Нетелепортируемый человек

— Да.

— Что? Почему?

— Я эмигрирую, — ответил Доскер. — Сегодня в шесть, по нью-йоркскому времени Нью-Нью-Йорка. С лазерным пистолетом в рукой. Я разложу их на атомы — я хочу добраться до них, если дела так и обстоят: я не могу ждать.

— Вы не сможете осуществить это. Как только вы появитесь…

— Голыми руками я схвачу ОДНОГО из них. Любой сможет это сделать.

— Начните здесь. Начните с Хорста Бертольда.

Он уставился на нее.

— У нас есть техники-оружейники, — произнесла Фрейя, но остановилась, когда дверь ракеты открыл другой тоже ободрительно улыбающийся человек из обслуживающего персонала.

— Ты нашел неисправность, Эл? — спросил он.

— Да, — ответил Эл Доскер и начал притворно копошиться в приборной панели, скрывая свое лицо.

— Вот теперь уже точно можно сказать, что «все в полном порядке».  Перезарядить метабатарею, установить обратно на место и можно лететь.

Другой служащий, удовлетворенный этим ответом, ушел.

Фрейя и Доскер снова остались одни, хотя дверь ракеты раскачивалась, незапертая.

— Вы… возможно, вы ошибаетесь, — сказал Доскер.

— Но, — возразила Фрейя, — что-то похожее все равно имеет место. Не может существовать армии для защиты частных интересов из трех сотен отобранных добровольцев, потому что Ферри и Бертольд или, по крайней мере, ОДИН из них должен был направиться туда, и это единственное, что мы точно знаем: ТАМ ДОЛЖНО БЫТЬ ЧТО-ТО ПОДОБНОЕ. Доскер, на Китовой Пасти дефицита власти просто не может быть.

— Все готово, мисс, для полета, — позвал один из других служащих.

Раздался голос переговорного устройства ракеты:

— Я чувствую себя в миллион раз лучше и теперь готов отправиться туда, куда мы летели вначале, господин или госпожа, как только лишний человек покинет ракету.

Доскер, вздрогнув, произнес:

— Я… не знаю, что делать.

— Не ходите к Ферри или Бертольду. Начнем с этого.

Он кивнул.

Очевидно, она как-то на него повлияла, с этой проблемой было покончено.

— После шести часов Мэту потребуется вся помощь, которую он может получить, — заметила она. — В этот момент первый его агент переправится на Китовую Пасть. Доскер, почему бы вам тоже не отправиться туда? Даже если вы и не пилот и не агент. Возможно, вы могли бы помочь ему.

Ракета в раздражении запустила двигатели.

— Пожалуйста, сэр или мадам, если вы попросите…

— А вы сами телепортируетесь? — спросил он ее. — С ними?

— Я планирую отправиться в пять. Чтобы заказать комнату для себя и Мэта. Я стану, не забудьте этого, если захотите найти нас, миссис Сильвией Трент. А Мэт — Стюартом Трентом. Хорошо?

— Да, — пробормотал Доскер, сделал шаг назад наружу, закрывая дверь ракеты. И тут же та взмыла вверх.

А Фрейя расслабилась и выплюнула капсулу с кислотой в мусорник для отходов, после чего перевела «часы». 

Её слова Доскеру, Бог свидетель, были правдой. Она знала об этом, знала и не могла ничего поделать, чтобы переубедить Мэтсона.

На той стороне их могут поджидать профессионалы, и даже если они не предвидят переворот, даже если не было утечки информации и они не заметят никакой связи между этими двумя тысячами мужчин, разбросанных по всему миру, прибывших на пункты телепортации на Терре, даже в этом случае она понимала, что они в состоянии расправиться с Мэтом.

Он не был таким сильным, и они МОГЛИ справиться с ним.

Но ОН-ТО САМ верил в это. Потому что Мэт видел лишь возможность захвата власти, вздор, который глубоко засел в нем и который невозможно было выбить из него.

Предположим, это правда.

Предположим, что эта армия из трехсот человек существует.

ПРЕДПОЛОЖИМ.

Надежда и возможность успеха, ярко пылавшие в нем, толкали его вперед.

«А дети, — подумала она, летя в направлении офисов монополии, расположенных в Нью-Нью-Йорке, — распознаются по шпаргалкам.

Конечно, Мэт, ты будешь держаться за эту свою веру». 

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Мэтсон Глазер-Холлидей обратился к приятной и имеющей довольно пышную грудь молодой секретарше:

— Меня зовут Стюарт Трент. Мою жену телепортировали рано утром, поэтому мне ужасно хочется соединиться с ней. Я так понимаю, вы уже собираетесь закрывать свое учреждение.

Она испытывающе посмотрела на этого лысого мужчину с выступающими скулами под темными, почти болезненными глазами.

— Вы уверены, мистер Трент, что желаете…

— Моя жена, — резко повторил Мэтсон. — Она уже там с пяти часов.

Потом добавил:

— У меня два чемодана. И довольно тяжелые.

И внутрь офиса «Трейлс оф Хоффман»   въехала роботоподобная машина с двумя выпирающими чемоданами из настоящей воловьей кожи.

Секретарша произнесла:

— Пожалуйста, заполните эти бланки, мистер Трент. Я удостоверюсь, что техники Телепорта готовы принять еще раз, потому что, как вы уже сказали, мы уже почти закончили работу.

И, действительно, входные ворота сейчас были закрыты.

Он заполнял бланки, ощущая только бесстрастность и пустой, беспричинный… страх. Боже, это в самом деле был страх! Он действительно, в этот самый последний момент, когда Фрейю уже телепортировали на Китовую Пасть, почувствовал, как его нервная система начала вырабатывать гормоны нарастающей паники — внутренне ему хотелось вернуться назад.

Однако он каким-то образом заполнил бланки. Потому что в его фронтальной доле мозга стояло понимание того, что в тот момент, когда Фрейя отправилась туда, ВСЕ БЫЛО РЕШЕНО. В самом деле, у него не было причин посылать ее туда заранее: он знал о своих собственных колебаниях.

Мэтсон покончил с ними, когда отправил ее.

«И, подумал он, это к лучшему: должны же мы когда-то, хоть раз в жизни, побороть себя… Мы — самые опасные для себя враги». 

— Вам сделают уколы, мистер Трент.

Служащая ТХЛ стояла рядом с иглами.

— Будьте добры, пожалуйста, снимите верхнюю одежду.

Она указала на небольшую гигиеническую камеру позади. Он вошел и начал снимать с себя одежду.

Затем ему сделали уколы, руки пронзила боль, и он тупо спросил себя, сделали ли они уже «Это»?  Не смерть ли впрыснули ему под прикрытием профилактических уколов?

Два пожилых немецких техника, оба лысых, как дверные ручки, подобно ему самому, появились мгновением позже. У них были защитные очки — само поле, если наблюдать за ним слишком долго, постепенно разрушало роговицу.

— Мой герр, — произнес живо первый техник, — пожалуйста, снимите всю оставшуюся одежду. Sie sollen ganz unbedeckt sein. (Вы должны быть полностью раздеты). Не желательно никакого материала, препятствующему starkheit (силе) поля. Все предметы, включая ваши пакеты, будут перенесены вслед за вами через несколько минут.

Мэтсон закончил раздеваться и, объятый ужасом, последовал за ними вниз в покрытый кафелем зал, который неожиданно оказался гигантской почти пустой комнатой, он не видел ни сложной мешанины из реторт доктора Франкенштейна, ни пузырящихся котлов, — только два перпендикулярных шеста, которые, как в бетонных стенах приличного теннисного корта, были накрыты круглыми, напоминавшими кубки зажимами.

И между этими шестами ему придется стоять, словно утихомиренному буйволу, а волна поля будет проходить от одного шеста к другому и сквозь него.

И умрет ли он, если они знают, кто он такой, или нет, но Мэтсон покинет Терру, чтобы привести в гармонию свою собственную жизнь, или, во всяком случае, на тридцать шесть лет, что для него было, впрочем, то же самое.

«Боже мой, — подумал он. — Надеюсь, Фрейя уже без происшествий добралась туда». 

Как бы то ни было, короткое зашифрованное донесение, отправленное ей, свидетельствовало, что с ней все в порядке.

— Мистер Трент, — сказал один из техников, одевая защитные очки, — bitte, пожалуйста, смотрите вниз, чтобы на ваши глаза не действовало излучение поля; Sie versteih'n, оно опасно для роговой оболочки глаз.

— Хорошо, — ответил он, кивая, и посмотрел вниз, приподнял одну руку, коснулся обнаженной груди, будто что-то скрывая и пытаясь защититься от того, что вдруг оглушило и слепило его и одновременно глухо било с обоих сторон. Силы, абсолютно равные, заставили его застыть неподвижно, словно на него, пока он стоял, вылили полистирол.

Любой, кто следил бы за ним, мог бы подумать, что он свободен в движениях, но Мэтсон был пойман в великолепную ловушку, созданную этой волной, проходившей от анода к катоду, и сам он ощущал себя как… ионное кольцо. Его тело притягивало поле. Он чувствовал, как оно вливалось в него словно растворяющее вещество. А затем волна слева исчезла.

Он споткнулся, непроизвольно поглядев вверх.

Двое лысых в защитных очках техника из Рейха пропали.

Он находился в гораздо меньшей комнате, и только один пожилой человек сидел за столом, не спеша раскладывая рядами огромную груду из чемоданов и упакованных, связанных пакетов.

— Ваша одежда, — начал служащий, — находится в металлической корзине справа от вас, помеченная номером 121628. Если ощущаете слабость, здесь есть раскладушка, можете прилечь.

— Я… Со мной все в порядке, — ответил Мэтсон Глазер-Холлидей и неуверенно направился к своей одежде, оделся и остановился в неопределенности.

— Здесь еще два пакета из вашего багажа, — произнес бюрократ за столом, не поднимая головы. — Под номером 39485 и 39486.

Пожалуйста, приготовьтесь вытащить их из вещей, которые будут переданы.

Он бросил взгляд на свои часы.

— Нет, прошу прощения. Никто уже не последует за вами поэтому каналу связи из Нью-Нью-Йорка, так что временем вы не ограничены.

— Спасибо, — Мэтсон сам поднял тяжелые чемоданы, прошел к огромной двойной двери.

— Я правильно иду? — спросил он.

— Вы выйдете на Авеню Смеющейся Ивы, — сообщил ему клерк.

— Мне нужен отель.

— Любая наземная машина доставить вас туда.

Клерк возвратился к своей работе, оборвав разговор.

Никаких других сведений для Мэтсона у него не было.

Закрыв дверь, Мэтсон ступил на пешеходную дорожку. Совсем рядом он увидел серые бараки. Показалась Фрейя.

Воздух был холодным, и она дрожала. Он тоже вздрогнул и притянул ее к себе, снова и снова внимательно рассматривая бараки.

Он видел тянувшиеся один за одним ряды их и… находящуюся под током в двенадцать футов высотой проволочную ограду с четырьмя рядами обнаженной проволоки поверху. И объявления с указанием запретов.

Ему не нужно было даже читать их, чтобы удостовериться в этом.

— Мэт, — сказала Фрейя, — ты слышал когда-нибудь о городе под названием Спарта?

— Спарта, — как эхо, повторил он, держа свои чемоданы. — Здесь.

Она отпустила его пальцы, поставила вниз чемоданы.

Мимо украдкой прошло несколько человек, безвкусно одетых и старательно не обращающих на них никакого внимания.

— Я была не права, — сказала Фрейя. — И это послание тебе, само собой, было поддельным. Мэт, я думаю…

— Ты думаешь, — перебил он, — что тут окажутся… печи.

Она произносила это, спокойно и бесстрастно, взмахнув копной своих темных волос и приподняв подбородок, встретила его взгляд и посмотрела прямо ему в лицо: