Пулевое многоточие

– Я ведь никого не неволю. Наоборот, свое время на вас трачу. В то время, как мог бы с успехом заниматься «незаконными валютными операциями в не особо крупных размерах»… Если что не так, то давайте разбежимся, пока не поздно.

В темноте выражения его лица нельзя было рассмотреть, но Гуров почему-то представил себе, что на губах Змея играет торжествующая улыбка, и настроение у него окончательно испортилось.

– Ладно, раз уж пошла такая пьянка… – буркнул он, но при этом решительно сжал локоть своего напарника и приказал: – И все равно, убери! Мы не ковбои – с пистолетами наперевес разгуливать. Будет ситуация, тогда…

– Будет, – успокоил его Змей. – Наверняка будет. Да не переживайте вы так! В этой дыре теперь только так и живут. Одно слово, фавелы! Если не слышали – это примерно то же самое, что фазенда, только наоборот.

– Спасибо, что просветил! – буркнул Крячко, с сожалением убирая пистолет в кобуру под пиджаком. – Ну, веди, что ли, дальше в свои фазенды!

– Мы сейчас на третий этаж, – сказал негромко Змей. – Не исключено, что кто-то попытается уйти через окошко…

– Ага, значит, нужно снаружи покараулить? – догадался Крячко. – Это мы запросто.

– Не нужно, – мотнул головой Змей. – Здесь, если обратили внимание, цокольный этаж высокий. Будут прыгать – ногу обязательно сломают. Проверено. Просто, если я скажу, что этого нужно вернуть, значит, за ним придется сбегать. А если не скажу, значит, не надо. Посторонние пускай прыгают – нам по фигу, правильно?

У Гурова не было даже комментариев по этому поводу. Он молча пошел за Змеем, который провел их по грязной лестнице мимо разбитого окна, из которого совсем недавно выскочили на улицу участники нападения. На этой площадке было посветлее и отчетливо виднелись вырезанные в камне стен матерные ругательства и похабные рисунки.

«Действительно, фавелы, – мрачно подумалось Гурову. – Будто и не было самого справедливого государства, неусыпно заботящегося о своих гражданах… Так, наверное, его и в самом деле никогда не было. Однако крепко меня припечатал этот засранец! Чистый волчонок! На «Клинское» им, видишь ли, не хватает! А если бы вместо нас бабушка шла с кошелкой? А если бы не Змей со штопором, а какой-нибудь студент-ботаник? Куда же, интересно, смотрят коллеги? Ясное дело, что не с милиции тут начинать нужно. Здесь новый Макаренко нужен… Эх!»

Змей вдруг поднял руку и приложил палец к губам. Они стояли напротив простой деревянной двери, покрытой потеками то ли краски, то ли еще какой-то едкой жидкости. Цвет этих потеков был очень неопределенный, и торжеством дизайна назвать эту дверь было трудно. Кроме того, табличка с номером была вырвана с корнем.

– Готовы? – спросил Змей, взглянув поочередно на своих спутников.

Вопрос при кажущейся его простоте немало смутил Гурова. Он мог подразумевать все, что угодно. Мелькнула мысль о том, что опер Ребров поступил очень мудро, рассудив, что его присутствие будет лишним. Гурову и самому хотелось сейчас оказаться где-нибудь на краю света, подальше от этого грязного подъезда. Однако дело нужно было доводить до конца, и Гуров сказал, что они готовы.

Дальше предполагалось, что кто-то из них будет стучать или звонить – в зависимости от того, функционирует электрический звонок или нет. Однако Змей поступил нестандартно. Он без всяких звонков и стуков сделал короткий разбег и сильным ударом плеча вышиб дверь. Вступать в прения было поздно. Гуров и Крячко вломились следом за своим ненадежным проводником в совершенно незнакомую квартиру. Внутри их встретила ужасающая вонь давно не убиравшегося и не проветривавшегося жилища. Запах перегара, табака, прокисшего супа и прочие изысканные ароматы висели в плотном горячем воздухе, образуя совершенно ядовитую смесь. Обитатели квартиры, однако, не испытывали дискомфорта – то ли привыкли, то ли находились в постоянном опьянении. Они и появление незнакомцев восприняли без особого удивления. Видимо, такие визиты случались тут часто.

Всего в квартире находилось четверо. В комнате прямо на полу, подложив под себя плащ, спал русоволосый красавец лет тридцати. Он был смертельно пьян и ни на что не реагировал. На тахте лежала женщина. Лицо ее нельзя было рассмотреть. Только спутанные волосы и не совсем чистая рука с колечком на безымянном пальце – вот и все, что открывалось взору.

На кухне бодрствовали двое. Лысоватый мужик в майке и трикотажных шароварах (видимо, хозяин) и коротко стриженный брюнет с усиками. Они пили водку и закусывали ее холодными макаронами. То ли от этого зрелища, то ли от запахов и жары Гурова слегка затошнило. Хозяева, наоборот, чувствовали себя прекрасно, и только незнакомые лица в дверях навели на них небольшую оторопь. Они застыли с раскрытыми ртами и со стаканами в руках.

Змей, не обращая ни на кого внимания, сделал два быстрых шага вперед и ловким пинком вышиб стул из-под человека в майке. С коротким криком тот полетел на пол, расплескав по сторонам водку.

Его собутыльник с усиками вскочил, инстинктивно метнувшись задом к окну. Гуров сразу представил себе, как он прыгает вниз на щербатый асфальт, как ломает ногу, как соседи вызывают «Скорую»…

Неизвестно, исполнил бы усатый такое намерение, но Змей и тут оказался быстрее. Он отпихнул бедром стол, выскочил перед усатым и без объяснений двинул ему по физиономии. Голова усатого мотнулась назад, врезалась затылком в стену, послышался звук, будто в стену запулили мячиком, – и усатый тяжело рухнул в угол возле окна. Глаза его закатились. Змей тут же присел рядом, схватил его за грудки, тряханул что есть силы и еще раз хорошенько приложил головой о стену. Звук на этот раз получился такой, что у Гурова защемило в груди.

– Ты, брат, не перебарщиваешь? – спросил он недовольным тоном. – Придержи вороных, а то как бы не нажить нам греха!

– Вы не беспокойтесь, – хладнокровно отозвался Змей. – Эта публика на такое почти не реагирует. Это для них вроде душа. Я только одно хочу посоветовать – за лексиконом следите, а то вылетит лишнее слово… Они тут дураки-дураки, а на ус мотают.

Тем временем проморгался гражданин в майке. Он протер глаза и, не вставая с пола, пораженно уставился на Змея, который обыскивал усатого.

– Ба! Это ты, что ли?! Вот ни хрена себе!

– Ну я, – неприветливо ответил Змей. – В чем дело?

– Как в чем? – обиделся хозяин. – Не по-людски это. Ты ко мне в дом пришел. Водяру вон разлил… А ты ее покупал, водяру? Кореша моего вырубил зачем-то…

– Очухается твой кореш, – сказал Змей, доставая откуда-то из одежд усатого пистолет Макарова и показывая его Гурову. – Видал, с чем ходит? А не думает о том, что этой штукой поранить кого-нибудь можно. Ты, Самсон Иваныч! Хватит там ныть! Плесни воды на Ангела! Пусть просыпается – у меня времени мало! И давай живее, пока я тебе мозги не вышиб, сволочь!

– Что-то ты совсем борзый стал, Змей! – с осуждением сказал хозяин, однако тут же поднялся и, нацедив из-под крана полчайника воды, вылил ее на голову усатому.

Тот вздрогнул, зафыркал, зашевелился и обвел всех злыми глазами.

– Во сука! Это что, наезд? – не совсем членораздельно спросил он. – Да вы знаете, на кого наехали, падлы?

– Знаем, Ангел, знаем! – нетерпеливо ответил Змей. – Только это еще не называется «наехали». Вот если через минуту ты не разрешишь мои сомнения, тогда узнаешь, что я называю наездом!.. Давай колись, где сейчас Дуга?

Ангел чуть отодвинулся и украдкой сунул руку за спину. Кажется, он намеревался воспользоваться «макаровым». Змей сильно ударил его в переносицу. Ангел снова стукнулся затылком о стену и взвыл.

– Хочу, чтобы ты запомнил, – заявил Змей. – Огнестрельное оружие без специального разрешения – это статья. Я тебя избавил от многих забот. Должен быть благодарен.

– Я тебя отблагодарю, Змей! – с угрозой сказал Ангел, сжимая ладонями разбитую голову. – От души отблагодарю!

Змей наотмашь хлестнул его по лицу и рассек губу. Кровь обильно хлынула Ангелу на белую рубашку.

– Вот сука! – сказал он с чувством. – У меня ведь это последняя рубашка.

– Ничего, купишь! На водку деньги есть, а на прикид не хватает? Денек пороть не будешь, прибарахлишься. Только ты от темы не уклоняйся. Я ведь знаю, что вы с Дугой не разлей вода. Он в бегах и, между прочим, мне две штуки должен. Я тут подумал, что положение у него теперь шаткое и в любую минуту он присесть может надолго. Плакали тогда мои денежки! Поэтому давай-ка мне по-быстрому его новый адресок, и расстанемся, Ангел, друзьями!

– Пошел ты! – гордо сказал Ангел.

– Знаешь ведь, что не уйду, – усмехнулся Змей. – Давай адрес, последний раз прошу.

– Да что ты мне сделаешь, гнида? – все еще хорохорился Ангел. – Плевать я на тебя хотел!

– Ну, это ты погорячился! Что значит «что сделаешь». Ты у нас кто? Брачный аферист? Отлично? И с картишками балуешься помаленьку, верно? А я вот начну тебе сейчас пальцы ломать, один за другим, пока не скажешь, – это как? Хорош ты будешь с культями!

– Только посмей, сволочь! – с ненавистью сказал Ангел, невольно пряча руки за спину.

– Сомневаешься? – деловито спросил Змей, перехватывая его правую руку. – Не сомневайся!

Он вывернул Ангелу кисть, и тот заверещал тонким голосом:

– Стой, сука! Отпусти! Хорош, слышишь! Хрен с тобой! Скажу, где Дуга залег! Только не вздумай говорить, что это я тебя навел…

– Не буду, – пообещал Змей, отпуская его руку. – Ты сам скажешь. Потому что пойдем вместе.

– Ты что, офонарел? – вытаращил глаза Ангел. – Ты хочешь, чтобы меня потом замочили?

– За Дугу, что ли? Не смеши меня! – презрительно сказал Змей. – Поднимайся и вперед! И береги руки!

Змей бесцеремонно выволок Ангела в ванную, заставил умыться, заправить рубашку в брюки и привести себя в относительный порядок. Гуров и Крячко чувствовали себя как на иголках. Они видели, что хозяин исподтишка изучает их своим сумрачным хмельным взглядом, и радовались тому, что долго здесь не задержатся.

Действительно, вскоре появился Змей со своим подопечным, у которого слегка распухла физиономия и рубашка была перемазана кровью, но тем не менее держаться он старался орлом, видимо осознавая, что угроза переломать пальцы в устах Змея не пустой звук. Вряд ли помыслы его были так уж наивны. Наверняка продумывал какую-нибудь каверзу, но Гуров надеялся, что он вряд ли сумеет привести ее в исполнение в ближайшее время. Змей держался уверенно и не давал Ангелу даже перевести дух.

Он вытолкал его на лестничную площадку и, ухватив за локоть, повел вниз.

– Кто эти, с тобой? – мрачно спросил Ангел. – Я их не знаю.

– А тебе ничего знать и не надо, – отрезал Змей. – И вообще закрой пока пасть, чтобы я тебя не слышал. Будешь говорить, когда я разрешу.

Но адрес, судя по всему, он от Ангела уже получил, потому что, выйдя из дома, решительно направился в определенном направлении.

– Здесь недалеко, – бросил он через плечо. – Как я и думал, Дуга здесь залег. Если, конечно, этот сучок не соврал! Но это ему невыгодно – я тогда ему точно руки пообрываю. Нечем будет невест тискать. Слышишь, Ангел?

– Я слышу, – с двусмысленной интонацией отозвался Ангел.

Змей на всякий случай саданул его под ребра. Ангел охнул и замолчал надолго. Они миновали несколько грязных переулков и вышли на кривую улочку, застроенную деревянными бараками. Улочка сбегала к волжскому берегу. Здесь сильно пахло тухлой водой и рыбой.

Змей обернулся к Гурову и негромко сказал:

– Вот теперь я советовал бы держать стволы наготове. В этом районе даже лохи сначала стреляют, а потом спрашивают. И вообще, не надо церемоний. Я понимаю, честь мундира и все такое, но здесь это никого не щекочет. Если нужен вам Дуга, значит, слушайте!

Гуров не нашелся, что ответить на такую вводную. А Змей, уже не обращая на него внимания, отпихнул от себя Ангела и приказал:

– Веди, Сусанин! Первым в хату зайдешь. Под каким-нибудь умным предлогом. И не дай бог, облажаешься, я из тебя лично потроха выну и собакам отдам, все понял?

– Да понял я! – с отвращением произнес Ангел и, резко повернувшись, зашагал вниз по улице.

Глава 6

Через какое-то время Змей начал проявлять беспокойство и наконец озабоченно сказал Гурову:

– Вы постойте пока тут в сторонке, а я схожу гляну. Не хотелось бы, чтобы из-за одного идиота сорвалась такая затея. Только никуда не уходите. Я мигом.

Он исчез.

Минут через пять забеспокоился уже Гуров:

– Ну, Стас, похоже, нас с тобой сегодня кинули по полной программе! По-моему, уже можно возвращаться в гостиницу. Провели нас, старых дураков! Ну, устрою я теперь Реброву!

Крячко почесал в затылке.

– А знаешь, давай еще немного подождем! – предложил он. – В конце концов, над нами не каплет. Может, еще не кинули? Лично у меня почему-то нет ощущения, что нас кинули. Все-таки кидают, чтобы извлечь выгоду, правильно? А какую выгоду извлек из нас этот Змей? Использовал как группу прикрытия? Так, по-моему, она ему не требовалась, да он и понадежней сообщников мог найти, чем мы с тобой. Он даже имен наших не спросил. Я понимаю, что у него есть что-то такое на уме, но сомневаюсь, что это и есть его цель – бросить нас здесь, на вонючей улице. Как-то мелко, не находишь?

– Я нахожу, – буркнул Гуров. – Я вообще нахожу всю эту затею отвратительной и бессмысленной. Я виноват! Понадеялся на Реброва, ввязался в авантюру…

– Это еще не авантюра, – заметил Крячко. – Подумаешь, один мошенник навешал другому по физиономии! Согласен, зрелище неаппетитное, но мы-то здесь при чем? Он и без нас ему нащелкал бы! Мы же неофициально сотрудничаем с этим Змеем. Считай, что мы пока вроде Быкова – частные детективы – и в события активно не вмешиваемся.

– Вот это меня больше всего и злит, – сказал Гуров. – Что мы болтаемся, как дерьмо в проруби. Слушаем какого-то проходимца, выполняем его условия!.. Стыдно, в конце концов!

– Пепла только не хватает, – заметил Крячко.

– Какого пепла? – не понял Гуров.

– Которым голову посыпают, – невинным тоном пояснил Крячко. – Но можно заменить пылью – ее-то здесь предостаточно! Не понимаю, из-за чего ты переживаешь? Переживать надо из-за того, что уже вторая половина дня, а мы еще не обедали! Вот где трагедия!

– Брось трепаться! – перебил его Гуров. – Нашел время и повод!

– А что? Ты тоже не на производственном собрании – развел тут самокритику! Лучше подумай о том, что мы будем делать завтра, если не поймаем Дужкина! Вот это будет положение – хуже похмелья! Представь себе: опять жара, дефицит времени – и ни единой зацепки… Нет уж, я согласен на любое отклонение – хоть влево, хоть вправо, – лишь бы добраться до нужного нам человека. И тебе советую не заниматься чистоплюйством.

– В таком случае вперед! – разозлился Гуров. – Ты видел, в какой двор зашел Змей? Вот и двинули! Нечего ждать у моря погоды! Раз уж пошла такая пьянка, то режь последний огурец! Поснимают с нас погоны, эх!.. – Он в сердцах даже плюнул на дорогу.

Но Крячко был доволен. Он томился от бездействия, и любая заварушка, чреватая рукоприкладством, резко поднимала ему настроение. Он страшно переживал, что не принял участия в потасовке, которая случилась в подъезде «хрущобы», и теперь буквально рвался в бой. При этом он знал, что в глубине души и Гуров имеет авантюрную жилку, а при умелом подходе его тоже можно завести. И он не терпел бессмысленного ожидания.

Крячко действительно видел, в каком дворе скрылся Змей, и теперь уверенно направился к воротам. Они с Гуровым торопились. Времени и так было потеряно много.

Во дворе обнаружился покосившийся сарай и деревянный дом, выглядевший ненамного солиднее сарая. Во дворе висели рыбацкие снасти – то ли сохли, то ли были приготовлены к починке. На занятие хозяина указывала также чешуя, рассыпанная повсюду, и проволочные клетки, в которых вялилась рыба.

– Да, симпатичное местечко! – похвалил Крячко. – Не хватает только бочки с пивом, а то можно было бы хорошо посидеть. А что? По крайней мере, не было бы так обидно, если бы не нашли Дужкина!

– Как-то тихо здесь, – не слушая его, сказал Гуров. – Слишком тихо, если учитывать, с какой целью мы все здесь собрались. Не нравится мне это!

Он озирался по сторонам, пытаясь понять, что его тревожит. Но ничего подозрительного вокруг вроде бы не было. Беспокоила именно тишина. Трудно назвать тихоней Змея, особенно когда он занимался поисками знакомых. Да и Ангел был далеко не ангелом. Почему же их визит сюда сопровождается такой тишиной? Неужели тут все нашли общий язык?

Возле дверей Гуров оттеснил Крячко и ступил через порог первым. В убогой прихожей, тоже увешанной рыбацкими сетями, тишина казалась совершенно невыносимой. В груди у Гурова образовалась свинцовая тяжесть, его мучило скверное предчувствие. Крячко тоже примолк. Несмотря на открытые двери, дом выглядел необитаемым. Это казалось невероятным.

– Куда они все попрятались? – пробормотал себе под нос Крячко и невольно полез под пиджак. Прикосновение к рифленой рукоятке «макарова» немного успокоило его.

Но все спокойствие улетучилось, едва они перешли с Гуровым из сеней в кухню, с которой начиналось жилище. Сразу напротив двери ярко светились два окна, и солнечные лучи, падавшие к порогу, почти театрально высвечивали огромную лужу крови, еще не успевшую впитаться в доски пола. Кровавые полосы тянулись также в сторону, куда-то за газовую печку. Дверь в соседнюю комнату была задернута ситцевой занавеской.

Гуров и Крячко достали оружие одновременно. Крячко взял на прицел дверь, а Гуров, осторожно перешагнув через лужу, вышел на середину кухни. Сначала он увидел валяющийся у стены багор с железным наконечником, также перемазанный кровью, а затем в углу за печкой – лежащего человека, в котором по общему облику признал Змея.

Лицо Змея рассмотреть было невозможно. Оно было вдрызг разбито, размозжено – очевидно, тем самым багром, что валялся рядом. «А встретили его в этом доме более чем нелюбезно, – подумал Гуров. – Ангел все-таки отомстил. Но кто бы мог подумать, что он такой кровожадный? Там, где мы его увидели в первый раз, он казался ягненком. Хотя человек, таскающий в кармане пистолет, должен настораживать с самого начала. А вот Змей допустил легкомыслие и за это поплатился. Похоже, жизнью».

Но Змей был жив. Из кровавой каши, которая теперь обозначала у него лицо, вдруг, будто два белесых пузыря, выкатились глаза. Взгляд был мутный, но осмысленный. Змей тоже узнал Гурова. Невероятным усилием он поднял руку и приложил палец к тому месту, где у него должны были быть губы. Он призывал Гурова быть осторожнее. Потом скосил глаза в сторону двери, закрытой занавеской.

Гуров и сам догадывался, что за этой дверью их с Крячко ожидает сюрприз, но тут рука Змея медленно опустилась, и большой палец недвусмысленно указал куда-то вниз. «Подполье! – догадался Гуров. – Неужели эти идиоты полагают, что могут спрятаться от нас в подвале? Или здесь есть подземный ход? Да ну, бред какой-то!»

Он решительно отдернул занавеску. Огромный косматый мужик, похожий на медведя, вывалился на него из темной комнаты и молча нанес удар огромной ручищей.

Гурова уже столько раз били за последние дни, что это его здорово утомило. А получать удар от такого громилы вообще не входило в его планы. Это было все равно что получить затрещину от экскаватора. Хорошо, что у хозяина не оказалось в доме запасного багра. У Гурова даже мороз прошел по спине, когда он представил этот багор, опускающийся ему на голову. Одним словом, он успел увернуться, а Крячко, который следил за каждым движением в комнате, не раздумывая, выстрелил.

Лицо нападавшего исказилось, он отшатнулся и, облокотившись о дверной косяк, схватился за простреленное плечо.

– Ты что сделал, сука?! – прохрипел он. – Ты за это ответишь!

Из его ослабевшей руки со звоном выпал длинный узкий нож. Гуров уставился на тускло отсвечивающее лезвие.

– Ничего себе, так это он меня зарезать собирался! – пораженно сказал он. – А я-то сразу и не сообразил! Ну, Стас, с меня пол-литра!

– Ты погоди, – пробормотал Крячко, осторожно двигаясь в сторону двери. – Ты погоди ставить. Там небось еще с десяток таких припрятано!.. Рыбак рыбака видит издалека!.. Ангелочек еще этот… Где он? Слышь, ты, образина! Где Ангел?

– Да пошел ты! – выдохнул из себя раненый. – Вы, твари, в мой дом вошли. С оружием. Имею право.

– А Змей тоже с оружием?