Нетелепортируемый человек

— Да. Мы можем сделать это. У ТХЛ, возможно, имеются на службе психологи, вооруженные и подготовленные для борьбы с отдельными личностями. Но не с двумя тысячами хорошо обученных полицейских.

Вероятно, понадобится всего полчаса для захвата всех телепортов. Если только в тайне от нас герр Бертольд уже не переправил туда отряды штурмовиков.

«Да, — подумал он, — а почему бы ему действительно не сделать это? Все, с кем они имели дело до настоящего времени, это сбитые с толку граждане, эмигранты, которые хотели работы, дом, новой жизни в мире, который они не могут покинуть». 

— И не забывай еще об одном обстоятельстве, — сказала Фрейя, снова обнажив свое усеянное веснушками плечо. — То, что принимающая часть телепортационных установок должна иметь достаточно широкое пространство: ведь вначале предполагалось, что через каждые врата придется пропускать целый межзвездный гиперпространственный корабль, и что это займет многие годы. Поэтому чтобы ты смог остановить ООН и Бертольда, достаточно только вывести из строя приемные станции телепортов… ЕСЛИ У НИХ НЕ ВОЗНИКНЕТ ПОДОЗРЕНИЙ.

— И ЕСЛИ я смогу действовать достаточно быстро.

— Но ты, — сказала она спокойно, — сможешь. Со своими лучшими людьми и их оборудованием, если только…

Она сделала паузу, облизав губу, будто решая всего лишь академическую задачу.

Совсем запутавшись, Мэтсон спросил:

— Если только что, черт побери, они не опознают твоих агентов при переходе. И тебя самого. И подготовятся соответствующе. Вот как это я представляю себе сейчас.

Она весело рассмеялась.

— Ты платишь своими кредитками, улыбаешься замечательным техникам из ТХЛ, лысым, похожим на горгульи жителям Новой Объединенной Германии, которые управляют этими Телепортами, становишься на передающую платформу, тебя охватывает поле, создаваемое их оборудованием. Ты стоишь с невинным видом, затем исчезаешь и появляешься через пространство в двадцать четыре световых года на Китовой Пасти. И лазерное оружие испепеляет тебя на молекулы, еще до того, как твое тело материализуется. Ведь для этого требуется минут пятнадцать. И в течение этого времени ты, Мэт, будешь совершенно беспомощен, наполовину здесь, наполовину там. И тоже будет и со всеми твоими полевыми агентами. И их устройствами.

Он, не мигая, смотрел на нее.

— Это, — начала она, — идет от hubris.

— Что это значит?

— Греческое слово для обозначения «гордости».  Для тех, кто пытается встать выше того положения, что предназначено ему богами. Может быть, боги не хотят, чтобы ты захватил власть на Китовой Пасти, дорогой мой Мэтти. Возможно, богам не хочется, чтобы ты лично отправился туда.

— Дьявольщина! — воскликнул он. — Но мне обязательно нужно попасть туда тем или иным способом…

— Конечно, и почему бы тогда НЕ ЗАХВАТИТЬ власть? Вышвырнуть к черту этого жизнерадостного, надоедливого Омара Джоунса? В конце концов…

Она выбросила свою сигарету.

— В любом случае ты обречен навсегда остаться там. Так зачем же вести привычную жизнь с обычными избирателями-простофилями?

Здесь у тебя сила. Однако Хорст Бертольд и ООН с «Трейлс оф Хоффман»   и их экономическими возможностями СИЛЬНЕЕ. Там же…

Она пожала плечами, будто сразу ослабев от сильного человеческого желания или человеческого бессилия.

— Там совершенно иная ситуация.

«Никто, — осознал он, — не сможет противостоять ему, если он сможет переправиться туда, внезапно атаковав с использованием всех своих устройств и оружия, а также сами эти станции телепортации фон Эйнема». 

Он ухмыльнулся. Его забавляла мысль, как в ТХЛ воспримут новость, что он и его ветераны-агенты оказались на Новой Земле.

— А затем в 2032 году, — продолжила Фрейя, — когда Рахмаль ибн Эпплбаум, наверное, неумытый, бородатый, к тому времени совсем спятивший шизофреник прибудет туда на своем огромном корабле «Омфалос»   и обнаружит, что, черт возьми, дела там обстоят именно так, как он и предвидел. Но именно ты и станешь причиной этого. И могу поспорить, для него это будет большим сюрпризом.

Раздраженный, Мэтсон сказал: — Довольно разговоров! Я собираюсь ложиться спать.

Он стащил с себя одежду и шлепанцы, не торопясь лег в постель, и годы снова напомнили ему о себе: он ощущал старость.

Неужели он слишком стар для подобных вещей? Вроде занятий сексом. Господи, ведь не такой же он старый, чтобы одна только Фрейя Хольм могла возбуждать его, еще нет. Но уже слишком стар для этого дела, как предположила Фрейя, верно, возможно, даже телепатически определив в его подсознании.

Да, это действительно так.

Где-то на задворках своего сознания он после первого же звонка Рахмаля задумался над этим уже с самого начала. И ЭТО было причиной его помощи — вернее, попытки помощи — жалкому, преследуемому воздушными шарами кредиторов Рахмалю ибн Эпплбауму.

Он полагал, что, согласно опубликованным средствами массовой информации данным, там, на Китовой Пасти, имеется небольшая так называемая армия ополченцев, состоящая из трех сотен граждан-добровольцев, которых используют как национальную гвардию в случае беспорядков.

Три сотни! И ни один из них не был профессионалом.

Это была пасторальная земля, как говорилось в рекламных роликах. Эдем, где нет Змея-Искусителя, где для каждого есть сверхизобилие, армия не требуется. Разве там существуют нищие, чтобы завидовать богатым? И какая причина может заставить их отказаться от того, что они владеют?

«Я скажу вам»,  подумал Мэтсон Глазер-Холлидей. «Нищие находятся здесь, по эту сторону Телепортов. Всех нас постепенно, год за годом, прижимают к земле и подчиняют настоящим титанам, ООН и ТХЛ, а… Богатые находятся там, в двадцати четырех световых годах, в системе Фомальгаут, на девятой планете». 

«Мистер ибн Эпплбаум, — говорил он про себя, лежа на спине и инстинктивно притянув к себе Фрейю, — вы-то уж точно будете удивлены, когда доберетесь до Китовой Пасти». 

Жаль, что его самого, — а он интуитивно чувствовал это — не будет к тому времени в живых. Но насчет того, ПОЧЕМУ ЕГО НЕ БУДЕТ В ЖИВЫХ, его интуиция АБСОЛЮТНО ничего не говорила.

Рядом Фрейя простонала в полусне, прижавшись к нему, расслабленная. Он же, однако, лежал, погрузившись в небытие. Наполненный новыми навязчивыми мыслями. Которые никогда прежде не приходили ему в голову.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Спутник-разведчик «Принц Альберт Британский»   отправил своё первое видеодонесение — первые видеозаписи находившейся под ним планеты, которые он вёл десять лет. Отдельные части долго бездействовавшей сети экранированных секций вышли из строя. Однако сработали дублирующие системы, хотя некоторые из них также уже не функционировали.

Как бы то ни было, сигнал был отправлен к Солнечной системе, находящейся в двадцать четырех световых годах от него.

А на поверхности девятой планеты Фомальгаута что-то сверкнуло, ракета класса «земля-воздух»   отправилась в небо, чтобы спустя какое-то время, в течение которого только лишь самые лучшие следящие устройства могли бы заметить её, поразить свою цель, с гулким звуком врезалась в похожий на морковку разведывательный спутник, до последнего времени бездействовавший, а потому и безвредный. Боеголовка ракеты сдетонировала. И «Принц Альберт Британский»   прекратил свое существование. В абсолютной тишине: на этой высоте не было атмосферы, чтобы сопроводить это событие звуком.

В тот же миг внизу, на поверхности планеты, чувствительная аппаратура приняла сигнал, направила его на цепь бесстрастных, только что построенных врат-передатчиков, и, когда его мощность достигла необходимого уровня, он снова был отправлен в космос, но, странное дело, его частота совпадала с частотой, с которой только перед этим был отправлен сигнал с уже несуществующего спутника.

Наложенный двумя отдельными передатчиками сигнал представлял собой какофонию бессмысленных звуков. Удовлетворенные техники, управляющие наземным передатчиком, переключились на более привычные каналы и задачи. Преднамеренно запутанный двойной сигнал мчался сквозь пространство к Солнечной системе, чтобы, будучи принятым, из него невозможно было бы извлечь ничего, кроме бесполезного шума. А спутник, разложенный на молекулы боеголовкой, больше не будет посылать другие сигналы: его функционирование прекратилось.

Между этими двумя событиями — от первой передачи со спутника до второй, когда в передачу вмешалась мощная наземная станция, прошло всего пять минут, включая полет ракеты и уничтожение ее дорогой, сложной, никогда не дублированной цели, которой, как когда-то было решено на одной официальной сессии, можно было бы в случае необходимости легко пожертвовать.

И необходимость в этом сейчас возникла.

А, значит, спутник подлежал уничтожению.

После запуска ракеты солдат в шлеме без всякой спешки установил в шахту вторую ракету класса «земля-воздух»,  присоединил управляющее устройство и, убедившись, что активирующая панель управления закрыта на замок тем же самым ключом, которым он открыл ее, и вернулся к своим привычным делам. Временной отрезок: максимум, шесть минут. А планета Фомальгаут IХ все так же вращалась по своей орбите.

* * *

Глубоко задумавшись в удобном кожаном сидении роскошного ракетного такси, Фрейя Хольм вздрогнула, когда внезапно механический голос переговорного устройства машины произнес:

— Господин или госпожа, прошу извинить меня, но в виду перерасхода энергии в моих метабатареях я вынужден незамедлительно приземлиться для быстрой подзарядки. Пожалуйста, сообщите вслух такую команду, в противном случае мы рухнем на землю и погибнем.

Внизу она видела вздымающиеся вверх шпили Нью-Нью-Йорка, городское кольцо за пределами внутреннего, древнего города.

«Позднее время для работы, сказала она себе, черт возьми». 

Но… машина была права, если ее метабатарея, единственный источник энергии, выходит из строя, необходимо покинуть воздушное пространство и отправиться на ремонтную станцию.

Полет без энергии означает гибель при столкновении с одним из этих высотных коммерческих зданий, расположенных внизу.

— Да, — согласилась она в ответ и застонала.

Ну и денек же выпал сегодня!

— Благодарю вас, господин или госпожа.

Увеличив скорость, ракета по спирали направилась вниз, пока наконец не приземлилась, тщательно контролируемая, на несколько неровной, но по крайней мере не представлявшей опасности стоянке на одной из этих бесчисленных станций по обслуживанию ракет в Нью-Нью-Йорке.

Мгновением спустя в припаркованную ракету проникли люди в форме техников обслуживающей станции, в поисках, как вежливо объяснил ей один из них, неисправности метабатареи, которая, как ободряюще сообщил ей техник, при нормальных условиях должна исправно работать в течение двадцати лет. Открыв дверь ракеты, он попросил:

— Разрешите мне, пожалуйста, проверить панель управления. Там располагается проводка — эти цепи весьма важны, и, возможно, здесь-то и произошел обрыв.

Этот негр-механик казался ей приятным и сметливым, и без колебаний она отодвинулась к дальней стороне кабины. Негр скользнул внутрь, затем захлопнул дверь ракеты.

— Луна и Корова, — сообщил он текущий пароль для членов монополии.

Удивленная, Фрейя пробормотала:

— Джек Хорнер. Кто вы? Я никогда не сталкивалась с вами прежде.

Он совсем не походил на полевого агента.

— Космический пилот. Я Эл Доскер, и я знаю вас: вы Фрейя Хольм.

Теперь без всякой улыбки, спокойный и серьезный, он присел рядом с ней, предупредительно пробежался по проводам пульта управления, потом монотонно произнес:

— Фрейя, у меня совсем немного времени — максимум минут пять; я знаю, где неисправность, потому что именно я отправил эту ракету-такси к вам. Понимаете?

— Да, — сказала она и надкусила во рту фальшивый зуб, тот сломался, и она ощутила горькую поверхность пластиковой пилюли: в ней была прусского производства кислота, ее хватит, чтобы убить ее, если окажется, что этот человек — враг ей. А на запястье она завела часы — в действительности это было устройство для впрыскивания цианистого калия.

Его можно было использовать для того, чтобы избавиться от этого человека или от других, если они появятся, или чтобы покончить с собой в случае неудачи с ядом во рту.

Как бы то ни было, она сидела, застыв в ожидании.

— Вы, — сказал негр, — любовница Мэтсона, вы можете добраться до него в любой момент, мне известно об этом. Вот почему я и направился к вам. Сегодня, в шесть часов вечера по нью-йоркскому времени, Мэтсон Глазер-Холлидей появится на пункте телепортации «Трейлс оф Хоффман».  C собой у него будут два тяжелых чемодана, и он попросит разрешения на эмиграцию. Мэтсон заплатит шесть кредиток или семь, если его багаж превысит допустимый вес, а затем будет телепортирован на Китовую Пасть. В то же самое время, на каждом телепортационном пункте по всей Терре, около двух тысяч его самых стойких ветеранов — полевых агентов проделают то же самое.

Она ничего не ответила, лишь уставилась прямо вверх. В ее сумочке записывающее устройство фиксировало каждое его слово, но только одному богу известно, для чего.

— На той стороне Телепорта, собрав вместе агентов, а из компонентов, принесенных в своих чемоданах как «личные вещи»,  технологическое оружие, Мэтсон предпримет попытку переворота. Он остановит эмиграцию, сразу же приведя в негодность установки для телепортации, и сместит Президента Омара Джоунса.

— Итак? — сказала она. — Если я знаю все это, зачем вы говорите мне?

— Потому что, — начал Доскер, — я отправлюсь к Хорсту Бертольду за два часа до шести вечера. То есть, в четыре часа.

Его голос был холодным и резким.

— Меня наняла монополия, но я не собираюсь участвовать в подобного рода играх. Здесь, на Терре, Мэтсон занимает то место, которое ему и следует занимать: третье. На Китовой же Пасти…

— И вы хотите, — начала Фрейя, — чтобы я кое-что сделала за оставшееся время. За семь часов.

— Сообщите Мэтсону, что когда он и его две тысячи полевых агентов появятся на пунктах телепортации ТХЛ, что их не телепортируют, а арестуют и тут же, без всякого сомнения, безболезненно уничтожат. Как это принято у немцев.

— ЭТО все, что вы хотите? Смерти Мэтсона и тех, кто…

Она взмахнула рукой, хватаясь за воздух.

— Бертольд и Ферри вместе с фон Эйнемом управляют межпланетной экономико-политической системой, и никто…

— Я не хочу, чтобы он предпринимал эту попытку.

— Послушайте, — произнесла Фрейя, прикусив губу. — Переворот, который Мэтсон собирается осуществить на Китовой Пасти, основывается на предположении, что там находится только армия ополченцев из трех сотен простых добровольцев. Я не думаю, что вам нужно беспокоиться — вся проблема в том, что Мэт действительно ВЕРИТ в ту ложь, которую показывают по телевизору; на самом деле он невероятно старомоден и наивен. Ну, а САМИ ВЫ считаете, что там Земля Обетованная, где имеется лишь крошечная армия, состоящая из добровольцев, ожидающая, пока туда не нагрянет кто-нибудь с НАСТОЯЩЕЙ армией, вооруженный самым современным оружием и высокоразвитой технологией, наподобие той, что имеется у Мэта, задавались ли вы этим вопросом? Если бы дела так и обстояли, как вы думаете, неужели Бертольд и Ферри НЕ СДЕЛАЛИ УЖЕ БЫ ЭТОГО?

Доскер, смущенный, посмотрел на нее, заколебавшись.

— Мне думается, — продолжила Фрейя, — что Мэт совершает ошибку. Не потому что то, что он собирается сделать, безнравственно, а из-за того, что обнаружит он там, когда вместе со всеми своими двумя тысячами ветеранов предстанет перед…

Она запнулась.

— Не знаю даже чем. Но в любом случае его ждет неудача. Кто бы ни управлял Новой Землей, он справится с Мэтом — вот что больше всего ужасает меня. Конечно, мне бы хотелось остановить его. Я бы с радостью сообщила ему, что один из его лучших служащих, узнав во всех деталях о перевороте, собирается отправиться в четыре часа пополудни к властям. Я сделаю все, что в моих силах, Доскер, чтобы он бросил эту идею, поставив его перед фактом, что он, как идиот, направляется в подготовленную ловушку. Но мои доводы, как и ваши, возможно, не…

— Чем, как вы думаете, — перебил ее Доскер, — закончится все это, Фрейя?

— Смертью.

— Для… всех? — Он уставился на нее. — Для сорока миллионов? Почему?

— Времена, — начала она, — Джилберта, Салливана и Джерома Керна прошли. Мы на планете с семью миллиардами. Китовая Пасть может дать работу, но не так скоро, и существует еще один приемлемый путь, и каждый из тех, кто занимает ключевой пост в ООН, возглавляемой герром Хорстом Бертольдом, знает об этом пути.

— Нет, — сказал Доскер, и его лицо приняло неприятный желтовато-коричневый оттенок. — Это закончилось в 1945 году.

— Вы уверены? А ВЫ САМИ не хотите эмигрировать?

Он молчал. Затем он поразил ее своим ответом: