Конан-корсар

Уставившись пылающими глазами на своего врага-жертву, идол двинулся вперед, достиг края престола и с грохотом спрыгнул на каменный пол, где лежали сверкающие алмазы. Он упал на свои четырехпалые лапы и тут же двинулся к Конану. Его каменные конечности гремели по полу. Он был огромен, как бык, и семь изумрудно горящих глаз были на уровне глаз Конана.

Конан взмахнул тесаком, но тут ему в голову пришла мысль. По звуку, которое издавало создание при движении, было ясно, что оно еще каменное, хотя и живое. И сталь против него пустяк, удар просто испортит лезвие. И Конан окажется в лапах чудовища.

Перед тем, как безгубый рот хотел схватить его, Конан повернулся и выскочил на открытое место. Теперь не время было осторожничать, он заорал:

— Обратно на корабль! И быстрее!

Возгласы удивления и страха вырвались у людей, столпившихся у края джунглей, когда они увидели выскочившего из храма вслед за Конаном жабоподобного идола. Второй команды не понадобилось. Обламывая ветви и листья пальмы, корсары уносили ноги. А за ними почти с той же скоростью мчалось чудовище из ожившего камня. Конан остановился, чтобы привлечь внимание чудовища, и когда это удалось, резко свернул в другую сторону, в противоположную, увлекая его за собой.

* * *

— Что это? Девушка? Здесь? Клянусь грудью Кштыр и животом Дагона, этот проклятый остров таит больше неожиданностей, чем я думал.

Голос, человеческий, хоть и грубый, говоривший по-зингарски с сильным акцентом, успокоил Чабелу. Переведя дыхание, она подняла руку, которую протянула неожиданно появившаяся перед ней фигура. Человек продолжал:

— Милая девушка, я тебя напугал? Сгореть мне на этом месте, если я замышляю что-нибудь плохое. Как тебя занесло в это богом забытое место на краю света?

Когда первый страх прошел, Чабела увидела перед собой могучего темноволосого молодого гиганта в одежде моряка. Он был не из команды Зароно и выглядел честным парнем со слегка тронутой загаром кожей, открытым взглядом голубых глаз: нечесаными кудрями и золотисто-рыжей бородой. По виду северянин, подумала она.

— Зароно, — едва сказала она, тяжело дыша от усталости и возбуждения. Она споткнулась и упала бы, не поддержи ее рыжеволосый гигант.

— Эта черная свинья, а? Теперь приспособился таскать молодых девушек? Ну, разрази меня гром, если я не разорву эту собаку при первой встрече, но, клянусь рогом Хейидала и мечом Митры, ты теперь в безопасности. Не бойся, моя команда к твоим услугам — но что ж это там?

Северянин оглянулся, держа огромную ладонь на рукоятке тесака, висевшего на поясе, в сторону приближавшегося шума и треска. И тут высокая фигура выскочила из зарослей и остановилась перед ними. К своему удивлению, Чабела узнала Конана.

— Капитан Конан! — вскрикнула она.

Конан сузил глаза, разглядывая светловолосого воина с наполовину обнаженным тесаком и черноволосую девушку, разорванное платье которой не могло скрыть ее чувственной фигуры. Девушка слабо напоминала ему кого-то, но разобраться было некогда.

— Бегите, вы двое! — крикнул он. — За мной гонится чудовище из храма! Быстрее, поговорим позже!

Тяжелый треск послышался за спиной Конана и подтвердил его слова.

— Живее! — схватив принцессу за руку и потянув ее за собой, заорал он. Северянин бежал за ними. Через некоторое время они, казалось, оторвались от преследователя. Тут они остановились передохнуть, и Конан сказал северянину:

— На этом паршивом острове есть горы или утесы? Каменное чудовище не сможет вскарабкаться.

— Клянусь копьем Рудена, в милю длиной ровно, хоть шаром покати, — сказал рыжий и вздохнул. — Ничего, выше этого, за исключением косы на северо-востоке, где земля вырастает в утес, нависающий над материком. Но это не поможет: земля поднимается полого, и идол сможет вскарабкаться… Он догонит нас!

— Покажи нам дорогу к косе, — сказал Конан. — У меня есть план.

Северянин пожал плечами и повел их из джунглей. Когда Чабела выдохлась, Конан поднял ее на руки. Полная девушка была нелегкой ношей. Но гигант киммериец нес ее без видимых усилий. Позади них ясно слышался топот чудовища.

Час спустя, когда солнце уже клонилось к голубому горизонту, трое уставших, исцарапанных беглецов, достигли утеса. Он был треугольной формы, углом вверх, как нос корабля. Конан вспомнил, что видел это место с «Вестрела», когда проплывал, огибая остров с севера к месту нынешней стоянки.

Северянин освободил Конана от девушки. Шаг за шагом вышли они из джунглей и стали подниматься вверх. На полпути к вершине северянин поставил Чабелу на землю и оба искателя приключение остановились, чтобы посмотреть, преследует ли их еще каменный дьявол.

Ответом послужил треск и качание деревьев.

— Ну, Кром и Митра, в чем твой план? — выдохнул рыжеволосый.

— К верхней точке, — прорычал Конан, указав путь.

На вершине он наклонился над краем и посмотрел вниз. Сотнею футов ниже море колыхалось между широкими черными рифами, острые зубы которых выступали над водой и влажно блестели, когда морские волны омывали их. Между зубцами рифов виднелось несколько бассейнов и довольно больших.

Чабела вскрикнула, оглянувшись назад и увидев неуклюжую фигуру, появившуюся на краю джунглей. Ломая кусты и деревья, идол вырвался на открытое пространство. Его семь глаз сразу заметили беглецов, и он быстро стал подниматься к вершине со скоростью человека, бегущего на четвереньках.

— Он загнал нас в угол, — сказал северянин. — Не эта ли наша последняя пристань?

— Еще нет, — сказал Конан. В двух словах он объяснил свой план.

Тем временем тварь продолжала подниматься, и ее семь глаз сверкали в лучах заходящего солнца. Когда она приблизилась к цели, то изменила способ передвижения с быстрого бега на жабьи прыжки. Земля трескалась, когда огромный вес падал на землю после очередного прыжка. Она подбиралась все ближе и ближе, раскрыв в предвкушении безгубую пасть.

Конан нагнулся и поднял несколько камней.

— Давай! — крикнул он.

По его слову Чабела побежала от него по краю обрыва, рыжеволосый побежал в противоположном направлении, оставив Конана на самом краю обрыва лицом к лицу с чудовищем.

Когда двое преследуемых побежали в разных направлениях, тварь остановилась, сверкая глазами и раздумывая, какое направление выбрать.

— Сюда! — заорал Конан, швырнув камень.

Камень попал и с треском отбил нос чудовища. А следующий выбил со звоном глаз. Камень попал немного выше, но зеленое пламя пропало, как будто камень разбил, материю, из которой состоял этот глаз.

Не успел Конан поднять третий камень, как тварь была уже рядом с ним. Она присела на массивные конечности для последнего прыжка, который бы доставил ее на самый край обрыва, и широко раскрыла пасть.

Как только его конечности оторвались от земли, и пока он еще был в воздухе, Конан повернулся и прыгнул с обрыва. Он полетел вниз, прямой как стрела, и нырнул в самый большой из рифовых бассейнов. Он сделал несколько сильных гребков и тут же вынырнул на поверхность.

На вершине утеса монстр последним прыжком приземлился в ту самую точку, где только что стоял Конан. Его передние конечности ударились о край, подняв облако камней и пыли. Передние лапы скользнули с обрыва, и масса чудовища увлекла все тело вниз. На секунду оно повисло на осыпающемся краю утеса. Вес был слишком велик и оно с грохотом рухнуло с обрыва. На миг оно, казалось, повисло в воздухе, медленно поворачиваясь, но потом стало падать со все увеличивающейся скоростью и падение его потрясло прибрежные скалы до основания.

Отфыркиваясь, Конан вылез из бассейна, убрал с глаз волосы. Он нырнул не точно в центр бассейна и через дыры в одежде были видны кровоточащие царапины на бедрах и голенях, где он коснулся острых зубцов скал, окружающих бассейн. Забыв о ранах, он пошел осматривать остатки жабоподобной твари.

Камень мог волшебно ожить, но все же это был камень. Монстр разбился на тысячи кусков, лежащих здесь и там среди скал у основания утеса. Требовалось много внимания, чтобы определить, какие куски составляли ноги чудовища, а какие голову. Несколько кусков лежали кучей, напоминая могилу.

Карабкаясь и прыгая со скалы на скалу, Конан пробрался вдоль подножия утеса и залез наверх. Он дошел до вершины и присоединился к двум товарищам. Рыжеволосый присел на краю и рассматривал остатки твари внизу.

— Клянусь ногтями Нергала и кишками Мардука, отсюда смотреть на них гораздо приятнее. Теперь, когда мы все вместе избежали опасности, пришло время познакомиться. Я зовусь Сигурд из Ванахейма, честный моряк заброшенный на это проклятое побережье с командой после кораблекрушения. А вы?

Конан внимательно посмотрел на Чабелу.

— Клянусь Кромом! — сказал он наконец. — Неужели Чабела! Дочь Федруго?

— Верно, — ответила она, — а вы капитан Конан.

Она назвала его имя еще раньше, как только он выскочил к ним, удирая от идола, и это признание служило доказательством ее личности. Капитан корсаров и принцесса не были близки при дворе Зингары. Однако Конан достаточно часто видел ее на праздниках, парадах и других церемониях.

Поскольку большая часть добычи корсаров шла короне, Федруго вынужден был при случае показать свое благоволение капитану корсаров. Длинные ноги, широкие плечи и мрачные, бесстрастные черты гиганта киммерийца запечатлелись в памяти Чабелы, и Конан достаточно быстро узнал ее, несмотря на рваную одежду, растрепанные волосы и отсутствие косметики на прекрасном лице.

— Во имя всех богов, что вы здесь делаете, принцесса? — спросил он.

— Принцесса! — вскричал изумленный Сигурд. Его открытое лицо покраснело больше обычного: он уставился на полуобнаженную девушку, с которой он обращался так просто и обходился с такой фамильярностью. — Во имя бороды Имира и сверкающих глаз Балава, Ваше Высочество должны простить мой язык. Высокородная дама, а я называл ее «милая девушка»… — Он опустился на одно колено, обескуражено глядя на Конана, не сдерживающего улыбки.

— Встаньте, Мастер Сигурд, — сказала Чабела, — и забудьте об этом. Королевский этикет теперь столь же уместен, сколь и лошадь на крыше дома. Вы знаете капитана Конана, моего другого спасителя?

— Конан… Конан… — бормотал Сигурд. — Киммериец?

— Он самый, — признался Конан. — Вы слышали обо мне?

— Слышал некоторые истории на Тор… — Сигурд осекся.

— На Тортена, вы хотели сказать, — сказал Конан. — Я так и подумал, что вы похожи на Баракса. Я тоже состоял в братстве, пока там не стало слишком жарко. И вот теперь я капитан «Вестрела», корсар Зингарского двора. Подходяще?

— Подходяще, клянусь хвостом Лира и молотом Тора, — сказал Сигурд, сжимая протянутую руку. — Но мы должны принять меры, чтобы наши парни не передрались. Мои в основном зингарцы, и только мигни вцепятся в глотку любого иностранца. Я думаю нам надо постараться, чтобы старая вражда не вспыхнула снова.

— Верно, — сказал Конан. — Как ты и твои люди попали сюда?

— Мы наскочили на риф на юге острова и потерпели крушение. Мы высадились на береги вытащили большую часть имущества и приборов, но наш капитан заболел и умер. Я был его помощником, и вот уже месяц командую людьми, мы пытаемся построить плот достаточно надежный, чтобы доплыть до материка.

— Ты знаешь что-нибудь о черном храме?

— Да, конечно, мы с моими парнями однажды попали туда, но там всюду таилась беда, и мы больше там не появлялись. — Сигурд задумчиво посмотрел на запад, где алый солнечный шар только что коснулся синей линии горизонта. — Зажарь меня на медленном огне, парень, но все эти мрачные джунгли и бегающие чудовища разбудили во мне жажду. Пойдем в мой лагерь и посмотрим, не найдется ли капля вина выпить за ваше здоровье. Вина, правда, в самом деле мало, но я думаю, мы его заслужили.

9. КОРОНА КОБРЫ

Зароно рвал и метал, когда, вернувшись на корабль, узнал об исчезновении Чабелы. Матросы, стоявшие на вахте у каюты Чабелы и на корме, по приказу Зароно были протянуты под килем.

К вечеру следующего дня вся команда за исключением нескольких человек была снова отправлена на берег. Многие часы были проведены в поисках принцессы, которая была основной частью плана. Нашли несколько обрывков ее платья, но они лишь подтвердили, что она где-то здесь и не могли указать ее местонахождение.

Корсары также нашли остатки лагеря Сигурда, но от Бараканских пиратов не осталось и следа.

Перед заходом солнца Зароно, более неистовый, чем обычно, вернулся на «Петрел».

— Менкара! — заорал он.

— Да, капитан Зароно?

— Если твое волшебство и пригодно на что-нибудь, то сейчас время показать это. Покажи мне, куда уплыла эта малютка, пропади она пропадом!

Вскоре Зароно сидел в своей каюте и наблюдал, как Менкара устанавливал свой аппарат для колдовства, которое он уже делал в подвале князя Виллагро. Угли зашипели, маг запел:

— Иайе, Сотех…

Ядовитое зеленое облако дыма сгустилось и в нем показался морской пейзаж. По тихому морю плыл на всех парусах красивый легкий карак. Но ветер был слабый и паруса были едва наполнены.

— «Вестрел» Конана, очевидно, — сказал Зароно, когда картина прояснилась, — но где?

Менкара развел руками.

— Извините, но мое искусство ничего об этом не говорит. Если бы было видно солнце, я, по крайней мере, мог бы сказать вам в каком направлении они плывут. А так…

— Ты хочешь сказать, — взорвался Зароно, — что они могут быть где угодно за горизонтом, но ты не знаешь где?

— Я не великий Тот-Амон. Делаю, что могу.

— Ты можешь увидеть, на борту ли девушка?

— Нет, но я уверен, что она там, а иначе бы мы не увидели корабля. Она несомненно спит в одной из кают.

— Надо было мне попользоваться этой шлюхой, когда была возможность, — прорычал Зароно. — Но что же теперь делать?

— Я думаю, «Вестрел» может направляться к берегам Куша: но более вероятно, что они направляются обратно в Кордаву. Твой капитан Конан поспешит возвратить принцессу, в надежде на щедрое королевское вознаграждение.

— Сможем ли мы перегнать его, если пойдем на север?

— Я думаю, нет. Океан велик, и штиль, в который попал «Вестрел», захватит и нас. Они могли пойти на северо-восток, чтобы высадиться на берегу Шема и попытаться найти королевского брата Товаро. У нас нет возможности узнать. Но вы забыли нашу главную цель!

— Девушка и сокровище было нашей целью.

— Нет. Я говорю о великом Тот-Амоне. Если мы заручаемся его поддержкой, нам будет безразлично, вернется ли принцесса к королю или останется в доме своего дяди. Повелитель волшебников сможет так легко управлять ею, как кукольник дергает за веревочки марионеток. Мы возьмем курс на северо-восток к берегам Стигии. Если мы по дороге захватим корабль Конана — хорошо, если нет, то это не имеет значения.

С побережья Стигии Зароно и Менкара двинулись караваном в Центральные районы. Половина команды была оставлена на корабле для охраны, а другая половина, вооруженная до зубов, пошла за своим капитаном. Путешествие стоило Зароно круглую сумму, что весьма расстроило скупого зингарца.

Как большинство моряков, Зароно чувствовал себя беспомощным на земле. Хотя пустыня может быть единственной земной аналогией моря, она все же чужда ему. Ему не нравилось ритмичное покачивание равнодушных верблюдов, сухой воздух пустыни, высасывающий из организма всю жидкость до капли.

Но эти неудобства были неизбежны. И вот на горизонте на третий день показался оазис Хаджар. Он представлял собой темное и одиноко стоящее скопление неподвижных пальм, окружавших темный странный бассейн. Сквозь листву проглядывали контуры массивного сооружения.

Они осторожно приблизились к оазису. Менкара ехал впереди, так чтобы его одежда служителя света была видна любому наблюдателю.

Спокойствие царило над оазисом. Птицы не скакали возле бассейна и не было слышно их пения и чириканья в пальмовой листве. Часовой не окликнул их. У границы оазиса они спешились. Верблюды легли по команде, опасно качнув пассажиров.

— Присматривай за погонщиками верблюдов, — сказал Зароно боцману. — Эти собаки напуганы и могут попытаться улизнуть и оставить нас в дураках.

Зароно и Менкара обошли таинственный черный бассейн и направились к стоящему позади зданию. Зароно бассейн явно не понравился. Черный, как жидкий уголь, он ярко сверкал под лучами полуденного солнца. Нефтяные кольца медленно извивались и вращались, как живые на неподвижной поверхности. С одной стороны стоял блок красного камня, служившего алтарем. Темные ржавые пятна виднелись на вершине и стенках алтаря. Зароно с его обычными человеческими пороками, побледнел и содрогнулся при мысли о том, что могло временами появляться из черного бассейна за лежавшей на алтаре жертвой.

Они миновали опасный бассейн и приблизились к жилью Тот-Амона. Когда пальмы расступились перед ними, они увидели, что это строение было, как и алтарь, сложено из красного песчаника. Это было массивное строение, скорее дворец, чем просто дом. Поверхность и края камней были сглажены веками.

Черный вход зиял, как открытый рот в неуклюжей, грубой массе песчаника. Менкара без колебания вошел в эти раскрытые челюсти и начертил в воздухе таинственный знак. Зароно заметил, вздрогнув от ужаса, что после того как палец начертил линии, они еще некоторое время светились в воздухе зеленоватым пламенем.

Внутри были темные камни и звонкая тишина. Не было видно ни охраны, ни слуг. Менкара уверенно шел вперед, так что Зароно оставалось только следовать за ним.

За прихожей каменные ступеньки с закругленными от древности краями, вели в темноту, вниз. Они спустились ниже уровня пустыни и вышли на ровное место. Пройдя вперед, они оказались в зале.

Здесь был свет, — призрачное зеленое сияние, исходящее от змеевидных светильников из полированной меди. В дрожащем и изумрудном свете, Зароно смог разглядеть, что вдоль стен стояли в два ряда огромные монолитные колонны, изрезанные знаками, подобными тем, что были над входом. У дальнего конца колонного зала, на троне из блестящего черного камня, сидел человек. Когда они подошли ближе, Зароно смог его разглядеть.

Это был могучий гигант, широкоплечий, с резкими, ястребиными чертами лица. Кожа, от выбритой макушки до одетых в сандалии ног, была глубокого коричневого цвета. Черные глаза завораживающе сверкали из глубоких глазниц. Он был одет в простой белый хитон. Единственным его украшением был браслет, по виду медный, в виде змеи, сделавшей три оборота вокруг его мускулистой руки и державшей свой хвост в пасти.

Из простоты здания и отсутствия украшений на могучем маге, Зароно, после некоторого размышления, смог кое-что понять в характере Тот-Амона. Перед ним был человек, для которого материальные блага и видимое богатство не значили ничего. Его страсть была вещь неосязаемая — власть над людьми.