Помоги проекту - поделись книгой:
Так они (болгары, валахи и половцы. — Ред.) подступили к городу Атире, что лежал в двенадцати лье от Константинополя; Анри, брат императора, пожаловал его Пэйану Орлеанскому. Город был густонаселен, и, кроме того, здесь укрылись все сельские жители этой части страны. Куманы напали и захватили Атиру. Здесь произошло такое массовое смертоубийство людей, какого не случалось ни в одном городе, где они побывали. В течение этого времени все крепости и города, которые сдались Иоханнитце под его обещание безопасности, были снесены и уничтожены, а их жители пленниками уведены в Валахию (и Болгарию. — Ред.).
Наконец в радиусе пяти дней пути от Константинополя все было разграблено, за исключением городов Бизоя и Се-лимбрия, которые защищали французы: в Бизое со ста двадцатью рыцарями стоял Ансо де Кайо, а в Селимбрии — Макэр де Сент-Менеу с полусотней рыцарей. Анри же, брат императора Балдуина, с остатками войск оставался в Константинополе. Кроме самого Константинополя, они удерживали только эти два города, и, с сожалением должен сказать, фортуна отвернулась от французов.
Когда греки, которые были в войске Иоханнитцы, то есть те, кто сдался ему и восстал против французов, — увидели, что он разрушает их крепости и города и нарушает все данные им обещания, они поняли, что преданы и обречены на гибель. Потолковав между собой, они пришли к выводу, что, как только болгарский царь возвратится к Адрианополю и Демотике, он поступит с ними так же, как и с другими, а коли он разрушит эти два города, тогда империя будет навечно потеряна для них.
Так что они тайно выбрали гонцов и послали их в Константинополь к своему соотечественнику Бранасу, умоляя его рассказать об их положении Анри, брату императора Балдуина, и венецианцам, чтобы заключить с ними мир. Они же, со своей стороны, вернут французам Адрианополь и Демотику и будут оказывать регенту неизменную поддержку, чтобы между греками и французами установились дружеские отношения.
Соответствующим образом в Константинополе состоялся совет. Было высказано много аргументов за и против этого предложения, но в конце было решено, что Адрианополь и Демотика вместе с прилежащими к ним землями будут уступлены Бранасу и его жене; а Бранас сослужит им службу перед императором и империей. Соглашение было составлено и подписано обеими сторонами, и между греками и французами установлен мир.
Король Иоханнитца, который, долго оставаясь на территории империи, опустошал страну в течение всего Великого поста и довольно много времени после Пасхи, повернул к Адрианополю и Демотике, собираясь поступить с ними таким же образом, как с другими. Но как только греки, которые были вместе с ним, увидели, что он идет к Адрианополю, то они стали тайком покидать его, днем и ночью, по тридцать, сорок, а то и по сто человек.
Когда болгарский царь появился перед Адрианополем, он потребовал, чтобы жители впустили его, как это было в других городах. Те же ответили, что не позволят ему войти, и сказали следующие слова: «Сир, когда мы отдали себя на твою милость и поднялись против французов, ты клялся, что окажешь нам честное покровительство и сохранишь нам жизнь. Ты не сделал этого, но погубил нашу империю, и теперь мы хорошо знаем, что ты поступишь с нами точно так же, как с другими нашими соотечественниками». Услышав такой ответ, Иоханнитца осадил Демотику, расставил вокруг шестнадцать больших катапульт, стал готовить другие осадные орудия и к тому же принялся опустошать все окрестности.
Тогда жители Адрианополя и Демотики послали гонцов, дабы просить регента и Бранаса, чтобы они, Бога ради, оказали помощь Демотике, которая подверглась осаде. Получив это послание, в Константинополе собрались на совет, чтобы решить, какие действия следует предпринять для деблокады Демотики. Многие из присутствующих не осмеливались одобрить решение вывести из Константинополя войска, подвергнув опасности жизни немногих христиан, которые еще оставались в городе. Все же наконец было решено, что армия выступит и дойдет до Селимбрии.
Кардинал, который был легатом папы римского, произнес проповедь перед войсками и пообешал полное отпущение грехов всем, кто двинется в этот поход и встретит смерть в бою. Тогда Анри выступил из Константинополя со всеми теми людьми, которые у него имелись. Он повел их к городу Селимбрия, перед которым на неделю встал лагерем. Каждый день к нему прибывали гонцы из Адрианополя, моля сжалиться над его обитателями и прийти к ним на выручку, ибо, если он этого не сделает, и они, и город погибнут.
Анри посоветовался со своими баронами и по их совету решил двинуться к городу Бизоя, красивому и хорошо укрепленному. В соответствии с планом армия подошла к нему и в канун Дня святого Иоанна Крестителя разбила лагерь у его стен. В тот же день в лагерь прибыли гонцы из Адрианополя и сказали Анри: «Сеньор, мы прибыли сказать тебе, что если ты не поможешь Демотике, то она не сумеет продержаться больше недели, потому что катапульты Иоханнитцы уже проломили наши укрепления в четырех местах, а его люди дважды поднимались на стены».
Анри обратился к своим баронам, чтобы выяснить, как ему подобает поступить. Было высказано много аргументов, но в заключение они сказали: «Раз уж мы пришли сюда, то на нас падет вечное бесчестие, если не придем на выручку Демотике. Так что мы советуем, пусть каждый исповедуется, причастится, и мы выстроим наши отряды в походный порядок». Они подсчитали, что у них имеется не больше четырехсот рыцарей (кроме рыцарей здесь было много сержантов, не считая прочих воинов), позвали гонцов из Адрианополя и спросили у них, сколько людей насчитывает армия Иоханнитцы. Те ответили, что у него примерно сорок тысяч вооруженных воинов, не считая пеших, числа которых они не ведают. Да, воистину нас ждала опасная битва — столь малое число воинов против такой громады!
Утром в День святого Иоанна Крестителя все исповедались и причастились, а на следующий день пустились в дорогу. Авангардом командовал маршал Жоффруа вместе с Макэром де Сент-Менеу. Второй отряд возглавляли Конон Бетюнский и Милон ле Бребан; третий — Пэйан Орлеанский и Пьер де Брасье; четвертый — Ансо де Кайо, пятый — Балдуин де Бовуар; шестой — Гуго де Бомец; седьмой — Анри, брат императора Балдуина; восьмой, состоящий из фламандцев, — Готье д'Эскорнэ и фламандцы. Арьергард составлял Дитрих фон Лос.
Они скакали в походном порядке три дня. Еще ни одно войско не устремлялось навстречу битве в столь опасных обстоятельствах. Французам угрожали две опасности: во-первых, их было мало, а им предстояло сражаться с множеством врагов; во-вторых, они не верили, что греки, с которыми они только что заключили мир, честно помогут им. Напротив, они опасались, что, если войско попадет в трудное положение, греки могут переметнуться на сторону болгарского царя, который уже был близок к захвату Демотики.
Тем не менее, когда Иоханнитца услышал о подходе французов, он не отважился дожидаться их появления, а сжег свои осадные орудия и снял лагерь. Так он ушел от Демотики, и все сочли это великим чудом. На четвертый день пути Анри, правитель империи, прибыл к Адрианополю и разбил лагерь у реки, на прекраснейших на всем свете лугах. Когда жители Адрианополя увидели появление французов, они, полные величайшей радости, крестным шествием вышли из города. Они искренне, от всей души, радовались, ибо положение их было далеко не из лучших.
Глава 19
НАСТУПЛЕНИЕ И КОНТРНАСТУПЛЕНИЕ
Через день после деблокады Адрианополя французы услышали, что король Иоханнитца расположился в соседней крепости Родестуик. Утром войско снялось с места и поскакало в ту сторону, чтобы вступить с ним в битву. Иоханнитца же, оставив лагерь, двинулся назад в свою страну. Французы неотступно преследовали его пять дней, но он постоянно опережал их. На пятый день крестоносцы расположились в красивой местности, в крепости Фрайм, где и провели три дня.
В это время из-за разногласий с регентом Анри их покинул отряд хороших воинов. Предводителем его был Балдуин де Бовуар. С ним ушел Гуго де Бомец, а также Гийом де Го-меньи и Дрё де Борен — всего около полусотни рыцарей. Они и подумать не могли, что остальные рискнут остаться в этих местах, окруженные врагами.
Все же Анри решил посоветоваться с сеньорами, которые остались с ним, и они предложили ему двигаться вперед. Они скакали два дня и наконец встали лагерем в очень красивой долине, вблизи крепости Мониак, которая сдалась им. Пробыв там примерно пять дней, они решили идти на выручку Репье Тритскому, который почти тринадцать месяцев находился в осаде в Станимаке (совр. Ассновград. — Ред.). Регент с большей частью войск остался в лагере, а остальные двинулись в Станимаку спасать Ренье Тритского.
Вряд ли мне надо говорить, что те, кто отправился в этот поход, подвергали себя большому риску. Они три дня шли по землям своих врагов, и мало какая спасательная экспедиция проходила в столь опасных обстоятельствах. На выручку отправились Конон Бетюнский, Жоффруа де Виллардуэн, Милон ле Бребан, Пьер де Брасье, Пэйан Орлеанский, Ансо де Кайо, Дитрих фон Лос и отряд венецианцев, капитаном которого был Андреа Валера. Они направлялись прямо к крепости Стенимака и не отпустили поводьев, пока не увидели ее.
Ренье Тригский, стоявший на стене, заметил авангард, который вел маршал Жоффруа, и другие отряды, которые двигались вслед за ним в строгом строю, но сначала так и не мог определить, что это за люди. В этом не было ничего странного — поскольку он так давно не получал известий от своих, не стоит удивляться, что он испытал определенные сомнения и подумал, что это идут греки, которые собираются осадить замок.
Жоффруа де Виллардуэн вызвал из рядов арбалетчиков и конных лучников и послал их вперед выяснить, каково положение дел в крепости; ведь так как войско давно не получало известий от ее защитников, никто из нас не знал, погибли они или живы. Когда наши воины подошли к крепости, Ренье Тритский и его люди узнали их. Вы хорошо можете представить, какую радость они испытали. Они высыпали из ворот и кинулись навстречу своим друзьям; и те и другие сердечно приветствовали друг друга.
Сеньоры расположились в прекрасном городе, что лежал у подножия крепости и служил базой для нападений на нее. В ходе разговора сеньоры рассказали, что часто слышали, будто император Балдуин умер в плену у короля Валахии, но считали эти разговоры простыми слухами. Ренье же Тритский сказал, что император в самом деле погиб, и теперь-то графы и другие сеньоры поверили. Многие погрузились в глубокую печаль, ибо от всего сердца хотели предотвратить смерть Балдуина.
Эту ночь войска спали в городе, а поутру все покинули Станимаку, оставив этот город пустым. Они ехали два полных дня, а на третий прибыли в лагерь, где близ крепости Мониак, которая лежала у реки Арты, их ожидал Анри, брат императора. Весь лагерь ликовал при известии об освобождении из осады Ренье Тритского, и было воздано по заслугам тем, кто, подвергаясь большому риску, вернул ему свободу.
Теперь бароны приняли решение идти в Константинополь и готовиться к коронации Анри Фландрского как императора на месте его брата. Они оставили Феодора Бранаса защищать эту землю при помощи греков, которые жили в этой части империи. Регент оставил ему сорок рыцарей. Итак, правитель империи Анри, в сопровождении других сеньоров, направился в Константинополь. Они двигались несколько дней, пока не прибыли в столицу, где все их радостно приняли. В воскресенье после праздника Успения Богородицы, что в августе, Анри, брат покойного императора, при большом ликовании и с великими почестями был коронован в храме Святой Софии. И было это в год от Рождества Господа нашего Иисуса Христа 1206-й.
Когда Иоханнитца, король (царь) Валахии и Болгарии, услышал, что в Константинополе был коронован новый император, а Бранас оставлен в той части империи, что лежала вокруг Адрианополя и Демотики, он собрал столько людей, сколько мог. Бранас же, так уж получилось, не укрепил стены Демотики в тех местах, где катапульты и баллисты болгарского царя ранее пробили бреши. Кроме того, он оставил там мало воинов. Иоханнитца устремился к Демотике, взял крепость и разрушил ее, снеся стены до основания. По всей земле он захватывал мужчин, женщин, детей, угонял скот и учинял громадные разрушения. И тогда жители Адрианополя, видя, как была разрушена Демотика, воззвали к императору Анри прийти и спасти их.
Император Анри, созвав всех, кто был в его распоряжении, оставил столицу и со своими войсками, готовыми к бою, поскакал к Адрианополю. Когда болгарский царь, который продолжал находиться рядом с Адрианополем, услышал о приближении императора, он повернул и отступил в свою землю. Император Анри приблизился к Адрианополю и разбил лагерь на равнине близ города.
Греки, жители этих мест, пришли к нему и рассказали, как Иоханнитца уводил мужчин, женщин, детей и скот, как он разрушил Демотику и опустошил всю землю окрест. Он находится, добавили они, всего в дне пути отсюда. Император решил пуститься за ним вслед и, если увидит, что тот ждет его, вступить в сражение, чтобы вызволить пленников и пленниц, которых увел болгарский царь. Анри помчался вслед за ним, но враг, отступая, все время опережал его. Преследование длилось четыре дня, и наши войска подошли к городу Бероя (ныне г. Стара-Загора. — Ред.).
Когда его жители увидели, что подходит войско императора, они бежали в горы, оставив город пустым. Император встал перед городом, в котором нашел много хлеба, мяса, хороших съестных припасов и другого добра. Войска стояли в городе пару дней, пока император посылал людей осматривать окружающие места. Им удалось найти большое количество быков, коров, буйволов и другого скота. Император покинул город со всей добычей, которая досталась его людям, и двинулся к другому городу на расстоянии одного дня пути, который назывался Блисме. Подобно тому как греки из Берои бросили город, здешние жители точно так же оставили и этот город. Император, обнаружив в нем обилие всего, что может понадобиться его людям, разбил лагерь перед городом.
Пока французы и их союзники тут стояли, до них дошла весть, что в долине, всего в трех лье от лагеря, находятся пленники и пленницы, которых болгарский царь угнал вместе с их скотом и повозками. Тогда император Анри велел, чтобы греки Адрианополя и Демотики вместе с двумя отрядами рыцарей нашли пленников и привели их обратно. На следующий день так и было сделано. Командиром одного отряда был Эсташ, брат императора Анри Константинопольского, а другого — Макэр де Сент-Менеу.
Собравшись все вместе, греки и французы поскакали к долине, где и нашли пленников. Воины болгарского царя завязали бой с силами императора Анри, и разразилась яростная битва, в которой и с одной и с другой стороны были убитые и раненые бойцы и кони. Но всемогуществом Божьим французы одержали верх и спасли пленников, захваченных Иоханнитцей. Они повернули к лагерю, ведя перед собой длинную вереницу спасенных.
Но мало было только спасти. Ведь пленников было без малого добрых двадцать тысяч, что мужчин, что женщин и детей, и кроме того около трех тысяч повозок с их одеждой и прочей поклажей, не считая преизрядного количества скота. Пока они шли из долины до лагеря, это шествие растянулось едва ли не на две большие лиги. Они прибыли в лагерь ночью; император Анри и все другие бароны были очень рады увидеть их. Император приказал расположить недавних пленников отдельно от армии и приставить к ним надежную охрану, чтобы никто не потерял ни единого ломаного денье из того, что у них имелось. Следующий день император Анри оставался на месте из-за тех людей, которых он освободил. Но на другой день он оставил эти места и несколько дней шел маршем, пока не прибыл к Адрианополю.
По прибытии он отпустил на волю мужчин и женщин, которых освободил, и каждый пошел туда, куда хотел, то ли в землю, где родился, или в какую-либо другую сторону; а великое множество добычи было разделено между воинами, кому сколько полагалось. Проведя пять дней в Адрианополе, император Анри верхом добрался до Демотики, чтобы узнать, в какой мере она была разрушена, и выяснить, можно л и восстановить ее укрепления. Расположившись перед городом, и он и его бароны увидели, что стены в таком плохом состоянии, что не стоит и стараться восстанавливать их.
В это время в лагерь прибыл гонцом Оттон де ла Рош, один из сеньоров маркиза Монферратского. Он явился, чтобы повести разговор о браке между дочерью Бонифация Монферратского и императором Анри, о чем уже шла речь раньше. Он принес весть о том, что она прибыла из Ломбардии после того, как отец послал за ней, и сейчас находится в Фессалонике. Обе стороны обговорили вопросы брака, и посланец маркиза вернулся в Фессалонику.
Император, чьи люди были заняты, разбирая добычу, захваченную ими в Берое, и доставляя ее в лагерь, снова собрал армию. Оставив Адрианополь, он через несколько дней пути вступил с войсками в пределы владений болгарского царя. Подступив к городу Терма (видимо, г. Павел-Баня к северо-западу от Стара-Загоры. — Ред.), они взяли его и, вступив в город, захватили очень большую добычу. В этом городе они находились три дня и объехали всю окружающую местность. В дополнение к большой добыче они разрушили город Акило.
На четвертый день они покинули Терму, красивый и хорошо расположенный город; в нем имелись горячие источники для купания, самые прекрасные на свете. После того как войска собрали обильную добычу скота и ценностей, чтобы забрать их с собой, император приказал уничтожить и сжечь город. Войско оставило пепелище и через несколько дней пути вернулось в Адрианополь. Наши войска оставались в этих местах до праздника Дня Всех Святых, когда из-за прихода зимы уже не могли больше воевать. И тогда император Анри со всеми своими сеньорами, которые были весьма утомлены этой войной, возвратился в Константинополь. В Адрианополе же среди греков он оставил своего человека Пьера де Радингема, вместе с десятью рыцарями.
В это же время было заключено перемирие между императором Анри и Феодором Ласкарисом, которому принадлежала земля на противоположной (азиатской) стороне проливов. Но этот грек вместо того, чтобы соблюдать условия перемирия, постоянно отказывался от своего слова и нарушал договор. Тогда император, посоветовавшись с сеньорами, послал на ту сторону пролива в город Спигу отряд войск во главе с Пьером де Брасье, которому была выделена земля в этом краю. Вместе с ним были Пэйан Орлеанский, Ансо де Кайо, брат императора Эсташ и большая часть лучших рыцарей армии императора, всего сто сорок воинов (не считая сержантов и прочих. — Ред.). Они начали жестокую войну против Феодора Ласкариса и нанесли изрядный урон его владениям.
Так они добрались до Кизика (близ совр. Бандьерма. — Ред.), места, окруженного со всех сторон, кроме одной, морем. Давным-давно доступ туда преграждали укрепления, состоящие из стен, башен и рвов, но сейчас они пришли в запустение. Французские войска заняли их, и Пьер де Брасье, которому была дарована эта земля, начал поднимать их из руин и сооружать две крепости с надежными воротами. Отсюда войска совершали набеги на земли Ласкариса, собирая обильную добычу и приводя множество скота. Ласкарис, со своей стороны, тоже часто совершал рейды к Кизику, так что два войска нередко сходились в стычках, когда и одни и другие несли потери. Война в этих местах была жестокой и полной опасностей.
Теперь мы оставим людей в Кизике и расскажем о сенешале Дитрихе фон Лосе, которому должна была принадлежать Никомедия, город всего в одном дне пути от Никеи, столицы земли Феодора Ласкариса. Дитрих с большой частью людей императора Анри отправился в поход к ней и убедился, что крепость разрушена. Он укрепил каменной кладкой церковь Святой Софии, очень высокое и красивое строение, которое стало его базой, откуда он также повел войну в окрестностях Никомедии.
В то самое время маркиз Бонифаций, оставив Фессалонику, отправился в Сере — город, разрушенный болгарским царем. Он восстановил ее оборону, а затем воздвиг крепость Драма в долине Филиппи (долина р. Дрима с притоками. — Ред.). Вся земля окрест покорилась ему, и люди признали его своим сеньором.
Между тем миновало столько времени, что пришло и завершилось Рождество. Вестники маркиза прибыли к императору в Константинополь и сказали ему от имени маркиза, что он послал свою дочь на галере в город Энос. И тогда император Анри отрядил Жоффруа де Виллардуэна и Мил она ле Бребана отправиться встречать даму. Эти два человека, покинув город, через несколько дней пути прибыли в Энос.
Здесь они отправились к дочери маркиза, которая была весьма хороша собой. Они приветствовали ее от имени своего сеньора, императора Анри, и с большими почестями доставили в Константинополь. Ее свадьба с императором прошла с большой пышностью, а венчание состоялось в церкви Святой Софии в воскресенье после праздника Сретенья. Невесту и жениха увенчали коронами. Свадебные торжества были устроены во дворце Буколеон, где присутствовала вся высшая знать страны. Вот так Константинополь отпраздновал бракосочетание императора и дочери маркиза Бонифация, которая теперь стала императрицей Агнесс.
Глава 20
ВОЙНА НА ДВА ФРОНТА
В ходе своей войны с императором Анри Феодор Ласкарис послал гонцов к Иоханнитце сообщить ему, что все силы императора заняты войной с греками по другую сторону пролива (т. е. ближе к туркам, а сам император находится в Константинополе с немногими людьми. При таких обстоятельствах, сообщил Ласкарис, у болгарского царя есть хорошая возможность отомстить. Сам же Ласкарис может напасть на французов со стороны пролива, и император не сможет обороняться против них обоих. Так уж случилось, что болгарский царь уже собрал большое войско куманов, которое шло на соединение с ним, а также огромную армию из валахов и болгар. Миновало много времени, и начинался Великий пост.
Макэр де Сент-Менеу стал укреплять замок Чаракс, который стоял на берегу залива, примерно в шести лье от Ни-комедии, лицом к Константинополю; а Гийом де Сане начал укреплять другой замок в Киботосе на дальней стороне Ни-комедийского залива (совр. Измитский залив) по направлению к Никее. Императору Анри тоже пришлось изрядно потрудиться в окрестностях Константинополя, так же как и всем его сеньорам по эту сторону проливов. Жоффруа де Виллардуэн, маршал Романии и Шампани и автор этих хроник, свидетельствует, что никогда еще в своей истории люди не несли столь тяжкий груз войны, ибо их силы были рассеяны по самым разным местам.
Иоханнитца выступил из Валахии (и Болгарии) со всеми своими войсками и с огромной армией куманов, которые примкнули к нему, и начал вторжение в империю. Куманы прошли по всей стране, вплоть до ворот Константинополя, а сам король осадил Адрианополь, расставив вокруг него тридцать больших катапульт, которые метали камни в его стены и башни. В самом Адрианополе были только греки и Пьер де Радингем, который по повелению императора находился там всего с десятью рыцарями. И греки, и французы послали сообщение императору Анри, что болгарский царь осадил их, и умоляли прийти к ним на помощь.
Император был крайне озабочен, получив это послание: ведь его силы были широко разбросаны по многим местам и испытывали такое напряжение, что не могли сделать что-то еще; сам же он находился в Константинополе с малым числом людей. Тем не менее он принял решение выступить из Константинополя с теми, кого удастся собрать за две недели после Пасхи. Готовясь к этому походу, он послал гонцов в Кизик, где находилась большая часть его людей, призывая их явиться к нему. Его брат Эсташ, Ансо де Кайо и большая часть их людей тут же двинулись к императору, оставив в Кизике только Пьера де Брасье с небольшим отрядом.
Когда Феодор Ласкарис прослышал, что Адрианополь в осаде и что император Анри, подгоняемый необходимостью, созывает своих людей, и, более того, обремененный столь тяжелой ношей, как война на два фронта, он не знает, куда ему мчаться, то этот грек собрал для усиления своей армии всех, кого только мог. Он поставил свои палатки и шатры перед воротами Кизика, и французы не раз вступали в стычки с греками, и обе стороны несли потери. Когда Феодор Ласкарис убедился, что в городе осталось мало сил, он посадил большую часть своего войска на корабли, какими располагал на море, и послал их к крепости Киботос, которую укрепил Гийом де Сане. В субботу третьей недели Великого поста силы Ласкариса осадили Киботос с моря и с суши.
В самой крепости было сорок рыцарей, весьма добрых воинов (не считая прочих. — Ред.). Их командиром был Ма-кэр де Сент-Менеу, но крепость была еще слабо укреплена, так что противники могли атаковать ее защитников с мечами и копьями. Греки настойчиво штурмовали крепость и с моря и с суши, и штурм этот продолжался всю субботу. Наши люди мужественно оборонялись, и автор этой книги свидетельствует, что никогда еще сорок рыцарей не отбивали атаки в столь неблагоприятном для себя положении, и это подтверждается тем, что из всех рыцарей, которые там были, лишь пять не получили ранений. Убит был один — племянник Милона ле Бребана по имени Жиль.
Еще до того, как в субботу утром начался приступ, в Константинополь спешно прибыл гонец, застав императора Анри за обедом во Влахернском дворце. «Ваше величество, — сказал он ему, — ваши люди в Киботосе осаждены с моря и с суши. Если вы тотчас же не окажете им подмоги, их всех полонят и перебьют».
С императором были Конон Бетюнский, Жоффруа, маршал Шампани, Милон ле Бребан и несколько других. Они коротко посовещались, после чего император спустился к берегу залива и взошел на борт самой большой галеры, а все остальные занимали места на первых же кораблях, которые попадались им. Затем по городу было объявлено, чтобы все спешно последовали за императором выручать его людей, которые в противном случае погибнут. Немедленно Константинополь переполнился венецианцами, пизанцами и другими опытными моряками, которые, обгоняя друг друга, со всех ног помчались к кораблям. Вместе с ними на корабли поднимались рыцари в полном вооружении; первый же, кто был готов, сразу выходил из гавани, чтобы следовать за императором.
Гребцы, напрягая силы, трудились весь вечер и всю ночь, до рассвета следующего дня. Их старания принесли результаты. Едва взошло солнце, император Анри увидел Киботос и вражеские войска, окружавшие его с моря и с суши. Обитатели крепости не спали целую ночь, стоя на страже, в том числе больные и раненые. Они вели себя как люди, которые потеряли все надежды и не ждали ничего, кроме смерти.
Император увидел, что греки подошли к стенам и вот-вот снова пойдут на приступ, но с ним было совсем мало людей. Среди них был маршал Жоффруа, плывший на другом корабле, Милон ле Бребан, несколько пизанцев и отряд рыцарей. Всего у него насчитывалось семнадцать больших и малых судов, в то время как у противника их имелось около шестидесяти.
Тем не менее наши люди увидели, что если будут ожидать подхода других судов и позволят грекам пойти на приступ, то их друзья в замке будут убиты или взяты в плен. И они решили ударить по врагу с моря.
Выстроившись в одну линию по фронту, они пошли к греческим кораблям, и все на борту были в полном вооружении, в шлемах с опущенными забралами. Когда греки, которые готовы были ринуться в бой, увидели, как мы подходим, то сразу же поняли, что это идет подмога осажденным. Они отвели свои корабли от крепости и бросились нам наперерез. Одновременно все их войско, множество пеших и конных, которые у них имелись, встали в шеренгу на берегу. И когда греки на кораблях увидели, что император и его люди полны решимости атаковать их, они оттянулись к своим, которые стояли на берегу, с тем чтобы те могли им помочь, пустив в ход луки и баллисты.
Своими семнадцатью судами император запер врагов в бухте, пока они не услышали боевые кличи тех, кто прибыл из Константинополя. Еще до наступления ночи прибыло столько кораблей, что теперь на море французы имели решающий перевес над противником. Бросив якоря, люди на кораблях всю ночь спали с оружием в руках. Было решено, что, как только займется рассвет, они подойдут к берегу, чтобы вступить в схватку с врагом и захватить их корабли. Но около полуночи греки вытащили все свои суда на сушу и подожгли их. Корабли сгорели все до единого, а греки снялись с места и отступили.
Император Анри и его люди очень обрадовались победе, которую ниспослал им Бог, и были счастливы, что смогли спасти своих. С наступлением утра император и все остальные пришли в крепость Киботос, где нашли, что ее обитатели очень больны, а у большинства были серьезные ранения. Император и его люди ознакомились с состоянием крепости и убедились — она настолько слаба, что нет смысла ее удерживать. Собрав всех своих людей на корабли, они отчалили от покинутой крепости.
Тем временем король Иоханнитца, продолжавший осаждать Адрианополь, не давал ни его жителям, ни себе ни минуты покоя. Ночью и днем его катапульты — а их у него имелось достаточно — непрестанно засыпали градом камней стены и башни города, причиняя им серьезные повреждения. Болгарский царь направлял своих саперов делать подкопы под стены и изматывал защитников частыми атаками. Обитатели Адрианополя, и греки и французы, мужественно защищались, в то же время непрестанно отсылая послания императору Анри с просьбами прийти к ним на помощь и в то же время предупреждая его, что, если он этого не сделает, они все, без сомнения, погибнут. Их послания очень волновали императора, и, хотя он хотел прийти на помощь своим людям по ту сторону пролива, Феодор Ласкарис собрал такое количество своих людей по другую сторону пролива, что императору Анри поневоле приходилось оттягиваться назад.
Весь апрель Иоханнитца оставался под Адринополем. Он был уже близок к тому, чтобы захватить его, ибо в двух местах разрушил стены и башни почти до земли, и его воины могли сходиться лицом к лицу с защитниками города. Раз за разом болгарский царь штурмовал город, но защитники держались стойко. И с той и с другой стороны было много тяжелых потерь.
Поелику все творится по воле Божьей, куманы, которых болгарский царь разослал во все стороны грабить страну, вернувшись со своей добычей в лагерь у Адрианополя, заявили, что не хотят больше оставаться в армии Иоханнитцы и возвращаются в свои земли. Так куманы расстались с болгарским царем, а поскольку без них он не отважился стоять под Адрианополем, то отвел свои силы от города.
То, что такой могущественный царь оставил город, который вот-вот должен был пасть, нельзя было назвать иначе, как чудом. Но чего Бог захочет, то и свершится. Жители Адрианополя не замедлили обратиться к императору, чтобы он, ради любви к Богу, прибыл к ним как можно скорее, потому что, как они дали ему знать, если болгарский царь вернется, все они будут убиты или взяты в плен.
Император собрался идти к Адрианополю со всеми, кто у него был, когда к нему пришла весть, очень обеспокоившая его, что Джон Стирион, адмирал флота Ласкариса, вошел с галерами в залив Святого Георгия у Абидоса и дошел до Ки-зика, где стояли Пьер де Брасье и Пэйан Орлеанский. Он осадил Кизик с моря, а Ласкарис — с суши. Более того, жители этих земель восстали против Пьера де Брасье, равно как и жители Марморы, которая тоже принадлежала (была пожалована) ему. Они нанесли ему немалый вред и перебили много его людей.
Когда эта весть достигла Константинополя, она вызвала большое смятение. Император Анри созвал общее собрание со своими главными советниками, сеньорами и венецианцами. Все сошлись на том, что если не помогут Пьеру де Брасье и Пэйану Орлеанскому, то они погибнут, а их земля будет потеряна. Они тотчас снарядили четырнадцать галер, надежно вооружили их, и на борту их оказались самые знатные люди из венецианцев и сеньоров императора.
На одной галере был Конон Бетюнский и его люди; на другой — маршал Жоффруа де Виллардуэн со своими людьми; на третьей — Макэр де Сент-Менеу и его люди; на четвертой — Милон ле Бребан; на пятой — Ансо де Кайо; на шестой — сенешаль Дитрих фон Лос; на седьмой — Гийом дю Перш; на восьмой — Эсташ, брат императора, и так далее. Император распределил между галерами лучших людей, которые у него были. Когда они отплыли из порта Константинополя, все, кто их видел, говорили, что воистину никогда еще галеры не были лучше вооружены и не несли на себе лучших воинов. Таким образом, поход к Адрианополю был снова отложен.
Галеры двинулись по течению прямо к Кизику. Не знаю, как Стирион, адмирал Феодора Ласкариса, узнал об этом, но он упел свои суда из-под Кизика и бежал. Французы преследовали его два дня и две ночи до самого Абидоса и еще около сорока миль. Убедившись, что не могут его настичь, они повернули назад к Кизику, где и встретились с Пьером де Брасье и Пэйаном Орлеанским. А Феодор Ласкарис уже отвел свои войска из-под города и вернулся в свои земли. Кизик был деблокирован. Императорское войско вернулось в Константинополь на своих галерах и вновь стало готовиться к походу на Адрианополь.
Теперь Феодор Ласкарис послал большую часть своих сил к Никомедии. Люди Дитриха фон Лоса, которые укрепились в церкви Святой Софии, послали своему сеньору императору просьбу, чтобы он оказал им помощь, ибо, если никто не придет к ним на выручку, они не смогут удержаться, тем паче что у них совсем не осталось провизии.
Из-за такой острой необходимости императору Анри и его войску пришлось снова отложить поход на Адрианополь и двинуться освобождать своих друзей в Никомедии.
Когда войска Феодора Ласкариса услышали о подходе войска императора, они оставили эту часть страны и отступили к Никее. Узнав об этом, император собрал свой совет и решил, что Дитрих фон Лос со всеми своими рыцарями и с оруженосцами останется в Никомедии охранять город и землю, Макэр де Сент-Менеу — в Чараксе, а Гийом дю Першем — в Кизике, где каждый из них будет охранять прилегающие земли.
После этого император Анри с оставшимися у него людьми вернулся в Константинополь снова готовиться к походу на Адрианополь. Пока он был этим занят, Дитрих фон Лос вышел из Никомедии и вместе с Гийомом дю Першем отправился на поиски фуража. Люди же Феодора Ласкариса, проведав об этом, внезапно напали на них. Греков было очень много, наших же совсем ничего. Начался рукопашный бой, и скоро стало ясно, что столь малое число людей не может противостоять таким силам врага.
И Дитрих фон Лос, и все его люди сражались очень отважно. Сам он был дважды сбит с коня, и каждый раз его люди с большим трудом пробивались к нему и вновь усаживали в седло. И Гийом дю Перш был сбит на землю и опять посажен в седло, чем и был спасен. В конце французы не смогли вынести натиск превосходящих сил врага и были разгромлены. Дитрих фон Лос получил такую серьезную рану в лицо, что был близок к смерти. Он был захвачен в плен вместе с большей частью своих людей. Очень мало кто спасся. Гийом дю Перш, раненный в руку, умчался с поля боя на коне. Те же, кто уцелел в сражении, нашли убежище в церкви Святой Софии.
Автор хроник не знает, напраслина ли это или нет, но он слышал, как за это несчастье порицали некоего рыцаря Ансо де Реми, который, хотя был одним из вассалов Дитриха фон Лоса и командовал его людьми, бросил своего сеньора в бою.
Те же, кому удалось вернуться в Никомедию, в церковь Святой Софии, — то есть Гийом дю Перш и Ансо де Реми — спешно отправили гонца к императору Анри в Константинополь, чтобы посланник рассказал все подробности битвы, как сенешаль и его люди попали в плен и что они сами осаждены в церкви Святой Софии в Никомедии. Еды у них осталось всего на пять дней, и ежели он не придет им на подмогу, то все они погибнут или будут пленены. В ответ на этот призыв о помощи император в отчаянной спешке пересек водное пространство. И он сам, и его люди старались как можно скорее прийти на помощь осажденным в Никомедии. Так что поход в Адрианополь был отложен и на этот раз.
Едва только император переплыл залив Святого Георгия, он построил свои боевые отряды и поскакал к Никомедии. Переход длился несколько дней. Когда об этом проведали Феодор Ласкарис и его братья, которые вели осаду, они отступили и ушли на дальнюю сторону гор у Никомедии по направлению к Никее. Император же встал лагерем у города, на прекрасной равнине у реки у подножия ближайших склонов. Поставив свои палатки и шатры, он повелел своим людям прочесать окружающую местность, потому что жители земель, едва только узнав, что Дитрих фон Лос захвачен в плен, поднялись против французов. Войска императора захватили много скота и пленников.
Император Анри стоял на равнине у Никомедии пять дней. В это время Феодор Ласкарис отправил послов к нему с предложением заключить перемирие на два года при условии, что грекам разрешат разрушить Кизик и укрепленную церковь Святой Софии в Никомедии. Он же, со своей стороны, вернет всех пленников, которые были захвачены во время недавнего поражения французов и в других местах — а их было немало.
Император посоветовался со своими людьми, которые сказали ему, что им не под силу одновременно вести две войны и что лучше согласиться с потерей этих двух мест, чем утратить Адрианополь и большую часть империи. Кроме того, согласившись с условиями перемирия, они нарушат союз двух своих врагов, короля Иоханнитцы и Феодора Ласкариса, которые в данный момент были друзьями и помогали друг другу в войне.
Таким образом, перемирие было заключено. Император послал в Кизик за Пьером де Брасье. Когда тот явился, император, хотя и не без труда, уговорил его передать Кизик в его руки, после чего передал Кизик и церковь Святой Софии в Никомедии Феодору Ласкарису, чтобы он разрушил и город, и церковь. Так после заключения перемирия и то и другое было срыто с лица земли, а Дитрих фон Лос и другие пленники получили свободу.
Глава 21
ПОХОДЫ ЗА ПРЕДЕЛЫ ИМПЕРИИ
После заключения перемирия император Анри вернулся в Константинополь и тут же объявил, что собирается идти к Адрианополю со всеми силами, которыми располагает. Свое войско он собрал в Селимбрии; но уже прошло столько времени, что сбор этот состоялся только к началу июля, примерно через неделю после дня Иоанна Крестителя. Император двинулся в путь и через несколько дней прибыл к Адрианополю, где и разбил свой лагерь на ближних лугах перед городом. Горожане, которые давно ждали его появления, вышли шествием и приняли его чрезвычайно доброжелательно. И все греки этих земель явились приветствовать его.
Император Анри оставался под городом лишь один день, но и этого времени хватило убедиться, какие огромные разрушения катапульты и саперы Иоханнитцы причинили стенам и башням Адрианополя. Восстанавливать его было бы слишком дорого. На следующий день Анри снова снялся с места и пустился в путь по направлению к землям Иохан-нитцы, проведя на марше четыре дня. На пятый он прибыл к подножию Валахских гор (горы Фракии. — Ред.), где стоял город Эулуй, который Иоханнитца недавно заселил заново. Как только горожане увидели, что подходит войско французов, они бросили город и бежали в горы.
Император и его армия встали перед городом. Отряды фуражиров, объезжая эти места, захватили множество быков, коров, буйволов и другого скота. Кое-кто из жителей Адрианополя, пребывающих в нужде, пошли со своими повозками вслед за войском. Они нагрузили их мукой и зерном. Войско стояло здесь три дня; и каждый день отряды фуражиров искали добычу. Но почва в этих местах была очень гористая, с глубокими ущельями, и армия потеряла многих фуражиров, которые были слишком безрассудны и не смотрели за дорогой.
Наконец, чтобы взять их под защиту, император Анри поставил над ними своего брата Эсташа, Ансо де Кайо, Тьерри Фландрского, своего племянника, Готье д'Эскорнэ, и Жана Блио. Эти боевые отряды, выполняя свои обязанности, двинулись, чтобы охранять охотников за добычей, и углубились в высокие крутые горы. А когда фуражиры покончили со своими делами и собирались возвращаться, они убедились, что ущелья надежно укреплены валахами, которые собрались сюда со всех окрестных мест. Напав на французов, валахи нанесли им большой урон в людях и в конях. Наши люди с трудом избежали разгрома. Дело дошло до того, что рыцарям пришлось спешиться и драться пешими. Однако по милости Божьей они все же возвратились в лагерь, но понесли большие потери.
На следующий день император Анри и войско оставили Эулуй и пошли по тому пути, который они уже проделали. Через несколько дней они вернулись к Адрианополю, куда доставили с собой зерно и другие припасы. На равнине близ города император провел добрых пятнадцать дней.
В это же время маркиз Бонифаций Монферратский, находившийся в городе Сере, который он перестроил и укрепил, совершал конные вылазки по всем этим местам, вплоть до Мосинополя, постепенно прибирая окружающую землю под свою руку. Когда это свершилось, он послал гонцов к императору Анри и сказал, что хотел бы встретиться с ним на переговорах у реки, что протекает под Ипсалой. Ведь раньше, когда французы вели завоевание [Восточной Римской] империи, у них не было возможности встретиться лицом к лицу, ибо их разделяло слишком много врагов. Так что, когда император и его совет прослышали, что Бонифаций Монферратский в Мосинополе, они очень обрадовались. Император в ответ послал к нему своих гонцов передать, что он встретится с ним в назначенный день.
Император пустился в путь, оставив охранять Адрианополь и окружающие земли Конона Бетюнского с сотней рыцарей. В назначенный день Анри и его люди прибыли на место встречи, на красивую равнину близ города Ипсала. Император подъехал с одной стороны, а маркиз — с другой, и оба они встретились с огромной радостью. Что было неудивительно: ведь они долгое время не виделись. Маркиз спросил, как поживает его дочь, императрица Агнесс, и очень обрадовался, когда император сообщил, что она ждет ребенка. Маркиз принес вассальную клятву верности Анри, точно так же как был вассалом его брата императора Балду-ина. Тогда же маркиз Бонифаций пожаловал Жоффруа де Виллардуэну, маршалу Романии и Шампани, на правах выбора один из двух городов: Мосинополь со всеми зависимыми от него владениями либо Сере. Так что маршал стал его вассалом, оставаясь в то же время вассалом императора Константинопольского.
Маркиз и император провели вместе два счастливых дня на равнине под Ипсалой. Они сказали друг другу, что, поелику Бог даровал им возможность снова встретиться, они должны вместе выступить против врагов и снова нанести им поражение. Они договорились, что по прошествии лета, в октябре, они со всеми своими войсками прибудут на равнину близ города Адрианополя, чтобы пойти войной против короля Валахии. Радостные и довольные, они расстались. Маркиз вернулся в Мосинополь, а император Анри — в Константинополь.
Маркиз не пробыл в Мосинополе и пяти дней, как, по совету греков, жителей этих мест, он совершил конный набег в Мосинопольские горы, лежавшие в полном дне пути от города. Когда он уже собирался поворачивать в сторону дома, тамошние болгары увидели, что у маркиза при себе только небольшой отряд. Собравшись отовсюду, они напали на его арьергард. Как только маркиз услышал тревожные призывы, он, как был, совсем без доспехов, вскочил на коня и помчался с копьем в руке. Прискакав на место, где болгары схватились врукопашную с его арьергардом, он ворвался в их гущу и отогнал на большое расстояние.
Но пока маркиз Бонифаций мчался за ними, он был смертельно ранен в грудь, ниже плеча, и стал истекать кровью. Когда его люди это увидели, они впали в смятение, растерялись и начали отступать. Те же, что были рядом с маркизом, поддержали его. Он потерял так много крови, что лишился сознания. Поняв, что их вождь уже не может оказать им никакой помощи, его люди окончательно впали в панику и кинулись в бегство, оставив его. Так этот несчастный случай привел их к поражению. Те же немногие, кто оставался с маркизом, все были перебиты. Болгары отрубили голову маркизу и отослали ее Иоханнитце, который испытал при виде ее самую большую радость в жизни. (Уже была по крайней мере еще одна такая радость — пленение и смерть императора Латинской империи Балдуина. — Ред.)
Увы! Сколь печальна была эта утрата для императора Анри и для всех жителей империи, французов и венецианцев, — лишиться из-за несчастного случая такого человека, одного из лучших сеньоров, одного из самых щедрых, одного из лучших рыцарей на свете! И произошло это несчастье в год от Рождества Господа нашего 1207-й.
Жан де Жуанвиль
ЖИЗНЬ ЛЮДОВИКА СВЯТОГО
ПОСВЯЩЕНИЕ
Своему доброму господину Людовику, сыну короля Франции и милостью Божьей королю Наварры и пфальцграфу Шампани и Брие, Жан, сеньор Жуанвиля (на совр. карте Жуэнвиль. — Ред.), шлет свою любовь и преданность.
Мой дорогой господин, я пользуюсь этой возможностью сказать вам, что королева, ваша мать, — да благословит ее Бог — с большой серьезностью попросила меня написать для нее книгу, которая содержала бы благочестивые высказывания и добрые деяния нашего короля Людовика Святого. Я пообещал ей сделать это, и ныне я завершил книгу, которую разделил на две части. Первая во всех подробностях рассказывает, как король Людовик IX вел свою жизнь в соответствии с волей Божьей и законами святой церкви, а также о благах его правления. Во второй части говорится о его непревзойденном мужестве и о великих военных подвигах.
Господин мой, поскольку написано: «Первым делом твори то, что предписано служением Господу, и он поведет тебя во всех остальных твоих деяниях», я посвятил первую часть моей книги тем трем вещам, о которых упоминал выше, — то есть тем, что имеют отношение к благам души и здоровью тела, а также справедливому правлению над людьми.
И более того, я касаюсь этих материй, чтобы воздать долг чести воистине святому человеку, потому что таким образом я смогу внушить людям, что ни один смертный в наше время не обладал такой святостью, как он, всю свою жизнь — с начала своего правления и до самой смерти. Мне самому не довелось присутствовать при его кончине, но его сын, граф Пьер д'Алансон, — который искренне любил меня, — был там, и рассказал мне, какой благостный конец постиг его отца, описание чего вы найдете ближе к завершению этой книги.
И в этой связи сдается мне, что те, кто отказывают королю Людовику в месте среди великомучеников, недостаточно отдают ему честь, учитывая великие страдания, которые он испытал за те шесть лет, что я был с ним в Крестовом походе, и особенно потому, что он следовал примеру Господа нашего, возложив на себя крест. Ибо если Христос умер на кресте, то Людовик, скончавшись в Тунисе, как крестоносец, нес на себе этот святой знак.
Вторая часть моей книги поведает вам о примерах его великой отваги, удивительном мужестве, о тех четырех случаях, когда он проявлял его, — потом расскажу о них подробнее, — добровольно подвергая свою жизнь опасности, чтобы уберечь от беды своих людей.
В первый раз он рисковал жизнью, когда мы появились перед Дамиеттой (совр. Думьят в Египте. — Ред.). Как мне рассказывали, все его приближенные советовали ему оставаться на борту судна, пока он не увидит, как складываются дела у его рыцарей, которые готовились высадиться на берег. Причина, по которой они давали королю такой совет, была в том, что если он высадится на берег вместе со своими рыцарями и вместе с ними падет в бою, то все начинание потерпит неудачу; с другой стороны, если он останется на корабле, то сможет возглавить новый поход для завоевания Египта. Тем не менее Людовик не стал никого слушать и в полном вооружении, со щитом на шее и копьем в руке, прыгнул в море и одним из первых достиг берега.
Второй случай произошел, когда король собирался оставить Эль-Мансуру и отходить к Дамиетте. Его приближенные, как мне дали понять, посоветовали ему совершить этот путь на галере. Совет этот был дан ему частично потому, что, если с его людьми случится какое-то несчастье, он будет в лучшем положении и сможет спасти их от плена. Но главным образом совет этот был дан из-за состояния здоровья короля, имея в виду, что он страдал от нескольких болезней — стоит упомянуть перемежающуюся лихорадку, тяжелую дизентерию и общее недомогание, которое мучило всю армию (специфические местные заболевания, передающиеся через грязную воду Нила. — Ред.). Оно сказывалось на его ногах. И снова он не стал никого слушать и сказал, что никогда не оставит своих людей и пусть его постигнет такой же конец, что и их (хотя он страдал от непрерывных приступов дизентерии и испытывал такие мучения из-за лихорадки, что несколько раз за вечер терял сознание).
Поделиться книгой: