Млечный путь

– Хорошо, – буркнул Перетурин и отошел в сторону, чтобы лучше видеть балкон квартиры Ксении.

– Пойдемте, – удовлетворенно кивнула Ксения и шагнула к подъезду.

Поднявшись к квартире, мы обе остановились и прислушались. Из-за дверей доносилось невнятное бормотание, словно кто-то что-то напевал весьма фальшивым голосом. Ксения испуганно посмотрела на меня. Я успокаивающе похлопала ее по руке и сказала:

– Дайте мне ключ, я войду первой. Вы со своими приемами станете меня страховать, на всякий случай. А то Родион раньше времени поднимет шум, если мы слишком замешкаемся.

Ксения тут же протянула мне ключи от квартиры. Я быстро сунула ключ в замок и почти бесшумно повернула его – благо у меня был большой опыт пользования даже отмычками, так что уж открыть дверь ключом не представлялось для меня ничем затруднительным.

Никто не отреагировал на отпирание замка, и мы обе осторожно вошли в квартиру. Честно говоря, мы просто оторопели. Прямо в прихожей валялась опрокинутая вешалка, повсюду виднелись следы грязной обуви и разбросанные окурки.

– Это еще что за безобразие! – невольно вырвалось у Ксении.

– Тише! – сжала ее ладонь я. – Сейчас разберемся.

– Кто это? – стиснув зубы, прошипела Ксения. – Сейчас я его выкину отсюда к чертовой матери!

И решительно шагнула в зал, вырвав руку. Мне ничего не оставалось делать, как последовать за ней.

В комнате нашим глазам предстал еще более чудовищный беспорядок, чем мы могли себе вообразить. Везде валялась разбитая посуда, чашки, бутылки… Но самое интересное и непонятное заключалось в том, что в зале за столом, откинувшись на спинку стула, полусидел незнакомый мужчина. Ксения, обуреваемая мощнейшей злостью, подошла к мужчине и уже собиралась толкнуть его, как мужчина поднял глаза. Тут я заметила, что все лицо его какое-то помятое, а под глазом красуется громадный кровоподтек.

– К-ксе-неч-ка… – только и смог вымолвить он. – П-при-вет…

Лицо Колесниковой пошло красными пятнами. Затем она медленно опустилась на диван, бессильно свесив руки, и протянула:

– Ох, е-мое…

– Что такое? – недоуменно осведомилась я, пока еще ничего не понимая.

Я уже решила, что перед нами находится сам Вячеслав Колесников, таинственно исчезнувший несколько дней назад и столь же таинственно появившийся теперь. И даже облегченно вздохнула про себя. Но… Незнакомец ничем не напоминал Вячеслава, во всяком случае, того Вячеслава, которого я видела на фотографии.

За столом сидел невысокого роста простоватый мужчина средних лет, с широкоскулым лицом и добродушной, но какой-то глуповатой улыбкой. Редеющие на макушке волосы были светло-русого цвета, тощенькая короткая бородка отнюдь не украшала нижнюю часть лица. Одет крепыш был в серые брюки и спортивную рубашку с короткими рукавами.

– Господи, что здесь случилось? Кто здесь был? – начала Ксения, вскакивая с дивана буквально через секунду после того, как опустилась на него, и бросаясь к мужчине. Она схватила его за плечи и затрясла.

– Извини, К-к-сенечка, я с-сейчас все объясню… Прости, что приехал б-без п-предупреждения, но… Так получилось, у м-меня времени не было… П-пришел, никого нет, а п-потом… К-кто ж думал, что так случится? – немилосердно заикаясь, заговорил мужчина.

Вид у него был виноватым и несчастным. Ксения смотрела на него во все глаза, находясь под сильным впечатлением. Я, поняв, что мужчина, скорее всего, знаком Ксении и, следовательно, нам не угрожает опасность, молча прошла на балкон и крикнула изнывающему от неизвестности Родиону:

– Все в порядке! Можете подниматься к нам!

После этого вернулась в комнату и обратилась к Ксении Колесниковой:

– Кто этот человек и что он делает у вас дома?

– Ой, я сейчас вам все объясню! – виновато прижала руки к худенькой груди Ксения. – Мне так неудобно, что я не подумала об этом раньше. Одним словом, это наш родственник, двоюродный дядя мой и Вячеслава…

– Дядя я! – подтвердил коренастый заика, со светлой улыбкой глядя на меня.

– А откуда он взялся?

– Он приехал из Камышина, – сообщила Ксения.

– Это город такой на Волге, – поспешил объяснить мне родственник все с той же кроткой улыбкой.

– Спасибо, я в курсе, – машинально кивнула я. – То есть у него есть ключи от вашей квартиры?

– Ну да… – растерянно и все так же виновато протянула Ксения. – Пару лет назад мы с Вячеславом отдали ему третий комплект в то время, когда он гостил у нас. И я совершенно об этом забыла! Потом он приезжал еще несколько раз – он вообще частый гость в Тарасове, у них в Камышине филиал местной фирмы, лакокрасочными материалами какими-то, по-моему, занимается, – поведала она, – но… последнее время пропал, не был уже больше года, вот я и позабыла. Да что же с тобой случилось-то? – снова затормошила она дядю.

– Как его зовут? – спросила я.

В это время в комнату вошел Родион – мы оставили входную дверь незапертой. Перетурин в недоумении воззрился на незнакомца, которого, кажется, совершенно не волновало происходящее. Я же вспомнила рассказ Ксении о том, что, когда здесь жил Вячеслав, она, приходя домой, иногда замечала запах табака. Вполне возможно, это объясняется именно тем, что этот человек, пользуясь ключом, приходил сюда.

– Его зовут Василий Твердохлебов, – тем временем ответила Ксения.

– Твердохлебов я, – подтвердил мужчина. – Василий Семенович. Дядя Вася…

– Очень приятно, – усмехнулась я.

– Н-ну так вот, – продолжал дядя Вася. – Я приехал, правда, предупредить не успел, у м-меня т-телефон разрядился. Вот и п-пришел, гостинцев привез… – Он показал на диван, на котором были разложены какие-то свертки. – Думал, посидим с племянниками, поговорим за встречу… Все-таки давно не виделись. А т-тут – никого. Н-ну, я думаю, ладно, п-посижу, подожду… М-мы же не чужие люди все-таки.

– Господи, да конечно же, не чужие! – эмоционально отреагировала Ксения, опять вскакивая с места. – Дядя Вася, я же даже подумать не могла, что это ты!

– Н-ну, да, я, а к-кто же еще? – улыбаясь, обвел нас взглядом Твердохлебов.

Ксения подошла ко мне и тихонько шепнула на ухо:

– Он немножко чудненький, не обращайте внимания. Он человек добрый, мухи не обидит.

– Хорошо, я поняла, – кивнула я и решила перевести разговор в более конструктивное русло.

– Василий Семенович! – повысив голос, произнесла я. – Кто здесь был, кроме вас, и что вообще произошло?

Твердохлебов поднял взгляд на меня.

– Это какое-то недоразумение, – неожиданно четко проговорил он.

– Что за недоразумение?

– В общем, я заказал пиццу… Хотел племянников порадовать, понимаете?

– Ну? – перебила его Ксения.

– А п-приехали к-какие-то другие люди. П-приехали д-двое. Один т-такой толстенький, в темных очках. Д-другой худой, – торопливо начал объяснять Твердохлебов. – Я н-ничего такого не подумал, открыл дверь… И спрашиваю – где пицца? А они говорят: «Сейчас мы тебя так накормим, что мало не покажется»! Вот…

И Твердохлебов смущенно замолчал.

– И что? – взволнованно поторопила его Ксения.

– Я им говорю, мол, ребята, зачем грубите? А этот толстый начал на меня н-наезжать, требовать какие-то деньги. Две тысячи… долларов. Или три… Я даже не запомнил точно, я б-был п-просто… ошарашен. Так им и сказал, что нет у меня таких денег. А они не поверили… Я думал, это знакомые ваши, говорю – проходите, вон, угощайтесь. А они мне кулаком в лицо сразу! – обиженно закончил Твердохлебов и отвернулся.

– Господи… – изумленно проговорила Ксения. – Кошмар какой-то! В нашей квартире? Да кто они вообще такие?

– А у вас нет таких знакомых? – обратилась я к ней.

– У меня – однозначно нет! – категорично заявила Ксения.

– Вы можете описать их подробнее и максимально четко передать ваш разговор?

– Да я же уже все рассказал! – воскликнул Василий Семенович. – Они с меня деньги требовали, я сказал, что знать не знаю ни про какие деньги, что приехал только что, а дома никого нет. Они меня еще пару раз ударили…

Ксения сморщилась и покачала головой.

– П-прошли в квартиру и давай тут все переворачивать! Деньги, что ли, искали или злость срывали, я так и не понял. А потом, видно, п-поняли, что я правду говорю. Х-хотели остаться, вас со Славиком ждать, но тут на шум соседи стали выглядывать, вот они, наверное, и испугались. И ушли. А я остался.

– Понятно, – со вздохом протянула я. – Что ничего не понятно. Кто это мог быть?

– Не знаю, – твердо ответила Ксения. – Я сама в шоке! Дядя Вася, ты уж прости, пожалуйста, что так получилось! Я сама ничего не понимаю!

– Д-да ладно, Ксенечка, о чем ты говоришь! – ласково заулыбался Твердохлебов. – У меня за т-тебя теперь душа болит. Вдруг эти хулиганы вернутся?

– Пусть только попробуют! – Ксения сверкнула черными глазами и сжала кулаки. – Я им устрою прием!

– Подождите, – остановила я ее запал. – Ксения, я думаю, вам все-таки не стоит оставаться одной в этой квартире. И вашему родственнику тоже. Это неразумно. У вас есть еще родственники в этом городе? – обратилась я к Твердохлебову.

Вместо него ответила Ксения:

– Есть еще тетя Люся, очень добрая и гостеприимная, правда, она живет далековато.

– Это не страшно, – махнула я рукой. – Довезем, если что. А вы, Василий Семенович, все-таки расскажите подробнее и почетче. Значит, эти люди требовали деньги?

– Я же сказал – две или три тысячи долларов! – ответил Василий. – А потом сказали, что С-славик им д-должен. А я говорю – ну, раз Славик должен, значит, отдаст! Он парень-то порядочный! Ну, а они и говорят – мол, мы приедем завтра поговорить с девушкой, то есть с К-ксенечкой. А я им – мол, К-ксенечка-то здесь при чем? Оставьте девочку в покое! А они – снова драться!

– Фоторобот составить сможете? – сосредоточенно спросила я.

– Что? – не понял Твердохлебов.

– Ну, описать так, чтобы в милиции могли сделать их портрет.

Твердохлебов задумался, потом сокрушенно развел руками:

– Наверное, нет. Д-да у меня с детства память на лица плохая, д-да и зрение слабое. К тому же они мне очки разбили…

Он показал на осколки стекла на полу.

– Я куплю тебе очки, дядя Вася! – пообещала Ксения, заливаясь краской.

– Д-да ладно, К-ксенечка, о чем ты говоришь! – Родственник махнул рукой.

– Ладно, это отпадает, – пробормотала я. – Тогда еще один момент, Василий Семенович, – обратилась к Твердохлебову, воспользовавшись паузой. – Вы можете вспомнить, когда именно вы пришли сюда?

Он поднял на меня глаза и, удрученно покачав головой, пробормотал:

– Я п-приходил сюда вообще два раза. Но понимаете, какая в-вещь – я вспомнил, что з-забыл в кабинете… с-сумку с гостинцами. Н-ну, на фирме, куда я приехал в к-командировку. У меня там осталась сумка. Поэтому мне п-пришлось вернуться и з-абрать ее.

– А почему вы убегали? – нахмурилась я.

– Я? – удивился Твердохлебов.

– Да, дядя Вася, – вмешалась Ксения. – Я слышала, как дверь открылась, а потом снова закрылась. И шаги… Я побежала следом, а ты очень резво от меня удрал. И машина белая отъехала! Откуда у тебя машина?

– Т-так это, К-к-ксе-неч-ка, не м-моя же м-машина, – говоря торопливо и от волнения заикаясь еще больше, принялся объяснять Твердохлебов. – Это ш-шофер наш, Миша, м-меня подвез п-по моей просьбе… А тут, п-понимаешь, я в квартиру-то вошел, да? А с-свет не горел, я и не подумал, что ты дома-то! И тут только обнаружил, что с-сумку-то я забыл, п-понимаешь? Н-ну вот я и побежал п-поскорее вниз, пока, значит, думаю, Миша не уехал. Еле-еле успел, он уж отъезжал. С-слава богу, заметил меня, п-притормозил… Н-ну, я за с-сумкой-то съездил и в-вернулся. Стал ждать… А тут – эти… Б-бандиты настоящие!

– Все понятно, значит, это был он, – вздохнула я, обращаясь к Родиону. – Ксению напугал именно он. А вот кто приезжал потом – с этим еще предстоит разобраться.

– И я г-говорю, что надо разобраться! – повысил голос Твердохлебов. – Ч-что же это такое происходит-то? У себя дома с-спокоен б-быть не можешь!

В это время в дверь позвонили, Ксения дернулась было к ней, чтобы открыть, но я решительно загородила дорогу и открыла сама. На пороге стоял совсем молодой парень в униформе, с пакетом в руке, и приветливо улыбался.

– Пиццу заказывали? – спросил он.

Улыбнувшись, я повернулась и посмотрела на Твердохлебова. Тот хотел было что-то сказать, но его опередила Ксения, выскочив в прихожую, и спросила скороговоркой:

– Да, спасибо, сколько мы вам должны?

– Триста пятьдесят рублей, – не снимая с лица дежурной улыбки, сказал парень.

Ксения быстро сунула ему деньги и, приняв пакет с пиццей, захлопнула дверь.

– Фу-у-ух! – протянула она, возвращаясь в комнату. – Ну и денек сегодня.

– Да уж, день получился насыщенный, – согласилась я. – И на сегодня все это нужно заканчивать. Вы говорите, эти парни сказали, что приедут завтра? – обратилась я к Твердохлебову.

– Они так сказали, – кивнул тот. – Еще предупредили, чтобы вечером Вячеслав дома был, иначе, мол, хуже будет. Сказали, к семи п-подъедут…

Я задумалась, покусывая губу, затем решительно сказала:

– Значит, так! Вы, Василий Семенович, сейчас отправляетесь к добрейшей тете Люсе, у которой и останетесь. Больше вам в этом деле делать нечего. С племянницей будете созваниваться. А вы, Ксения… – Я посмотрела на девушку задумчиво.

– Ксения может переночевать у меня, – с готовностью выступил вперед Перетурин. – Я живу один, две комнаты, так что… Соглашайтесь, Ксения, это лучший вариант.

– Если чего-то опасаетесь, я могу вас пригласить к себе, – предложила я, хотя предоставлять свою квартиру для таких вот «перекрытий» старалась лишь в исключительных случаях.

Ксения неожиданно улыбнулась и сказала:

– Вас, Родион Евгеньевич, я знаю много лет как человека порядочного, поэтому у меня нет оснований чего-то опасаться.

– Вот и отлично! – обрадовалась я. – Тогда едем.