Конан-корсар

Они побежали к трибунам. Конан впереди, толпа амазонок перед ним рассеялась, когда он размахнулся верхним концом дерева, брызгая разъедающим соком во все стороны. Они вдвоем выскочили на площадь и помчались по улицам к Западным воротам.

Выскочив из ямы, Конан ожидал увидеть половину Тамбурской армии, собирающейся атаковать его. Вместо этого, на площади была удивительная пустота. По воздуху носились горящие стрелы, ближайшие крыши пылали. На камнях лежало несколько трупов с копьями в груди. Военный крик потряс город. Город Амазонок атаковали.

Толпа черных воинов, несомненно мужчины, заполнили улицы у Западных ворот. Они встали в ровные ряды и медленно продвигались, осыпая отряды амазонок стрелами и копьями.

Над головой стрелков Конан заметил старого товарища Джуму и окликнул его. Тот заметил его, улыбнулся и крикнул команду своим людям. Шеренга сломалась и стрелки со щитоносцами окружили Конана, размахивающего деревом, и Чабелу. Затем отряд начал отступать с площади, отчаянно обороняясь и не нарушая строя.

Конан улыбнулся и хлопнул Джуму по плечу.

— Я рассчитывал, что ты придешь, — сказал он. — Как раз вовремя!

Джума прикрыл Конана щитом от летящих стрел.

— Не знаю, но мне кажется, что у тебя и так все в порядке!

Пока они продвигались к Западным воротам, Джума объяснил Конану, что его люди в конце концов напали на след работорговцев в Тамбуру, тогда он собрал армию черных воинов и двинулся на столицу амазонок.

— Я боялся, что мы не застанем тебя живым, — закончил он. — Я должен признать, что ты, как обычно, был в центре боя и захватил весь город голыми руками.

Достигнув ворот, Конан увидел золотую бороду и голубые глаза Сигурда, который был оставлен с отрядом моряков держать свободным путь отступления черной армии. Они приветствовали друг друга, но времени для объяснений не было.

Выйдя из ворот, Конан улыбнулся, радуясь, что видит город королевы Нзинги в последний раз. Королева была восхитительной женщиной и любовницей, но Конан не был из тех, кто может удовлетворяться ролью Господина Короля, он подозревал, что до него не один любовник черной королевы был отдан в жертву деревьям-людоедам после того, как Нзинга уставала от их ласк.

— Я вижу, что ты имел в виду, когда говорил, что тренируешь своих стрелков в «Туранском стиле», — сказал он Джуме.

Из ворот вышел преследующий их отряд амазонок, но воины Джумы сплотили ряды и осыпали их дождем стрел, пока оставшиеся в живых не ушли обратно в город.

Скоро они достигли леса. Здесь отряд остановился на отдых и Конан с Сигурдом радостно обнялись. Сигурд посмотрел на Чабелу и преклонил колено.

— Принцесса, — сказал он шокировано. — Клянусь грудью Иштар и бездонным брюхом Кедха, но вы должны быстрее одеться. Что сказал бы ваш отец? Вот возьмите это.

Он скинул рубашку и протянул ее девушке, которая надела ее и закатала рукава. Благодаря огромному росту Сигурда, рубашка его была Чабеле почти до пят.

— Благодарю вас, Мистер Сигурд, — сказала она, — вы правы, конечно, но я так долго ходила нагой среди нагих людей, что стала привыкать.

— Куда теперь, Конан? — спросил Сигурд. — Не знаю, как ты, но с меня достаточно этих джунглей. Если москиты и слепни еще не съели тебя живьем, то львы будут счастливы доесть то, что осталось.

— Назад, в Кулало, — ответил Конан, — а потом, не откладывая, на борт «Вестрела». Если оставленная команда не дождалась нас и уплыла, я сдеру с них шкуру живьем.

— Но вы обязательно должны быть на нашем празднике победы, — запротестовал Джума. — Теперь, когда мои воины победили амазонок, моя империя несомненно завоюет всех соседей. Мои люди жаждут утонуть в банановом вине…

— Благодарю друг, — ответил Конан, — но наше место в Зингаре, где готовится заговор против короля. Наша победа еще впереди.

18. КРУШЕНИЕ «ВЕСТРЕЛА»

Переход через джунгли от Тамбуру до столицы Джумы Кулало и дальше до устья Зикамбы, где они оставили «Вестрел», занял несколько дней. Чабела слишком устала, чтобы путешествовать пешком и поэтому чернокожие быстро сделали маленький палантин из бамбука и грубой материи, в котором принцесса путешествовала в относительном комфорте.

Что касается Конана, то несколько часов отдыха, полбурдюка вина и огромный кусок мяса полностью возродили его. Не в первый раз Конана выручила его поистине звериная воля к жизни, намного превосходившая силу людей тех стран, по которым он путешествовал, но он особо не гордился своим физическим превосходством, полагая, что это дар предков или богов и, следовательно, не является поводом для гордости.

К закату солнца они достигли пальмовых берегов Зикамбы. К тому времени, когда они дошли до устья, показалась луна, похожая на медный щит. Здесь река впадала в море.

Тихо шумел пресноводный поток, темный от морских наносов. И здесь их ждала потрясающая картина.

Сигурд вздохнул, приходя в себя, и пробормотал несколько замысловатых проклятий. Конан молчал, но бесстрастная бронзовая маска его лица потемнела от гнева.

«Вестрел» лежал на киле, полузатопленный, с залитой водой палубой. Вместо мачт с обгорелой палубы торчали черные пеньки. Из этих фактов в виде десятков могильных холмиков на берегу, Конан заключил, что здесь был бой, и что «Вестрел» потерян.

Звук приближающейся братии Джумы, поднял часовых. Послышались предупреждающие крики и шум шагов. Свет факелов сверкал на обнаженных кортиках в руках суровых моряков. Конан отодвинул воинов в сторону и сам вышел вперед.

Они были в жалком виде. На большинстве висели грязные тряпки, головы и тела были неумело перевязаны. Помощник Зелтран торопливо вышел вперед. Его правая рука была перевязана, а кортик он держал в левой.

— Капитан! — вскричал он. — Вы ли это? Утонуть мне в луже, если мы думали, что снова увидим вас. Джунгли, казалось, проглотили вас!

— Я жив, Зелтран, — сказал Конан. — Но что здесь случилось? Были большие неприятности, я вижу, но кто их доставил?

Зелтран грустно покачал головой. Когда-то толстый, маленький помощник, сильно похудел.

— Этот пес Зароно! — прорычал он. — Три дня назад его «Петрел» захватил нас врасплох… Было достаточно часовых, мой капитан, — но все часовые в мире не смогли бы заметить «Петрел». На нас опустился плотный туман — такой плотный, что эти глаза ничего не видели. Видно было, как через гранитную плиту.

— Да, капитан, святая правда, — подтвердил матрос. — Я вам скажу, это было колдовство — Черная магия, сгореть мне на этом месте.

— И под покровом этого таинственного тумана «Петрел» подошел и уничтожил корабль, не так ли? — прорычал Конан.

— Да, сэр, — сказал Зелтран, — именно так оно и случилось. Сперва мы услышали скрип борта Зароно о наш, и тут же его люди перескочили через борт и бросились на нас. Клянусь, мы честно дрались — посмотрите на наши раны, но на их стороне было численное превосходство и неожиданность. В конце концов, они покидали нас за борт. Я старался прикрыть отступление.

— Точно, капитан, — вмешался в разговор другой матрос. — Вы бы только видели — и вы бы гордились — как он работал своим кортиком.

— Но тут что-то стукнуло меня по голове, — продолжал помощник, когда я пришел в себя, то оказалось, что меня привязали к мачте, и эти псы Зароно стоят вокруг и насмехаются. Тут пришел и сам черный Зароно, очень элегантно выглядевший в своем кружевном воротнике, и с ним этот змеиный священник Менкара.

«Эге, мой милый, — сказал Зароно, — а где же твой хозяин, варвар Конан?»

«Ушел на берег, сэр», — ответил я.

Зароно ударил меня по зубам.

«Я это вижу, глупец, — сказал он, — но куда на берег?»

«Я не знаю, сэр, — сказал я, не понимая, что его так могло взбесить. — Он друг предводителя отряда черных воинов, которые здесь живут, и он ушел их навестить».

«А где эта зингарская девчонка, что была с ним?» — спросил Зароно.

«Ушла с ним, насколько мне известно», — ответил я.

«Но куда? Куда и как далеко?» — спросил Зароно.

Я настойчиво твердил, что не знаю, где находится Джума, даже, когда они прижигали мне правую руку раскаленным железом. Я покажу вам ожоги, мой капитан, когда они немного заживут. Потом Зароно и стигийский священник отошли в сторону и шепотом посовещались. Священник установил на верхней палубе волшебный аппарат и бормотал и кружился до тех пор, пока перед ним не вспыхнул красный свет. Наконец, он сказал Зароно: «Я вижу, как ее несут в паланкине могучие воины через джунгли. Больше я ничего сказать не могу».

Это прямо взбесило Зароно, должен сказать. Он несколько раз ударил меня по лицу, просто чтобы выместить свою злобу. «Как, во имя богов, — сказал он, — я смогу прочесать огромные джунгли Куша, чтобы найти девушку, да еще отбить ее потом от армии могучих варваров? Это все равно, что забраться на луну!»

Еще немного посовещавшись, Зароно и Менкара решили сжечь и затопить «Вестрел», и идти в Кордаву. Они собирались по дороге зайти в Стигию, чтобы захватить с собой их союзника, которого зовут, если я правильно понял, Тот-Амон.

— Тот-Амон? — переспросил Конан. — Наши пути пересекались и прежде. Это самый опасный из всех врагов. Но продолжай. Эти псы, кажется, не стеснялись тебя в разговоре.

— Э, капитан, они не собирались оставлять меня в живых, чтобы рассказать вам все эти истории! Зароно отдал приказ. Одна группа матросов села в шлюпку и продырявила корпус нашего корабля ниже ватерлинии. Другая обложила хворостом мачты и подожгла их.

— А ты был привязан к одной из них?

— Точно, сэр, к фок-мачте. Естественно, мне не понравилась идея поджариться живьем, так что пока люди Зароно готовились к отплытию обратно на «Петрел», ведь они не хотели сгореть вместе с нами, — я молил Митру и Иштар, и Асуру, и всех других богов, чтобы они помогли мне отвязаться. Не знаю, были ли услышаны мои молитвы, но не успел «Петрел» скрыться за горизонтом, как начался дождь.

Тем временем «Вестрел» все погружался в воду, пока не лег килем на грунт. А я вертелся и кружился вокруг мачты, пока не освободил руки.

В это время дождь окончился. И когда я совсем отвязался, то стал сбивать пламя, хотя мачты, снасти спасти не удалось. Вот и все.

— С его стороны было бы умнее не пытаться сразу поджечь и потопить корабль, — пробормотал Конан, — либо то, либо другое, — но два способа взаимно исключают друг друга. — Он потрепал Зелтрана по плечу, от чего тот болезненно сморщился. — Я верю тебе и ребятам, что вы сделали все, что смогли. Но теперь мы должны подумать, как сделать «Вестрел» снова годным для плавания, и как можно скорее.

— Нет, мой капитан, — грустно покачал головой Зелтран, — я не вижу способа как это сделать, если не затратить на это несколько месяцев. Здесь нет верфи, да и кораблестроители в джунглях найти не так просто.

— Мои люди помогут вам восстановить судно, — тихо выступил вперед Джума. — Много сильных рук облегчит задачу.

— Возможно, и я тебе благодарен за это, — задумчиво сказал Конан. — Но что понимают твои воины в восстановлении судов.

— Ничего: мы не народ-мореплаватель. Но нас много и мы сильны, и среди нас много искусных ремесленников-столяров. Если твои люди будут руководить ими и покажут, что делать, они будут работать, как титаны, пока не окончат работу.

— Прекрасно, — сказал Конан бодрым голосом, и обратился к команде. — Друзья, мы проиграли битву, но мы еще не проиграли войну! Черный Зароно, который победил нас благодаря черной магии, плывет сейчас к берегам Зингары, где он надеется свергнуть нашего покровителя и друга старого короля Федруго. Люди короля Джумы помогут нам привести судно в порядок. И тогда, не откладывая, мы поплывем мстить негодяю и спасем нашего короля от его козней. Что скажете?

— Мы потеряли немало добрых моряков, — сказал боцман, кивнув на земляные холмики.

— Но с нами аргоссцы Сигурда! Если вы забудете о вражде, то вместе мы сможем своротить горы. Так что скажете? Скажите громко и ясно!

Моряки заревели, выражая согласие, и их кортики сверкали в лунном свете.

Конан никогда не видел, чтобы люди работали так упорно. Они привязали к сгоревшим пенькам мачт тросы и подняли корабль. Они ныряли в трюм и достали инструменты. Они валили деревья, распиливали их и забивали пробоины в корпусе. Они откачали воду, так что корабль снова смог держаться на воде.

Они свалили несколько деревьев, чтобы, обтесав их, сделать мачты. Пока женщины изготовляли новую ткань, мужчины Кулало добывали деготь из смолы. Работа кипела день и ночь, и даже маленькие дети светили, держа факелы высоко над головой.

Наконец пришел день отплытия. Корсары шатались от усталости или от вина, или от того и другого, но «Вестрел» был готов отплыть с первым бризом. Всю ночь люди Джумы несли через джунгли провизию на берег: бочонки воды, мешки с пирогами, корзины со свежими фруктами, копчеными бататом и ямсом, и другими овощами, провизии было достаточно, чтобы доплыть до другого края земли.

Когда небо на востоке побледнело, Конан попрощался с Джумой. Когда-то бок о бок воевали в легионах короля Юлдиса Туранского, потом вместе шли по бескрайним пескам Такамаса навстречу маленьким узкоглазым воинам с их удивительными кожаными латами и каменному движущемуся идолу из неизвестной долины Меру. В этот раз они вместе дрались в долинах Куша, в душных Кушитских джунглях.

Молча улыбаясь сквозь слезы, они сжали друг друга в могучем объятии. Они не говорили ничего, потому что оба догадывались, что им не встретиться больше в этом мире.

«Вестрел» поднял паруса. Поймав попутный ветер, они натянулись и загудели.

Черные воины с женами и детьми стояли вдоль берега, и махали на прощанье, а «Вестрел» вышел в голубые воды и курс его был на Зингару.

19. В КОРОЛЕВСТВЕ ВСЕ СПОКОЙНО

На закате дня «Вестрел» вошел в Кордавский порт. К ночи тяжелые облака закрыли звезды.

Несколько глаз заметили легкий каркас, молча скользнувший вдоль портовой косы, и приставший к редко используемой пристани вдали от набережной. Конан решил, что надо войти в город как можно незаметнее, так как он не знал, захватил ли Виллагро власть, и как давно Зароно и Тот-Амон в городе. То, что они опередили его, стало ему ясно, когда Зелтран тронул его за руку и показал:

— «Петрел» Зароно! — прошипел он. — Мой капитан, мне кажется, что поскольку никого поблизости и нет, могли бы разбить и потопить его…

— Держи себя в руках, мой боевой петушок, — задумчиво улыбнувшись, пробормотал он. — К чему безрассудство? В нашей игре высокие ставки. Вероятно, наши друзья не здесь, а в замке Федруго, распускают свою паутину, чтобы поймать старика.

— Поспешим же во дворец, капитан Конан, — нетерпеливо тронула его за плечо Чабела. — Ваши люди поспеют потом. Мы должны предупредить отца о готовящемся заговоре, а не то эти предатели Зароно и Виллагро могут…

— Поспокойнее, — сказал Конан, улыбаясь, — спешить пока некуда. Я давно научился не лезть в капкан, если могу обойти его. Мятежный князь и Тот-Амон могли захватить власть, и идти во дворец, все равно, что играть в муху и паука. Нет, у меня другая цель…

— Какая цель? — спросила Чабела.

— Сначала мы должны посетить одно место в Кордаве, где я буду в безопасности: «Девять Нарисованных Шпаг».

— «Девять Нарисованных Шпаг»? — повторила она.

— Это не из тех мест, где бывают девушки вашего круга, но для наших целей оно подходит. Верьте мне, девушка! Зелтран, я беру десять человек. Дай плащи и фонари, и позаботься, чтобы они были все хорошо вооружены.

Улицы были тихи, как в некрополе. Сигурд, суеверный, как все моряки, содрогался, идя рядом с Конаном по булыжникам, и сжимая рукой рукоятку кортика.

— Я уверен, что они все мертвы или заколдованы, — пробормотал он, опасливо оглядываясь по сторонам. Конан приказал ему замолчать из боязни привлечь внимание.

Так, незамеченная никем, кроме кордавских котов, группа моряков, завернувшись в плащи, и пряча под шляпами лица, подошла к «Девяти Нарисованным Шпагам». Когда они вошли, старый Сабран раскинув руки подошел к двери.

— Прошу прощения, но мы закрылись на ночь, — сказал он. — Правительство приказало всем тавернам закрыться этой ночью с заходом солнца. Так что я прошу вас… о!

Конан снял шляпу и плащ, и приблизив лицо к кабатчику, пробормотал:

— В чем дело, мой друг?

— О, как я не узнал вас с первого взгляда… Но, конечно, «Девять Нарисованных Шпаг» всегда открыта для Конана-киммерийца, по закону или без него. Входите, друзья, входите. Я мигом разведу огонь и спущусь в подвал, и вы получите все, что пожелаете.

— Зачем правительству понадобилось закрывать тебя сегодня ночью так рано? — спросил Конан, сев на место, откуда была видна дверь.

— Только Митра знает, — пожал плечами кабатчик, — королевский указ появился вчера вечером… Это было странное время, в самом деле, странное. Сперва капитан Зароно приплыл бог знает откуда, с целым отрядом стигийцев и направился во дворец короля Федруго, как в свой собственный. Ему не сказали ни слова, как будто он заколдовал королевскую свиту. И потом все эти новые декреты: городские ворота закрываются с закатом и так далее. Князь Виллагро стал маршалом полиции и в городе воцарились железные законы. Странно, капитан, странно и непонятно. И ничего хорошего из этого не выйдет, попомните мои слова!

— Это удивительно, — сказал Сигурд.

— Что удивительно? — спросил Конан.

— Клянусь глазом Дагда и ногой Орвандела! Твой друг сказал, что город закрыт, как барабан, но мы беспрепятственно вошли в порт. Почему Виллагро не поставил своих головорезов охранять порт.

— Они думают, что «Вестрел» все еще лежит на песке в устье Зикамбы, — сказал Конан.

— Ах, да! — вспомнил Сигурд, — я и забыл. Зароно никак не мог предположить, что мы даже с помощью людей Джумы починим корабль так быстро.

— Все правильно, рыжебородый, — кивнул Конан. — Если все пойдет хорошо, король Федруго будет обязан твоим черным воинам, о которых он никогда не слышал и не видел.

— Я раньше ценил чернокожих невысоко, — сказал Сигурд. — Они всегда мне казались набитыми предрассудками и детскими страхами. Но твой друг Джума открыл мне глаза. Он прирожденный вождь, даже не хуже тебя. Да, в каждой нации и у каждого народа есть свои герои и свои предатели.