Помоги проекту - поделись книгой:
Военный вождь вези, доселе не проронивший ни слова, с заметным сожалением вернул приглянувшийся нож в эмалевых ножнах туда, где он лежал прежде.
Под подошвами наших сапог позванивало золото. Было странно шагать по осыпающимся горкам монет давно исчезнувших государств и сознавать, что люди тут не бывали тысячу триста лет. Кроме, естественно, Руфуса Оргайлского.
— Книги! — с восторгом взвизгнул Хальк, рванувшись к правой стене, возле которой громоздились стопки роскошно переплетенных фолиантов. Едва факел от возбуждения не уронил.
— Руфус, ты не знаешь, что это за тома? Не просматривал раньше?
— Я плохо читаю на кхарийском, — сдержанно ответил граф Оргайл. — И тебе, Хальк, не советую касаться этих книг. Его величество абсолютно точно заметил — они не наши!
— Я просто посмотрю, — отмахнулся барон Юсдаль, хватаясь за верхнюю книгу. — Смотреть-то никто не запрещает? Я же не воровать их собираюсь! Митра и Иштар, помилуйте! Летописи Атлантиды! Они считались утерянными еще две тысячи лет назад! А это что?.. Тотлант, тебе будет интересно — трактат по валузийской магии, если я правильно разобрал заголовок! Так... — У меня сейчас сердце разорвется – самое настоящее «Описание древних нечеловеческих рас» с пятьюдесятью миниатюрами! Я видел копию этого трактата в Гиперборее, но оригиналы давным-давно пропали! Конан, делай что хочешь, убивай дракона, но эти книги должны быть моими!
— Первая жертва золотой лихорадки, — неодобрительно покачал головой король. — Как я могу убить дракона, если его здесь нет? Темвик, вероятно, ошибался... Пещера пуста. В смысле, необитаема.
— А вот эта штуковина может сойти за обитателя пещеры или как? — подал голос Геберих, заставляя нас отвлечься от рассматривания книг.— Если это не обитатель, то я, извиняйте, морская каракатица.
Я медленно попятился, наткнувшись спиной на сдавленно охнувшего Халька.
Хранитель. Дракон. Проклятие Нифлунгов. Невоплощенный Дух. Словом, называйте Его как хотите.
Он пришел. Хранитель не стал пугать людей. Сначала я был уверен, что Хозяин сокровищ предстанет перед нами в каком-нибудь устрашающе-величественном виде, желая продемонстрировать свое превосходство, однако Он избрал более чем невинное воплощение.
Девица. Как и все предыдущие видения, бесплотная, пусть и очень красивая. Вихрь радужных и полупрозрачных шелковых одеяний, не оставлявших никаких сомнений в ее округлых прелестях. Судя по характерному разрезу глаз, смуглой коже и украшениям сия дева явилась в Тринадцатый век по основанию Аквилонии прямиком из Кхарийской эры, запросто преодолев длинную череду столетий...
Иллюзия была бы полной, но передвигалась красотка абсолютно бесшумно, и под ее голыми ступнями не осыпалось золото. Магии, как и прежде, я не чувствовал и, кажется, начал понимать, почему — если клад Тразариха действительно охраняет дух черного дракона, то надо вспомнить о неприятии Змеями Хаоса колдовства. Они предпочитали разрушать огнем и силой внушения, отлично действовавшей на людей или альбов — последние, благодаря черным драконам, уничтожали себя сами, не ведая, кто навел их на мысль о междоусобицах или братоубийственных войнах.
Что говорил Руфус об «искушениях»? Похоже, кхарийская дева пришла к нам как раз ради искуса, который непременно повлечет нашу гибель!
— Хороша-а! — протянул Конан, откровенно пялясь на пышные абрисы неожиданной гостьи.— Пускай и не в моем вкусе. Предпочитаю длинных и стройных. Со светлыми волосами.
— Как будет угодно государю... — мы все непроизвольно вздрогнули, услышав мягкий, журчащий голос призрака. Сей же момент грудастая кхарийка заместилась высокой беловолосой воительницей с ярко-голубыми глазами, какие частенько ходят в дружинах конугов Нордхейма. — Так лучше?
— Здорово! — с непритворным восхищением воскликнул киммериец. — А ну, покажи еще что-нибудь!
— Тут тебе не бродячий балаган, — неожиданно жестко процедило новое воплощение Хранителя. — Я знаю, ты пришел за золотом. Забирай. Все, что находится в этой пещере — твое.
— Фу, как примитивно, — поморщился Конан. — А как насчет проклятия? Судьба Тразариха и его народа была печальна, и я не хочу повторить ошибку Нифлунгов. Ты ведь следила... э... следил за нами? Слушал разговоры, подсматривал, знаешь, о чем мы говорили. Скажи, наши догадки верны? Ты действительно принадлежишь к роду черных драконов Хаоса? Или мы ошибались?
— Какая разница? — глубоким грудным голосом пророкотала дева. — Откажешься от сокровищ — их рано или поздно заберут другие люди. Посмотри на своих друзей, о, король! Каждый из них может выбрать себе любую приглянувшуюся вещь! Хальку нравятся книги — они очень редки, бесценны! Гебериху нужно золото, дабы возродить древнюю славу своего народа? Прекрасно! Вези смогут вернуть себе былое величие. Тотланту хочется стать самым великим магом человеческого мира? (Признаться, чего-то такого мне и в самом деле хотелось...) Я смогу научить его всему, что знаю сам. Да, по меркам древних я знаю немного, но в нынешние времена человечество утеряло и эти знания! Тотлант, ты был убежден в моей неспособности к искусству волшебства? Что ты скажешь на это?..
Девица щелкнула бесплотными пальцами и я едва не потерял сознание — меня окутал мощный и упругий поток магии. Древнейшей и могучей магии, которая стремилась ко мне в руки! Возьми ее и используй!
Никакой Тот-Амон, никакие Пелиас или Тсота-Ланти и мечтать не могут о такой силе!.. И эту силу мне готовы подарить!
— Н-нет, — с трудом прохрипел я. — Оставь... Прекрати, я тебе сказал!
— Повинуюсь, — с нехорошей улыбочкой поклонилась дева, и вихрь волшебства исчез. — Месьоры, я дарую вам все, что захотите. Цена — моя свобода.
— Послушай, подруга, — серьезно сказал Конан. — Или друг?.. Неважно. Я подумаю над тем, как тебя освободить, обещаю. Конан Канах никогда не бросает слов на ветер, уж поверь. Только выполни одну ма-аленькую просьбочку.
— Я знаю, что ты исполняешь обещания, — согласился Хранитель. — Какова просьба?
— Хватит этого дурацкого маскарада! Покажись в истинном облике! То есть, в том обличье, какое ты носил во времена, когда был воплощен.
— Изволь... То были славные времена! Эпоха величия, которая никогда не вернется... Клянусь всеми силами Вселенной, я бы много отдал за то, чтобы...
Хранитель осекся на полуслове, будто не хотел открывать людям некую тайну, принадлежащую только ему самому. Метаморфоза произошла мгновенно. Пещера озарилась вспышкой золотистого огня, сразу заместившейся ровным свечением, похожим на лучи заходящего солнца. Обиталище Хранителя теперь можно было осмотреть полностью — факелы потускнели и начали гаснуть, но золотых лучей вполне хватало, для того, чтобы различить витиеватые гербы, отчеканенный на валявшихся под ногами монетах.
— Нидхогг, — только и сказал Конан. — Месьоры, а ведь мы умные, талантливые и рассудительные — разгадали шараду!
—... Не без моих подсказок, — под сводами пещеры прокатился гулкий бас. — Таким я был сотворен!
На золотом ложе хозяйски развалился гигантский черный ящер, который одновременно и служил источником свечения. Дракон лежал на брюхе, обвившись длинным хвостом, оканчивавшимся чем-то наподобие ромбовидного копейного оконечья. Широкие крылья сложены на спине. Острая морда, зубастая пасть, на вытянутой голове — острые шипы. Могучие лапы украшены когтями длиной с человеческую руку. Очень впечатляет!
Конан прошелся вдоль призрачного туловища дракона (в длину оно было не меньше семидесяти шагов!), ткнул рукой в чешуйчатый бок ящера, но ладонь провалилась в пустоту – дух Нидхогга покинул тело много столетий назад и более не сумел воплотиться.
— Вот интересно, насколько быстро ты смог бы разнести по кирпичику такой крупный город, как Тарантия? — непринужденно поинтересовался Конан. — Седмица, полторы? С учетом отдыха?
— За кого ты меня принимаешь, король? — нешуточно возмутился Хранитель. — Седмица, сказал тоже... Сжечь поселение, подобное твоей столице, любой дракон Хаоса сумеет за время от рассвета до полудня, а, возможно и быстрее.
— Понятно, — уважительно отозвался Конан.
— Послушай, может мы договоримся? Поступай ко мне на службу. Обещаю чин гвардейского легата, выслуга, жалование и все такое...
— И большое жалование? — на драконьей морде отразилось некое подобие саркастической улыбки. — Тридцать золотых за одну луну? Тогда моего богатства хватит, чтобы служить легатом самому себе примерно десять раз по десять тысяч лет...
— Да шучу я! Не обращай внимания. Давай поступим так. Завтра утром я приду сюда и скажу, какое мы приняли решение. Насколько я понял, ты жаждешь свободы?
— Именно, — громыхнул дракон.
— И свободу ты можешь получить, только если человек заберет твои сокровища и будет их использовать? Тогда ты сможешь властвовать над этим человеком и направлять его действия?
— Сказано чересчур упрощенно, но в целом верно.
— Нидхогг, я никогда не допущу, чтобы кто-то, пусть даже древний дракон, властвовал надо мной.
— Я это понимаю. Найди другой выход, о, король.
— Не сомневайся, найду. И сделаю так, чтобы все были довольны.
— Это невозможно... Мы принадлежим к разным расам, мирам и временам. Кроме того, ничего подобного доселе никому не удавалось.
— Попробовать-то можно?
— Пробуй. Ты обещал завтра утром дать ответ... И помни — нарушившего слово ждет проклятие куда более страшное, чем то, что погубило Тразариха!
— Обижаешь! — Конан повернулся к нам и сказал: — Пойдем наружу. Здесь нам более делать нечего. Нидхогг, ты еще никуда не пропал?
— Слушаю тебя, Конан из Канахов.
— В свою очередь пообещай, что ночью не будет никаких представлений с раздачей золотых монет. Ты можешь нам помешать.
— Если тебе этого хочется — обещаю. Драконы тоже не нарушают слова.
— Вот и договорились.
Мы вылезли из пещеры в разгар полудня. Прохладное весеннее солнце только-только миновало зенит и начало опускаться к закату, небо светилось блеклой лазурью, продувавший Долину Дымов морской ветер уносил в сторону облака пара и вонючий сернистый газ. Мы сделали большую ошибку, не взяв с собой хворост — в долине не росли деревья, и посему разжечь костер было невозможно. Дружинники Гебериха и привычные к вулканам киммерийцы из «Дикой сотни» короля нашли выход довольно быстро: поставили котлы с похлебкой в раскинувшуюся неподалеку кипящую лужу и быстро приготовили обед для всего отряда. Пока мы беседовали с невоплощенным драконом, ярл Торольв успел обустроить лагерь — шатры стояли на плоских камнях, лошадей отогнали выше по долине, где росла скудная травка, были выставлены непременные караулы. Ждали нас с нетерпением. И не только Торольв, его племянница, Сигвальд да Темвик (оборотень выглядел совершенно больным — воображаю, как на владеющего врожденной звериной магией Темвика действует близкое присутствие дракона!) — на покрытом козьей шкурой валуне у королевского шатра восседала старая ведьма Алафрида!
Как она очутилась в Долине Дымов? Путь сюда сложен и для сильных здоровых мужчин, а уж для ста четырех летней женщины, да еще и слепой, преодолеть дорогу к логову Хранителя было просто невозможно!
— Поговорили? — ведьма, не здороваясь, поднялась навстречу. Почувствовала, что Конан сотоварищи вернулся. — Увидели, что хотели? Красиво... Я была в пещере много лет назад. Нет, не думайте, Нидхогг не предлагал мне золото — ему не интересно возлагать проклятие на нищую и отвергнутую людьми знахарку. Что теперь думаешь делать, Конан-конуг?
— Покушать и отдохнуть, — совершенно серьезно ответил король. — Но... Почтенная, я никак не ожидал тебя здесь увидеть...
— У меня есть свои маленькие тайны, конуг,— Алафрида скривила безгубый рот в невеселой улыбке. — Частенько слепец превосходит зрячего, а зрячий оказывается слепцом. Ты уже объявил себя хозяином сокровищ?
— Пока нет, — буркнул Конан. — Пускай и очень хотелось.
Король ненадолго замолчал, бесстрастно оглядел долину, поднял глаза к синему небу и неожиданно жестко выпалил:
— Месьоры, убить уже убитого дракона невозможно. Но, так или иначе, проклятие Нифлунгов не должно покинуть пределы Вадхейма! Время играет не в нашу пользу — Нидхогг будет ждать до следующего рассвета, а потом наверняка начнет действовать самостоятельно. Заметили, дух дракона искушал нас слишком... Слишком простенько. Мол, забирайте золото вместе с проклятием! И он знает, что мы не хотим быть носителями проклятия. У Нидхогга есть другой план! Никто не полагает, что я, Конан Аквилонский, могу быть лишь приманкой, на которую клюнет человек, которого дракон видит новым хозяином клада?
— Конан, ты с ума сошел! — воскликнул барон Юсдаль. — Ты государь великой страны! Помнишь наш разговор о механизме мироустройства? Ты владеешь самой главной частью механизма, который черный дракон собирается уничтожить!
— Не будь в механизме самой маленькой шестерни, работать он не будет, — упрямо сказал киммериец. — Интрига закручена куда серьезнее...
— Дозвольте обратиться, благородные господа! — к нам подбежал Визимар, дружинник вези.
— Дозор опять схватил того толстого аквилонца! Ехал прямо сюда! Хоть бы остерегся! Его как, повесить?
— Доран? — вытаращился король. – Откуда его нелегкая принесла? Я ж ему четко объяснил — на глаза не попадаться! Визимар, он что-нибудь сказал?
— Просит встречи с тобой, Конан-рикс.
— Веди к нам. Только вежливо! Вдруг действительно что-то важное... Он один?
— Вместе с телохранителем. Немой бородатый урод. Очень сильный. Они не сопротивлялись, великий рикс.
— Чем дальше, тем занятнее, — заинтересованно сказал Конан. — Доран, как я и надеялся, переругался с капитаном Алонсо и прибежал предлагать свои услуги? Не думаю... Простец не станет опускаться до таких пошлостей. Или он хочет сообщить нечто необычное? Визимар, не стой столбом! Веди!
Будете смеяться, но именно Доран подсказал нам путь к спасению. Впрочем, право рассказать о дальнейших событиях я предоставлю Хальку Юсдалю. У него это получится гораздо лучше.
о. Вадхейм
21 день Первой весенней луны 1293 г.
— Все продается и все покупается! – в голос орал Доран Простец. – Все что угодно, понимаете? Боги, короли, драконы, демоны, маги, города, государства! Ваше величество, при всем уважении к персоне монарха, я не могу не напомнить вам, что некий Конан Канах был и наемником, и пиратом и простым шадизарским жуликом, продававшим свое умение срезать кошельки или забираться в окна добропорядочных горожан! Это же известно любому человеку, способному сопоставить байки Шадизара о некоем Конане по прозвищу «Малыш» с легендами про Конана — капитана Зингарского флота корсаров и именем нынешнего короля Аквилонии!
— Дальше-то что? — невозмутимо спросил киммериец. — Конанов на свете не меньше, чем Хальков или Доранов. А Тотлантов в Стигии и вообще не сосчитаешь. Я правильно говорю, Тотлант?
— Это довольно распространенное имя, — недовольно ответил волшебник. — Но при чем тут...
— Да при том! — взвыл Простец. — Если вы хотите что-то приобрести — узнайте цену! Пусть она будет высокой, но желание стоит выше золота! Этот проклятущий клад наверняка можно перекупить у Хранителя!
— Ничего себе... — изумился киммериец. — Доран, ты не знаешь, о чем говоришь, потому, что не был в пещере! Невозможно купить сокровища, не имеющие цены!
— Вполне возможно, — твердо сказал Доран. — Повторяю: надо знать, чего и сколько желает получить за клад этот Хранитель-дракон.
— Видывал я и мздоимцев, и тех, что мзду давали, — Конан мечтательно воздел глаза к небу. — Но давать взятку дракону?.. Доран, ты безумен!
— Никакого безумства, — быстро ответил толстяк. — Только чистый прагматизм. Да, Хаос и Разрушение являются стихией этого существа. Но ведь Нидхогг наверняка хочет что-то получить для себя самого? Для своей личности, сущности? Сотый раз повторяю: мы должны узнать, чего именно желается дракону и подарить ему это!
— Что мы можем подарить душе дракона? — взвился Конан. — Золото? Этого добра у Нидхогга как грязи! Нас самих? Благодарю! Никогда и ни за что! Власть на миром? Мы этим миром не владеем, следовательно, и дарить его не можем. Доран, по-моему, ты зря сюда приехал. Теперь рудниками не отделаешься — вздерну!
— И все-таки я уверен, — с неодолимой убежденностью процедил Простец. — Государь, если наше предприятие окажется удачным, обещаю: я уйду на покой, уеду из Тарантии и впредь не побеспокою тайную службу вкупе с управой городской стражи. За такой большой куш я буду драться до последнего. Пусть даже этот куш достанется другому.
Я снова вспомнил слова графа Кертиса, произнесенные им в Тарантии: «Доран иногда пускается в невероятные авантюры, в которых ничего не заработаешь, но только получишь острые ощущения... И всегда выигрывает». Кто знает, вдруг первый помощник главы аквилонской тайной службы непогрешимо прав?
Доран, сопровождаемый неприятным Ламасаром, ворвался на нашу стоянку подобно громомечущему шарику на ножках. Удивляюсь его смелости — с Конаном шутки плохи, а варвар крайне недвусмысленно посоветовал королю тарантийских жуликов держаться от нас подальше.
Дальнейшие события вообще превзошли любые ожидания. Едва узрев Конана, Простец мелкой рысцой ринулся к повелителю Аквилонии и пал в ноги:
— Защиты и справедливости, государь!
— Чего? — оторопел киммериец. — Доран, ты не заболел? У тебя жар!
— Защиты и справедливости! – повторил Простец освященную временем и традициями формулу обращения жаждущего означенной справедливости верноподданного к королю, как к высшему судье государства. Вот, оказывается, на чем он решил сыграть — с традициями не поспоришь! Король не имеет права отказать как герцогу, так и самому распоследнему нищему или прокаженному.
— Ты присаживайся и рассказывай в чем дело, — Конан все еще был слегка растерян. — Возникли трудности с капитаном Алонсо? Тогда ты сам виноват — нечего было связываться с человеком, которого даже на Барахас не уважают.
— При чем тут Алонсо, государь? — брезгливо сказал Доран, поднимаясь с колен. Садиться на расстеленные по валунам шкуры Простец отказался, предпочел стоять. — Он у меня на крючке, никуда не денется — жизнь его очаровательных крошек зависит от покладистости капитана...
— Рассказывай, — повысил голос киммериец. — Если ты отвлекаешь меня по пустякам, быть тебе битым. Итак, какой негодяй осмелился обидеть моего доброго подданного?
— Чудовище. Чудовище, которое живет на этом замечательном острове, принадлежащем аквилонской короне, — в темных глазах толстяка сверкали хитрые искорки. Да и говорил он с не меньшей, чем у Конана, иронией. — На твоих землях, государь, завелось нечто странное и, наверняка, опасное. Король обязан защитить своих вассалов от любых недоброжелателей. Мы же не зря исправно платим подати в казну, государь?
Поделиться книгой: