Пулевое многоточие

– Уже пожалел, – сказал Аркадий.

Он выключил мотор, лодка сбавила скорость и по инерции бесшумно пошла к зеленому острову. Через минуту нос лодки ткнулся в песчаный берег. Гуров проворно соскочил на песок и обернулся к Дужкину.

– Далеко нам идти? – деловито спросил он.

Дужкин неопределенно махнул рукой.

– Понятно! – Гуров обернулся к лодочнику и довольно резко предупредил: – В самом деле, не вздумайте что-то перепутать! Оставайтесь здесь и дожидайтесь нашего возвращения. За помощь правоохранительным органам вам будет заплачено полностью, хотя вы и назвали совершенно несуразную сумму. Но если вы бросите нас здесь, с вами придется разговаривать в другом месте и по всей строгости закона!

– Да уж, попал ты, мужик! – развязно добавил Дужкин, подмигивая Аркадию. – С ментами кто завяжется, тот уже не развяжется. И бабок они тебе не заплатят, не надейся. Спасибо скажешь, если статью тебе не пришьют и целым отпустят!

– Кончай трепаться, гражданин Дужкин! – сказал Гуров. – Язык у тебя как помело. Человек и правда подумает, что у нас к нему претензии. А у нас к честным людям претензий нет.

– А кто такой честный человек? – хитро прищурился Дужкин. – Каждый на свой лад честный. А руки-то, они вот как устроены – к себе гребут, не от себя!

– Ладно, шагай! – прикрикнул на него полковник Крячко. – Развел тут философию, философ!

Втроем они зашагали по рыхлому песку к зарослям ивы, которые густо покрывали этот довольно большой остров, торчавший прямо на середине полноводного русла Волги. Песок, который за день хорошенько прокалился на солнце, теперь постепенно отдавал тепло. В зарослях было душно, тесно из-за перепутанных ветвей, и вдобавок тысячами летали комары. Через минуту полковник Крячко, немилосердно искусанный, вовсю хлестал себя по щекам, по рукам, по загорелой шее и почему-то призывал все кары небесные на голову несчастного Дужкина.

– Я-то тут при чем, начальник? – обижался Дужкин. – Я, что ли, комаров выдумал? Природа! Между прочим, берите пример с гражданина полковника – его тоже кусают, а он как огурец!

Гуров действительно стоически терпел наскоки комариного племени, но только лишь потому, что не хотел ударить лицом в грязь перед Дужкиным, которому укусы насекомых были нипочем. Гуров никак не мог угадать, была ли то его врожденная особенность или же после издевательств в доме Макара подобные неприятности просто воспринимались Дужкиным как цветочки.

Бродили они среди душных зарослей около четверти часа, и Гуров опять начал сомневаться, не водит ли их завзятый мошенник за нос, чтобы улучить момент для бегства, но тут вдруг в горячем, наполненном комариным гудением воздухе поплыл тошнотворный, пугающий аромат разложения. Едва учуяв его, Гуров остановился как вкопанный и больно сжал плечо Дужкина. Тот искоса посмотрел на обоих своих спутников и сказал обыденным тоном, от которого почему-то делалось особенно жутко:

– Ага. Он и есть. Значит, тут и лежит. У нас почему-то этот остров не любят. Редко кто здесь останавливается. Я потому его и выбрал.

– Так, веди к телу! – решительно приказал Гуров. – Побыстрее покончим с этим делом.

Он отпустил плечо Дужкина, и тот пошел дальше, раздвигая руками тяжелые ветки. Теперь с каждым шагом запах смерти становился все сильнее и удушливее. Полковник Крячко разом забыл про комаров и прочие неудобства. Лицо его будто застыло и сделалось серым как камень. Наконец Дужкин остановился и, зажимая пальцами нос, прогнусавил, оборачиваясь:

– Вот он лежит! А вы мне не верили, начальники! Тут я его и нашел. Ну, взял документы, есть грех. И чего такого? Ему они уже не нужны…

– Заткнись! – сказал Гуров.

Он постоял еще несколько секунд, а потом сделал шаг вперед и присел на корточки возле груды высохших и завядших веток, из-под которых шел уже почти невыносимый смрад и над которыми роем сновали отвратительные зеленые мухи.

– Это я его прикрыл, – шепотом сообщил Дужкин. – Хоронить мне его не с руки было, да и не положено это, верно? Он ведь не своей смертью помер, это очевидно. Если бы я его похоронил, вы бы в первую очередь меня тягать стали, не так разве?

– Заткнись! – повторил Гуров с раздражением и принялся разбрасывать ветки, которые прикрывали мертвеца.

Зловеще гудя, мухи взмыли в воздух. Гуров отмахнулся и продолжил свое занятие. Дужкин не выдержал и отступил на несколько шагов. Лицо его сделалось бледным.

– Не люблю покойников! – признался он, персонально ни к кому не обращаясь.

– Мародерствовать зато ты любишь! – буркнул в ответ Крячко, но тут же замолчал, потому что Гуров уже разбросал по сторонам ветки и они увидели обезображенный, полуразложившийся труп, по которому ползали черви.

Несколько секунд вокруг царило полное молчание. Потом Гуров негромко сказал:

– М-да, картина! Ну и сукин ты сын, Дужкин! Бросил человека здесь, можно сказать, на поругание. Польстился на бумаги, а про христианские обычаи забыл?

– Да ведь слабая у меня натура, начальник! – жалобно сказал Дужкин. – Знаешь ведь! А насчет христианства я так скажу. В бога я не верю, потому что мне со школы внушали – бога нет. Бога нет, бога нет… Откуда же он теперь появился? Я считаю, неоткуда ему взяться.

– Ладно, помолчи! – Гуров обернулся к другу: – Ну что, Стас, как насчет опознания? Ты можешь подтвердить, что это и есть Быков?

Крячко развел руками.

– Ну ты же видишь, в каком состоянии труп! – хмуро сказал он. – Если бы сразу! А благодаря этому вот… – Он мотнул головой в сторону Дужкина. – Тут теперь детальная экспертиза нужна. А почему он голый? Ты его так голым и нашел? Где же у него документы были?

– Он в плавках был, – тихо сказал Дужкин. – А в плавках типа такой потайной карман был. Непромокаемый. То есть он эти ксивы при себе всегда носил. На крайний случай. Вот, видать, такой случай и подошел…

– Не понимаю! – сказал Гуров. – В плавках, с документами… Если его тут выбросили, то почему документы не забрали? Нелогично!

Немного помолчав, Дужкин сказал:

– Извиняюсь, начальник, но я думаю, он сам сюда приплыл. Выплыл и спрятался. Наверное, погоня за ним была.

– Погоня? Какая погоня? Откуда он приплыл? От кого прятался?

– Ну ты, начальник, даешь! – обиделся Дужкин. – Это не мое дело, гадать, от кого да почему. Я свидетельские показания дал, теперь с меня взятки гладки… Да! Я ведь совсем забыл. Наверное, он раненый сюда уже приплыл. У него на правой ноге рана была – кровища и все такое. Может, подстрелили, может, ножичком пырнули. Короче, истек он кровью. Уйти – ушел, от кого хотел, а от судьбы не уйдешь!

– А от кого он хотел уйти? – спросил Гуров, пристально всматриваясь в лицо Дужкина. Он все надеялся, что мошенник, из которого нужно было все вытягивать клещами, вспомнит еще что-нибудь.

Но, кажется, Дужкин действительно выложил уже все, что знал. Он развел руками и с выражением сказал:

– Ну хоть пытай, начальник!

– Ясно! – Гуров поднялся во весь рост, повернулся к напарнику: – Ну что скажешь, Быков это или не Быков?

– По фигуре если судить, – сводя брови, буркнул Крячко, – то вполне может быть Быков. Опять же, если этот не врет и в плавках у покойника были документы Быкова, значит, вероятность еще более повышается. В общем, как ни крути, а скорее всего, Быков это и есть, Лева…

– Я тоже так думаю, – неохотно признался Гуров. – Но ты мне скажи, зачем он таскал с собой документы? Я имею в виду именно лицензию. Значит, для него было важно при случае засвидетельствовать свой статус. Видимо, он следил за кем-то и не хотел, чтобы его приняли за агента спецслужб или милиции. Он надеялся – если будет захвачен врасплох, представится частным лицом и избежит крупных неприятностей. Но, похоже, даже не успел предъявить свои документы. За кем же он следил? И почему нашел смерть на этом острове? Другими словами, откуда он приплыл сюда?

– Спроси что-нибудь полегче, – сказал Крячко. – Например, сколько километров от Земли до Юпитера.

– А знаешь?

– В том-то и дело, что не знаю!

– Да, может, он, как мы, на лодке был? – подал голос Дужкин. – Плыл с кем-нибудь, выпили, поссорились, слово за слово, его, скажем, пырнули, он за борт – и к острову…

– Сомнительно, – покачал головой Гуров. – Что же они, на лодке не смогли его догнать, что ли?

– Не захотели. Пускай, думают, плывет.

– Чепуха! – сердито бросил Крячко. – Быков серьезный мужик. А ты нам дешевую пьяную драку рисуешь. Плыли, выпили, за борт… В глупой пьяной драке Быков погибнуть не мог. Значит, причины были серьезные. А раз серьезные, значит, те, кто его за борт сбросил, обязательно бы его настигли. Пустынное место, остров, река. Разве позволили бы ему уйти? Или ты нам недоговариваешь чего-то?

– Да чего я недоговариваю! – обиженно отозвался Дужкин. – Откуда я знаю, какой он был? Я вам вариант подсказываю. Ну, не хотите на лодке – пускай на пароходе. Если он с парохода сиганул, то вряд ли за ним на пароходе поплыли бы…

– Возможно, он прав, – задумчиво проговорил Гуров. – Если дело было на каком-нибудь теплоходе ночью? На Быкова напали, он был вынужден спасаться, прыгнул за борт, добрался до острова… Естественно, убийцы не стали прыгать за ним с теплохода. Тогда все сходится.

– Все, да не все, – возразил Крячко. – Что за теплоход такой – у них пассажир пропал, а они молчат в тряпочку?

– А откуда ты знаешь, что они молчат? Мы ведь до сих пор не интересовались речным транспортом. Возможно, там давно бьют тревогу…

– Вряд ли, – вставил Дужкин. – Обычно, если подобные вещи случаются, пропавшего ищут. Водолазы там, МЧС… А тут, сами видите, ни сном ни духом… Вряд ли его искали. Возможно, на пароходе решили, что он сошел на берег там, куда плыл.

– А вещи? – ревниво спросил Крячко.

– Вещи могли прибрать его враги, – покачал головой Гуров. – Для правдоподобия. Да что гадать! Что выросло, то выросло. Нам теперь нужно обеспечить транспортировку тела в город, его опознание и экспертизу. А параллельно прошерстить все речные компании, все турфирмы, связанные с круизами по Волге, узнать, что им известно о пассажире по фамилии Быков. Сделаем так: ты, Стас, отправляйся сейчас с лодочником обратно, докладывай все местному руководству и требуй немедленного обеспечения нужных мероприятий. Чтобы и транспортную милицию на ноги поставили, и вообще всех, кого положено… А мы с Дужкиным останемся здесь, будем караулить место происшествия.

– Да чего его караулить! – пренебрежительно заметил Дужкин. – Куда оно денется? Сто лет стояло и еще сто лет…

– Разговоры отставить! – перебил его Гуров. – Нам теперь нельзя допустить ни одной ошибки. Лимит выбран. Поэтому действуем, как я решил!

– Это вам нельзя, – упрямо сказал Дужкин. – А мне все равно. Мне прокурор все одно дело сошьет, не посмотрит на то, что я здесь первый потерпевший получаюсь…

– Ты еще скажи, что единственный! – ядовито заметил полковник Крячко. – Между прочим, ничего бы с тобой вообще не случилось, если бы ты мародерствовать не стал, а просто, как положено, сразу сообщил в милицию о найденном теле…

– Ага, чтобы меня за мокруху закатали!.. – с негодованием воскликнул Дужкин. – Не на того напали! Я эти ваши дела знаю!..

– Что ты знаешь, скотина! – долгое раздражение, копившееся в душе Крячко, грозило вот-вот вырваться наружу.

Он сделал шаг в сторону Дужкина – тот испуганно отшатнулся, но в этот момент Гуров схватил друга за руку.

– Тихо! – свистящим шепотом произнес он. – Что это?

Все замерли, прислушиваясь. Где-то в отдалении отчетливо слышался треск ломаемых веток, словно сквозь заросли, не разбирая дороги, мчалось какое-то крупное животное. Вначале казалось, что оно бежит прямо на то место, где стояли трое озадаченных мужчин, но потом шум стал удаляться и пропал на противоположном конце острова.

Гуров и Крячко переглянулись.

– Что за дьявольщина? – спросил Крячко недовольным тоном. – Здесь водятся лоси? Вот бы никогда не подумал!

– Здесь вообще никто не водится, – неуверенно ответил Дужкин. – Кроме птиц. И вообще, это, по-моему, человек пробежал…

– Какой человек? Сам сказал, что, кроме птиц, тут никого нет!

– Ну, я не знаю! Лодочник-то тут точно есть.

– Лодочник есть, – с тревогой в голосе произнес Гуров. – А с чего ему бегать по лесу?

Гуров и Крячко уставились на Дужкина.

– Чего пялитесь?! – завопил тот. – Я тут при чем вообще?! Я за вами как жучка на поводке хожу! Шаг вправо, шаг влево – расстрел! И лодочника вы сами нанимали, я его первый раз в жизни вижу! Чего на меня-то пялиться?!

– В самом деле, чего? – примиряюще сказал Гуров. – Так уж получилось, Дужкин, извини! Ты у нас действительно сейчас как бы вне подозрений. Но, видишь, смотреть больше не на кого.

– А надо, – сказал Крячко. – Идемте посмотрим, чего этот идиот бегает. Не нравится мне эта беготня.

Гуров кивнул. Ему тоже показалось странным поведение лодочника. Вместо того чтобы присматривать за лодкой, он вдруг вздумал носиться по острову. Зачем? Что произошло?

Крячко хотел сразу направиться туда, где они высадились. Но Гуров настоял, чтобы сначала они прошлись по острову – в ту сторону, куда удалился бегущий. Что заставило его принять такое решение, он и сам не мог объяснить.

Но, судя по всему, это было то самое, что в прежние века называли провидением, потому что, пройдя по зарослям метров сто, они вдруг наткнулись на лежащего ничком лодочника. Между лопаток у него темнело запекшейся кровью пулевое отверстие…

Глава 8

Несколько секунд они остолбенело смотрели на неподвижное тело, лежащее у их ног. Все казалось настолько невероятным, что ни Гуров, ни Крячко не хотели поверить в случившееся. И только Дужкин в конце концов брякнул то, что становилось теперь очевидной истиной:

– А ведь его мочканули, ребята!

Гуров даже не обратил внимания на фамильярное «ребята». Он тревожно огляделся по сторонам. Повсюду он видел лишь рябь зеленых листьев и белый песок, испещренный следами, которые оставили ветер, дождь и птицы. Но Аркадий был мертв, и погиб он совсем недавно, был подстрелен на бегу, о чем свидетельствовала напряженная неестественная поза, в которой застыло бездыханное тело.

Крячко все-таки на что-то еще надеялся, но, присев возле покойника и проверив у него сонную артерию, только присвистнул и тоже начал оглядываться.

– И кто же это? – тихо спросил Гуров.

– Кто – не скажу, – ответил Крячко. – Но ты просто гений, что не захотел идти к лодке. Не исключено, что мы сейчас все бы лежали с дыркой в туловище.

– Но выстрелов же не было! – жалобно проблеял Дужкин, до которого только сейчас дошло, в какую передрягу они опять попали.

– Выстрелы как раз были, – жестко сказал Гуров. – С глушителем. Те, кто в последнее время постоянно переходит нам дорогу, как раз привыкли пользоваться глушителем. Так что свой вопрос «кто?» я снимаю. Кто – более-менее понятно. Вот что теперь делать – это вопрос. Какие будут предложения?

– Да какие предложения? – пожал плечами Крячко. – Лодку они, ясное дело, накрыли. Возможно, уже утопили. Лодочника прикончили. Теперь ищут нас. Видимо, они никуда не уехали, а следили за нами от самого дома. Видели, как мы нанимали лодку, и пустились в погоню. Держались в отдалении, пока мы не причалили. А теперь у них развязаны руки. Настырные ребята! Похоже, Быков нарыл что-то такое, про что знать нельзя никому, кроме посвященных.

– Ну, это общие вопросы, – нетерпеливо перебил его Гуров. – А я спрашиваю: какие предложения по спасению? У тебя есть варианты?

– Только вот этот, – ответил Крячко, доставая из-под пиджака «макаров». – И учти, желательно разделаться с ними до наступления темноты, потому что ночью нам все равно не жить – комары сожрут.

Гуров оглянулся на взбудораженного Дужкина, который сразу сделался похожим на нахохлившегося больного воробья, и отвел друга немного в сторону.

– Мы все-таки не одни, – негромко сказал он. – Следи за лексиконом. Что это значит – «разделаться»? Мы не рейнджеры в джунглях. Потом про нас будут ходить слухи, будто мы пленных не берем.

– Вот это было бы замечательно! – заявил Крячко. – Такие слухи – это то, о чем стоит мечтать. Но ты зря беспокоишься об этом. Твой аферист настолько напуган, что вообще ничего не соображает. Как бы он вообще память не потерял от страха, а то некому будет показания на суде давать! И тебе, кстати, не о репутации переживать надо, а как раз о том, чтобы разделаться с этой братией раньше, чем она разделается с нами. Или ты думаешь, что они плыли за нами для того, чтобы пристукнуть никому не известного лодочника?

– Да уж, не повезло бедняге! – сокрушенно сказал Гуров.

– Нам повезет еще меньше, если мы будем думать о репутации и прочих завитушках! – убежденно произнес Крячко. – А нам нужно думать, как нанести удар первыми!

– Я предпочитаю говорить о захвате, – возразил Гуров. – А у тебя получается, будто мы на охоту вышли. Мы должны попытаться арестовать тех, кто убил лодочника. С ними должны разбираться по закону. Тем более что уже нет никаких сомнений – все они имеют какое-то отношение к исчезновению или гибели Быкова. Они нужны нам живыми! Это объективная реальность, и с ней ничего нельзя поделать. Лишние трупы нам абсолютно ни к чему.

– Я согласен. Но особенно ни к чему нам наши с тобой трупы, – упрямо заявил Крячко. – Поэтому в первую очередь я буду спасать свое бренное тело. Уж не обессудь, но оно для меня важнее информации!

– Не сомневаюсь, – сказал Гуров. – И тем не менее попытаемся все-таки совместить приятное с полезным. Сейчас я попробую связаться с Ребровым по телефону. Пускай немедленно отправляется к начальству и требует у них вертолет. Подмога на вертолете – вот сейчас оптимальное решение!

– Да, верно, – скептически сказал Крячко. – Жаль только, что принял это решение ты, а не начальник местного УВД.

– Я звоню, – спокойно сообщил Гуров, доставая из кармана мобильник. – Будем надеяться, что связь здесь, как сейчас выражаются, продвинутая. А вы посматривайте по сторонам. Мне бы не хотелось, чтобы нас застали врасплох. В этом отношении я склоняюсь в твою сторону, Стас!