Конан-корсар

Но болтать времени не было. Конан расспросил Сабрана, и тот толково объяснил ему многие вещи, которые как предполагал и боялся корсар, могли произойти. Виллагро еще не захватил трон, но это могло быть делом нескольких часов. Верные гарнизоны под тем или иным предлогом были отправлены за границу, или исчезли, или были арестованы и посажены в тюрьмы по смехотворным обвинениям. С вечера сегодняшнего дня дворец был изолирован от города. Ключевые посты заняли люди Виллагро. Некая церемония имела место во дворце, но какая именно, Сабран не знал. Что-то должно было произойти.

— Отречение от престола и я полагаю, — пробормотал Конан, мечась по таверне, как разъяренный лев. — Мы должны попасть во дворец, но как? Виллагро и Зароно полностью блокировали его. Этот Тот-Амон должен держать Федруго под ногтем. Но если нам удастся предстать перед королем с его дочерью, шок может развеять колдовство… И тогда мы сможем победить предателей. А, кстати, где этот чертов Минус?

Сигурд удивленно поднял брови. Конан спросил у Сабрана о здоровье маленького друга — священника. Кабатчик ответил, что тот выздоровел и вернулся к исполнению своих обязанностей в храме. Поэтому Конан поручил матросу привести его в таверну.

— Кто этот Минус? — спросил Сигурд.

— Я знаю его уже несколько лет, — пожал плечами Конан, — с тех пор, как мы были ворами в Заморе. Он вернулся в Зингару, когда даже благословенный город Замора стал слишком опасен для него. Здесь он повстречался с одним миссионером культа Митры, который убедил его, что священники в этом мире только и делают, что гуляют на праздниках и наживаются на глупости прихожан. Будучи одним из тех людей, которые знают куда ветер дует, он мигом впал в религиозность и стал священником Митры. Но если и есть в Кордаве человек, который знает тайный вход во дворец Федруго, так это он! Он был умнейший вор, которого я знал — умнее даже Тауруса Немедийского, которого люди называли королем воров. Он мог найти двери, которые никто…

Напряженные уши Конана уловили звук гонга. Чабела вздрогнула и вцепилась в его руку.

— Колокола башен всех богов! — выдохнула она. — О, Конан, мы слишком поздно!

— Что вы имеете ввиду? — впился в нее глазами Конан. — Да не тяните же!

— Колокола — они извещают, что король собирает аудиенцию! Мы слишком поздно появились — она почти уже началась…

Конан и Сигурд обменялись быстрыми взглядами и, открыв окно, взглянули на дворец на горе.

Здесь и там вспыхивали огни. Чабела была права, церемония началась.

20. КОРОЛЬ ТОТ-АМОН

Обстановка в тронном зале короля Федруго напоминала напряженную драму. Небо освещалось частыми сполохами, и в высоких остроконечных окнах сверкали серо-голубые молнии.

Зал был большой и высокий. Круглые стены и ряды колонн из серого гранита, украшенные резным мрамором, поддерживали высокий потолок. Этот дворец был архитектурным шедевром королевства Федруго.

Ярко светили толстые, величиной с руку воина, свечи в золотых подсвечниках. Свет факелов и ламп отражался в зеркальных щитах и блестящих шлемах стражников, стоявших вдоль стен зала.

Охраны присутствовало значительно больше, чем в обычных случаях. Это само по себе вызывало неуверенность и подозрение в группе вельмож и офицеров, вызванных королевскими герольдами. Им было приказано тихо и быстро прибыть во дворец, чтобы присутствовать при чтении королевского указа. Была и еще причина для беспокойства — одежда стражи. Хотя некоторые носили мундир Легиона Трона — личной гвардии короля, большинство были цвета Виллагро — князя Кордавы.

В центре зала, на огромном постаменте из блестящего зеленого малахита, стоял трон розового мрамора. На нем сидел Федруго Третий.

Собравшаяся знать в последнее время редко видела своего короля. Они с удивлением смотрели на него, насколько он постарел за это время. Его кожа казалась пергаментом, а руки его дрожали. Щеки впали так, что выступили скулы. Свет ламп бросал глубокие тени на его лицо, и глаза его спрятались в темных впадинах глазниц под седыми бровями. Свет вместе с худобой делали его похожим на призрачного скелета.

На его голове, казавшейся слишком тяжелой для тонкой морщинистой шеи, покоилась древняя корона короля-героя Рамиро, основателя династии. Это был простой эллипсоид из золота, окруженный золотым ободом, и корона напоминала башню замка, окруженную стеной.

В слабых, восковых руках король держал большой пергамент, обвешанный множеством печатей. Слабым дрожащим голосом, король читал этот пергамент. Длинное формальное предисловие, бесконечное перечисление титулов, придворный жаргон, лишь поддерживающий беспокойные мысли собравшихся. Все чувствовали приближение важных событий.

На полу перед пьедесталом, напротив трона стояло два человека. Один из них был Князь Кордавы. В отсутствии принца Товаро, младшего брата короля, Виллагро был после самого короля, самым влиятельным пэром королевства. Выражение на его худом лице могло бы быть описано как смесь ожидания и нервного предвкушения.

Рядом с Виллагро стояла другая фигура, неизвестная для большинства присутствующих. Бритой головой, ястребиными чертами, темной кожей и могучим телом он напоминал стигийца. Он был, однако, хорошо одет, так, что была видна лишь его голова.

На его бритой голове покоился странный головной убор — корона, сделанная в виде золотой змеи, свернувшейся вокруг головы, и украшенная тысячами прозрачных сверкающих алмазов. Некоторые вельможи начали удивленно перешептываться, когда пришелец, откинув капюшон, сверкнул камнями короны. Если, шептали они, камни настоящие бриллианты, изготовление которых было неизвестно в Хайборийскую эру — стоимость короны тогда неисчислима. Когда неизвестный слегка двигался, камни, отражая свет источников, сверкали тысячами лучей всех цветов радуги.

Темнолицый человек производил впечатление глубоко погруженного в себя. Он настолько был поглощен своим занятием, что, казалось, не видел ничего вокруг. Казалось, что вся его энергия была направлена на один объект.

Среди свиты Виллагро можно было заметить мрачное лицо Зароно и закутанную фигуру священника Менкара, которого при дворе называли одним из приспешников Виллагро.

Федруго заметно устал, но уже приближался к концу документа. И здесь все замерли в удивлении, услышав невероятное:

— … итак, исходя из вышесказанного, мы Федруго Зингарский, оставляем престол нашей дочери и наследнице, Королевской принцессе Чабеле, и заочно выдаем ее замуж за ее избранника и вашего будущего короля, высокородного князя Тот-Амона Стигийского! Да здравствует королева и король! Да здравствует Чабела и Тот-Амон, король и королева древнего и нерушимого королевства Зингары!

Все в зале от изумления онемели. Но самый большой шок испытал князь Виллагро. Он выпучил глаза на короля Федруго, его желтое лицо побледнело, как саван. Его тонкие губы раздвинулись в немом ругательстве, обнажив желтеющие зубы.

Виллагро обернулся, чтобы что-то сказать высокой тихой фигуре рядом с ним. Бесстрастный стигиец спокойно улыбнулся ему, и отстранив протянутую руку, начал подниматься на вершину пьедестала, чтобы услышать поздравительные рукоплескания. Но поздравлений не было — поднимался изумленный недоверчивый шум.

Над возраставшим шумом послышался величественный голос короля Федруго:

— На колени, сын мой!

Высокий стигиец подошел к трону и опустился на колени. Он поднял руки, снял корону Кобры и бережно положил ее на зеленый камень рядом с собой.

Федруго вышел вперед и снял с головы простую древнюю корону короля-героя Рамиро. Он повернул ее и дрожащими руками возложил ее на бритую голову Тот-Амона.

Осознав предательство союзника, Виллагро скривился, как от боли, и сжал рукоятку висевшего на поясе кинжала. Возможно, он ее собирался, забыв об осторожности, вонзить в спину коленопреклоненного волшебника. Но тут его глаза остановились на лежавшей рядом с Тот-Амоном короне Кобры, и он опустил кинжал. Он кое-что знал, или думал, что знал о ее силе. В своем отчете Зароно объяснял:

«Из того, что мне рассказал Менкара и что мне удалось узнать за путешествие от Тот-Амона, она действует так: она во много раз увеличивает способность человеческой мысли воздействовать на другого человека. Так Менкара, лучший из средних магов, может контролировать мысли одного человека — в нашем случае — короля. Тот-Амон волшебник большего ранга, может одновременно контролировать несколько человек. Но обладающий короной Кобры, если умеет с ней обращаться, может с помощью короны управлять мыслями сотен и тысяч людей. Он, например, может безрассудно бросить в бой отряды солдат, пока никто не останется в живых. Он может командовать львом, ядовитой змеей, направляя этих страшных зверей на врагов.

Никто не устоит против обладателя короны. Его нельзя убить или отравить, поскольку корона передаст ему мысли убийцы и никто не сможет подойти к нему ближе, чем на выстрел катапульты, без того, чтобы не попасть под его власть. Смертные, как я и вы, Ваша Светлость, не могут даже наказаниями добиться повиновения — мои матросы позволили принцессе сбежать с корабля. Но Тот-Амон не боится неповиновения. Когда он даст мысленную команду, она будет точно выполнена, даже если это будет стоить человеку жизни».

И теперь, чтобы узаконить вступление Тот-Амона на трон, Федруго собственными руками возлагал корону, древнюю корону Зингары на бритую голову стигийца. Но чтобы сделать это, Тот-Амону было необходимо снять корону Кобры. И здесь был шанс князя Виллагро.

Двигаясь со скоростью, необычной для своего возраста, князь сбросил бархатный плащ и помчался наверх пьедестала. Поскольку волшебник снял корону, он не мог знать о намерениях своего бывшего союзника, до тех пор, пока Виллагро не схватил корону и не надел ее на голову.

Когда Виллагро побежал наверх, он услышал слабый предупреждающий вскрик, в котором он узнал голос Менкара. Надев корону, он обернулся и увидел быстро бегущего вверх Менкара с обнаженным кинжалом в костлявой руке.

Как только Корона Кобры оказалась на его голове, Виллагро почувствовал целый поток ощущений, льющихся в его мозг. Казалось, что все невысказанные мысли людей в комнате, обрушились на его сознание одновременно, в шумном смятении. Не будучи волшебником, Виллагро не мог сортировать эти случайные мысли.

Как только Менкара приблизился к нему, князь в отчаянии сфокусировал свои мысли на нем, вытянув к нему руку, так как по его мнению это был магический жест. Изо всех сил он сконцентрировался на мысленной картине Менкара, падающего вниз, как от сильного удара.

И Менкара действительно скатился по ступенькам вниз. Он лежал на спине, как после сильного удара. Его кинжал со звоном выпал.

Львиный рев сзади заставил Виллагро снова обернуться. Он исходил от Тот-Амона, который встал на ноги и обернулся.

— Собака! Ты подохнешь от этого! — вскричал стигиец на зингарском с сильным акцентом.

— Подыхай сам, — ответил Виллагро, протянув руку в его направлении.

Могучего волшебника было нелегко одолеть даже с помощью Короны Кобры, тем более, что ее нынешний обладатель совершенно не умел ею пользоваться. В напряженной звенящей тишине два человека стояли лицом к лицу в смертельном поединке желаний.

Сила Виллагро в короне грубо равнялась силе Тот-Амона, одного из величайших волшебников своего времени, но без всяких приспособлений. Они стояли в напряжении, шатаясь, но молчали.

Внизу, онемев от удивления, сцену наблюдали вельможи и придворные. Среди них было много храбрых людей, которые знали, на чьей стороне они находились раньше — но в этот хаотический момент, кто мог сказать кто за кого? Неизвестный король, опасный иноземец-волшебник, алчный, коварный князь… кто мог сказать, за кем правда?

Виллагро услышал, как Менкара бормочет внизу заклинания. Он почувствовал, как его мысленная сила слабеет. Перед ним Тот-Амон, казалось, рос в своей силе и могуществе.

Неожиданный каскад звуков обрушился в комнату и приковал внимание и все взгляды к входной двери. Толпа вооруженных моряков неожиданно прорвалась на балкон. Во главе отряда стоял бронзовый гигант с нечесаной гривой черных, как воронье крыло, волос и горящими вулканическими глазами под густыми черными бровями, с огромным тесаком в могучей руке.

— Конан! — в изумлении вскричал Зароно. — Именем всех богов и дьяволов, Конан!

Увидев столь неожиданно появившегося яростного варвара, Зароно побледнел. Затем его худое, волчье лицо помрачнело и суровые черные глаза гневно вспыхнули. Он выхватил из ножен рапиру.

Вмешательство смутило и Тот-Амона, повернувшего к лестнице увенчанную золотой короной голову. Если бы у него была Корона Кобры он узнал бы о приближении Конана и его людей еще до их появления, но он только что упустил ее.

Взглянув на пришедших, Виллагро тут же вернул внимание на Тот-Амона. Он знал, что стигиец пока наиболее опасный враг. Если бы ему удалось, неумело используя корону, одолеть Тот-Амона, Конана он легко победил бы тем же способом. Но если бы он обратил все свое внимание на Конана, то Тот-Амон легко бы раздавил его, как насекомое.

Конан встал на верхней ступеньке и поднял руки.

— Хо, люди Зингары! — рявкнул он, — мерзкий предатель и черный колдун захватили вашего короля в свои лапы! — Загорелая рука указала на стигийца. — Он не принц Стигии, а мерзкое порождение ада! Колдун из глубины Стигии пришел похитить древний трон Зингары из королевского дворца. На Земле еще не было человека, страшнее Тот-Амона! Мысли вашего короля были украдены каким-то колдовским способом, и так, что он не знает, что говорит, он как попугай повторяет мысли, которые нашептывает ему этот узурпатор!

Ассамблея взволновалась: одни поверили словам Конана, а другие нет. Один знатный вельможа крикнул:

— Что это за чушь? Грязный пират с безумными глазами врывается во дворец во время священной церемонии, размахивая мечом и выкрикивая ерунду! Стража! Арестовать этого негодяя!

Волнение усилилось, и Конан крикнул:

— Посмотрите на короля и удостоверьтесь в правильности моих слов, вы, простофили!

Рядом с троном бледный и дрожащий Федруго в волнении пощипывал бороду.

— Что… Что здесь происходит, Господи? — бормотал он. Его безумный взгляд скользнул по лицам придворных. Тут он заметил в руках документ. — Что… что это такое? Неужели я прочел это? Но это не имеет значения…

Было очевидно, что король Федруго не узнает документа, который только что прочитал. Тот-Амон, выбитый из колеи вмешательством Виллагро и Конана, упустил контроль над мыслями Федруго. Сейчас его внимание с новой силой вернулось к князю. Когда Тот-Амон повернулся к Конану, Виллагро направил усиленное в сотни раз желание в могучий мозг стигийца. Тот-Амон покачнулся, как от удара, чуть не упав, и оперся рукой о трон. Зингарская корона, которая была стишком мала для него, упала и громко звякнула о камень пьедестала.

Он снова собрался. Завораживающе сверкнули белки глаз, он послал Виллагро в ответ могучий мысленный удар.

— Отдай мне Корону Кобры, идиот! — прорычал он.

— Никогда! — крикнул Виллагро.

Князь почувствовал увеличение мысленной силы противника. Он, не видя, чувствовал, что сила Менкара прибавилась к силе Тот-Амона. Священник Сета встал на сторону своего повелителя. Виллагро чувствовал, что слабеет и тут его защита рухнула.

Глаза вновь вернулись к Конану и его корсарам. В воздухе повисла подозрительность. Это был один из тех моментов, когда судьбы нации балансируют на лезвии ножа, когда одно слово, взгляд, жест могут изменить течение событий и разрушить империю.

И тогда, в мертвой тишине, слово было сказано. Рядом с Конаном показалась фигура девушки. У нее были округлые формы, оливковая кожа и сверкающие глаза. Хотя ее полное тело было одето в грубый морской костюм, зингарским вельможам показалось, что они видели ее и раньше, в более подходящей обстановке.

— Принцесса! — задохнулся князь.

— Э? Чабела? — пробормотал старый король, нервно оглядываясь. Все увидели, что это действительно она. Но упреждая поток вопросов, она заговорила сама:

— Дворяне Зингары! Капитан Конан говорит правду! Вот тот стигийский колдун опутал моего отца волшебной паутиной. Конан освободил меня от колдуна и вот мы пришли в Кордаву, чтобы пресечь его узурпацию. Стража, хватайте его!

Капитан королевской стражи отдал приказ солдатам, и, выхватив шпагу пошел вперед.

Конан и девять матросов сбежали вниз по лестнице, сверкая обнаженными лезвиями. Чабела осталась наверху вместе с Минусом, священником Митры. Маленький человек упал на колени и бешено молился.

— О, повелитель Митра, великий принц Света! — завывал он. — Будь с нами в этот час против темной силы Света. Божественным именем Сраоша и немыслимым именем Зурван, повелителем бесконечного времени, умоляем мы тебя. Убей их святым огнем, чтобы Старый Змей рухнул со своего возвышения!

То ли Тот-Амон ослабел от мысленного напряжения, то ли Виллагро научился использовать Корону Кобры, то ли Митра снизошел к молитвам, но Тот-Амон, казалось, побледнел, задрожал и отступил назад. Виллагро открыл рот для торжественного крика.

Перед тем, как крик слетел с его губ, Тот-Амон выложил последнего козыря. Он вытянул по направлению к князю длинный, смуглый палец.

Вокруг него возникло бледно-голубое свечение, превратившееся в изумрудное сияние.

Луч коснулся головы князя Виллагро и алмазной короны, охватив их слепящим изумрудным облаком. Затем красным цветом засветилось и золото короны.

Виллагро издал приглушенный крик. Он отшатнулся назад, тряся головой, как бы пытаясь сбросить корону. Появился черный дым, как будто загорелись волосы.

Тут комната потонула в слепящем голубом свете вспыхнувшей снаружи молнии. Одно окно со звоном распахнулось. Внутрь залетели капли дождя. Некоторым показалось, от испуга неожиданной молнии, что часть молнии проникла через сломанное окно и хлестнула Виллагро, как вселенский кнут.

Виллагро упал на пол лицом вперед. Корона Кобры упала и покатилась по мраморному полу, оставив тело Виллагро с сожженными волосами и почерневшей по месту касания с кожей на голове.

Тем закончились честолюбивые мечты князя Виллагро, который, не довольствуясь княжеским титулом, возжелал королевскую корону и умер, задавленный мыслями.

21. АЛАЯ КРОВЬ И ХОЛОДНАЯ СТАЛЬ

Три удара сердца держало это удивительное событие всех в состоянии мертвого шока. Первым опомнился Тот-Амон.

— Менкара! Зароно! — крикнул он. — Сюда! — Когда явился священник Сета и корсар с рапирой в руке подошли, стигийский маг сказал.

— Соберите своих людей и воинов Виллагро! Действуйте быстро и решительно! Если не успеете, ответите головой! С Конаном на стороне короля вам не удастся жить в мире со старым режимом!

— Где же ваше колдовство? — пробормотал Зароно. — Почему вы не отбросите ваших врагов одним движением руки?

— Я делаю, что могу, но магия тоже имеет пределы. К оружию же!

— Вы правы, — сказал Зароно, поворачиваясь на каблуках. — Воины! — крикнул он. — Князь Виллагро мертв, но стигийский принц жив. Если наши шпаги возведут его на трон, мы все будем пэрами! Ко мне!

— Все верные зингарцы ко мне! — заорал Конан, — постоим за короля и принцессу, и спасем Зингару от правления дьявола из стигийского ада!

В зале произошло сильное движение и партии разделились. Большинство воинов Виллагро устремились к Зароно, а большинство дворян и офицеров столпились вокруг Конана и его матросов. Некоторые, незнающие чью сторону принять, или просто от трусости, выскочили из зала.

Скоро стало видно, что партия Зароно больше. Хотя некоторая часть дворцовой гвардии присоединилась к Конану, большая часть людей Виллагро отошла к Зароно. Все эти солдаты были в легких латах, что давало им в битве преимущество.

— Нас больше! — крикнул с пьедестала Тот-Амон, — сдавайтесь и вам сохранят жизнь!

Конан громко и невежливо ответил ему, что Тот-Амону сделать со своим предложением.

— Шпаги вон за Тот-Амона, короля Зингары! — крикнул Зароно, обрушившись на ближайшего воина из отряда Конана.

Повсюду раздавался звон шпаг. Обе партии смешались. Зал наполнился криками сражающихся людей. Вот упал воин, обливаясь кровью, другой. Кровоточили раны, послышались крики агонии насмерть зарубленных людей.

Конан жестоко улыбался, сверкнув белыми зубами на бронзовом лице. Время для болтовни прошло. Хотя годы научили его ответственности и осторожности, под его налетом зрелости было все то же варварское желание во всем, а здесь, похоже, будет самая славная битва за многие годы.

Он соскочил с лестницы и прыгнул к ближайшему человеку Зароно. Удар был так силен, что у того сломался позвоночник. Приземлившись, как кот, на четвереньки, он ударил следующего головой в живот и сунул тесак между ребер подскочившему на помощь.

Он пошел вперед, двигаясь, несмотря на размеры, легко, как пантера, рубя зингарцев направо и налево. Он, как башня возвышался над ними, и их легкие шпаги не могли сдержать ударов его огромного тесака. За ним, вращая кортиками шли корсары.