Нетелепортируемый человек

Жена вздохнула и отправилась на общую кухню, где она готовила пищу вместе со своими соседями справа Шортами, чтобы посмотреть, осталось ли что-нибудь из их месячного рациона того, что в их меню называлось коф-боб — синтетическое кофе бобов.

Но кофе уже не было.

Поэтому она с сожалением приготовила себе чашку синтетического чая.

Тем временем Шорты, весьма шумная семья, то появлялись, то исчезали из кухни.

А в гостиной ее муж сидел перед телевизором и завороженно, с глубоким вниманием, как ребенок, вслушивался в ночные новости с Китовой Пасти.

Он наблюдал за этим новым миром.

«Может быть, — подумала она, — он и прав». 

Но какой-то инстинкт в глубине ее души все еще протестовал.

И она спросила себя с удивлением, в чем же дело. И затем снова подумала о Рахмале ибн Эпплбауме, который, как утверждалось в газете, попытается совершить восемнадцатилетнее путешествие, не без оборудования для анабиоза.

Несмотря на все свои попытки достать его, как с сожалением говорилось в статье, ему это так и не удалось из-за постоянного преследования стражей-операторов, использовавших даже технику для ночного слежки с высоты, так что у него не осталось ни доброго имени, ни денег.

Ничего!

«Бедолага, — подумала она. — Обречь себя на одиночество на целые восемнадцать лет… Разве не могла эта компания ПОЖЕРТВОВАТЬ для него анабиозное оборудование, в котором он так нуждался». 

Телевизор в гостиной вещал: — Не забывайте, ребятки, что старушка Мамаша Хаббард все еще здесь, на Терре, и эта старушка живет так же, как и вы, а у вас, ребята, куча детишек. Так за дело?

«Эмигрировать»,   — решила Рут, но без энтузиазма. Это было ясно. И — поскорее.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Когда крохотная ракета Рахмаля ибн Эпплбаума состыковывалась с огромным корпусом единственного оставшегося у него после суда и имеющего еще экономическую ценность корабля, он расслышал в темноте глухой стук и сразу же привел в действие автоматический механизм. Люк стал вращаться, внутренние шлюзы закрылись, задвигаясь на прежнее место, когда воздух заполнил вакуум, а затем на консоли вспыхнул зеленый свет. Хороший признак.

Он мог теперь без опаски перейти со своей арендованной за невысокую плату ракеты на «Омфалос»,  который завис, не потребляя энергии, на орбите вокруг Марса на расстоянии в три астрономические единицы.

Как только он прошёл цепь шлюзов, без скафандра и шлема, Эл Доскер с лазерным пистолетом в руке сказал, глядя на него:

— Я подумал было, что вы вполне могли быть двойником, посланным ТХЛ. Но идентификаторы положительно определили вас.

Он протянул руку, Рахмаль пожал ее.

— Так что как бы то ни было вам придется совершить это путешествие, не ложась в анабиоз. Вы что, думаете, что и через восемнадцать лет останетесь в здравом уме? Я бы уж точно спятил.

Его темное с резкими чертами лицо выражало сочувствие.

— Разве нельзя было бы устроить какую-нибудь стычку перед уходом? Один на один, и какое имеет значение результат, особенно, если корабль…

— А после этой стычки, — сказал Рахмаль, — стать трупом. У меня будет с собой огромная библиотека с записями для обучения. К тому времени, когда я достигну Фомальгаута, я буду говорить на древнегреческом, латинском, русском, итальянском… Cмогу читать в оригинале алхимические тексты средних веков и китайскую классику шестого века.

Он улыбнулся, но это была пустая застывшая улыбка.

Он не обманывал Доскера, который знал, на что будет походить попытка межзвездного путешествия без анабиоза. Потому что Доскер совершил трехлетнее путешествие на Проксиму. И, вернувшись, настаивал, полагаясь на свой опыт, на анабиозе.

— Что поражает меня, — сказал Рахмаль, — так это то, что ТХЛ добралась и до черного рынка. Были перекрыты даже нелегальные каналы снабжения.

Но он упустил свой шанс в ресторане, лишившись компонентов, приобретенных за пять тысяч кредитов. И… что было — то было.

— Знаете ли вы, — медленно произнес Доскер, — что один опытный полевой агент из нашего агентства отправился на Китовую Пасть как обычный человек, воспользовавшись для этого станцией телепортации. Поэтому мы, возможно, в течение ближайшей недели свяжемся с «Омфалосом»,  и вы сможете вернуться обратно.

И тогда отпадет необходимость в восемнадцатилетнем путешествии туда и, если только вы не забыли, в восемнадцати годах полета назад.

— Не уверен, — произнес Рахмаль, — что у меня хватит сил на возвращение.

Он не обманывал себя: после путешествия к Фомальгауту он физически окажется, возможно, не в состоянии начать новое путешествие обратно, и каковы бы ни были условия жизни на Китовой Пасти, он, наверное, останется там, потому что ему ПРИДЕТСЯ остаться. Тело имеет свои ограничения. Так же, как и разум. В любом случае им нужно лететь дальше. Не только из-за неудачной в прошлом попытки временной капсулы достигнуть Солнечной системы. Попытки, которая была благополучно «забыта»   средствами массовой информации. Но и из-за категорического отказа корпорации «Видфон»   из Западной Германии после личного обращения Мэтсона Глазера-Холлидея реактивировать спутник «Принц Альберт Британский»   на орбите вокруг Фомальгаута.

«Одно лишь это, — подумал Рахмаль, — способно отпугнуть благоразумных граждан. Но…»

Люди не знали об этом. Средства массовой информации об этом не сообщали.

Мэтсон, однако, проник в небольшую вооруженную антиэмиграционную организацию «Друзья Объединенных Людей». 

Большинство ее членов были испуганными стариками, чье отвращение к эмиграции при помощи телепортации основывалось на неврозах. Однако… они ведь печатали памфлеты. И этот отказ корпорации «Видфон»   соответствующим образом был тут же отмечен в одной из широко распространяемых на Земле листовках.

Но сколько же людей на самом деле видели ее. Этого Рахмаль не знал. У него, тем не менее, сложилось мнение, что очень немного. И… эмиграция не прекращалась.

Как и говорил Мэтсон, следы, ведущие в логово хищника, продолжали увеличиваться в количественном отношении. Но до сих пор явных доказательств не было.

— Все в порядке, — сказал Доскер, — Теперь я официально передаю «Омфалос»   в ваше распоряжение. Корабль и все системы полностью проверены, так что вам не следует чего-либо опасаться.

Его темные глаза вспыхнули.

— Вот что я вам скажу, ибн Эпплбаум. Пока вы будете бодрствовать эти восемнадцать лет, вы могли бы развлекаться так же, как и я эту последнюю неделю.

Он подошел к столу, поднял блокнот в кожаном переплете.

— Вы могли бы, — сказал он тихо, — вести дневник.

— Что?

— Разрушение мозга, — сказал Доскер. — Это будет представлять интерес для психиатров.

Теперь это не казалось шуткой.

— Итак, даже вы, — произнес Рахмаль, — считаете, что я…

— Отправляясь без оборудования для анабиоза, которое замедлило бы ваш метаболизм, вы совершаете ужасную ошибку. Так что, возможно, это не будет дневник человеческого вырождения — быть может, оно уже началось.

Молча Рахмаль следил, как темнокожий человек шагнул в шлюз и исчез в крохотной ракете.

Щелкнул замок. Над ним вспыхнул красный свет, и Рахмаль остался один на этом огромном пассажирском лайнере, где ему предстояло провести восемнадцать лет, и, возможно, подумал он, Доскер прав.

Но Рахмаль по-прежнему был полон решимости совершить свое путешествие.

* * *

В три часа дня Мэтсон Глазер-Холлидей проснулся, разбуженный слугой из обслуживающего персонала на своей автоматической вилле.

— Ваша светлость, донесение от мистера Берджена Филлипса. С Новой Земли. Только что получено. И как вы просили…

— Да. — Мэтсон встал, выскользнув из-под одеяла, стараясь не разбудить спящую Фрейю, затем схватил свою одежду, шлепанцы. — Давайте.

Донесение, отпечатанное на обычном принтере корпорации «Видфон»,  гласило:

«КУПИЛ ПЕРВОЕ АПЕЛЬСИНОВОЕ ДЕРЕВО. ПОХОЖЕ, СОБЕРУ ОТЛИЧНЫЙ УРОЖАЙ. ПУСТЬ МОЛЛИ ПРИСОЕДИНЯЕТСЯ КО МНЕ.»

Теперь и Фрейя зашевелилась, встала с постели. Ее шелковая расписная ночная рубашка соскользнула с обнаженного плеча.

— Что это? — пробормотала она.

— Первое зашифрованное донесение от Б.Ф., — ответил Мэтсон тихо, с отсутствующим видом постукивая сложенным пополам донесением по колену. Он глубоко задумался.

Фрейя встала во весь рост и потянулась за пачкой сигарет.

— О чем он сообщает, Мэт?

— В донесении версия под номером шесть, — ответил Мэтсон.

— То есть… все так, как и описывается в письмах и передачах?

Теперь Фрейя полностью проснулась. Она зажгла сигарету и внимательно посмотрела на Мэтсона.

— Да. Но… Психологи ТХЛ, ожидающие на той стороне, могли схватить нашего полевого агента. Промыть его мозги, извлечь все необходимое, а потом отправить это донесение. Так что это еще ничего не означает. Только факт самой передачи. Поэтому психологам ТХЛ, конечно, не было никакого резона отправлять ЭТО донесение.

— Итак, — сказала Фрейя, — ты так ничего и не знаешь.

— Но, возможно, ему удастся наладить связь со спутником «Принц Альберт Британский».  Достаточно ведь всего одной недели для этого, и «Омфалос»   к тому времени без труда свяжется с ним. А так как его единственный пилот не находится в анабиозе, через него можно будет получить информацию.

Как бы то ни было, если через неделю…

— Если никаких данных не прибудет со спутника, — сказал задумчиво Мэтсон, — это все равно ни о чем не будет говорить. Потому что тогда Берджен передаст сообщение «n»,  что означает, что спутник оказался неработающим. Да они так и сделают, если схватят его. Поэтому это все равно ничего нам не даст.

Он стал ходить по спальне. Затем взял зажженную сигарету у лежавшей в помятой постели Фрейи, резко затянулся, пока она не задымилась и не обожгла ему пальцы.

— Я, — сказал он, — не проживу эти восемнадцать лет.

«Мне никогда не дожить до того дня, когда станет известна правда о Китовой Пасти, — осознал он. — Слишком долго придется ждать». 

— Тебе будет семьдесят девять, — заметила практично Фрейя.

— Но ты все еще будешь жив. Тебе трансплантируют искусственные органы.

«Однако… у меня нет такого терпения, — признался себе Мэтсон. — За это время все младенцы станут совершеннолетними!»

Фрейя забрала у него сигарету:

— Что ж, возможно, ты можешь послать туда…

— Я решил отправиться лично, — сказал Мэстон.

С вытаращенными от удивления глазами Фрейя мгновение спустя воскликнула:

— О Господи! Боже мой!

— Я буду не один. Со своей «семьей».  В каждый из этих пунктов телепортации «Трейлс оф Хоффман»   направятся люди из команды нашей корпорации.

В его подчинении находилось две тысячи человек, и многие из них были ветеранами войн. Они отправятся туда вместе с ним, и присоединятся к нему на Китовой Пасти.

При них будет достаточно записывающего и следящего оборудования, средств связи для организации частного полицейского агентства.

— А ты, таким образом, возглавишь наше отделение здесь, на Терре, — сказал он Фрейе. — Пока я не вернусь обратно.

«Что произойдет через тридцать шесть лет, — подумал он угрюмо. — Тогда мне станет девяносто семь лет… нет, не правильно: мы же можем доставить на Китовую Пасть оборудование для анабиоза, уж я-то позабочусь об этом, хотя с ним здесь, на Терре были определенные трудности в приобретении». 

Вначале он полагал, что если колонизация не удастся, они смогут вернуться — РЕАНОУКНУТЬСЯ, так они назвали это, — смогут реаноукнуться обратно в Солнечную систему, находясь в анабиозе на корабле… который они соберут из доставляемых на Китовую Пасть через телепортационные врата фон Эйнема сборных секций.

— Переворот, — прервала молчание Фрейя. — Фактически это будет государственный переворот.

Вздрогнув, Мэтсон произнес:

— Что? Боже, нет, я никогда…

— Если ты заберешь с собой две тысячи наших лучших агентов, — начала Фрейя, — от нашей корпорации здесь практически ничего не останется, только ее бледная тень. Но вот там, там они станут грозной силой. Ведь ООН не имеет армии на Китовой Пасти. И тебе, Мэтсон, известно об этом, по крайней мере, веришь в это подсознательно. Кто может противостоять тебе? Давай подумаем. Через два года президент Новой Земли Омар Джоунс снова станет баллотироваться на новый срок, так что, возможно, ты захочешь подождать…

— После первого же призыва с Китовой Пасти, — резко сказал Мэтсон, — у Омара Джоунса окажутся штурмовики ООН, отправленные со всех телепортационных установок из нашего мира. Вместе с ракетами, тактическим оружием, поражающим головной мозг.

Он и ненавидел их, и опасался.

— ЕСЛИ только этот ПРИЗЫВ будет отправлен с Китовой Пасти. Но когда ты окажешься на той стороне, ты сможешь не допустить этого. ТОГДА УЖ ТОЧНО НИКАКОГО СООБЩЕНИЯ ОБ ОПАСНОСТИ НЕ БУДЕТ ОТПРАВЛЕНО. Разве не об этом мы с тобой все время говорили? Разве на самом деле не поэтому ли ты и купился на это предложение Рахмаля, зная, что все сообщения с той стороны могут быть ПЕРЕХВАЧЕНЫ?

Она, дожидаясь ответа, закурила и внимательно следила за ним с присущей женщинам остротой.

Затем он сказал твердо: