Конан-корсар

Большинство зингарцев с обеих сторон были искусными фехтовальщиками, но Конан всю жизнь провел в сражениях и владел мечом не хуже их. В течение зимовки в Зингаре он совершенствовал свое искусство великого Мастера Аврелио, школа которого была известна далеко за пределами королевства.

Поэтому молодые дворяне из сторонников Зароно были обескуражены, ожидая, что дикого варвара проткнуть будет так же легко, как яблоко маленьким кинжалом. Несмотря на свое сложение, он легко отражал атаки. Он, используя ловкие приемы защиты и нападения, убивал или смертельно ранил одного за другим. Цвет королевства в ужасе отступал перед неистовым варваром, и он как ураган беспрепятственно продвигался вперед.

И тут высокая, худая фигура в черном бархате встала на его пути. Черный Зароно был готов скрестить с ним шпаги. Конан был несколько раз ранен, но управлялся с клинком так же легко, как и прежде.

Зароно был не трус, но безжалостный испытанный боец. Он был подлецом, но никто не сомневался в его силе и храбрости. С другой стороны, он был расчетлив и умен. Он умел использовать удобный случай. Если бы он хорошо подумал, то, вероятно, воздержался бы от встречи с Конаном. Но его ослепила ненависть к Конану, который несколько раз опередил его и помешал осуществлению плана князя Виллагро и его собственных. Он жаждал мести с первой встречи в «Девяти Нарисованных Шпагах», когда удар Конана едва не снес ему голову с плеч.

Зароно не питал иллюзий относительно благодарности Тот-Амона, которую он мог ожидать, окажись стигиец на Зингарском троне. Все значительные посты, несомненно, займут стигийские священники Сета. Но Тот-Амон, вероятно, найдет и для него источник существования, с другой стороны, если победят защитники старой династии, ничего, кроме топора или петли, он ожидать не мог.

Рапира Зароно — лезвие клинка было значительно тяжелее, чем у большинства воинов Зароно — лязгнуло о тесак Конана. Зароно сделал быстрый выпад, но Конан отбил его. Киммериец, в свою очередь, обрушил на него мощный удар сверху. Зароно отскочил в сторону, и тесак просвистел мимо.

Вокруг кипела битва. Многие пали. Битва превратилась в бойню. Стало сказываться численное преимущество партии Зароно. Верные династии были разделены на две группы и оттеснены: одна к лестнице, по которой спускался Конан, а другая, среди которой находился старый король, в угол.

Конан и Зароно все еще сражались. Зароно начал понимать, что совершил ошибку, вызвав Конана на поединок. Хотя, как фехтовальщик он не уступал Конану, но в его руках не было силы и выносливости Конана. Он почувствовал усталость, но ярость и самолюбие поддержали его. Либо он убьет Конана, либо погибнет сам.

Тем временем, как всегда невозмутимый, Тот-Амон спустился с пьедестала. Избегая сражающихся, он спокойно шел по кровавому, усеянному трупами полу, к лежавшей на мраморе короне Кобры. Несколько раз он касался того или иного из воинов Конана, но они даже не пытались убить его. Казалось, что он невидим для них.

На самом деле он, используя мысленную силу, подавлял в них желание причинить ему любой вред. Он был настолько поглощен собственной безопасностью, что не обращал внимания ни на Конана, ни на других вождей вражеской партии. Без волшебных аппаратов и отсутствия тишины и одиночества, необходимых для эффективного колдовства, он ничем не мог помочь своим сторонникам. Использовав зеленый луч, он не мог его применять в течение еще нескольких часов.

Тот-Амон безразлично перешагнул через убитого неизвестной рукой Менкара. Подойдя к короне, он остановился и поднял ее. Она все еще была раскалена, но Тот-Амон сжимал ее без видимой боли. Он быстро осмотрел ее, а затем, выругавшись, отбросил в сторону, как ненужную жестянку. Неожиданно сверху раздался рев еще одного отряда. Команда Конана во главе с Сигурдом и Зелтраном, ринулась вниз по лестнице, размахивая кортиками и шпагами. Когда Конан ушел с Минусом, он послал Сигурда на корабль с приказом привести оставшихся на корабле корсаров во дворец по секретному туннелю, о котором рассказывал Минус.

Это неожиданное подкрепление изменило ход битвы. Оттесненные сторонники короля снова ринулись вперед. Фронт Стигийской партии дрогнул и распался. Толпа разнесла Конана и Зароно в разные стороны.

Зароно решил держаться до конца и, расталкивая бегущих локтями, пытался остаться на месте. Тут он почувствовал, как кто-то схватил его руку с рапирой. Он попытался стряхнуть чужую руку, но тут увидел, что это был Тот-Амон.

— Мы проиграли, — крикнул стигиец, — Корона испорчена — сгорела.

— Пусти меня! — в ярости закричал Зароно. — У нас еще есть хороший шанс, и я еще не прикончил эту свинью!

— Боги решили, что Конан выиграет эту битву.

— Откуда ты это знаешь?

— Я много чего знаю, — пожал плечами Тот-Амон. — Я ухожу, можешь идти со мной или оставайся.

Стигиец повернулся и пошел к выходу. Зароно нерешительно двинулся за ним.

— Стой! — раздался голос Конана. — Эти две собаки не уйдут так просто!

Тот-Амон вытянул палец с массивным кольцом в виде кусающей хвост змеи к одной из портьер. «Я хок-хай хафайкал фангуг! Нгех хай-хах!»

Портьера ожила. Она вздрогнула, дернулась и оторвалась от державших ее колец. Как огромный нетопырь, она отделилась от стены и полетела над головами дерущихся, повисла над головой Конана и тут же упала на него, полностью накрыв его.

— Поспешим, если не хочешь поплатиться головой, — сказал Тот-Амон Зароно.

За те несколько секунд, пока Конан пытался освободиться от портьеры, Тот-Амон и Зароно пропали. Вокруг, преданные своими вождями, их стражники бросали оружие и сдавались.

Сжимая тесак в руке, Конан выбежал через вестибюль к главному входу. В тишине он услышал лишь удаляющийся звук копыт.

* * *

Утренний бриз был свежий и сильный. Он нес соленые водяные брызги и гудел в парусах вышедшего из Кордавской гавани в открытое море «Вестрела».

На капитанском мостике вымытый, выбритый, одетый во все новое, Конан полной грудью вдыхал влажный морской воздух. Хватит черной магии и сражений с бесплотными тенями! Дайте ему легкий корабль и команду отчаянных головорезов, шпагу за пояс и спрятанное сокровище — и у него будет все, что он мог бы пожелать для полного счастья.

— Клянусь грудью Иштар и черным Нергалом, но ты все же свихнулся! — пробормотал Сигурд Конану.

— Почему? Потому что я не позволил Чабеле выйти за меня замуж? — улыбнулся Конан.

— Она прекрасная девушка, — кивнул головой Сигурд, — и принесла бы тебе прекрасных сыновей, и по первому твоему требованию трон Зингары. Несомненно, что после пережитых потрясений старый Федруго долго не протянет. И тогда эта девушка наследует корону, королевство и все остальное!

— Благодарю покорно, но я не желаю быть мужем королевы, — прорычал Конан. — Я сыт по горло жизнью в Тамбуру. И ведь Нзинга была сильная, зрелая женщина, а не глупая романтическая девочка, в два раза меня моложе. Кроме того, Федруго может протянуть еще довольно долго. Теперь, когда его мысли освободились от стигийского колдовства, он как бы помолодел на десять лет и приступил к делам с новыми силами. Он сразу же аннулировал свое отречение и помолвку между Чабелой и Тот-Амоном. Что касается Чабелы, то она мне нравится, я даже люблю ее как дочь. Между нами, я даже мог бы принять ее предложение, если бы не видел своего предназначения.

— Как так?

— Это было во время моего выздоровления после битвы. Я несколько раз обедал с королем и его дочерью, и Чабела мне все уши прожужжала своими планами моего перевоспитания. Мой разговор, моя одежда, мои манеры за столом, мой идеал прекрасного — все должно измениться. Я должен был бы стать совершенным зингарским джентльменом, размахивающим перед носом надушенным платком во время представления королевского балета.

Сейчас я быть может и не такой мудрый, как любимый философ короля Родриго, но я знаю, что мне подходит. Нет, Сигурд, если Кром пожелает, я когда-нибудь завоюю себе трон, но получу его на конце шпаги, а не в качестве свадебного подарка.

Кроме того, Федруго был щедр. Он отдал мне корону Кобры, которую я заложил королевскому ювелиру Джулио: вот откуда новая оснастка и снаряжение для ребят. — Конан ухмыльнулся. — И вот я, не дожив еще до сорока, стал почти ростовщиком! Но лучше, пока не поздно, вернуться к честному ремеслу корсара, пусть и не столь прибыльному.

Спасение королей — дело неподходящее для честных разбойников, да не перевелись еще торговцы-толстосумы, бороздящие моря от Аргоса до Шема. И хватит стонать над моим отказом от этой луноликой красавицы, пора подумать и о делах. Пойдем поглядим на карту в моей каюте. Мастер Зелтран! Будьте любезны, зайдите ко мне в каюту.

Конан пошел вниз. Несколько минут Сигурд с открытым от удивления ртом смотрел ему вслед, а затем, в отчаянии махнув рукой, пошел за капитаном.

— Клянусь зеленой бородой Ллира и молотом Тора, — пробормотал он, — с этим киммерийцем спорить невозможно!

Скрипели снасти, и под плеск волн и крики чаек, «Вестрел» шел на юго-восток, неся Конана к новым приключениям.