Конан-корсар

— Митра! — прошептал Зароно, но прикосновение князя заставило его замолчать.

Кольца дыма становилось гуще, они сталкивались и складывались в светящиеся, ядовито-зеленые участки. Зрители вглядывались в ожившую внутри облака сцену. В сиянии был виден маленький корабль, по оснастке каравелла, плывущий по ночному океану. На капитанском мостике стояла девушка, ее округлые формы были видны через тяжелый плащ, прижимаемый ветром к ее молодому телу.

— Чабела! — вздохнул Виллагро.

Как только его слова нарушили тишину, облако потускнело и распалось. С шипением потухли угли. Священник упал вперед, ударившись лбом о плиты пола.

— Куда она направляется? — спросил Виллагро, когда глоток вина вернул к жизни мага.

— В ее мыслях я прочитал имя Асгалуп, — сказал Менкара, — не знает ли Ваша Светлость, причин, по которым она должна искать Асгалуп?

— Там сейчас находится брат короля Товаро, — задумался князь. — Будучи послом, он ездит из одного города Шема в другой, но сейчас он там. Я знаю точно! Она примчится к Товаро и будет умолять его вернуться в Кордаву. С присутствием этого парня здесь, бог знает как могут измениться наши планы. Так что же нам делать, если ваша власть не может одновременно распространяться на принцессу и короля?

Зароно протянул руку к серебряному подносу, пробормотав:

— С позволения Вашей Светлости? — после кивка Виллагро он выбрал себе фрукт.

— По-моему, — сказал он, проглатывая кусок, — мы должны найти другого мага.

— В этом что-то есть, — согласился князь. — Кого вы предлагаете, святой отец?

Стигиец смотрел без всякого выражения.

— Глава нашего ордена, — сказал он наконец, — самый могучий волшебник, который может помочь в этом плане — великий Тот-Амон.

— Где этот Тот-Амон находится?

— Он живет в родной Стигии, в оазисе Хаджар, — ответил Менкара. — Должен, однако, вас предупредить, что таланты великого Тот-Амона нельзя купить за простое золото. — Кривая улыбка появилась на его губах. — Золото может купить маленького человека, как я: но Тот-Амон — признанный властитель магов. Тот, кто повелевает духами Земли, не нуждается в материальном богатстве.

— Тогда, что же может прельстить его?

— Одна мысль близка его сердцу, — сказал Менкара. — Много веков назад культ Митры боролся здесь, в западных королевствах с культом моего божества, Сета. Так повернулась судьба, что мой культ пал, и защитники Митры одержали победу. Защитники Змея стали вне закона, и весь мой орден отправился в изгнание. И если теперь, Ваша Светлость поклянется разрушить храмы Митры и на месте построить храмы Сета, вознести Сета выше всех богов западного королевства, тогда, я клянусь, Тот-Амон поможет вам своей властью.

Князь закусил губу. Боги, храмы и священники для него не значили ничего до тех пор, пока храмы и их управляющие исправно платили подати. Он пожал плечами:

— Да будет так, — сказал он. — Я поклянусь всеми вашими богами и демонами со странными именами. А теперь ваши задачи: сначала вы выйдете в море. Пойдете к юго-востоку и встретите судно с принцессой. Схватите ее и разрушите корабль, не оставив живых свидетелей. Твой «Петрел», Зароно, легко осилит маленькую «Королеву моря».

Позаботившись о даме, вы продолжите путь в Стигию. Вы, Менкара, будете вести переговоры с могучим Тот-Амоном и будете моим послом к нему. Когда вы введете его в курс дела и заручитесь согласием, вы возвратитесь в Кордаву с ними и принцессой. Вопросы есть?

Так началось выполнение двойной миссии.

3. НОЖ ВО МРАКЕ

Небо на востоке побледнело. Буря кончилась. Рваные черные облака проносились по мрачному небу. Несколько тусклых звезд, загоревшихся на западе, иногда проглядывали через разрывы туч и отражались в грязных лужах на улицах Кордавы.

Зароно, хозяин клипера «Петрел» и тайный агент князя Кордавы, шел по мокрым улицам в отвратительном настроении. Его драка с могучим имперским корсаром не обрадовала его, не говоря уже о потерянном обеде. Задание, возложенное на него князем, еще больше расстроило его, и в довершение всего, глаза его слипались от недосыпания и невыносимого холода. Когда он обходил капающие карнизы и вытаскивал из луж край плаща, его губы кривились от кипевшей внутренней злобы. Он искал беспомощного прохожего, чтобы выместить свой гнев. Менкара тихо шел рядом.

Тщедушный маленький человечек, голые ноги которого виднелись из-под старой рясы, двигался по мокрой улице, стараясь ступать по булыжникам. Его сандалии скользили по влажным камням. Одной рукой он придерживал у тощей груди рваную накидку, а в другой держал горящий кусок просмоленной веревки, которая освещала путь.

Едва дыша, он бормотал молитвы Митре. Для него это был просто набор слов, набор бессмысленных звуков, мысли его были далеко. Так Минус, младший священник храма Митры, спешил по ветренным и мокрым улицам навстречу своей судьбе.

Минус встал до темноты, избежав встречи с начальством, покинул пределы храма и пошел по темной аллее. Он держал путь в порт на встречу с корсаром Конаном Киммерийцем.

Непредставительный человечек обладал трясущимся брюхом и слабыми ногами. Водяные глаза выдавались над огромным носом. Он был одет в поношенную рясу служителей Митры — ряса была грязная, с подозрительными бордовыми пятнами запретного вина. В молодые годы, когда на него еще снизошел свет Митры, Минус был одним из самых удачливых воров бриллиантов в пределах Хайбории. Именно тогда он и познакомился с Конаном. Небольшой любитель храмов, могучий корсар и сам когда-то был вором, и они долго были друзьями. Хотя Минус чувствовал, что его призвание священника было подлинным, ему никогда не удавалось укротить свои греховные аппетиты, которым он потворствовал в прежней жизни.

В хилой груди маленький священник прижимал документ, который Конан обещал купить. Корсару нужно было сокровище, а Минусу золото — в крайнем случае — серебро. Минус давно обладал документом. В былые дни, маленький человечек часто мечтал отправиться по начертанному пути за сокровищем, месторасположение которого он знал один.

Но с тех пор при нынешней его профессии казалось маловероятным, что ему удастся отправиться на поиски сокровища: так почему бы не продать карту?

Его мысли были полны розовыми видениями сладкого вина, горячего мяса и пухлых красоток, которых он надеялся получить на деньги Конана. Минус завернул за угол и наскочил на двух мужчин в темных плащах, отошедших в сторону, чтобы пропустить его. Пробормотав извинения, маленький священник поднял глаза на худого мужчину с откинутым капюшоном, и тогда в удивлении он забыл об осторожности.

— Менкара Сетит! — с изумлением вскричал он. — Ты здесь! Защитник Змея, как ты осмелился?

В праведном гневе возвысив голос, Минус стал звать стражу. Помня о задании, Зароно потянул спутника быстро уносить ноги, но стигиец вырвался и, сверкая глазами, прошипел:

— Маленькая свинья узнал меня! Быстро прикончи его или мы пропали!

Зароно колебался, но недолго, и выхватив тесак, ударил. Жизнь одного ничтожного священника не значила для него ничего: главное — не вдаваться в разъяснения со стражей.

Блеск стального лезвия в тусклом ночном свете пропал в одежде священника. Минус с воплем качнулся назад, задохнулся и упал на камни. Изо рта показалась кровь.

— Так будет со всем вашим племенем, — сказал стигиец, плюнув.

Нервно оглядываясь вокруг, Зароно поспешно вытер лезвие плащом лежащего и прорычал:

— Быстро сматываемся!

Но глаза стигийца заметили маленький выступ на груди Минуса. Он нагнулся и вынул из одежды священника маленький рулон пергамента. Двумя руками он развернул его.

— Что-то вроде морской карты, — пробормотал Менкара. — Мне кажется, подумав, я могу расшифровать…

— Позже, позже, — настаивал Зароно, — иначе нас поймает стража!

Менкара кивнул и спрятал свиток. Двое мужчин пропали в розовеющем тумане, оставив распростертого Минуса на камнях.

* * *

Выпив паршивого вина, не закончив с Зароно драку, и просидев в пустом ожидании несколько часов, Конан постепенно мрачнел. Теперь, беспокойный, как дикий кот, он бродил подымному залу таверны, почти касаясь головой потолка. Хотя раньше таверна Девяти Нарисованных Шпаг была переполнена, к этому времени оставалось только несколько посетителей, как например, трое пьяных моряков, развалившихся в углу. Из них двое пели песню без мелодии и ритма, а третий уснул.

Свеча-часы подсказала Конану, что рассвет близок. Минус опаздывал на несколько часов. Должно быть что-то помешало маленькому священнику, который никогда не опаздывал за своими деньгами. Говоря по-зингарски с варварским акцентом, Конан прорычал невозмутимому кабатчику:

— Сабран! Я пошел подышать свежим воздухом. Если меня спросят, я скоро вернусь.

Снаружи едва капал дождь. Облака рассеялись, и опять выглянула серебряная луна, освещая остаток ночи, но она почти пропала в лучах рассвета. Над землей поднимался туман.

С тяжелым сердцем Конан брел по влажной булыжной мостовой, собираясь обойти квартал, в котором находилась таверна. Про себя он ругал Минуса. Маленький святой мешок с отбросами заставил его упустить утренний бриз, который бы вынес «Вестрел» из Кордавского порта. Теперь придется брать буксир.

Тут Конан неожиданно остановился и замер без движения. Беспорядочная куча мокрой одежды на распростертых конечностях приковала его взгляд.

Он посмотрел направо и налево, ища на крышах, в дверях и аллеях следы притаившегося убийцы. Мягко откинув назад тяжелый плащ, он освободил меч в ножнах. В этом квартале старого города труп не был удивителен. Покосившиеся лачуги вдоль улиц служили прибежищем для воров, убийц и других человеческих отбросов. Но убийца часто прятался около своей жертвы и Конан давно уже выучился осторожности.

Тихо, как крадущийся леопард, Конан проскользнул в тени к неподвижной фигуре и осторожно перевернул его на спину. Свежая кровь тускло блестела в розовом свете восхода. Капюшон упал назад и обнажил лицо.

— Кром! — вскричал Конан, ибо это был экс-вор и священник Минус из Мессантии, которого так долго ждал Конан.

Конан быстро осмотрел тело. Карта, которую обещал Минус принести в таверну и продать ему, исчезла.

Поднявшись на ноги с мрачным бесстрастным лицом, Конан задумался. Кому выгодна смерть незначительного маленького священника с несколькими медяками в кармане? Только карта имела определенную ценность. Поскольку она пропала, то это наводит на мысль, что безвредный Минус был зарезан, должно быть, с этой целью, чтобы его убийца мог обладать этой картой.

Верхний край восходящего солнца окрасил в розовый цвет башни и коньки крыш древней Кордавы. В его свете взгляд Конана вспыхивал холодным голубым пламенем. И, сжав огромный кулак, гигант киммериец поклялся, что кто-то кровью заплатит за эту смерть.

Мягко подняв могучими руками маленькое тело, он поспешил назад в таверну. Ворвавшись в общий зал, он рявкнул кабатчику:

— Сабран! Комнату и хирурга, и живо!

Кабатчик знал, что когда Конан говорит таким тоном, он не любит проволочек, и поспешил проводить Конана с его ношей по лестнице на второй этаж.

Оставшиеся посетители проводили Конана удивленными взглядами. Они видели высокого мужчину, почти гиганта, невероятно крепко сложенного. Темное лицо в шрамах под широкой морской шляпой было чисто выбрито, и тяжелые солнечно-бронзовые черты были обрамлены квадратом нестриженых черных волос. Глубоко сидящие глаза под густыми черными бровями были голубые. Корсар нес тело в руках с такой легкостью, как будто это был ребенок.

Никого из команды Конана в таверне не было. Конан удостоверился в этом перед тем как назначить встречу, так как не хотел, чтобы весть о карте стала известна команде до того, как он будет готов сообщить об этом.

Сабран привел Конана в комнату, которую он держал для почетных гостей. Конан начал класть Минуса на кровать, но остановился, так как Сабран выдернул покрывало из-под тела.

— Никакой крови на мое лучшее покрывало! — сказал он.

— Дьявол побери твое лучшее покрывало, — прорычал Конан.

Пока Сабран снимал свое покрывало он осмотрел тело. Священник слабо дышал, пульс был неровный.

— По крайней мере, он жив, — пробормотал Конан. — Иди отсюда, человек, и принеси пиявок! И не стой здесь, как идиот!

Кабатчик тихо исчез. Конан обнажил тело и отыскал рану, из которой все еще сочилась кровь.

Вошел Сабран с зевающим врачом в ночном платье, с копной седых волос, выбивающихся из-под ночного колпака.

— Хороший доктор Кратос, — сказал кабатчик.

Врач снял повязку Конана, очистил рану и снова перевязал ее чистым бинтом.

— К счастью, — сказал он, — рана, кажется, не задела сердце и большую кровную артерию и лишь слегка повредила легкое. При хорошем уходе, он должен жить. Вы заплатите за него, капитан?

Конан согласно кивнул. Несколько капель вина частично вернули Минуса в сознание. Голосом тише шепота, он рассказал:

— Я столкнулся с двумя мужчинами… на улице… Один — Менкара, священник Сета… Я вскрикнул… Он сказал другому… убить меня…

— Кто был другой? — потребовал Конан.

— Он был весь закутан… шляпа и плащ… но мне кажется… корсар Зароно…

Конан нахмурился. Зароно! Этот насмешливый корсар, с которым он поссорился несколько часов назад. Знал ли Зароно о его встрече с Минусом и напал ли на священника, чтобы овладеть картой? Все указывало на заговор с целью отнять секрет сокровища у Конана.

Он встал с лицом пылающим гневом.

— Вот, — громыхнул он.

Захватив в мешке полную горсть монет, он высыпал их в ладонь Кратоса. Другую горсть он протянул Сабрану…

— Вы, двое! Смотрите, чтобы с ним хорошо обращались, и он имел все самое лучшее, — сказал Конан. — Когда я вернусь, мы рассчитаемся точно и горе вам, если вы не будете стараться для него! Если он умрет, похороните его по полному ритуалу Митры. Теперь я ухожу…

Как демон он исчез из комнаты, скользнул вниз по лестнице и нырнул из дверей таверны. Он шел быстро, и тяжелый черный плащ задевал за высокие каблуки.

* * *

Когда вставшее солнце позолотило мачты и паруса кораблей, порт проснулся. Матросы сновали по снастям, офицеры отдавали команды через трубы, и скрипящие подъемные краны из дерева, приводящиеся в движение мускулами рабочих через блоки и лебедки, переносили балки с пристани на палубы.

Конан спустился прямо к кромке воды. В ответ на его вежливый вопрос, капитан портовой стражи сказал, что «Петрел» Зароно ушел час назад и давно исчез за косой, составляющей восточный край порта. Конан прорычал благодарность, вскочил на ноги и громыхнул по сходням своего корабля, под названием «Вестрел».

— Зентран! — заорал он.

— Да, капитан? — ответил помощник, руководивший погрузкой провизии в трюм. Зентран был маленький, круглый зингарец с длинными, загнутыми черными усами. Несмотря на свою комплекцию он двигался легко, как кот.

— Свистать всех наверх, проверить по списку, — приказал Конан. — Мы снимаемся как можно скорее!

Через несколько минут вся команда собралась на палубе. Большинство были урожденные зингарцы, но было немного других национальностей. Троих не было, за ними послали юнгу вытащить их из подвалов, где они могли проспать свою свободу. Остальная команда, подгоняемая Конаном, ускорила погрузку корабля.

Наконец, появились отсутствующие матросы, последний мешок был уложен, швартовы отданы. Восемь моряков сели за весла, чтобы вывести «Вестрел» в открытое море. Когда первый порыв морского бриза наполнил паруса, шлюп отошел в сторону и был привязан к кораблю.

Теперь с полными парусами «Вестрел» мчался по ветру. Белый пенистый след тянулся за кормой. Он мягко и ритмично покачивался на морской зыби, и крики чаек смешивались с плеском волн за бортом, со скрипом балок и снастей, и свистом ветра в парусах.

Конан стоял на мостике и, склонившись на перила, задумчиво разглядывал видневшийся на горизонте край мачты. Определив курс, назначенный Конаном и организовав дежурство, Зентран поднялся на мостик и встал рядом с Конаном.

— Итак, мой капитан, — начал он, — куда мы теперь?

— Ты знаешь черный «Петрел» Зароно? — спросил Конан.

— Эту здоровую посудину, которая вышла в море за час до того, как вы пришли на корабль? Ну, да, знаю. Говорят, что Зароно искусный мореход, но жестокий человек с черным сердцем. Он вращался среди благородных, но они отбросили его: говорят, что сделал что-то такое, чего даже высокородные негодяи не могли стерпеть… Так он стал корсаром. У вас неприятности с капитаном Зароно? С ним трудно иметь дело.

— Я расскажу, если не будешь трещать, — Конан рассказал Зентрану коротко о Минусе, карте и Зароно. — Таким образом, если я поймаю его в открытом море, он у меня узнает вкус стали. Если «Петрел» и больше, то «Вестрел» быстрее, и лучше держит ветер.

— О, конечно, мы поймаем его, — сказал Зентран, воинственно крутя ус, — и я не сомневаюсь, что лично смогу зарубить шесть или семь бандитов Зароно. Но, капитан, не лучше ли незаметно следовать за ним, чтобы он привел нас к сокровищу?

Конан повернулся к помощнику, и горящими глазами посмотрел на него. Наконец, он улыбнулся и потрепал маленького человечка по плечу.

— Клянусь Кромом и Маннанаком, малый, — заорал он, — ты стоишь своих денег.

Он взглянул наверх, где несколько моряков, стоя на рее длиной почти в два ярда, ждали команды поднять марсель.

— Эй, вы! — крикнул он. — Оставьте это и обратно на палубу! — Он повернулся к Зентрану. — Мы не будем поднимать наш марсель, иначе бы Зароно увидел его, а мы можем плыть без него так же быстро, как и с ним. Кто здесь впередсмотрящий?