Млечный путь

– А как же квартира? Ее что, просто так и оставить? – удивилась Ксения.

– Не волнуйтесь, просто заприте ее, и все. Вряд ли эти люди станут выламывать дверь, если поймут, что здесь никого нет. Но я здесь буду! – твердо сказала я. – Завтра к семи часам я сама организую встречу этим таинственным вымогателям.

– И я с вами! – сейчас же встрял Перетурин.

– Вы пока что о Ксении позаботьтесь, – усмехнулась я, отметив про себя, что отношение Перетурина к сестре приятеля очень смахивает на особо бережное. – А завтра мы с вами созвонимся.

На этом и порешили. Ксения заперла квартиру, мы вчетвером спустились вниз, и я пригласила всех в мою машину. Твердохлебов начал было отказываться от моих водительских услуг, убеждая нас, что прекрасно доберется на такси, но я решительно этому воспротивилась: кровоподтек под глазом, а также помятый вид вряд ли вызвали бы доверие к наивному дяде Васе со стороны таксистов. Поэтому я усадила его на заднее сиденье машины, отвезла к дому тети Люси, куда он направился уже без нас.

– Скажите, Татьяна, вы действительно думаете, что эти двое придут завтра? – спросил у меня Перетурин.

– Практически уверена, – кивнула я. – И мы, возможно, наконец выясним, что же произошло с вашим другом. По-моему, сейчас уже все просто.

– Но, по-моему, и так ясно, что во всем виноват Россошанский, – возразил Родион.

– Да нет, пара Россошанский – Лукашенок не годится на роль тандема злодеев, – не согласилась я. – Тут что-то другое. Ясно только то, что касается Вероники. А насчет Вячеслава я бы не спешила с окончательными выводами. К тому же его тело так и не найдено.

Эти слова произвели негативное впечатление на Ксению, которая сразу занервничала. Было понятно, что она все еще надеется, что с ее братом ничего страшного не случилось, что он вернется и все будет по-прежнему. Но я с каждым днем теряла на это надежду. Однако до того момента, когда не будет найден труп Колесникова, опять же говорить что-то определенное о его судьбе было нельзя.

– Россошанский? – забеспокоилась Ксения. – А при чем тут Россошанский? И Лукашенок? Вы что, их подозреваете? Вам что-то стало известно?

Я переглянулась с Перетуриным. Признаться, мне совершенно не хотелось сейчас ничего объяснять Ксении. Я и так слишком устала, чтобы сейчас выслушивать ее гневный, переполненный эмоциями монолог. Пусть уж лучше это сделает Родион.

– Успокойтесь, пожалуйста, Ксения, – как можно мягче проговорила я. – Расследование продолжается, но пока что говорить о каких-то достоверных фактах не приходится.

Тут Перетурин сам пришел мне на помощь.

– Ксюша, я тебе все объясню, – торопливо проговорил он. – Сейчас мы приедем ко мне, попьем чаю, и я все расскажу. Волноваться тебе не о чем.

«Ну вот и славно!» – облегченно подумала я.

Я подвезла Ксению с Перетуриным к дому последнего, распрощалась до завтрашнего дня и наконец-то вернулась к себе.

Почувствовав, как сильно проголодалась, я первым делом отправилась на кухню и поставила в микроволновку тарелку с курицей. Утолив аппетит, я с удовольствием выпила кофе и начала размышлять. Собственно, все было почти ясно – из эпизода с Твердохлебовым я вынесла немаловажную информацию: Вячеслав должен был кому-то деньги, и эти люди пришли разговаривать по этому поводу с Ксенией, но не застав ее, набили морду Твердохлебову и сказали, что придут еще. Этого было достаточно, чтобы составить программу ближайших действий.

* * *

Следующий день прошел относительно спокойно. Я созвонилась с Арсентьевым, который сообщил, что Россошанский по-прежнему ни за какие коврижки не желает брать на себя вину в убийстве Вячеслава. Примерно так же ведет себя и Лукашенок, который, ко всему прочему, вроде бы нашел свидетелей, готовых подтвердить его алиби. С алиби же самого Россошанского было все в порядке. И если в ближайшее время подтвердится невиновность Лукашенка, то и директора клиники должны будут выпустить под подписку.

Единственное, в чем его можно обвинить, так это в причинении тяжкого вреда здоровью Вероники Вересаевой. Как поведал Арсентьев, врачи вроде бы дали более обнадеживающие прогнозы на ее счет, но состояние ее все равно остается стабильно тяжелым. Но даже если Вероника не выживет, при наличии хорошего адвоката Россошанский сможет вообще избежать наказания. Дело вполне можно представить как несчастный случай.

Относительно маленького происшествия с кражей вещей у секретарши Омельченко вышло все так, как я предполагала изначально: пострадавшая, получив от Лукашенка-старшего материальную компенсацию, согласилась забыть инцидент. Правда, она поначалу отказывалась и от этой компенсации, заявляя, что не хочет, чтобы Павел вновь отвечал за своего брата, и что деньги и медальон она получила, а остальное для нее не важно. Лукашенок-старший, уже привыкший, видимо, отвечать за грехи своего брата, считал по-другому и заставил все-таки Людмилу принять небольшую сумму за потраченные нервы и время.

Сам Павел Лукашенок, с которым я все-таки встретилась днем в клинике, произвел на меня впечатление очень загруженного и озабоченного бытовыми проблемами человека. А теперь, в связи с отсутствием не только Колесникова, но еще и Россошанского, он волей-неволей был вынужден временно принять на себя обязанности руководителя клиники. Пообщавшись с ним не очень долго, я пришла к выводу, что ему, скорее всего, просто некогда было бы заниматься Вячеславом Колесниковым. Конфликтов между ними, со слов всех их знакомых-коллег, никогда не возникало, Павел по натуре вообще был человеком нелюбопытным и немногословным, так что скорее всего он даже не был в курсе пресловутого треугольника Вячеслав – Вероника – Россошанский. И вообще был по горло загружен как делами по работе, так и семейными заботами. Все это, конечно, можно было проверить, но я пока что не видела путей для этой проверки, а главное – оснований. Павел Лукашенок не вызывал у меня подозрений.

Ближе к вечеру обстановка накалилась. Перетурин звонил уже несколько раз, задавая все время один и тот же дурацкий вопрос: «Ну что?» В конце концов мне это порядком надоело, и я твердо сказала ему, что позвоню сама, как только соберусь выходить. Однако и после этого Родион Евгеньевич два раза набирал мой номер.

Наконец пробило шесть часов, и я решила, что пора выдвигаться на место засады, то есть на квартиру Ксении Колесниковой. Позвонив Перетурину и сказав, что выезжаю и подхвачу его по дороге, я вышла из дома. К моему удивлению, Родион стоял возле подъезда вместе с Ксенией, которая сообщила, что намерена ехать с нами. Махнув рукой, я не стала возражать – не хотелось тратить время и нервы на споры с упрямой девчонкой. Тем более что она спортсменка, так что за ее здоровье я не очень волновалась. Не доехав немного до дома Ксении, я поставила машину так, чтобы она не бросалась в глаза.

– Вот и славно, – тихо проговорила я, сжимая ключи в ладони. – Пойдемте. Только раздельно. Сначала я, а потом вы с Ксенией.

Мы вошли в квартиру. Там было абсолютно тихо, однако я обошла все помещение, прежде чем убедилась, что квартира пуста.

Мы прошли в комнату и сели на диван. Родион тихонько переговаривался с Ксенией, я же взяла с журнального столика книгу и углубилась в чтение.

Родион несколько раз бросал на меня взгляды, после чего сказал:

– Завидую вашему хладнокровию.

Я лишь усмехнулась. Сам Перетурин никак не мог сосредоточиться на беседе, постоянно прислушивался и, признаться, нервничал. Однако я была спокойна. Я уже убедилась в случае с Лукашенком-младшим, что Перетурин обладает неплохой реакцией и в экстремальных ситуациях на него можно положиться. К тому же здесь была Ксения с ее спортивным опытом. Так что мы все трое физически составляли вполне достойное трио и можно было не опасаться, что мы не справимся с двумя парнями. Правда, сегодня их могло оказаться и больше, но не двадцать же человек!

Время тянулось медленно, как бывает всегда, когда ждешь чего-то. Однако я сохраняла спокойствие и выдержку. Что-что, а уж сидеть в засаде мне за время работы частным детективом приходилось очень много. А опыт, как известно, сильная вещь.

В один из моментов зазвонил телефон. Родион невольно вздрогнул.

Ксения вопросительно взглянула на меня, и я сказала, чтобы хозяйка квартиры взяла трубку. Но на ее «алло» никто не ответил.

– Может, они проверяют? – спросил Родион, когда Ксения недоуменно положила трубку.

– Не исключено, – отозвалась я.

– Хорошо бы, если так, – пробормотал Родион. – Черт, никак не могу научиться спокойно ждать! Ожидание – самое ненавистное времяпрепровождение!

– Куда же денешься от него, – философски развела я руками.

Постепенно за разговором нервное напряжение спало, Родион уже не чувствовал отвратительной дрожи в кончиках пальцев и в очередной раз порадовался, что находится не один.

– Вы обладаете поистине уникальной возможностью придать мне уверенности в себе, – с улыбкой признался он.

– Спасибо, – поблагодарила я за комплимент.

– Скажите, а… вы по-прежнему уверены, что они придут? – осторожно спросил Перетурин.

– Они придут, – кивнула я. – Если это звонили они, значит, обязательно придут. Они хотели убедиться, что Ксения дома.

За окном постепенно начинало темнеть, жара потихоньку спадала, становилось полегче. Часам к десяти вечера Родион начал клевать носом. Я несколько раз бросила на него пристальный взгляд, а потом предложила размяться и сделать что-то типа стандартной утренней зарядки. Родион не стал спорить. Он встал и сделал несколько махов руками.

Однако и в одиннадцать часов в квартире Ксении никто не появился. Я уже сама начала сомневаться в правильности своего решения. Но, словно в ответ на мои сомнения, прозвенел звонок в дверь. Родион и Ксения вздрогнули как по команде.

– Т-с-с! – почти бесшумно произнесла я. – Давайте посмотрим, что будет дальше.

Родион встал со стула и подошел к стене, прижавшись к ней вплотную. Ксения по моему указанию отправилась на кухню, я же прошла в коридор и открыла дверь, после чего сразу же чья-то жесткая рука обхватила меня сзади и зажала рот, вталкивая в глубь квартиры.

В этот же момент я молниеносно выбросила руку назад и точным ударом в солнечное сплетение отправила человека, державшего меня, на пол.

Высвободившись из его цепких рук, я отскочила в сторону. Родион и Ксения уже спешили ко мне с разных сторон. Мы увидели, что тех, кто попытался проникнуть в квартиру, было двое. Первый лежал на полу, а вот второй, однако, сумел среагировать – он коротко ударил Родиона ребром ладони по шее, отчего Перетурин схватился за нее и тихо выругался. Однако он тут же попытался сделать ударившему его человеку подсечку. Но драться в темноте было совсем не с руки, и Родиону не удалось свалить парня.

Зато это удалось мне. Выброс ноги – и парень растянулся рядом со своим напарником. И тут же зажегся свет. Я увидела Ксению, которая выглядела неожиданно не по-дзюдоистски. Она стояла посреди прихожей с толстой скалкой в руках, готовая опустить ее на голову обидчиков.

– Это лишнее, Ксения, – переведя дух, улыбнулась я. – Лучше дайте скотч или веревку. Родион Евгеньевич, помогите мне нейтрализовать этих молодцев.

Ксения быстро принесла скотч, и мы связали обоим парням руки, после чего я скомандовала:

– А теперь быстренько встаем – и в комнату!

Парни тяжело поднялись и потопали в комнату. Мы втроем прошли за ними. Родион усадил обоих на стулья перед собой, а сам сел на диван.

Парни были совсем молодыми, лет по двадцать-двадцать пять, не больше. Один, которого я свалила первым, был высоким блондином с по-детски удивленными голубыми глазами.

Второй был поменьше ростом, но более плотным и вместе с тем очень вертким и шустрым. Это было заметно даже по тому, как он сидел связанный на стуле – больше секунды он в одном положении не находился. Постоянно крутя раненой головой, он пытался потрогать свою макушку.

Я оглядела их и поняла, что на серьезных людей, приехавших наезжать по поводу невыплаченного долга, они не похожи. Они скорее напоминали слегка позврослевшую дворовую ребятню, ввязавшуюся в серьезные игры.

– Ничего, жить будешь, – тем временем с усмешкой успокоил Перетурин толстенького. – Если под «мокрую» статью не попадешь, – добавил он.

– Чего? – вскинул голову парень. – Какую еще «мокрую» статью?

– А ты не догадываешься? – прищурился Родион. – Ну, ладно, кто из вас возьмет на себя убийство Вероники Вересаевой, это вы между собой решите, а сейчас поведайте мне, что вы делаете в этой квартире?

– Ничего мы тебе говорить не будем, – огрызнулся маленький. – Никакой Вероники не знаем и знать не желаем, и плевать хотели на то, что ты тут несешь.

Второй парень молчал, только глаза его стали еще больше.

– Послушайте, – спокойно вступила в разговор я. – Вчера вы уже были здесь и угрожали родственнику хозяйки. Кроме того, избили его.

Парни, несмотря на свое незавидное положение, как по команде усмехнулись.

– Да кто его избивал-то? – в сторону спросил худощавый. – Один раз двинули, и все.

– Нет, не один! – вступила Ксения.

– Ну, пару, – поправился парень.

– Ладно, это неважно, – прервала их перепалку я. – Давайте рассказывайте, что за деньги вам должен Вячеслав и почему вы пришли именно сюда!

Толстенький быстро взглянул на худощавого и проговорил:

– Молчи лучше, это все понты! Мы просто квартирой ошиблись.

– Неужели? – притворно удивилась и даже обрадовалась я. – Ну, надо же! Какое совпадение! И в какую же квартиру вы направлялись, позвольте узнать?

– А это не ваше дело, – раздельно произнес толстенький, всем своим видом давая понять, что на сотрудничество с ними рассчитывать не стоит.

– Послушайте, – не выдержала я. – Ну, какой смысл дурака валять? Ведь вы проникли в чужую квартиру, и мы имеем полное основание вызвать милицию. К тому же вчерашний пострадавший с удовольствием вас опознает. И сколько бы вы ни твердили, что ошиблись квартирой, это можно будет опровергнуть, потому что вы уже успели тут дел натворить. Так что говорите лучше по-хорошему, в милиции ведь с вами так вежливо беседовать не будут.

Блондин бросил быстрый взгляд на своего напарника, который неприязненно глядел на нас. Я поняла, что разговорить блондина труда не составит, и не ошиблась.

– Диман, давай скажем, – тихо проговорил тот, наклоняясь к шустрому. – Ну, мы же не виноваты ни в чем! И действительно попались…

– Вот и помалкивай, раз не виноваты! – зло прикрикнул на блондина маленький, и тот покорно закрыл рот.

– Хорошо, – проговорила я. – Вижу, что голос разума вы совершенно не слушаете. Последний раз повторяю – скажите, что вы здесь делаете и кто вас послал, и разговор наш будет совсем не таким мучительным, как в ближайшем отделении…

– Диман! – с напором сказал блондин.

Потом повернулся ко мне и сказал:

– Никто нас не посылал, мы сами. Только мы не воры и не бандиты, мы просто поговорить пришли.

– С кем?

– С женщиной, которая тут живет.

– А почему ночью? Почему избили человека? Почему на меня напали? – забросала я их вопросами.

– Мы хотели, чтобы она нам все рассказала, – ответил блондин, показывая пальцем на Ксению. – Потому и решили припугнуть. Но плохого мы бы все равно ничего ей не сделали! А вчерашний этот крендель – он сам виноват. Надо было сразу сказать, что он просто левый родственник!

– Отлично! – возмущенно высказалась Ксения.

– А зачем вообще она вам нужна? Что вы хотели у нее узнать? – спросила я, указывая на девушку. Сама же Колесникова глядела на визитеров явно враждебно и недоверчиво.

– Чтобы она сказала нам, где Вячеслав. Он деньги должен был нам…

– Молчи! – снова прошипел маленький.

– Да ладно тебе, Диман, чего там теперь, – примирительно проговорил блондин. – Теперь скрывать нечего. Вячеслав нам деньги должен был. Договорились, что он позвонит, а он пропал. Мы в клинику позвонили, нам сказали, что нет его, и не будет. Значит, кинул он нас.

– А при чем тут девушка?

– Вячеслав к ней ходил, он нам сам говорил…

– Что значит – ходил? – недоуменно покосился Родион на парней.

– Мы его как-то подвозили сюда, он просил. Мы перед этим договаривались как раз, что насчет денег он нам позвонит и уточнит, когда вернет. Он говорил, что свадьба у него скоро.

– Так, и что же дальше? – спросила я.

– А то, что говорим же, узнали, что пропал он! Он так и не позвонил нам в тот день, а нам уже деньги позарез нужны. Мы прождали целый час и позвонили к нему в клинику. Там сказали, что Вячеслав уехал и его сегодня уже не будет. Мы подождать решили. А он вообще пропал. Ну, а мы-то знали про этот адрес, знали, что к девушке он сюда приезжал. Вот мы и решили поговорить с ней и вытрясти из нее, куда Вячеслав пропал. Потому и пришли сегодня ночью. А тут вместо девушки – вы…

«Видимо, я в их понимании на девушку не тяну», – мысленно хмыкнула я, но не стала развивать эту постороннюю тему, спросив вместо этого:

– С чего вы взяли, что она может что-то знать о брате?

– О брате? – Большие голубые глаза стали совсем огромными. – О каком брате?

– Девушка, проживающая в этой квартире, – сестра Вячеслава Колесникова. Родная.

Напарники удивленно переглянулись.