягко поинтересовалась Дриана.
– Потому что она видела меня лишь в роли сильного властного повелителя, чуждого болезням и старости. Только ты знаешь, какой я на самом деле. Впрочем, хватит об этом. Я позвал тебя, чтобы исповедаться перед тобой.
– Но я уже давно не служительница культа, – возразила ему атлантка.
– Без разницы, – Эрик слабо улыбнулся, – Я просто хочу, чтобы ты все знала обо мне. Дриана, ведь я едва не влюбился в тебя, когда впервые увидел на Риносе. Бунтующая прекрасная девушка с непокорными глазами и разбитым вдребезги сердцем – кто бы смог устоят перед таким искушением. Но я самодовольно решил, что не стоит еще больше будоражить твой внутренний покой, считая себя злым гением человечества. Каким же я был дураком, Дриана! Отступив в сторону, мне не оставалось ничего иного, как наблюдать за развитием твоего романа с Леоном. Я получал удовольствие от самобичевания и самопожертвования, вороша пепел воспоминаний о Гести. А я мог бы сделать тебя счастливым. Накануне твоей свадьбы я вдруг осознал, что не ты нуждалась в моем покровительстве, а все мы находились под твоей неусыпной защитой. Тогда же меня пронзила мысль о том, что потерял величайшее счастье в мире: быть твоим мужем. Леон получил мои подробнейшие инструкции. Пожираемый завистью, я пригрозил ему, что уничтожу его, если он станет причиной хотя бы одной твоей слезинкой. Впрочем, это было излишнем. Я женился на Науре, гонясь за призраком Гести. Наверное, она так и не поняла причины моей заинтересованности в ней. Издалека я всегда казался каменным истуканом без эмоций. Но позже мне пришлось до дна испить последствия своей ошибки. Власть испортила Науру, превратив в глупую пустышку. Только единственное благое дело совершила она в своей жизни, родив Ронни. А ты находилась за тридевять земель в объятьях другого. Я молился, Дриана, я каждый день молил небеса, чтобы случилось нечто такое, чтобы навек разлучило вас, чтобы открыла тебе глаза на мою любовь. Я хотел, чтобы ты была моей не только телом, но и душой. И произошло самое ужасное: мои мечтания сбылись. Но Боже, как я сожалею. Прости меня, если сможешь, прости. Ты с Леоном созданы друг для друга, жаль, что я понял это так поздно.
– Ты не сообщил мне ничего нового, – Дриана заботливо поправила одеяло на кровати, – Я все знаю. Поверь, ты не виноват в том, что происходит сейчас. Ты сделал правильный выбор, не став добиваться моей благосклонности. Поверь, я благодарна тебе за это. А теперь, отдыхай.
Атлантка открывала дверь, когда ее достиг горячий шепот Эрика.
– А все-таки я люблю тебя, несмотря ни на что, – простонал он, падая в тишину бреда забытья.
Она стояла на палубе, когда к ней неслышно подошел Ноэль.
– Сегодня ночь откровений, – сказал он, протягивая ей теплый плащ, – Укройтесь, прохладно.
– Спасибо, – благодарно приняла его опеку Дриана, – Слава Судьбе, не все наши мечты и чаяния сбываются.
– Вы об Эрике?
– Нет, о себе, – ответила императрица, ловя его понимание. Мрак скрыл их фигуры, жадно всасывая признания участников спектакля под названием "жизнь". А впереди их ждало еще много споров и открытый, но конец не так уж и далек, мой читатель.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Корабль все дальше и дальше удалялся от Зантивии, унося на своем борту пятерых отверженных путников. Они давно потеряли счет времени, не имея возможность ориентироваться по смене дня и ночи. Их окружала вечная темнота, исчерченная танцем звезд. Полет сквозь неизвестность в неизвестность, без права на ошибку, с щемящим привкусом сожаления о неудавшейся жизни. Леон наслаждался последними моментами счастья, не в силах наглядеться на озабоченный лик Дрианы, Эрик медленно угасал, больше не заводя речи на щекотливую тему своей ответственность в происходящим. Индигерта, сжавшись в комочек, вспоминала свое, и, судя по довольной улыбке, то и дело проскальзывающей на ее устах, она была единственной, кто ожидал лучшего от будущего. Дриана же издалека следила за Ноэлем, который, казалось, получал удовольствие от гонки сквозь мглу за предназначенным судьбой уделом. Она долго не решалась нарушить его покой, пока он сам первым не заговорил с ней.
– Чудесный вечер, императрица, – неслышно подошедший Ноэль облокотился на перила рядом с фигурой застывшей в неподвижность женщины. Свежий ветерок умывал лица странников, едва заметно поигрывая длинными локонами атлантки.
– Смотри, Полярная звезда запуталась в разрывах туч, – не в лад отвечала ему Дриана, с радостью первооткрывателя изучая столь знакомый загадочный мир природы. Действительно, яркая искорка в перевернутой чаше неба то и дело грозилась полностью затеряться в пугающих сетях непогоды, но, вырываясь в последний миг, рассыпалась снопом голубого огня. Отблески небесного пожара рождали в глубинах океана ответ, окрашивая волны в светящийся след кометы.
– Мы скоро прибудем, – просветил ее Ноэль, вдоволь налюбовавшись красотами путешествия.
– Какая жалость, – Дриана с искренним огорчением скорбно поджала губы, – А я ведь только сейчас по-настоящему поняла причины, по которым хочу жить. Боюсь показаться слишком пафосной, если начну перечислять их.
– Понимаете, ваше величество, – вдумчиво принялся ей втолковывать Ноэль, будто говоря с несмышленым ребенком, – В лексиконе человечества есть определенный набор слов и понятий, способных оказывать серьезное влияние на толпу, пробрать до тончайших струн души. Бесконечность одиночества, звезды, озаряющие путь героя, преданность Родине, напев флейты в сумраке пасмурного дня. Вставьте их в любую речь, и вы поднимете народ на величайший подвиг или на величайшее преступление.
– Зачем ты мне рассказываешь это? – с недоверчивой улыбкой прервала его атлантка.
– Чтобы вы поняли, что все в мире относительно, – пояснил мальчик и жестко добавил, – Любое зло в будущем может оказаться добром.
– Ну, кроме убийства, – попыталась смягчить его утверждение Дриана, но была прервана его зловещим хохотом.
– Не скажите, ваше величество, – отсмеявшись, возразил он, – Убейте одного человека, и вы убийца. Убейте миллионы, и вы победительница. Убейте всех, и займите место Бога.
– Богов сейчас нет, – опровергла его измышления императрица.
– Ой ли? – лукаво поддел ее Ноэль, – А как же те, другие? Истинные? Высший создатель и искуситель рода человеческого? Что им мешает стать обычными божками?
– Они над нами, – резко остановила атлантка неконтролируемый поток его мыслей, – Им нет до нас никакого дела, у них свои задачи.
– А что из этого? – ехидно вопросил ее Ноэль, – Уже сейчас мы, хоть и непроизвольно, но все же взываем к ним. "Боже мой", "Черт тебя побери", "Слава Богу", – мало, добавить еще? Чем высший Бог отличается от Агуса, а дьявол от Рина?
– Они станут обыкновенными богами только в том случае, если им начнут приносить жертвы, молитвы, доверять надежды, – объяснила Дриана и неуверенно добавила, – Но этого не случится никогда. Люди достаточно натерпелись от религии, чтобы пытаться воссоздать ее вновь.
– Даже так? – Ноэль немного помолчал, собираясь с духом, – На людей упала чересчур большая ответственность. Столько свободы вдруг свалилось на их плечи. Некого винить за собственные ошибки, кроме себя, некому сотворить чудо в безвыходной ситуации. Ардалион со своей теорией непротивления злу придется как нельзя кстати, а прототипы будущих идолов рядом – в самих понятиях Бог и дьявол. Столетие, другое – и вот, встречайте, новый спаситель и новый искуситель, но на этот раз не над, а в народе, искушая и спасая не абстрактное человечество, а конкретных личностей.
– К чему этот спор? Дриана с любопытством заглянула в обиженные глазенки маленького совенка.
– Потому что я понял, кто ты, – Ноэль покачал головой, – И я знаю, кто победит в предстоящей схватке. Абсолютная власть – тяжелая ноша для хрупких плечей одинокой женщины.
– Ты обо мне или о Нерене? – грустно поинтересовалась Дриана, впрочем, имея горький по неизбежности ответ.
Ноэль промолчал, следя в небе за чем-то, только ему видимом.
– Думаю, теперь ты можешь позволить своему другу явиться, – многозначительно кивнул он в сторону небольшой тучки, подозрительно точно следовавшей за кораблем.
– Все-таки ты догадался о нем, – признала поражение Дриана, легким жестом подзывая к себе перекидыша. Золотой дракон, жаром чешуи могучих крыльев озаривший ночь, материализовался над главной мачтой. Атлантка при всем своем желании не смогла бы превратить его в волка. Всей ее силы хватало лишь на мысленные разговоры с оборотнем, и то пальма первенства принадлежала ему, который попросту прочитывал приказы в ее мозгу. Сам того не подозревая, Ноэль спас ее от сокрушительного признания своей слабости, щелчком перекинув дракона в преданного хозяйке зверя.
– А ведь он старше всех нас вместе взятых, учитывая реинкарнации, – мальчик задумчиво запустил пальцы в густую серую шерсть загривка волка, – Его роль неизменна с сотворения мира – верой и правдой служить Хозяину. Видите, Дриана, ларчик-то просто открывался. Не от великой любви переметнулся он на вашу сторону, а от осознания, что вы преемница.
Перекидыш не огрызался на дерзкого малыша, разгадавшего его сущность. Жалобно заскулив, он поджал хвост и подполз на брюхе к императрице, вымаливая прощение преданными жемчужными глазами.
– Мечтаешь поссорить меня с ним? – с легкостью раскусила его замысел женщина, – Не выйдет. Мне плевать на причины, главное – он мой друг.
– А как же Луна? – Ноэль безжалостно дотронулся до едва зажившей раны в душе императрицы, – Кобылица, не раз спасавшая вас, рискуя собственной шкурой? Где она?
– Не знаю, – атлантка тихо оправдывалась сама перед собой, – Леон сказал, что она затерялась в сутолоке гражданской войны, скинув с себя русалку, принявшую мой облик. Часто я просыпалась от ее призывного ржания, но не находила ее, как ни старалась.
– А так ли вы были настойчивы, как в первый раз? – задал Ноэль каверзный вопрос и холодно заключив свой допрос, – На самом деле, у вас нет друзей, вы одиноки, как и Нерена.
– А как же Эрик, Леон? – выкрикнула она в его соболезнующее лицо.
– С Леоном, поверьте, вам скоро придется проститься, – уверил ее Ноэль и принялся медленно отступать во мглу, – Поспешите, иначе вы рискуете не застать Эрика в живых.
– О чем ты? – с ужасом спросила Дриана.
– Иди, – приказал ей голос из темноты, – Иди.
И Дриана подчинилась. Безмолвно, готовая к самому худшему, поспешила она в каюту Эрика, сопровождаемая тенью перекидыша.
В комнате друга царил приятный сумрак. Нескольким свечкам совместными действиями удалось победить засилие мглы, но это не пошло во благо островитянину. Безжалостный свет выставлял напоказ все необратимые изменения, который постигли несчастного за последние дни. Желтая кожа подобно высохшему пергаменту туго обтягивала скулы Эрика, подчеркивая некогда волевые, а теперь просто измученные черты старика. Его покрывала тонкая сеть многочисленных паутинок, будто смерть накинула на него свою ловчую сеть. Леон, приютившийся на краешке постели, подвинулся, уступая место Дриане. Женщина села и с жалостью устремила взор на некогда всесильного жреца Рина, а теперь жалкое подобие человека.
– Неприглядное зрелище, не правда ли? – глухо проскрипел его голос. Черные непостаревшие глаза живо глядели из-под пелены седых волос, – пришел и мой черед платить за грехи.
– Тебе вредно разговаривать, – сделала Дриана попытку успокоить Эрика.
– Мне вредно жить, – рассмеялся в ответ старик. Мучительно раскашлявшись, он с усилием схватил руку женщины, – Слушай меня внимательно, детка. Знай, я благодарен судьбе за встречу с тобой. Помни об этом, когда придет твой час отчета пред ней. Не плачь над моим трупом. Я жил так, как считал нужным. Да, я делал ошибки, но это было мои ошибки! Моя дорога навсегда останется моей, и я счастлив, что прошел ее от начала до конца, ведомый светом моей путеводной звезды. А ей в последние десятилетие являлась твоя улыбка. Спасибо за то, что дала мне шанс почувствовать себя человеком. Я верю, ты победишь. Нет, не плачь, – скривился, как от непереносимой боли, Эрик при виде слез, падающих из глаз Дрианы, – Я славно пожил и изведал силу любви и ненависти. Живите, а мне осталась последняя радость, ведь каждый из нас был прав.
– Я не забуду тебя, – прошептала она, наблюдая, как истекает по капле его жизнь, – Прости.
– Прощай, – откликнулись его холодеющие губы. Эрик вытянулся на постели, в последний раз глубоко вздохнул и успокоился навсегда со светлой улыбкой на устах. Мятежные черты его лица наконец-то разгладились, уступая место детскому, немного удивленному выражению, будто кто-то выдал ему страшную тайну перед смертью. Дриана не плакала, ее просто трясло мелкой прерывистой дрожью. Она не могла отвести взгляда от как-то враз съежившейся фигуры островитянина, боясь, что он в тот же миг исчезнет. Леон не делал попыток увести ее из каюты, он гладил ее по голове, точно маленькую девочку, впервые столкнувшуюся с потерей близких. Она стремилась запечатлеть, вобрать в себя портрет Эрика до мельчайших черточек. Убедившись, что забытье больше не грозит лику Эрика, атлантка резко отшатнулась и прикрыла измученные глаза ладонью.
– Все, Леон, все, – простонала она, – Я готова.
Леон молча прижал ее к себе. Впереди была долгая ночь похорон. Тело Эрика облачили в белый саван и бережно уложили в лодку. Взмах топора, перерубившего веревку, и та медленно соскользнула на гладь океана. Попутчики, собравшиеся на палубе, следили, как постепенно терялся челнок в сумраке темных вод. Пространство заполнил едва слышный звон рвущихся струн – это прошлое окончательно прощалось с настоящим. С Эриком в даль океана уплывала целая эпоха приключений в жестоком, но справедливом мире, где можно было всего достичь собственными силами, полагаясь лишь на верную руку друга, надежную сталь проверенного в боях меча и веря в счастливую звезду, горящую над головой странника.
Лодка давно растворилась, уйдя за горизонт, куда-то делись и Индигерта с Ноэлем. На пустынной палубе осталась только Дриана и ее муж, бережно обнимающий атлантку за талию, да перекидыш вытянулся на досках неподалеку.
– О чем ты думаешь? – мягко поинтересовался Леон, зарываясь лицом в волны ее волос.
– Что готовит нам будущее, – ответила Дриана и задумчиво повела плечами, – Я знаю, я одержу победу. Иначе быть не может. И Нерена знает это. Так зачем она устраивала дикий по трагической несовместимости спектакль.
– К чему ты?
– Мы актеры, Леон, – пояснила печально Дриана, – Мы все актеры на огромной сцене, где сейчас меняют декорации, и, кажется, все позабыли слова ролей.
– А ты помнишь? – осторожно спросил Леон.
– В том-то вся и суть, Леон, – Дриана всплеснула руками, – В том-то вся и суть, что я вышла за пределы трагедии, а суфлер давно ушел домой допивать вечерний чай.
– Перестань, – взмолился император, нежно сжимая ее хрупкие плечи, – Мне страшно, когда ты так говоришь.
– Хорошо, милый, – неожиданно легко согласилась Дриана, – Иди в каюту.
– А ты?
– Я скоро приду, – пообещала атлантка.
Дождавшись, когда муж покинет палубу, она повернулась к мертвому морю, поглотившему ее друга.
– И вот я стою на опустевшей сцене, – завершила она в одиночестве свою речь, – И не знаю, что делать дальше.
– Завтра мы прибудем на остров Ветров, – Ноэль следил за ней из пролета лестницы, – Ты расстроена?
Дриана совсем уже собралась дать ему решительную отповедь о горечи потери друзей, но вдруг поняла, что не имеет однозначного ответа.
– Да… и нет, – атлантка с недоумением внимала собственным словам, – Понятия не имею… Спроси меня год назад, чтобы чувствовала я, теряя Эрика, я бы ответила, что умерла от горя. А сейчас… Мне больно, действительно, как никогда ранее, но моя душа высохла от страданий. Я плачу, и знаю, что это последние слезы в моей жизни.
– Мне жаль, что я принес вам столько страданий, – Ноэль легко спрыгнул с перил и подошел к женщине, светлые одежды которой ярким пятном выделялись на фоне черных небес.
– Ты ветер, наполняющий паруса, но не руль, меняющий курс, – Дриана ласково потрепала ребенка по короткой шевелюре, – рано или поздно, так или иначе, но я бы пришла сюда. Может быть, к лучшему, что все закончиться так.
– Ты расстроена? – повторил свой вопрос Ноэль.
– Ну уж явно не счастлива, – императрица заинтересовалась его утверждениями, – А завтра наступит?
– Наступит, – заверил ее мальчик, – Глядите, занимается рассвет.
Над океаном в самом деле пробивался первый, пока робкий и слабый лучик новой зари. Он подсвечивал отдельные глыбы туч, окрашивая их в нежно-розовый цвет младенческой кожи. Близилось утро еще одного дня, который должен был принести перемены в уже сложившийся уклад жизни пленников старинного таинственного корабля без капитана, матросов, но с измученными дорогой пассажирами.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
День приближался. Дриана тихой мышкой проскользнула в каюту. Леон уже спал, безмятежно улыбаясь. С болью атлантка окинула его взглядом. Светлые, слегка вьющиеся волосы, в беспорядке рассыпавшиеся по подушке, две резких складки, очерчивающие рот и придающие ему определенную властность, и – детская ямочка на подбородке. Дриана почувствовала, как ее переполняет нежность к нему. После смерти Эрика она сама умерла наполовину. Что ей делать, если погибнет Леон? Он остался всем для нее: последней причиной, чтобы жить, единственной отрадой в серости повседневности. К чему ей победа, если она требует столько жертв, если не с кем насладиться горьким вкусом ее плодов? Нет, она не допустит гибели Леона, не позволит, чтобы кто-нибудь еще умер во имя призрачной мечты.
Дриана не стала ложиться, она просто смотрела на лицо своего мужа, как несколько часов назад вбирала в себя черты Эрика. Леон словно почувствовал ее внимание. Он резко распахнул глаза, заставив ее сердце судорожно забиться.
– Почему ты не спишь? – спросил он, приглашающе похлопав рукой подле себя.
– А помнишь, Леон, в первый раз ты предложил мне разделить с собой ложе после того, как благополучно утопил мой плащ, – начала Дриана с лукавыми огоньками в глазах один из долгих беспредметных ночных разговоров, наполненных воспоминаниями и философскими рассуждениями.
– Такое не подлежит забвению, – подхватил от нее эстафету атлант и удобно облокотился об край подушки, подперев щеку ладонью, – Ты постоянно держала меня на коротком поводке, то обещая мне что-то многозначительными взглядами, то вновь окатывая волной холода.
– Ну не надо, я никогда так не делала, – возмутилась Дриана, садясь на постель, – А вот ты постоянно доводил меня до белого каленья пошлостями.
Поделиться книгой: