Помоги проекту - поделись книгой:
– Продлить абонемент!
Надежда возмущенно хмыкнула и пошла выше по лестнице.
В коридоре третьего этажа людей было поменьше, и выглядели они не такими возбужденными. Надежда заняла очередь за печальной женщиной с большой бежевой хозяйственной сумкой и приготовилась к долгому ожиданию.
Неожиданно бежевая сумка зашевелилась, и из нее донесся истеричный лай.
– У вас там собачка? – заинтересовалась Надежда. – Ей, наверное, в сумке душно!
– Кот, – мрачно ответила женщина и добавила, наклонившись к сумке: – Потерпи, Мурзик, еще немножко!
– Кот? – недоверчиво переспросила Надежда и всмотрелась в свою странную соседку. – Вы шутите?
– Ничего я не шучу! – огрызнулась та. – Глядите сами, надоело уже всем объяснять!
Она рывком расстегнула молнию. Надежда заглянула в сумку и действительно увидела там большого серого кота с нарядным красным ошейничком.
– Как же так? – Надежда переводила взгляд с кота на хозяйку. – А мне показалось, что он…
– Ничего вам не показалось! – со слезами в голосе ответила женщина. – Из-за этого я сюда и пришла! Мурзик стал лаять, как собака!
Словно в подтверждение ее слов кот поднял голову и громко гавкнул. Надежда вздрогнула, ей даже отчего-то захотелось перекреститься.
– Как же так? – растерянно проговорила она.
– А вот так! Купила ему несколько банок нового корма, называется «Вкуснятина». Мурзику корм очень понравился, ест так, что только за ушами трещит. Ну, и подешевле немножко, чем «Вискас» и «Китикет». У меня зарплата небольшая, так что это очень существенно. Я радуюсь, купила еще несколько банок «Вкуснятины», а потом вдруг смотрю – мой Мурзик, вместо того чтобы воспользоваться своей туалетной кюветой, поднял заднюю лапу на ножку стола… ну а потом вот лаять начал…
Глаза у женщины подозрительно заблестели, и она промокнула их бумажным платком из пачки.
Надежда Николаевна пришла в ужас. Она представила, что ее любимый кот Бейсик вдруг начнет хрюкать или кукарекать… Нет, они с Сан Санычем никогда не экономят на своем любимце и покупают ему только самый лучший корм!
– И чего же вы хотите здесь добиться? – сочувственно спросила она у своей расстроенной соседки.
– Потребую, чтобы производители этого корма оплатили лечение Мурзика в самой лучшей ветеринарной клинике, например в Швейцарии. Так сказать, его натурализацию… ну, естественно, и мне пусть оплатят дорогу и проживание…
Очередь дошла до женщины с котом, она торопливо застегнула сумку и вошла в кабинет.
Вскоре и Надежда прошла к освободившемуся инспектору.
– Ну, что у вас там? – спросил ее лысоватый мужчина с маленькими пронзительными глазками.
– Вот. – Надежда поставила на стол перед инспектором баночку ночного питательного крема.
– Ну и что? – Инспектор побарабанил пальцами по столу. – Вы намазывали этот крем на пирожные? Или применяли его для чистки посуды?
– Да за кого вы меня принимаете? – возмутилась Надежда. – Я что – похожа на круглую идиотку?
– Вы не представляете, с чем только к нам не обращаются! – доверительным тоном сообщил инспектор. – Так что не обижайтесь, расскажите мне, в чем ваша проблема.
– Да вот, купила этот крем, – начала сочинять Надежда, – но к счастью… или к несчастью, не успела им воспользоваться. У меня есть племянница, неуправляемое создание шестнадцати лет, которая мажет на себя все, что появляется в доме. Так вот, она намазалась этим кремом, и тут же все лицо покрылось какими-то ужасными волдырями…
– Вы хотите потребовать возмещения? Тогда принесите медицинское заключение или приведите свою племянницу…
– Я ничего не хочу, – отмахнулась Надежда, – только сделайте анализ этого крема. Вдруг в нем содержатся какие-нибудь опасные для человека или ядовитые вещества. Можете вы провести такой анализ?
– Конечно, – кивнул инспектор, убирая баночку с кремом в выдвижной ящик металлического шкафа, стоящего рядом с его столом. – Хотя фирма «Ликофарм» достаточно известна и имеет все необходимые гигиенические сертификаты, мы непременно проверим этот крем. Результаты вы сможете узнать завтра в этом же кабинете.
Александра Сергеевна не спрашивала, кто там за дверью ее квартиры, она прекрасно знала, что это пришел Венечка. Если бы он заранее не предупредил ее о своем приходе, она бы угадала по звонку. За долгие годы совместной жизни она научилась узнавать мужа не только по звонкам, но и по скрипу двери в подъезде или по шуму кабины лифта.
Сегодня Виктория прислала Венечку за соковыжималкой. Она наконец решила послушаться советов Александры Сергеевны и вплотную заняться собственным здоровьем.
– Входи! – приветствовала Александра Сергеевна бывшего мужа. – Сейчас я поставлю чайник.
– Я не хочу чаю! – ответил Венечка.
– Хочешь, дорогой, хочешь, я же знаю, – машинально сказала Александра Сергеевна, направляясь на кухню.
– Нет! – упрямо закричал Венечка. – Я не стану пить чай!
Александра Сергеевна посмотрела удивленно: что это – бунт обреченного, или бывший муж заболел неизвестной науке болезнью? Впрочем, насчет болезни она погорячилась, такого просто не может быть, за долгие годы совместной жизни она изучила все его болезни. Полный упадок сил при легкой простуде и чуть повышенной температуре, депрессия каждое утро понедельника и блуждающие боли в спине, лишь только она намекнет на помощь при ремонте квартиры. В остальном Венечка был здоров, как буйвол, хоть и тщательно скрывал это от окружающих.
– Я не хочу чаю, я хочу есть! – заявил Венечка. – Я голоден и не собираюсь это скрывать! Виктория абсолютно не занимается домом! А с завтрашнего дня она вообще садится на соки, но что же тогда буду есть я?
На миг, на один только миг, в голове Александры Сергеевны вспыхнула торжествующая искра. Как всякая брошенная жена, она хотела ехидно высказать бывшему мужу все, что она думает о нем и о его новой женушке, но тут же опомнилась: сейчас не время.
– Ты не прав, Венечка, – тихо сказала она, – у Вики сейчас трудный период. Ей нужно полностью измениться, только тогда она достигнет успеха. Кстати, как она себя чувствует, не болеет?
– С чего это ей болеть! – буркнул Венечка, который, как и всякий мужчина, был непоколебимо уверен, что болеть может только он, и никто больше.
– Ты должен помочь ей, избавить от лишних стрессов, – мягко посоветовала Александра Сергеевна.
Венечка заворчал что-то насчет того, что у него тоже стресс и никому до этого нет дела, но Александра Сергеевна не стала его слушать и пошла на кухню. Венечка поплелся за ней. Александра Сергеевна сначала налила ему полную тарелку грибного супа со сметаной, потом положила тоже полную тарелку картофельного пюре со сливочным маслом и три хорошо прожаренные котлеты. Котлеты были с чесноком и с перцем, как Венечка любит. Потом Александра Сергеевна налила ему большую кружку компота из сухофруктов. Когда-то давно она внушила ему, что он любит компот, и с тех пор Венечка его обожал.
После сытного обеда бывший муж откинулся на стуле и посмотрел на Александру Сергеевну замаслившимся взглядом.
– Ты замечательно готовишь, Саша! – воскликнул он. – Я всегда это знал! И вообще, ты отличная хозяйка, в доме у тебя всегда чисто и уютно. Какая-то такая атмосфера радушия, готовности помочь… поддержать в трудную минуту…
Александра Сергеевна мысленно усмехнулась: Венечка, как всегда, в своем репертуаре. Сытно поел, получил приток энергии и начал болтать.
– Раньше я тебя не ценил, – продолжал разливаться Венечка, – я относился к тебе не так, как ты этого заслуживаешь…
Александра Сергеевна отвернулась к раковине и пустила горячую воду, потому что у нее внезапно задрожали руки. Может быть, все еще можно переиграть? Приголубить сейчас Венечку, он с удовольствием останется у нее. Его нужно только вкусно кормить и обихаживать, и тогда он никуда не денется. Но нет, тут же сказала себе Александра Сергеевна, у нее было время как следует подумать и принять решение. Раз она начала дело, она обязана довести его до конца, она всегда так поступала.
Когда Александра Сергеевна повернулась к бывшему мужу, руки ее не дрожали, глаза смотрели спокойно, и голос был тверд, как обычно.
– Вот что, дружочек, – сказала она, – ты должен идти к Вике. И постарайся быть с ней помягче, внимательность прояви, приласкай. У нее трудный период, я же тебе объясняла.
– Александра! – пламенно воскликнул разошедшийся Венечка. – Ты святая женщина! И как это я раньше не замечал?
– Не качайся на стуле, – заметила на это бывшая жена, – ножки могут подломиться, и ты ушибешь поясницу.
Секретарша Тося сидела за столом в деканате и чуть не плакала. Только что ей позвонила Татьяна Зосимовна и встревоженным голосом сообщила, что красные пятна, которыми накануне покрылся ее внук Митька, не только не прошли, но стали еще ярче, так что придется Тосе и сегодня самостоятельно справляться со всеми текущими делами.
«Ну ты ведь девочка сообразительная, – не очень уверенно проговорила Татьяна Зосимовна, прежде чем повесила трубку, – как-нибудь справишься!»
И вот теперь перед ней стояла старая грымза Варвара Симеоновна и шипела, как кобра, у которой только что наступили критические дни:
– Я же, кажется, сказала вам, милочка, что принимать экзамены в двести восьмой аудитории не могу… если у вас, милочка, проблемы со слухом – обратитесь в поликлинику… я вам вчера об этом сказала, но вы даже не подумали что-то сделать! Вы опять выделили мне двести восьмую! Я не намерена дольше терпеть это издевательство! Я буду поднимать вопрос перед администрацией!
– Но больше нет ни одной свободной аудитории… – попыталась оправдаться Тося. Это, несомненно, было ее ошибкой. Варвара Симеоновна, казалось, только этого и ждала.
– Что значит нет! – взвизгнула старуха. – Конечно, у вас свои приоритеты! Вы отдали удобную триста четырнадцатую Абдурахманову, этому выскочке! Потому что он мужчина и вас связывают с ним какие-то сомнительные отношения!
– Какие отношения! – Бедная Тося покрылась красными пятнами, как внук Татьяны Зосимовны. – Какие могут быть отношения! Профессор Абдурахманов – старый человек, ему, наверное, пятьдесят лет!
– Мальчишка! – легко отбила удар Варвара Симеоновна. – Выскочка! Какой он профессор! Он на кафедре всего пятнадцать лет, а я – уже сорок!
– И потом, ему обязательно нужна триста четырнадцатая аудитория, там стоит специальное оборудование!
– Не важно! – бросила старуха, разворачиваясь и направляясь к дверям. – Долго, милочка, вы у нас не проработаете!
Дверь за ней с грохотом захлопнулась, и Тося разрыдалась, уронив лицо на ладони. Почему, ну почему ее окружают такие злые, бесчувственные люди? И почему так не вовремя заболел внук Татьяны Зосимовны?
Вдруг Тося почувствовала рядом какое-то движение. Подняв голову, сквозь слезы она разглядела симпатичного худощавого мужчину с седыми висками. Конечно, немного староват, но, безусловно, элегантен, и эти седые виски чрезвычайно шли ему. Тося не слышала, как мужчина вошел в кабинет. Она беспокойно шмыгнула носом и полезла в сумочку за платком.
– Вот, возьмите. – Незнакомец протянул ей бумажный платок и сочувственно проговорил: – Вас довела до слез та старая каракатица, которая только что отсюда выкатилась? Бросьте, она не стоит и одной вашей слезинки! Такая очаровательная девушка не должна расстраиваться! Тех, кто вас огорчает, нужно судить военно-полевым судом.
Тося сквозь слезы улыбнулась. Незнакомец подошел еще ближе, склонился над столом и протянул ей плитку дорогого швейцарского шоколада.
– Это чтобы немного подсластить вашу горькую жизнь!
– Да что вы, не надо! – смущенно пробормотала Тося. – А чем я могу вам помочь?
– Во-первых, вы должны мне улыбнуться.
Тося против своей воли действительно улыбнулась.
– Вот, это уже гораздо лучше! А теперь скажите мне, как я могу связаться с Павлом Петровичем Соколовым? Понимаете, я его старый друг и приехал в ваш город всего на два дня. Мне очень хотелось увидеться с Пашей, а у него дома телефон не отвечает…
Незнакомец был такой милый, такой обходительный, что Тосе непременно захотелось ему помочь. Кажется, профессор Соколов вчера говорил, что несколько дней он будет жить у друзей и на всякий случай оставил телефон. Чтобы его можно было найти, если он вдруг срочно понадобится институтскому начальству. Правда, он сделал страшные глаза и просил ни в коем случае никому этот телефон не давать, но этот мужчина с седыми висками такой обаятельный, и, кроме того, он ведь старый друг профессора…
– Вы с ним вместе учились? – спросила Тося скорее из любопытства, чем из осторожности, просматривая свою записную книжку.
– Учились, да… – несколько неопределенным тоном ответил незнакомец, следя за ее руками, – учились и работали…
– Так вы тоже преподаватель? – оживленно поинтересовалась Тося.
– Преподаватель, да… ну как там, вы нашли его телефон?
– Да, вот он! – И Тося продиктовала незнакомцу семь цифр.
У Марии Петровны, соседки Надежды Лебедевой, была в жизни одна, но очень большая забота. Это была ее племянница Липа, дочь давно умершей любимой, хотя и двоюродной сестры Гликерии. Мария Петровна после смерти Гликерии чувствовала ответственность за судьбу бедной девочки и старалась принимать в ней участие. Ее беспокоили две вещи: замужество Липы и ее жилплощадь.
С замужеством у бедной сиротки никак не получалось. Иногда на ее горизонте ненадолго возникали какие-нибудь мужчины, правда, на взгляд Марии Петровны, оставлявшие желать лучшего, но, несмотря на все Липочкины старания, довести хотя бы одного из них до ЗАГСа никак не получалось. Бедной сиротке было уже немного за сорок, она отличалась завидным аппетитом, а поэтому весьма крупными габаритами и могучим телосложением. Говорила Липочка густым басом, волосы красила в интенсивный красно-оранжевый цвет и завивала на крупные пластмассовые бигуди.
С жилплощадью у нее тоже не все было благополучно. Она проживала в черте города, но в деревенском домике, нуждающемся в ремонте и плохо приспособленном для жизни. Например, так называемые удобства располагались во дворе, в выкрашенной зеленой масляной краской дощатой будочке. В холодное время года такое расположение удобств представляло собой большое неудобство, а холодное время в нашей климатической полосе тянется очень долго. Единственным свидетельством прогресса в ее жилище был телефон, который когда-то давно сумела установить энергичная Гликерия.
Когда наступили новые времена и в ближайших пригородах как грибы стали расти роскошные коттеджи и загородные дома новых русских, Мария Петровна на какой-то момент вообразила, что кто-нибудь из них купит Липочкин домик, чтобы выстроить на его месте грандиозный особняк, и племянница наконец сможет приобрести нормальную квартиру, но этим мечтам не суждено было осуществиться: совсем рядом с Липочкиным домом находился действующий химический комбинат, и новые русские почему-то совершенно не жаждали строить свои особняки в таком соседстве.
Узнав от Лебедевой о временно поселившемся у той приятеле мужа, приличном непьющем мужчине, находящемся, по словам Надежды, в состоянии развода, Мария Петровна встрепенулась, как старая полковая лошадь при звуке трубы, и решила, что наступил решительный момент. Она позвонила племяннице и срочно вызвала ее к себе. На все Липочкины вопросы она по телефону ничего не ответила, только повторяла:
– Приезжай, не пожалеешь!
Та не заставила себя ждать и вскоре появилась, вооруженная недавно испеченным маковым рулетом.
Мария Петровна окинула племянницу с головы до ног придирчивым взглядом и вкратце обрисовала ситуацию.
– Мужчина приличный, – закончила она, – непьющий, а это уже половина дела. И можно сказать, что уже свободный. Надежда сказала, что развод – дело буквально нескольких дней.
– А из себя-то как – ничего? – поинтересовалась племянница, наливая себе третью чашку чаю.
– Ничего, ничего, – со знанием дела подтвердила Мария Петровна. – Да в нашей ситуации это вообще не главное, а главное дело, не упустить его. А то, сама понимаешь, как только разъяснится, что человек свободный, так тут сразу набегут всякие… Ты, Липочка, главное, прояви инициативу. Как увидим, что он пришел, – сразу к нему в квартиру позвони, так, мол, и так, я ваша соседка, так не можете ли вы по-соседски помочь. Скажем, тостер починить или кофемолку…
– Тостер? – переспросила племянница. – Какой тостер?
– Да был у меня сломанный. – Мария Петровна бросила взгляд на шкаф. – Ну да не в тостере дело, не тостер, так что-нибудь другое придумаем. Тебе главное – в квартиру к нему проникнуть, чтобы, так сказать, вести борьбу прямо изнутри. Дальше уж ты сама сообрази – например, предложи у него прибраться, а лучше всего – приготовить ему что-нибудь из еды. Мужчины – они всегда есть хотят, а ты готовить умеешь. – И Мария Петровна покосилась на значительно убавившийся маковый рулет.
– Да уж, – Липа довольно зарделась и накрутила на палец оранжевый локон, – что есть, то есть, этого у меня не отнимешь!
– Ну вот, так что ты сама понимаешь, ты девочка умная, – проговорила Мария Петровна и засобиралась на улицу: скотчтерьер Тяпа недвусмысленно дал понять, что племянницы племянницами, а его законную прогулку пропускать ни в коем случае нельзя.
Проводив тетку, Липа размечталась. Она представила будущего мужа, который почему-то был в этих мечтах похож на режиссера Никиту Михалкова, представила хорошую городскую квартиру, обставленную дорогой импортной мебелью и увешанную розовыми занавесками в бантиках…
Ей тут же захотелось любым способом приблизить такое светлое будущее, и Липа тихонько подошла к входной двери и выглянула в дверной глазок, чтобы увидеть хотя бы издали квартиру, в которой обитает ее суженый.
Перед дверью соседней квартиры стоял высокий интересный мужчина с седыми висками. Мужчина оглянулся, и сердце Липы сладко забилось: он был хорош, просто чрезвычайно хорош! Честно говоря, это превосходило все Липины самые смелые ожидания!
Липа не могла больше ждать. Потом он скроется в квартире, и попробуй до него достучаться! Некоторые мужчины такие стеснительные, что могут и вообще не впустить незнакомую женщину, даже очень привлекательную. Нет, надо ковать железо, пока горячо! Незачем ждать, когда капризная фортуна соизволит посмотреть в ее сторону!
Липа распахнула дверь и решительно приблизилась к незнакомцу. Тот как раз открыл дверь квартиры и замешкался на пороге.
– Здрасте! – воскликнула Липа с неумеренным энтузиазмом в голосе. – Вы, значит, тут живете? Очень приятно! А я – соседка ваша, вот! Такое дело. Олимпиада меня зовут…
Поделиться книгой: