Помоги проекту - поделись книгой:
Немедленно по вступлении его в управление Малороссиянами, явились к нему Молдавские Посланники от Иоанна, по прозванию Армянина, Господаря Молдавии, с просьбою о помощи против Волошского Воеводы Александра и Султана Турецкого. Они уже приезжали в Польшу, и Король Генрих Валуа отказал им; на этот раз, пользуясь отъездом Генриха во Францию, Гетман отнесся к Речи Посполитой и, с согласия Польского Правительства, выступил с своими козаками.
Узнав о его приближении, Молдавский Господарь выехал к нему с Боярами и встретил его с пушечной пальбой: за обедом, вместо десерта, Молдаване поднесли блюды с червонцами и сказали, подавая предводителям: «Они доставят вам отдых от путевых трудов и смоют с вас пыль дорожную. «Но козаки с гордостью отвечали Господарю, что пришли к нему не за золотом, а за славою, чтоб сразиться с врагом Христианства. Они объявили, что с радостью примут в подарок вино и забудут с ним об воде Днепровской; им выкатили шесть бочек Венгерского.
Первая битва с Турками была у города Сороки на Днестре, против Цехиновки. Разбив на голову Турков, Свирговский взял в плен главного Пашу их Кара Мустафу, и многих с ним чиновников, и отправил их в Польшу с добычею.
Здесь присоединилось 6000 Молдаван к Свирговскому, и он подошел к Браилову; под городом был расположен стан Турецкий. Оставив в лагере своем один огонь караульный, Гетман заманил к себе Турков, окружил их, опрокинул и овладел обозом их. Но Браилов, не смотря на четырехдневный приступ, устоял, и тогда к козакам прибавилось еще 3000 Молдаван.
Шестнадцать тысяч Турков шло на помощь войскам уже разбитым; им перерезал путь Свирговский и, положив их 7000 на месте, обратился к Белграду, что на Днестре; здесь он испепелил половину предместия, вырезал часть гарнизона, вышедшего к нему навстречу, и возвратился в Молдавию, где разделил на два отряда войско свое: один, под начальством Саввы Ганжи, бывшего Полковником, выступил к Букаресту; другой, под начальством самого Гетмана, отправился к Галацам. В Сечь Запорожскую был послан к Кошевому Феську Покотылу нарочный с повелением, чтобы он отрядил пехоту свою в ладьях на Черное море и не допускал бы Турков, к дессантам в Дунай и Днестр. Это было весьма важное распоряжение. Запорожцы, разъезжая по морю и в устьях обеих рек, перехватали множество неприятельских судов с войском и запасами и, войдя в Дунай, укрепления и жилища прибережные выжгли и разорили. А Гетман и Ганжа ходили то но Молдавии, то по Валахии, и где ни встречали отряды Турецких войск, всегда их разгоняли счастливо.
Но счастье Гетмана н Господаря изменилось; не оружие, но обман и предательство погубили их. Иоанн послал Молдавского Боярина Чарневича с 12,000-ным отрядом, чтоб наблюдал он движения неприятельские; Чарневич был подкуплен за 30,000 цехинов, пропустил чрез реку двухсоттысячное войско Турецкое без всякого сопротивления и уверил Господаря, что Турков только до 30,000. Началась битва и Чарневич немедленно перешел с своею конницею на сторону неприятеля: Господарь был окружен, взят в плен, привязан к двум верблюдам и разорван надвое. Миллер и Энгель говорят, что из козаков после этой битвы осталось только 250 человек в живых, что, обороняясь отчаянно, они дошли до изнеможения, и что наконец последние 46 человек, считая в том числе и Гетмана, отдались в плен и окончили жизнь в оковах. Турки, продолжает Миллер, требовали столь высокую цену за Свирговского и его товарищей, что не явилось охотников истощить за них свое состояние.
Но Конисского летопись совершенно иначе разсказывает нам конец Гетмана. Вот ее слова: «Когда поворотился Гетман оттуда к Бессарабии, под город Килию, то тут, предательским образом, извещен был от одного Армянина, что в городе толи хранятся безчисленные сокровища, награбленные Турками в Молдавии и Балахии, и сложенные в город, под стражу небольшого гарнизона, в ожидании пока суда Запорожские из моря и от Дуная удалятся, и пока их в Турцию перевезть будет можно. Гетман, привыкнув побеждать несравненно большие силы и укрепления Турецкие, решился тотчас осадить Килию и взять ее приступом; распорядивши войска на приступ и не оставив в стане своем обыкновенного резерва и укрепления, он начал скоропостижную атаку с трех сторон; но взорванные Турками в двух местах, мины подняли его и множество с ним козаков на воздух и сделали совершенную разстройку и гибель; нанавшие за тем Турки в тыл многих перерезали, а остальных разогнали; и сии скитались долго по Молдавии, нашли корпус Полковника Ганжи, и с ним воротились в свои границы.
Пользуясь междуцарствием в Польше и отсутствием страшного Гетмана Малороссийского, Татары причинили ужасное опустошение в Волынии. В исходе 1575 года, предупрежденные о приближении Татар криком диких птиц, Запорожцы дали знать о том Воеводе Киевскому, Князю Острожскому; Воевода, сколько мог, собрал козаков в Киеве, Каневе, Черкасах и соединил с Запорожцами. Крымцы стояли уже над Днепром; подползши к ним сквозь тростники и кустарники, козаки привели их в величайшее замешательство; но потом, увидев как малочисленно войско козацкое, они прогнали его, вторгнулись в Волынию и увели оттуда 55,340 пленников, способных к работе, 150,000 лошадей, 200,000 овец и 500,000 скота рогатого.
Так кончилось счастливо начатое Гетманство Свирговского.
ГЛАВА IV. Федор Богдан. Павел Подкова. Яков Шах и Демьян Скалозуб
Федор Богдан. Нечай. Поход в Черное море. Взятие Кафы. Мир с Крымцами. Поход на Кавказ. Сожжение Синопа и Трапезонта. Взятие Килии. Счастие Малороссии при Короле Батори. Привилегия. Новый регламент. Число полков. Сожжение Стародуба. Подкова. Сила его телесная. Букарест. Предательство Бояр Валахских. Смерть Гетмана. Шах. Месть на Валахию. Осужден и заточен. Постригается в монахи. Скалозуб. Богуславец. Перебинос. Война с Крымцами. Сигизмунд III. Угнетения Малороссиянам. Уничтожение прав. Заключение.
Знаменитый по преданиям и летописям, новый Гетман, Федор Богдан, собрав и пополнив войска, разсыпавшияся после погибели Свирговского, начал, в следствие повеления тогдашнего Короля Стефана Батори, преследованием Крымцев: в отсутствие Свирговского они нападали на Волынь. Выступив с войском, Гетман отправил в лодках 5000 пеших Запорожцев, под начальством Войскового Асаула Нечая. По его повелению Нечай выплыл в Черное море, пристал к Козлову и Кафе и, ожидая прибытия Гетманского, запер тамошние гавани; при переходе чрез Крымскую степь, Гетман встречал и разгонял многие полки Татарские; он, впрочем, предвидел, что эти столкновения окончатся действительным сражением; и при повороте от лимана Днепровского к Орской или Перекопской крепости, был атакован между Кучугурами Кинбургскими и Дариевым мостом. Все орды Татарские под начальством Девлет-Гирея были в деле; армия Гетманская шла четырьмя батовами; обоз и резерв были в середине; артиллерия, разставленная по всем флангам, могла везде вредить неприятелю. Едва подступили Крымцы, открылась пальба изо всех орудий и продолжалась более часа; панцырные всадники и наездники наваливались на фрунт наш и были поражаемы копьями. Между тем ветер разнес дым, и страшные кучи Татарских трупов явились козакам по всей окрестности, где была их армия. Приметя, что отступая к лиману, Татары растянулись по обеим сторонам моста, соединяющего Кинбурнскую косу с Перекопскою степью, Гетман двинулся к мосту и к вершине залива и, отрезав значительную часть Татар от их армии, выслал на них конный резерв, подкрепленный одною батовою; этот отряд пригнал Татар к заливу, перебил их и перетопил. Оставшиеся на другой стороне, сколько ни порывались им помочь, но вода и козачья пальба их до того не допустили. Войска наши пришли к линии без всякого препятствия. Разсудя, что штурмовать ее будет и медленно и убыточно, ночью Гетман переправил часть конницы в брод и в плавь чрез Сиваш; эта конница, дошедши к первым воротам с той стороны отбила их и впустила целую армию; тогда козаки, напав на город Ор или Перекоп, взяла его штурмом, гарнизон вырезали, укрепления разорили и город сожгла.
От Перекопа они пошли в боевом порядке до города Кафы, застали его осажденным от гор и от моря Запорожцами, и произвели генеральный приступ; в короткое время Кафа досталась Гетману, была разграблена и жители вырезаны, кроме 500 обоего пола пленников.
Тогда, Гетман стал обходить горы, чтобы напасть на Бахчисарай и Козлов; но над рекой Салгирью встретили его послы от Хана, с дорогими подарками и просьбою о мире. Получив 713 пленников, освободив всех Христиан, такие были в неволе у Татар, Гетман взяв 15 мурз в амананы и возвратился в Малороссию с величайшею добычею. Морским войскам своим велел он навестить те города Турецкие, где производилась торговля Русскими пленниками, напасть на Синоп и на Трапезонт и освободить оттуда своих единоверцев.
В это время Турки безпрестанно тревожили Дунайских Христиан; их правительство просило у Короля помощи; и он дал Гетману повеление, сделать сильный набег на земли Турецкие, от Польши отдаленные. Гетман отправил в Черное море Нечая, Асаула Запорожского, и с ним козаков 3000; сам пошел с войсками в степи Крымские, перешел их в виду Татар близ Орской линии, и никто ему в этом деле не противился. Он вступил в землю Донских казаков, был дружелюбно ими принят: ему оказали все походные вспоможения, особенно же при переправе чрез Дон и потом за Кубань; проходя земли Черкесов, Гетман не предпринимал против них ничего неприятельского; удивляясь войскам его, они их мирно пропускали и, вступив с ними в торг, продавали дружелюбно скот и съестные припасы.
За Кубанью Гетман открыл военные действия против народов, Туркам подвластных, и начал предавать огню и мечу всю страну. Запорожцы, между тем, крейсируя близ ее берегов, разоряли прибрежные селения. Не ожидая этих нападений и не приготовясь к обороне, народ разбегался. Таким образом Гетман, проходя всю Анатолию, пришел к Синопу и Трапезонту, выжег и ограбил их предместия; потом двинулся к Царюграду и подошел к проливу Константинополькому. Турки спасались в город чрез пролив; разграбив берег Азиатский у Черного моря, козаки переправились в Европейскую Турцию и вступили в Болгарию, уверив Болгар, что, как единоверцы, они им вредить не станут. Гетман воспользовался всеми возможными пособиями от жителей, был ими провожаем до Дуная, и тут же получил от них известие, что Турки, нападавшие на Сербию и другие христианские Банатства, возвратились скоропостижно и направили путь свой к Адрианополю.
На Запорожских и добытых судах переплыв Дунай, между Варною и Силистриею Гетман вступил в Молдавию, напал на Килию на разсвете, неожиданно взял ее приступом, вырезал Турков и Армян и, мстя за гибель Свирговского, город разграбил, сжег до основания и возвратился в отечество. Только тогда, говорит Преосвященный Конисский, только в его Гетманство, был золотой век для Малороссии. Король Баторий любил наш на род и войско наше. В трех соединенных народах был дух единства и братского согласия. Неслышно было споров ни о породе, ни о религиях. Вера и Римская, Вера и Русская были ограждаемы Королем одинаково; нередко случалось, что когда отлучался из своей Епархии Епископ Римский, Русский Епископ занимал его место до его возвращения; или за отсутствием Епископа Русского, делами его Епархии управлял Римский, и паства не роптала.
Заслуги Гетмана были награждены почестями, подарками, преимуществами. Мы видим из Королевской привилегии, как пользовалась его милостию Малороссия: Взглядом и увагою великих праць рыцарства и войск Русских, якии воны показалы, и завше оказують в оборони и розширении общей отчизны от супостатов и извыклых претендаторов зарубежных, и найбарзий от них преклятых иноплеменных магометанцив и бусурманыв, плюндруючих отчызну и завертаючых в неволи люд христианский, яко ся недавно за Королевство наше учынылося; але, мылостию Божескою; завоевательством вирного Гетмана нашого Русского Богдана и войсками козацкими знатне одвернуто и одплочено; уставуем и подтверждаем вси права, вольности и привилегии войска того и всего народа Русского антецессорами нашыми постановленный и утвержденный и, як из виков бувало, тако да пребудет на вичные времена, и да не важить ни хто одминяты и нарушаты прав и свобод в добрах вичистых и набытых и во всяких маетках; а властны шаровать им по своей воли и судытысь об них имеют в своих земских и городских судах, в яких и засидаты выбранным от рыцарства особам, и судыты по своим правам и статутам Русским; а належыть до рыцарства войскового тым судытыся в обозах и табурах своих, от судей же войсковых, яких мы в каждому полку учредыты повеливаем. Еднак справа до ных належыть о бремени воина и маетку его двыжымого, донели же хто казакуе и впысан в реестры войсковыи; а за повроченьем в повиты и околыци, судытыся воны учнуть в судах повитовых и гродских, яко стан шляхетный; шляхетство Русское в чынах, урядах и реестровом козацстви знайдуючоесь, едность и равенство имуть с шляхетством Польским и Лытевским, якоже зьедноченье Руси с Польшою и Лытвою улажено есть и утверждено, и мы то подтверждаем и заховуем Трыбуналу Русскому. Отправовать дила свои по прылычности в новосозданном гроди нашом Батурыти, а як потреба укажет, то и в Черкасах; теж и Гетьмаанови Русскому резыдовать в тым городи, а в Черкассах миты намистныка с своего из Генералытета войскового, який мы значне розшырылы и заоздобылы, умножыв и классы товарыства Бунчукового, Войскового и Значкового, яким помищатысь под бунчуком и пры полковых хоругвах; а бунчук мы жалуем Гетману, на знак звытяжства его з войском своим над народом Азиатычным, от кого и клейнод сей добут працею Гетманского и кровию козацкою.»
Пожаловав Богдана бунчуком, Король дал ему булаву и знамя с гербом белого Орла. В Генералитете, который был увеличен, изменения были следующие: прибавлены были два Генеральные Асаула и Генеральный Бунчужный; в полки определено было по одному судье и по одному писарю; повелено козакам судиться по службе и во всех делах, до служивой особы касающихся, а только по делам великим разбираться, подобно шляхте, в судах поветовых, по-прежнему; и так права разделились на воинские и шляхетские; по ним назвались и суды; последние, во время гонений за веру, перешли в полки и сотни; но права оставались одни и те же.
Трибунал Малороссийский был составлен из семи департаментов: 1. Генеральная канцелярия, с верховною аппелляциею; судилище верховное, откуда выходили Гетманские резолюции, универсалы и повеления. 2. Генеральный суд градский. 3. Генеральный суд земский. 4. Комиссариат, ревизовавший дела подкоморские, управлявший и надзиравший над публичными зданиями, дорогами и переправами. 5. Скарбовая канцелярия, ведавшая доходы и расходы национальные. 6. Военный регимент, управлявший делами войсковыми и 7. Ревизионный комитет, ревизовавший все счеты скарбовые и войсковые и от которого зависело фискальство над чинами и адвокатами.
Для награды товарищей, в полках и сотнях невместимых, Король учредил три степени войсковых товарищей: 1. Товарища Бунчукового; чин его равнялся Полковому Обозному; в военное время находился он при клейнодах, под бунчуком и знаменами; в мирное время определялся в знатные коммиссии по повелению Гетманскому. 2. Товарища Войскового; чин его равнялся чину Сотника; обыкновенно при повышении он производился в сотники, находился по большей части в штате Гетмана и у клейнодов во время военное; а в мирное занимался поручениями от генеральной канцелярии и ее департаментов. Последний: Значковый Товарищ, из которого производились в войсковые; он имел место при полку у полкового знамени.
Все они имели универсалы на чины свои от Гетмана, служили на своем иждивении, и от него же были награждаемы деревнями, хуторами и другими наградами за отличие.
Полки были из 20 сведены в 10; это были области; не то что поветы, но что Губернии; в них судились по двум правам: по воинским и по гражданским, как мы сказали выше, хотя обоих судов главный начальник был Полковник со времен Унии. Доныне большая часть архивов земских лежит в городах полковых. Архивы же воинские большею частию свезены в Киево-братский монастырь.
В том же году Малороссияне участвовали в войне Поляков с Русскими, сожгли Стародуб, находились при завоевании Великих Лук и обратили: в пепел Русу. Они так разпотешились над Тавридою, что наконец Батори поручил Иоанну Оришевскому обуздать Запорожцев и удержать их от нападений на Ханские владения. Константин Константинович Острожский и Михаил Вишневецкий покушались овладеть Черниговым и зажгли его со всех сторон.
Скоро после похода своего умер Богдан, и родственник Господарей Волошских, Павел Подкова был избран Гетманом из Полковников. Подковой прозвали его за силу Малороссияне, у которых он в войске долго служил и ознаменовал себя отличными подвигами. Он конские подковы ломал одной рукой, и росту был необыкновенного. В то время, будучи низложен своими подданными, Господарь Петр Подкова бежал из Валахии к Гетману; этот был ему племянник. Снарядив семь полков регистровых и два охочекомонных, Гетман выступил, разбил Волохов в двух сражениях и подступил к Букаресту; но из города вышло духовенство, чины и народ, начали просить Гетмана на Господарство; с согласия дяди, с убеждения всеобщего, наконец Гетман принял достоинство и вступил в Букарест. По окончании обрядов и пиров, он, удержав при себе не более 20 человек, отправил войска в Малороссию; но едва они выступили из города, как получили известие о смерти Гетмана. Возвратившиеся с телом его козаки разсказали, что он убит предательски: один вельможа зазвал его в свой загородный дом крестить младенца; тут напав на него, предатели повалили его на порог и отрубили ему голову. Бывшие при нем старшина и два козака умерщвлены тоже. Другие историки описывают это произшествие иначе: они говорят, что Подкова с 1400 козаками вторгнулся в Молдавию, что, видя свое безсилие, козаки победили Молдавско-Турецкое войско хитростию: при первом залпе частию разсеялись, частию попадали на землю; неприятели бросились на мнимые трупы, которые, вскочив на ноги, разбили их и вступили в Яссы. Тамошний Господарь Петр VI Хромый, бежал из города. Подкова принял правление, но чрез месяц возвратился в Польшу, был закован Каменец-Подольским Комендантом Синявским, отвезен в Львов, и, в присутствии посла Султанского, ему отсекли голову. Как бы то ни было, все историки согласны, что Подкова был обезглавлен и что он погребен в монастыре Каневском с честию. С его смертию получил булаву Гетманскую друг и мститель за него, Генеральный Асаул Шах или Шех.
Первым его старанием было отомстить Волохам и Молдаванам за смерть друга и любезного козакам своего предшественника. Он донес Королю, что Турки, покровительствуя Молдавии и Валахии, приближаются к границам Польским и Малороссийским. Король дал повеление беречь границы, умножить войско и разъезды. Умножа войска, Гетман послал иные с разъездами вниз Днепра; а сам, с многочисленными силами, отправился вверх по Днепру. Поймав несколько военных Турков у границ своих, отослал их к Королю в доказательство своей правоты; потом, ворвавшись нежданно в Валахию, напал на Букарест, избил и выжег предместья, осадил замок и потребовал у граждан виновников смерти Гетмана и Господаря Подковы, грозясь, в противном случае, все превратить в груду камней и в пепел. Боярин и 17 чиновников были выданы. Обрезав им уши и ноги их повесили пред Никольского церковью, с надписью, прибитою на церкве: «тако караются вироломци п зрадци, пролывающие кров хриистианскую неповынную. «Немедленно Султан потребовал удовлетворения за это нападение, и велел арестовать всех купцов Польских и Малороссийских, в обоих Княжествах и в Крыму. Король предал суду Гетмана в силу универсала, присланного им в войсковой Малороссийский Трибунал. Гетман был судим Генеральными Старшинами и войском, отрешен от Гетманства и отослан в Каневский монастырь на вечное заточение. Там, по доброй воле, постригся в монахи и спокойно окончил жизнь, у могилы друга своего и предшественника. В его время скончался Князь Михаил Вишневецкий, бывший Гетманом Малороссийским и перед смертию именовавшийся Кастелланом Киевским, Старостою Черкасским, Любецким и Каневским; он погребен в Киево-печерском монастыре.
После него вступил на Гетманство из Прлковников Демьян Скалозуб. При этом новом Гетмане, Крымцы, напав на границы Малороссийские, взяли в плен несколько сот человек близ местечек Котельвы и Опочинного. Получив о том известие, Скалозуб отправился с конницею, чтобы в степи Крымской перенять Татар; но хищники перешли уже за Перекоп, и на день пути до Перекопа, всю степь выжгли. Гетман писал о том в Варшаву донесение; ему было повелено освободить пленников хитростию, не открывая войны явной. Король боялся, чтобы Турки, ничем тогда незанятые; не вмешались в дело. Не зная других хитростей, кроме военных, Гетман приказал Нечаю, Кошевому Запорожскому, умножить лодки и приготовить войско к тайной экспедиции; а вскоре и сам прибыл к Сече с конницею; тут он спешил три полка и, с равным числом Запорожцев, посадил их в лодки; они отправились в море, под командою войскового Запорожского писаря, Ивана Богуславца, и Полковника Малороссийского, Карпа Перебыноса. Охочекомонным приказал Гетман идти лиманом и морским берегом до Крымкого приморья, запереть тамошние гавани, осматривать все суда, из них выходящие, и отбирать Русских пленников, если найдутся в них. Тогда же отправя один отряд судов в вершину Перекопского залива, повыше Сербулатской крепости, Гетман, с значительною пехотою и конницею, подошел к Орской линии, запер ее вороты и показал вид, что хочет перебираться чрез нее. Между тем приплыл в залив Перекопский отряд судов Запорожских. Не извещая о том войска, Гетман велел Обозному Генеральному, Якову Сурмыле, продолжать покушения за линию, чтоб тем заставить Крымцев отвезти пленников в приморские города; а сам перебрался ночью на Запорожские лодки и, отплыв в море, соединился с своею флотилиею. Тут назначил он ей разные гавани и поплыл в залив Керченский, где надеялся застать самую значительную переправу пленников. Но, как только он вошел в залив, Турецкие суда, вышедши из морей Черного и Азовского, окружили его и, по долгом сражении, взяли в плен со всеми пережившими битву. Гетман был отвезен в Цареград и уморен голодом. В тоже время писарь Богуславец был схвачен у Козлова Турками; но с помощию Запорожцев и Семиры, жены Паши Турецкого, был выручен, возвратился в Малороссию и женился на своей избавительнице. Сурмыло и Перебынос возвратились так-же в границы с войсками.
Здесь времена изменяются: любезный своим подданным Батори скончался 12 Декабря, в 1586 году. Год продолжалось междуцарствие, и наконец корону Польскую принял сын Короля Шведского Иоанна III-го и Екатерины, дочери Сигизмуда I-го, Король Сигизмунд III-й. Это тот счастливец, который несколько раз мог соединить с Польшею, Литвою и Малороссиею — Россию и Швецию, и который заложил основание гибели Польши. Историки Польские говорят об нем, что кто не умел льстить ему, тот был ему противен, что при самом въезде его в Краков он показал неспособность к правлению; «высокомерие и гордость, свойственные низким душам, владычествовали над ним и управляли всеми его действиями. Сигизмунд, потворствуя одним только льстецам но врожденной малоумным, людям самонадеянности, хотел сам во всем распоряжаться. В довершение этого описания вспомним, что Король был покорный поклонник Папы, ученик Иезуита Петра Скарге, и страстный Алхимик. В его-то время открылась Уния, т. е. соединение Греческого исповедания с Римским. Эта Уния отняла у него наследство его — Швецию, не допустила сына его Владислава быть Царем Русским и заставила Малороссию, бывшую триста лет в соединении с Литвою и Польшею, отложиться от Королевства. Так этот Миссионер Папы, на Польском престоле почти полвека царствовавший, основал разорение Государства, которое призвало его на престол.
Он начал угнетением своей телохранительницы, Малороссии; бывало Король Стефан оправдывался независимостью Запорожцев, когда Турки, случалось, изъявляли на козаков неудовольствия; он не мешал Туркам и Татарам преследовать и брать козаков даже на порогах, не входя впрочем в области Польские Сигизмунд поступил иначе.
Татаре вторгнулись в Литву в 1589 году; за вторжение козаки должны были тем же заплатить; но Король немедленно сделал все возможные на то время утеснения; козакам, его постановлением объявлено было следующее: козаки должны находиться под начальством Коронного Гетмана, от которого должны быть поставлены начальники их. Они дадут присягу, что без воли того Гетмана не будут воевать ни на море ни на суше, и не примут никого в свое товарищество. У Гетмана должен храниться казачий реестр. Осужденные на казнь не могут быть приняты в козаки. Козаки не могут отлучаться никуда без воли Старшин. Управители частных владений должны удерживать крестьян от бегства на острова Днепровские, наказывать тех, кто с добычею возвращается, или кто продает козаку порох, селитру, оружие и даже жизненные припасы. За преступление против сих обязанностей владельцы могут казнить смертию управителей. Сокрыватели награбленных козаками вещей и владельцы, поступающие против сих постановлений, предаются военному суду. Крестьянам запрещено отлучаться из селений; права владельцев оставались неограниченными; кроме десятины с конских и прочих стад и с ульев, положены налоги звериными шкурами, подати с рыболовства и отяготительные штрафы.
Малороссияне прежде роптали, потом начали перебегать к Запорожцам, скрывались в непроходимых местах, меняли последнее имущество на личную свободу. В том же году разорили и сожгли вместе с Донцами Воронеж, убили воеводу тамошнего, Князя Долгорукого-Шабановского, ограбили несколько Турецких купеческих кораблей, пристали к берегам Малой Азии и снова выжгли Синоп и Трапезонт.
Наконец число козаков Запорожских дошло до 20,000 и, не внимая постановлению, по котором
ПЕРИОД ТРЕТИЙ. М А Л О Р О С С И Я ОТ НАЧАЛА УНИИ ДО БОГДАНА ХМЕЛЬНИЦКОГО 1592 — 1646
ГЛАВА V. Федор Косинский
Обвинение историками Косинскаго. Уния. Причины отпадения от Церкви некоторых Еписковов. Михаил Рогаза. Собор Киевский. Прошение к Папе. Медаль. Балабан. Сейм в Бресте. Насилие Духовенству. Представления от Гетмана. Вероломство Поляков. Смерть Косинского Битва под Пяткою. Поход под Белград. Угнетение целому народу. Послание к народу от отступников. Заключение.
Есть историки, которые желают покрыть стыдом имя Косинского, единоверца Малороссиян и слугу Украйны. Уроженец Подляхский, природный шляхтич, он не должен был, по их словам, вступаясь за веру и за Малороссию, итти на Поляков; или негодуя на Правительство, или желая удовлетворить своему властолюбию, он возставил, говорят они, козаков против своей родины. Но откуда, из каких летописцев почерпнули они свое подозрение. Козаки и шляхтичи были одно и тоже. Малороссия, Литва и Польша были три элемента одного сводного государства. Нет ли и ныне Малороссиян по Фамилии Косинские? Возставал ли Косинский против отечества, или только шел на гонителей веры своей? Мы увидим далее несправедливость такого обвинения.
На место Скалозуба в 1592 году избран из Генеральных Асаулов заслуженный в войске Малороссийском Польский Шляхтич Косинский.
В его время началась Уния, изобретение Папы Климента VIII. Уния была вера Римскокатолическая с Греко-католическими обрядами. Со всею тягостию полудикого варварства средних веков, со всем безумием, всею кровожадностию Испанской инквизиции, она упала на Польшу и на Малороссию, раздробила на части государство и наконец безвозвратно погубила и магнатов и Короля.
Это изменение религии, подобно многим переменам вер, было предпринято из выгод частных. Папы всегда имели в виду уничтожение Греко-Российской веры; им приятно было бы, властвуя умами и совестью всей Европы, владеть всеми богатствами и всем оружием ее. Но как совесть и страх гнева Божия не допускали Православных Греко-католиков оставить религиозных мнений праотцев своих, то для успокоения умов и совести, а вместе и для достижения цели, Климент VIII изобрел средство, не уничтожая ни одной из вер, соединить обе воедино; их соединение назвал он Униею, и эту Унию, это бедствие, один из Прелатов, родом Поляк, Михаил Куниский вынес из Рима в Польшу.
С другой стороны, духовенство Малороссийское было недовольно некоторыми Патриархами Константинопольскими, Они продавали свой суд, и виновный нередко мог быть ими оправдан, если он хорошо удовлетворял их сребролюбию. За то Епископы, не имевшие средств к уплате подарков Патриархам, хотя бы они были и правы, часто бывали обвиняемы. Такая алчность к деньгам внушила недоверчивость к Греческим Патриархам, и Епископ Луцкий Кирилл Терлецкий, двоеженец, человек поведения развратного, получивший тогда же достоинство Экзарха или Наместника Митрополитского в Киеве, первым подал мысль о принятии догматов Римского исповедания.
Тогда был у нас Митрополитом Михаил Рогаза, возведенный в этот сан в 1588 году Патриархом Иеремиею. Он заступил место отрешеннаго Онисифора, и с Экзархом за — одно открыл в Киеве собор для совещаний о принятии догматов Римскаго исповедания. Туда является Владимирский Епископ Прототроний-Ипатий Поцей, Полоцкий-Гермоген, Хелмский-Дионисий Збируйский, и Пинский- Леонтий Пельчицкий. Михаил Рогаза одобрил их мнения и склонился на Унию; не соглашались одни только Епископы: Львовский-Гедеон Балабан, и Перемышльский-Михаил Копыстенский; однакож, вероятно обманом, они подписали два бланкета для непредвидимых обстоятельств; на одном из тех бланкетов было написано отступниками прошение к Папе о желании присоединиться к Римской церкви, а на другом послание к Королю. Поцей и Терлецкий, подав его Сигизмунду, отправились в Рим, куда прибыли 23 Декабря, облобызали ногу Климента, вручили ему грамоту, приняли догматы веры, присягнули в верности и получили право заседать в Польском Сенате с Римским Духовенством. В Риме была выбита медаль во славу «присоединения Россиян» «. Но возвратясь в Киев, Поцей и Терлецкий в большей части Русского Духовенства и в светских чинах встретили отвращение к Унии. Балабан обнародовал 1 Июля жалобу, объясняя народу, что Епископы отступники приняли во всем веру Римскую, оставя только для вида обряды Греческие. Народ роптал, Киевский воевода Кн. Константин Острожский обнародовал, что Уния принята без его согласия и что он отвергает ее.
И так назначен был Сейм в городе Бресте, и восемь Епископов, приверженных к Унии, прибыли туда с немногими благочестивыми 6 Октября 1596 года.
Сторону Унии держали: Ипатий Епископ Владимирский и Бресткий, Прототроний Константинопольский, Кирилл Терлецкий, Енископ Луцкий и Острожский, Экзарх Патриарший Гермоген, Епископ Полоцкий и Витебский, Иоанн Гоголь, Епископ Пинский и Туровский, Дионисий Епископ Хелмский и Бельский, Инокентий Борковский, Епископ Черниговский и Остерский, Ираклий Шеверницкий, Епископ Волынский и Почаевский, и Феоктист, Епископ Галицкий.
Поборниками Православия были: потомок Князей Северских Иоанн Леокайский, Епископ Северский, Сильвестр Яворский, Епископ Переяславский, Инокентий Туптало, Епископ Подольский, и Протоиерей Новгородский Симеон Пашинский. Они торжественно объявили и пред целым светом протестовали, что будучи Чинами Церкви Греческой и Иерусалимской и не имея от вселенских Патриархов согласия на новости, вводимые в их веру, не признают в ней никаких изменений, и от нововводителей, как от заблудших самозванцев, отрекаются. Михаил Лукарий, Ректор училища Острожского, бывший потом Патриархом Константинопольским, Епископы: Львовский Гедеон Балабан, Перемышльский Михаил Копыстенский, множество Бояр, Князей, Сенаторов и нижних чинов присоединились к проповедникам Православия. Острожский взял сторону своих единоверцев, уверил, что все произойдет мирно и тихо, и начались Богословские прения.
9-го Октября благочестивые духовные и миряне подали собранию письменное засвидетельствование в том, что «они старались увещаниями отклонить Митрополита Киевского Михаила от самопроизвольных нововведений в нашу веру, но что, так «как Михаил с гневом и яростию отвергнул их увещания, то они лишают всех достоинств отступников от Православия и полагают неизменным законом руководствоваться волею Патриарха Константинопольского.»
Тогда, по словам летописи, после угроз и словопрений, видя непоколебимость сих столбов Церкви Католики изгнали их из собора, отрезали им бороды, осудили на лишение сана и должностей и, собравшись в храме Св. Николая, по прочтении в слух Гермогеном, Епископом Полоцким, грамоты, подписанной отступниками, провозгласили соединение Греков с Римского Церковью. Не смотря на усилия Сигизмунда, которого именем отступники действовали, Греко-католики подписали следующий приговор: «Митрополита Михайла Рогазу совсеми владыками, отступившими от Православной Греко-восточной веры, лишить сана, и мирянам ни в чем их не слушать, яко пастырей порочных, лживых пророков, слепых вождей, упорствующих в вере христианской, квасом неправедного учения напоенных, противников слова Божия и правил Св. Отцев.»
Тут обе стороны предались взаимно анафеме; родились наименования Унитов и Неунитов; первые называли вторых Схизматиками, а Неуниты себя прозвали благочестивыми.
Как скоро Косинский сведал о Брестских произшествиях, то послал представления, одно к Королю и Сенату, другое в Брестское собрание.
Как Наместник Королевский, и как Гетман Малороссии, он писал в первом следующее: «…..Перемена в вере и обычаях народных в Бресте, вводимая без согласия народного духовенством, есть дело весьма опасное и неудобоисполнимое. Согласить умы человеческие и совесть их, есть дело не человеческое, но Божие. Удержать народ в слепом повиновении духовенству и правилам, своевольно в Церковь нововводимым, нет возможности; и потому да отвратит Правительство оное зло, или пусть оно даст народу время на размышление.»
А в Брестское собрание Гетман писал, что «собравшееся туда Духовенство не имеет ни от чинов, ни от народа никакого полномочия на нововведения в их веру и обряды; итак ни силы, ни власти нет у них обременять народ своевольными правилами и вымыслами. Духовенство сие, быв избрано в свои должности от членов и народа и содержимо на счет нации, может лишиться и званий и содержания, волею тех же чинов и того же народа. Он же, Гетман, ни за что не ручается и советует собранию приостановить свои постановления до общего размышления и посуждения»
Согласясь притворно с Гетманом, Правительство звало его в Брест на совет, а коль скоро он прибыл туда, взяли его под стражу, судили Римским и Русским Духовенством, объявили богоотступником, приговорили к смертной казни, поставили в столб каменный, построенный в монастыре и называемый клеткою, и заложили камнем. Так погиб Гетман Косинский, лишась пищи, света и воздуха.
Поделиться книгой: