Пулевое многоточие

– Тоже! У него пушка в заднем кармане была. Не имеет права. Я законы знаю.

– Ну ты законник! – сердито сказал Гуров. – Освободи проход! Мы должны осмотреть помещение!

– Хрен тебе! – злобно сказал хозяин. – Ордер покажи! А до сих пор твое пребывание здесь незаконно, понял?

– Ну что с тобой делать? Ордер! Выписать тебе между глаз ордер, что ли? – с досадой сказал Крячко.

– Охолонись, Стас! – остановил его Гуров. – Мне кажется, в этой черепной коробке имеются кое-какие мозги. Попробуем объяснить человеку, в чем дело.

– Не надо мне объяснять! – зарычал мужик, здоровой рукой с необыкновенной ловкостью вдруг выхватывая из-за спины «макаров». – Я и без вас все понимаю. Вы ко мне вломились, значит, будете лежать, как этот!

Он вскинул пистолет, но сразу не выстрелил. Наверное, все-таки понимал, кто «вломился» к нему в дом, и не был уверен, что стрельба по милиционерам сойдет ему с рук. Он рассчитывал их припугнуть и, в общем-то, своего добился. Крячко выстрелил не задумываясь и прострелил ему вторую руку.

Второе огнестрельное ранение подкосило даже такого здоровяка, как хозяин. Колени его подогнулись, он застонал и всем своим тяжелым телом рухнул вниз, припечатав задом половицы. «Макаров» тоже упал на пол.

– Ну, гады! – бессильно простонал мужик и загадочно добавил: – Все равно вам не жить!

– Многообещающе звучит, – сказал Гуров. – Ты слышал, Стас? Что бы это значило? Нужно быстрее осмотреть дом, и особенно подполье…

Едва услышав про подполье, мужик дернулся из последних сил и попытался ногой сделать подсечку Гурову, который, отшвырнув далеко в сторону чужое оружие, намеревался шагнуть в комнату.

Гуров понял, что они на правильном пути. Поскольку хозяин, несмотря на свои раны, намертво решил держать оборону, Гурову пришлось еще раз его потревожить, хорошенько приложив по скуле пистолетом. Ударил он от души, выместив на рыбаке накопившуюся досаду. Тот откинулся на спину, упал и наконец потерял сознание.

– Лева, осторожнее! – предупредил Крячко, бросаясь следом за Гуровым. – Там их полно!

Но в соседней комнате никого не оказалось. Занавешенные наглухо окна, грубая мебель, опять рыболовные снасти, которые были разложены тут повсюду. Гуров подозрительно оглядывался по сторонам, но ничего подозрительного не находил. Не видел он и люка в подполье. Может быть, его здесь и нет? Может быть, его следовало искать где-то во дворе, в сарае?

Но только он об этом подумал, как откуда-то снизу донесся приглушенный стон.

– Здесь! – прошипел Крячко, тыча пальцем в пол. – Здесь кто-то есть! Скорее ищем лаз!

Люк в подполье был неплохо замаскирован, но усердные поиски привели к тому, что уже через минуту они подняли доски, прикрывающие сверху глубокую, но узкую дыру, выкопанную в земле и укрепленную кирпичной кладкой. На дне дыры различались две человеческие фигуры. Один человек лежал, уткнувшись носом в землю, другой сидел, запрокинув голову. На его бледном лице было написано выражение смертельного ужаса. Увидев наверху зловещие тени, он решил, что пришел его последний час, и закричал тонким бабьим голосом. От этого крика полковник Крячко невольно вздрогнул и выругался.

– Чего орешь, придурок? – спросил он нелюбезно. – Напугал до смерти. По-русски говорить умеешь?

Звук человеческого голоса как будто привел пленника в чувство. Он внезапно умолк, но ужаса в его глазах меньше не стало.

– Вот так-то лучше, – сказал Крячко. – А то орет… Аж в ушах засвербело. Ты бы с товарища пример брал – лежит спокойно, не дергается… Ба, Лева! Да ведь это, похоже, наш Ангел!

Гуров уже и сам видел, что лежащий человек не кто иной, как недавний знакомец Ангел. Увы, внешний вид его тела не давал никаких надежд на то, что в этом теле еще теплится жизнь. Видимо, его отправили на тот свет первым и сбросили до поры до времени в подвал. Потом настала очередь Змея, но в подвал он попасть не успел. Теперь оставалось узнать, кто такой третий гость, пребывавший, по сравнению с первыми двумя, в здравии и благополучии.

– Давно обосновался? – спросил его Гуров. – Ты вообще кто такой? Документы есть?

Ужас в глазах подземного человека постепенно угасал. Он, кажется, понял, что сразу его убивать не будут, и слегка приободрился. Через некоторое время даже смог разговаривать, причем проявил и некоторые чудеса изворотливости.

– А вы кто? – осторожно поинтересовался он. – Мы раньше не встречались? Что-то мне лицо ваше знакомо.

– Детей мы вместе крестили! – бросил сердито Гуров. – Ты мне зубы не заговаривай, а то сейчас досками прикрою – и сиди себе дальше!

– А, нет, не надо! – испугался пленник. – Я давно сижу. Кашлять уже начал. Мне бы на солнышко, а то я погибну тут, начальник…

Кажется, он уже сообразил, с кем имеет дело.

– Будет тебе солнышко, только скажи мне, ты случайно не аферист Дужкин по кличке Дуга?

– Он самый, – покорно сказал пленник. – Только какой же я аферист? Несчастный я человек просто. Бывают такие люди, которым всю жизнь одна непруха. Вот и я такой.

– Но сегодня-то ты поймал фарт! – усмехнулся Крячко. – Можно сказать, второй раз на свет родился. Если бы не мы, тебя бы здесь и похоронили. Или ты сам эту комнатку присмотрел?

– Какое там! Мне даже есть не давали. Только воду. Я ослаб совсем. Вы бы меня вытащили, а? А то тут этот мертвяк лежит, а я мертвяков не уважаю. У меня нервы слабые.

Гуров и Крячко помогли Дужкину вылезти из дыры. Ангела поднимать не стали – он уже давно не дышал.

– Похоже, эта горилла его голыми руками прикончила, – заключил Гуров, осмотрев труп. – Кроме синяков и ссадин, ничего не видно. Недолго, однако, прожил бедняга Ангел!

Они вылезли наверх. Дужкин пытался придать себе приличный вид, отряхивал и разглаживал ладонями брюки.

– Эту гориллу зовут Макар, – сказал он. – Было время, когда он с такими же дуболомами кассы в магазинах подламывал. Потом их всех повязали. Макар отсидел свое и прежнее ремесло бросил, занялся рыбой – браконьерил тут по-черному. Ну и кое-какие услуги кое-кому оказывал по старой памяти. Уточнять, я думаю, не будем… А вы меня повяжете, конечно? Может быть, сначала в ресторан закатимся? Кутнем напоследок. Я угощаю! Вы же Макара пристрелили, я слышал. Бабки у него можно взять. У меня с собой мелких нету…

Он оперялся на глазах. Гуров теперь отчетливо представлял, с кем имеет дело. Дужкин был типичным мелким жуликом, трусливым, но одновременно наглым и склонным к фанфаронству. Только это не объясняло, каким образом ему в руки попала лицензия Быкова.

– Не размазывай кашу по тарелке! – перебил он афериста. – Говори, как тебе удалось бежать из тюрьмы, как ты оказался здесь, а главное, как тебе в руки попала лицензия частного детектива.

– О-па! – вытаращил глаза Дужкин. – Да вы, начальники, про меня больше знаете, чем родная мама! Значит, точно по мою душу явились!

– А ты сомневался? Но знаем мы не все, поэтому колись побыстрее! Время дорого!

Гуров и не подозревал, насколько у них туго со временем. Неизвестно, стал бы колоться Дужкин или для форса поломался бы немного, но тут произошло то, чего никто из них не ожидал. Раздался странный шум на кухне, и одновременно вдребезги разлетелось стекло в окне как раз напротив Гурова.

– На пол! – дико заорал полковник Крячко.

Он бросился вперед и обеими руками что есть силы толкнул Дужкина. Тот охнул, споткнулся, упал на бок, полетел в подпол и исчез. Гуров упал на пол сам. Через окно в комнату выпустили короткую очередь из автомата с глушителем. Пули с неприятным треском прошили оштукатуренные стены. Поднялась белесая пыль, и почему-то особенно сильно запахло рыбой. Гуров, не целясь, трижды выстрелил в направлении окна. Убивать он никого не собирался. Напротив, опасался, как бы шальная пуля ненароком сама не задела кого-нибудь, поэтому все три выстрела пришлись в потолок. Но их грозный треск заставил нападавших отступить, и это позволило Гурову перекатиться в самый угол комнаты. Держа в поле зрения выбитое окно, он хотел крикнуть Крячко, чтобы тот прикрыл его, поскольку намеревался выглянуть на улицу. Но тут за спиной у него отрывисто грянул выстрел.

Гуров обернулся. Стас, мучительно сдвинув брови, целился куда-то сквозь дверной проем. Его широкое лицо казалось необычно бледным, и мозг Гурова пронзила догадка – в друга стреляли! И не просто стреляли, а даже ранили! Вот что означал тот странный шум на кухне – кто-то незаметно прокрался не только к окну, но и в дом тоже!

– Тебе нужна помощь? – крикнул Гуров.

Стас обернулся к нему и странно усмехнулся.

– Это ему нужна помощь! – крикнул он в ответ. – Я зацепил одного! Но он, кажется, отвалил. Держи окно – я проверю!

Гуров сосредоточился на окне, а Крячко с некоторым напряжением поднялся и осторожно прошел на кухню. Отсутствовал он недолго, а когда появился, шаг его сделался заметно тверже, да и кровь уже прилила к лицу.

– Вставай! – сказал он с досадой. – Они слиняли. Во дворе никого, ворота нараспашку, и я слышал, как отъехала машина.

– Вот так попали! На ровном месте, да мордой об асфальт! – произнес Гуров, поднимаясь. – Счастье еще, что кишки из нас не успели выпустить. Вот только изгваздались мы теперь с тобой, как два бомжа с помойки. Да еще и рыбой этой провоняли. Интересно мне нашего хозяина спросить, Макара, почему у него кругом рыбой воняет?

– У Макара ты уже ничего не спросишь, – мрачно сообщил Крячко.

Гуров вопросительно уставился на него.

– Макара они первого пришили, как только в дом зашли. И Змей отмучился – ему тоже пулю в лоб загнали. Так что мы с тобой одни на этом празднике жизни…

– Постой! – испугался Гуров. – Как одни? А Дужкин?!

– Про Дужкина я забыл, – сконфуженно признался Крячко. – Как-то совсем из головы вылетело. Столько всего навалилось, что я и забыл, для чего мы сюда приперлись. А где он, кстати?

– Ты его сам обратно спихнул, – напомнил Гуров. – Не дай бог, он себе шею в этой яме свернул! Тогда мы с тобой в такой заднице, какой ты и представить себе не можешь! Кстати, а чего ты побледнел, когда стрелял? Задело тебя?

– Да чепуха! – махнул рукой Крячко. – Он торопился, стрелял навскидку. От шкафа кусок отщепило и этим куском мне по кости… Больно было – страх! Контузия своего рода!

– Ты его видел?

– Смутно. Он против света же был. И потом, тут со всех сторон то одно, то другое… Но оружие с глушителем – значит, знали, на что шли, готовились.

– М-да! Интересно! – сказал Гуров, качая головой. – Команда, вооруженная автоматами с глушителем, идет на приступ рыбацкой хижины… Это для Гомера сюжет.

– Ты сам что об этом думаешь?

– Я много чего думаю, – сказал Гуров хмуро. – И о многих. Но давай лучше спросим, что думает этот… из подземелья…

Они подошли к дыре в полу и заглянули вниз. К счастью, их подопечный был жив, хотя вид у него был растерзанный дальше некуда. Должно быть, он уже распрощался с жизнью. Уставив на Гурова круглые, как тарелки, глаза, Дружкин дрожащим голосом спросил:

– Они ушли? Они в самом деле ушли? Вы уверены?

– Ты сам-то как думаешь? – в свою очередь спросил у него Крячко. – Пошевели мозгами! И вообще, ты сегодня собираешься выбираться из своей могилы, призрак?

На «призрака» Дужкин почему-то сильно обиделся, надулся и сразу же самостоятельно, хотя и не без труда, вылез из подполья.

– Ты знаешь, кто эти люди, – утвердительно сказал Гуров, сверля его взглядом.

– Примерно, – буркнул Дужкин. – Они не местные, это точно. Скорее всего, из Москвы. Тут, короче, так получилось. Меня повязали, а потом в один прекрасный день меня вертухай здешний сплавил. Объяснил, что и как делать, чтобы с кичи подорваться. Ну все вышло – просто пальчики оближешь. Я, правда, сразу подумал, что за благодетель, но не придал значения. У него свой интерес, у меня свой. А ему, оказывается, эти ребята забашляли, чтобы меня выдернул. Короче, они меня и встретили. И сразу сюда. Между прочим, то же спрашивали, что и вы, – откуда я лицензию взял. Ну, я не призрак, – тут он бросил мстительный взгляд на Крячко, – я сразу просек, что к чему.

– Чего это ты просек? – ревниво спросил Крячко.

– А то, что они меня кончат, если я им правду скажу, – вот что! – заявил Дужкин. – Хорошо, у них какие-то тут дела еще были. Они меня на этого урода оставили, на Макара. Макар, он сволочь, но мы с ним как-никак сто лет знакомы. Он меня бил, но не сильно. И все извинялся, что бьет. Мол, если бить не будет, его самого замочат. А я думаю, что ему просто бабок отвалили за меня. Он, сука, и жрать мне не давал… Но, правда, бил не очень сильно. А сегодня эти как раз с утра заскочили. Спросили, что и как, – приказали выбить из меня признание во что бы то ни стало к их возвращению и опять укатили. Ну, Макар стал со мной проводить беседу, а тут вдруг Ангел! Влетает и говорит, мол, какие-то люди Дугу ищут и сюда уже идут. Ну, Макар, он долго не раздумывает. Ах, говорит, сука, стукач поганый! И раз Ангела в висок! А вы его кулак видели? Ну, короче, Ангел с копыт, Макар его в яму запихал пока, а тут и Змей подвалил. Но Макар его уже ждал – приложил багром, тот даже и не пикнул. Макар хотел и его в яму, а тут вы пришли…

– Ну, теперь твоему Макару тоже только и осталось, что в яму, – сказал Гуров. – Тебе за побег, конечно, накинут, но изо всей этой своры ты самый счастливый оказался. А если нам поможешь, так, глядишь, выторгуем мы для тебя пару годков. И всего-то нам надо знать, где ты раздобыл лицензию. Ведь не на помойке же нашел? Это ты следователя мог дурить, а у нас живой интерес.

– Ясно, – кивнул Дужкин. – Мне тут особо скрывать и нечего. Но раз у вас интерес насчет лицензии, то я про лицензию и буду говорить, ладно? А зачем и почему все остальное, этого я вам рассказывать не буду… А дело было так… Примерно две с половиной недели назад я взял у кореша лодку с мотором…

Глава 7

На середине реки было совсем хорошо – прохлада, исходящая от огромной массы воды и тучи сверкающих брызг, создавала ощущение свежести и комфорта. Единственное, что вызывало разочарование, – несколько подзатянувшееся путешествие, потому что остров в русле Волги, про который Гурову рассказал Дужкин, оказался довольно далеко от города. Гуров даже начинал опасаться, что они попадут на место, лишь когда стемнеет. Это заставляло и его, и полковника Крячко нервничать, а лодочник, которого они не столько наняли, сколько принудили везти их на дальний волжский остров, вообще был мрачен и зол, как тысяча чертей.

Полученное от Дужкина признание многое объясняло, но тоже никак не могло поднять настроения. Гуров во всем предпочитал убеждаться лично, однако если рассказ Дужкина оказывался правдой, то дела были совсем плохи. Собственно, Гуров почти не сомневался, что дела плохи, но теперь предстояло уточнить, насколько плохи.

Их с Крячко и без того ожидала куча неприятностей, о которой Гуров пока не хотел даже думать. Кровавая потасовка в доме Макара наверняка будет связана местным начальством с именами столичных коллег и вызовет у них множество неприятных вопросов. Непременно кто-нибудь накатает на них в Москву «телегу» и, пожалуй, будет сто раз прав. Гуров и сам соглашался, что повели они себя в данном случае не по правилам. Но времени оставалось совсем мало, а если учитывать, что лицензией Дужкин завладел уже более двух недель назад, то упущено было практически все, и навести на след их могла теперь только случайность.

Из-за дефицита времени Гуров не стал задерживаться в разоренном, залитом кровью доме, а позвонил Реброву, объяснил ситуацию и приказал тому заняться этим делом. Ребров мог спокойно не подчиняться приказу, но то ли был настолько ошеломлен случившимся, то ли слишком уважал Гурова, что перечить не стал. Гуров же и Крячко в компании Дужкина немедленно отправились на берег Волги искать человека с лодкой, который бы смог их доставить на небольшой волжский остров. Правдами и неправдами им удалось найти такого человека. Небритый худой мужик по имени Аркадий, владеющий старой «казанкой», в конце концов согласился отвезти их, запросив втридорога. На уговоры и сборы ушло не меньше часа, и многие на берегу наблюдали за ними. Гурова это не слишком вдохновило – ему хотелось отплыть как можно незаметнее. Но не получилось.

Аркадий на полпути уже начал сомневаться, что получит деньги с милиции, и оттого впал в страшную мизантропию. Назад он не повернул только потому, что интуиция подсказала ему – с пассажирами сейчас лучше не связываться. Поступил он, надо сказать, чрезвычайно предусмотрительно, потому что Гуров скорее бы выбросил лодочника за борт, чем согласился повернуть обратно.

Его, кстати, беспокоило еще одно обстоятельство. Островков на пути попадалось немало, и Гурову все они казались на одно лицо. Он начал сомневаться, сумеет ли Дужкин отличить свой остров от всех прочих и существует ли этот остров вообще. Не является ли вся история очередной отмазкой недалекого жулика? Дужкин так и не объяснил, для чего он посещал этот клочок земли. Единственное, что мог предположить на этот счет Гуров, – Дужкин по старому пиратскому обычаю прятал на острове денежки. Способ непростой, но достаточно надежный, если учитывать, среди какой публики приходилось вращаться этому человеку. Пожалуй, остров сокровищ был для него самым надежным местом. Но Дужкин прямо ничего так и не сказал, а Гуров не настаивал. Ему требовалось увидеть не то, что Дужкин на острове, возможно, прятал, а то, что он там, возможно, нашел.

Кое-какие сомнения насчет правдивости показаний Дужкина у Гурова все-таки сохранялись. Во-первых, сам мошенник ни внешне, ни своим поведением не вызывал ни малейшего доверия, что вообще-то было странно для человека подобной профессии. Как правило, аферисты в совершенстве владеют способностью располагать к себе любого. Но Дужкин был исключением из правил – вероятно, в каком-то смысле приятным. Ведь он попадался чаще, чем другие его коллеги, и, соответственно, меньше приносил вреда. Хотя если у него было что прятать на «необитаемом» острове, значит, промысел все же давал Дужкину какую-то прибыль.

Во-вторых, Гурова беспокоило возможное психическое расстройство их спутника. Ведь он долгое время находился в состоянии стресса, подвергался насилию и содержался в заточении. Все это могло привести к неадекватному восприятию действительности и к появлению фантазий. Правда, тогда непонятно, где Дужкин взял лицензию…

Чтобы снять сомнения, Гуров попытался исподволь еще раз расспросить Дужкина о его бегстве из тюрьмы и о новом заточении. Толкового разговора не получилось, мешали присутствие постороннего человека, шум лодочного мотора и вообще вся обстановка, более напоминающая выезд на рыбалку, чем очередной этап расследования. Но кое-что Дужкин все-таки к своему рассказу добавил.

– Получается, что тебя вытащили из тюрьмы люди, которых ты в жизни прежде ни разу не видел? – спросил у него Гуров. – А они никогда не видели тебя, но им позарез понадобилось выяснить, где ты взял лицензию Быкова. Ради этого они на риск шли, деньги тратили… Замечательная история. Почти сказка. Зачем это им?

– Я сам удивился, – признался Дужкин. – Во-первых, откуда пронюхали про лицензию? От ментов – вот что вам скажу. Это ваши – хотите обижайтесь на меня, хотите нет. И вообще, они с самого начала так держались, что любой поймет – эти баланду никогда не хлебали. И прикид, и разговоры… Нет, точно менты. Только не наши здешние, а из Москвы. По привычкам тоже видно – наглые как танки.

– Ну ты с комплиментами поосторожнее! – вмешался Крячко. – Они тебе что, документы ментовские показывали? Нет? Ну и не трепись, раз не показывали! Как они друг друга называли хотя бы? По званиям, что ли?

– А правда, имена какие-нибудь упоминались? – заинтересовался Гуров.

– Да какие имена? Четверо их было, а погоняло только одно помню – Сивый там у них вроде как главный…

– Сивый? Уверен? – встрепенулся Гуров. – Как выглядит? Молодой, приятной внешности, бабам нравится?

– Про баб не знаю, а мне его внешность без разницы. Моя бы воля, тет-на-нет я бы эту внешность ему так разрисовал – его бы и мама родная не узнала…

– Ну, это вряд ли! – усмехнулся Гуров. – Подозреваю я, что этот Сивый тебя одной левой бы сделал. Он что, такой же мозгляк, как и ты?

– Ты не смотри, начальник, что я с виду такой… не очень… Я если разозлюсь, ко мне лучше не подходи! Но вообще-то… – вдруг потух он, – вообще-то да, этот Сивый – здоровый лось. И, как правильно говоришь, морда у него смазливая. Наверняка баб у него миллион. Меня они тоже стороной не обходят, так что я в этом деле понимаю…

– Тьфу! Ну и балабол! – разозлился Гуров. – Тебя слушать – все равно что по испорченному телефону разговаривать. Половина слов непонятна. Ты сам-то себя понимаешь?

– Для меня главное, чтобы люди меня понимали, – проникновенно сказал Дужкин. – Профессия у меня такая, начальник. С людьми работаю. До сих пор никто не жаловался. А что меня на пустяке повязали, так это с каждым может случиться. Фортуна. А если я маленько путано сейчас излагаю, так посидите неделю в подвале – сами все слова позабудете… А Сивый наверняка москвич, и наверняка из ваших. Тренированный, наглый… Уж извините, что есть, то есть…

– Нет, Лева, мы его до цели не довезем! – убежденно заявил после этого полковник Крячко. – Я его сейчас собственноручно сброшу в набежавшую волну! Что-то разговорился он слишком, и все не по теме!

Лодочник Аркадий прений, которые проводились у него за спиной, не слышал, но тем не менее обстановку почувствовал и посмотрел на своих пассажиров предельно мрачным взглядом. Поездка нравилась ему все меньше и меньше.

Солнце уже начало подбираться к самому краю высокого обрыва на берегу, и Гуров с Крячко совсем приуныли, но тут Дужкин неожиданно вытянул руку и указал на зеленое пятно острова, выраставшего прямо по курсу лодки.

– Ну вот мы и на месте, – объявил он. – Это и есть тот самый остров.

– Где ты прячешь свои нечестно нажитые капиталы? – пробурчал Гуров.

Дужкин поперхнулся, закашлялся и посмотрел на него с ужасом. Но Гуров больше ничего не говорил, и Дужкин тоже не стал комментировать его замечание.

– Туда, что ли? – хмуро спросил Аркадий, не глядя в глаза пассажирам. – Вы назад вообще когда думаете? В темноте, что ли, возвращаться собираетесь? Никаких денег не надо.

– Не надо так не надо, – легко согласился полковник Крячко. – Нам еще лучше. А ты без нас не вздумай удрать. Мы ведь тебя потом разыщем, и тогда ты пожалеешь, что вообще нас встретил…