Лунная соната

— Пожалуйста, — несколько удивился Ричи.

— Господин Сноу, вы специальный агент КОНОКОМа, а не Агентства по безопасности. Почему именно вас направили расследовать убийство Белла? Ведь это же либо несчастный случай, либо уголовное преступление, никак не связанное с инопланетянами, НЛО и прочим…

— Вздором, вы хотите сказать? Отчасти вы правы, капитан. Но лишь отчасти. Не все так просто и очевидно. На эту тему я с вами готов буду с удовольствием подискутировать в свободное от работы время. Но отвечаю на ваш вопрос, хоть и не обязан этого делать. — Ричи жестом остановил собравшегося что-то возразить Барта. — Есть несколько вполне веских причин, по которым было принято решение направить на расследование именно представителя Контактной Объединенной Комиссии или КОНОКОМа, а не Агентства по Наблюдению и Безопасности (АНБ). Первое — преступление совершено не на Земле, а в ближнем Внеземелье, на Луне. Второе — убит известный ученый-астрофизик, занимающийся вопросами космической экспансии человечества. И третье — убийство произошло во время проведения международного симпозиума, посвященного вопросам Контакта и организованного Ассоциацией поиска, обнаружения и контакта. Сплошной Контакт, капитан.

— Убедительно. Спасибо за исчерпывающий ответ, господин Сноу. Извините за излишнее любопытство…

— Все нормально, капитан. Ваш вопрос закономерен и правомерен. Я его ожидал и не удивлен. Теперь к делу. Докладывайте.

Хэлвуд привстал, повернулся и взял со стола свой МИППС.

— Вы позволите, я сразу к сути? Хорошо. В 3 часа 16 минут 20 июня сработала автоматическая шлюзовая система оповещения.

— Что это за система?

— Эта система в автоматическом режиме отслеживает выход и возвращение в шлюзы селенитов… э-э-э, астронавтов. Когда активируется и надевается скафандр, система фиксирует запас кислорода, зарядку батарей, качество связи и еще несколько параметров и разрешает выход наружу. Если астронавт еще не вернулся, а один из параметров живучести скафандра приближается к критическому, срабатывает система оповещения. В нашем случае критическим был запас воздушной смеси. С момента выхода астронавта на поверхность из шлюза № 3 прошло чуть больше трех часов. Подняли дежурную спасгруппу, которая в 03 часа 27 минут, то есть через одиннадцать минут после поступления сигнала, вышла на поверхность из шлюза № 3 и почти сразу в ста восьмидесяти метрах от выхода натолкнулась на астронавта. Шлемное прозрачное забрало было разбито. Шансов выжить у погибшего — никаких.

— Тело доставили на базу, и выяснилось, что это не кто иной, как профессор Белл. Вскрытия пока не проводилось, но предварительно главный врач базы считает, что смерть наступила примерно в полночь в результате баротравмы, несовместимой с жизнью.

— Капитан, получается, что профессор провалялся мертвый снаружи более трех часов? А почему не сработал датчик отсутствия давления в скафандре? Насколько я знаю, такие в скафандрах имеются.

— По неизвестным пока причинам он оказался отключен, — развел руками Барт.

— Отключен? Это возможно?

— Да. Но даже профессиональному спасателю пришлось бы потратить некоторое время, чтобы его выключить. Как это смог сделать человек, далекий от практики выхода в агрессивную среду и обращения со средствами защиты — непонятно.

— А случайно, например, зацепившись за что-нибудь панелью управления. Она ведь на левом предплечье расположена?

— Исключено. Для отключения датчика необходимо проделать несколько четких, последовательных действий.

— Датчик срабатывает сразу?

— Нет, примерно через семь-десять секунд, после нескольких экспресс-замеров, дабы исключить ложное срабатывание.

— Замеров? — не понял Сноу.

— Ну да. Датчик запрашивает величину давления внутри скафандра, снаружи, запрашивает, не принудительное ли это стравливание воздуха…

— Понятно. Капитан, сделайте запрос, не имел ли в своей жизни профессор дела со скафандрами, аквалангами, изолирующими противогазами наконец. — Сноу сделал пометку в своем МИППСе.

— Хорошо, господин Сноу. Дальше. Я на ваш компьютер переслал фото скафандра Белла. Смотрите, прозрачное забрало шлема повреждено. Критическое воздействие произведено над правым плечом жертвы строго горизонтально. Бронированное сапфировое стекло разбилось и немного оплавилось. Отверстие имеет продолговатую форму. Если это микрометеорит, то профессор в это время стоял, нагнувшись и опустив голову, разглядывая что-то на поверхности под ногами. Или, наоборот, смотрел на небо, прямо в зенит. Но…

— Вас что-то не устраивает?

— Да, категорически не устраивает, господин Сноу.

— Выкладывайте, капитан.

Барт обернулся и включил над рабочим столом гологравизионную панель. На объемном трехмерном экране появилось скачущее, дергающееся изображение.

— Съемки индивидуального видеорегистратора скафандра Белла, — прокомментировал Хэлвуд. — Изъяты и приобщены к делу. Их никто, кроме меня, еще не видел. Белл то ли специально, то ли по неосторожности включил нашлемную видеокамеру скафандра.

На экране мелькали то приборы шлюзовой камеры, то перчатки скафандра, то пол, то потолок, то стены. Наконец изображение слегка устаканилось, и стало ясно, что профессор стоит перед внешними дверьми шлюза. Раздалось шипение, но звук быстро пропал — ученый оказался в безвоздушном пространстве. Теперь слышалось только его дыхание и легкий шипящий свист воздушных клапанов. Ночное время по Гринвичу совпало с ночью на Луне. Автоматически зажглись фонари скафандра и осветили поверхность впереди по курсу. Профессор довольно быстро начал передвигаться легкими прыжками — поверхность удалялась, приближалась и уходила назад. Пару раз он оборачивался, будто проверяя, нет ли кого сзади. Но там светились лишь яркие наружные лампы шлюза, уже закрывшего тяжелые герметичные двери. Камера повернулась влево, вправо. По сторонам смутно виднелись невысокие нагромождения камней и холмики пыли. Профессор прошел или пропрыгал еще несколько десятков метров. И опять он два раза обернулся. Последний раз он с минуту смотрел на теперь далекие огни выпустившего его шлюза. Сомнений не оставалось: ученый явно чувствует угрозу, но не может ее локализовать. На трехмерном экране появились ноги в тяжелых ботинках. Профессор смотрел вниз, его руки что-то искали на поясе скафандра, мелькнул продолговатый цилиндр, видимо, вакуумный ручной фонарик.

Дальше все произошло очень быстро. Белл выпрямился и снова обернулся назад, изображение дернулось, мелькнули далекие шлюзовые огни, совершили полукруг по экрану и исчезли. Раздался громкий свист и тут же пропал. Изображение неба сменила поверхность и замерла. Откуда-то сверху медленно опустилась рука профессора и легла в правой части экрана. Осела пыль и движение остановилось. Спустя пару секунд с экрана исчезла индикация времени, мигнув напоследок несколько раз цифрами 00.08.15. 20.06.2…

— Все, господин Сноу. — Барт выключил гологравизор. — Ноль часов восемь минут. Но это предварительно. Часы видеорегистратора испорчены, и неясно, верна ли была индикация.

— А дальше? — очнулся Ричард.

— Три часа одно и то же.

— Понятно. Вернее, ни черта не понятно. Что или кто это?

— Если разрешите, господин Сноу?

— Да, конечно!

— На мой взгляд, в профессора Белла стреляли, причем он знал об угрозе и тем не менее вышел один на поверхность.

— Согласен. Просмотрев запись, трудно предположить что-либо иное. Но это и настораживает. А главное, кому на руку смерть профессора? Кому он помешал? Из какого оружия стреляли? — Ричард поскреб затылок. — Капитан, кто еще выходил примерно в это время из шлюзов базы? Учет какой-то ведется?

— Учета никакого нет. Он и не нужен здесь, правда. Скажите, ну кого нам тут учитывать? Однако в каждом шлюзе имеется видеокамера. Хочу показать вам запись, сделанную с нее в ту ночь в шлюзе № 3. Короткую выдержку, конечно.

Ричи снова вгляделся в экран. Появилось изображение шлюза. Камера была установлена под потолком и охватывала своим мультителевиком почти все помещение. В кадр не попадали только автоматические двери, расположенные прямо под камерой и разделяющие шлюз и коридор базы. На экране появился профессор Белл и довольно долго и неуклюже надевал на себя пустотную амуницию. Похоже, что он что-то с собой принес и вставил в один из свободных держателей на ремне скафандра, где уже были закреплены сигнальные ракеты, фонарь, альпеншток-ледоруб и некоторые другие обязательные «аксессуары». Наконец он оделся, защелкнул забрало шлема и шагнул в переходный тамбур. С легким гулом задвинувшиеся двери скрыли от глаз невысокую фигуру человека, который собирался выйти на поверхность навстречу своей смерти. Камера продолжала снимать пустой шлюз. Но вот изображение слегка дрогнуло, и послышалось тихое шипение — это открылись внутренние двери, собираясь впустить кого-то в шлюзовую камеру из коридора базы. Ричард весь подался вперед. Вот, сейчас!.. Видеокамера еще раз дрогнула, и изображение плавно сместилось вниз. Теперь был виден лишь потолок шлюза. Прошла пара минут, и легкий гул возвестил о том, что неизвестный прошел в переходный тамбур.

Ричард вопросительно посмотрел на капитана. Тот кивнул:

— Смотрите дальше, я немного промотаю вперед.

Цифры индикатора времени внизу экрана побежали быстрее, потом замерли. Снова послышался гул: кто-то, вернувшись с лунной поверхности, входил из тамбура в шлюз. Некоторое время слышались неясные звуки и скрипы, затем изображение на мониторе дрогнуло и плавно вернулось на место. Стал виден весь шлюз. Пустой. Зашипели пневматические двери, выпуская невидимого убийцу в коридор базы. Через несколько секунд двери закрылись, и воцарилась тишина.

Хэлвуд остановил запись:

— Это всё, господин Сноу.

Сноу недоуменно посмотрел на Барта:

— И что это значит, капитан? Неужели всё так просто?

Барт пожал плечами:

— Когда устанавливали камеры наблюдения, никому и в голову не пришло закреплять их так, чтобы невозможно было достать. Кто ж знал, господин Сноу!

— Да-а-а… — протянул Ричард. — А высоко они закреплены?

— Два метра двадцать от пола. Человек среднего роста легко дотянется.

— Дьявол! Тут я карликов что-то не видел, практически любой может достать! Ладно, пойдем другим путем. Надо проверить все скафандры, ведь в их микропроцессорах остается информация о последних настройках и выходах на поверхность! Или я не прав?

Хэлвуд замер и медленно проговорил:

— Я не подумал об этом. Моя ошибка, господин Сноу. Теперь уже поздно. Сохраняется информация о последнем выходе и последних настройках. Предыдущие настройки стираются. Но даже не это главное. В любом случае через двенадцать часов память обнуляется и восстанавливаются стандартные заводские установки. Если б я еще утром проверил, то, наверное, можно было бы попытаться выяснить… — Он опустил голову.

— Да, ошибка. Но… — Ричард откинулся в кресле. — Думаю, что нам бы это не помогло в любом случае, так что не переживайте особо, Хэлвуд.

— Почему?

— Да потому что этот кто-то легко выключил датчик давления у Белла. Неужели вы думаете, что он не смог бы обнулить память скафандра, которым сам пользовался?

— Погодите, но мы с вами видели, что убийца не подходил к Беллу! Как же он смог изменить настройки скафандра? Дистанционно? Не уверен, что это возможно, — усомнился Барт.

— Не знаю, капитан, пока не знаю… Но всё равно прогресс, по крайней мере у меня, есть.

— Какой? — не понял Барт.

— Вы уже давно и совершенно справедливо отвергли версию несчастного случая, я — только сейчас. А отпавшая версия — это заметное сужение фронта поиска! И отмените, пожалуйста, запрос насчет дайверских наклонностях профессора Белла. Это я погорячился. — Ричард взглянул на часы. — Капитан, а не отужинать ли нам? Посоветуйте достойное местное заведение, я угощаю.

Глава 3

Попрощавшись с общительным капитаном, Ричард вошел в вагон монорельса и сел. В этот поздний час вместе с ним на станцию «Армстронг» направлялись всего два человека — пилот спейсфлаера, судя по шеврону на рукаве, и его приятельница. Оба пребывали в хорошем настроении и негромко, но слышимо в окружающей тишине общались друг с другом. Девушка периодически прыскала от смеха.

В самый последний момент в кабину вскочил средних лет мужчина в темных брюках и белой рубашке. На груди у него болтался бадж с эмблемой АПОК и символикой симпозиума «Контакт без контакта». Ричард сначала равнодушно скользнул по нему глазами, но, прочитав фамилию на бадже, присмотрелся к мужчине внимательнее и узнал в нем одного из тех, кто первым прибыл на Луну для участия в симпозиуме.

Пелтонен был высоким, худым блондином с незапоминающимся стандартным лицом и водянистыми глазами. На фотографии, которая имелась в компьютере Ричи, он выглядел более эффектно и выразительно. Темперамент у него был чисто финский. Сев на сиденье, он всю дорогу больше не пошевелился. У Ричарда даже сложилось впечатление, что и смотрел скандинав в одну точку. Настоящий айсберг.

Шлюзование прошло быстро, и вскоре вагон бодро мчался по магнитной эстакаде, возвышающейся над поверхностью Луны метров на десять. Справа пейзаж скрывался близкой горной грядой, которая, по сути, являлась хребтом огромной кальдеры, в которой располагалась и база «Скотт» и станция «Армстронг». Слева, хоть пространство и было открыто для обозрения, мало что удавалось разглядеть из-за кромешной темноты. Лишь на самом краешке недалекого здесь горизонта появилось несколько отблесков света.

Вскоре Сноу открыл дверь своего номера в гостинице «Сателлит» и сразу полез в душ. Душ, правда, не совсем обычный, а дисперсный, для меньшего расхода воды. С водой на Луне было пока еще туговато.

Раньше вообще всю воду завозили с Земли, и она ценилась здесь на вес золота, но потом на Луне разведали несколько водоносных пластов, правда на очень большой глубине. Теперь вода имелась своя, но экономить все же приходилось — дебет всех скважин был невысок. Однако одно место, где присутствовала вода, не разрабатывалось. Речь идет об огромной пещере, расположенной почти на километровой глубине и на две трети заполненной водой. Там организовали клуб лунных аквалангистов и оборудовали все по последнему слову техники. Теперь любой дайвер считал своим долгом совершить погружение в этом необычном подземном озере, площадью с десяток футбольных полей и глубиной более ста метров. Привлекало дайверов и немного необычное поведение воды в условиях пониженной гравитации. Пещера получила забавное, но вполне логичное название «Кокос».

Ричард вытерся теплым полотенцем, вышел из тесной кабинки и лег на неширокую кровать. Вообще номер оказался крошечным — чуть больше каюты первого класса на пассажирском звездолете. Сноу попытался отвлечься и настроиться на сонный лад, но из головы никак не хотели уходить те факты и сведения, которые он получил в течение сегодняшнего дня, вернее, вечера. Тогда он сосредоточился и стал мысленно составлять план работы на завтра. Незаметно его сморило, и он погрузился в глубокий сон.

Утром Ричи позавтракал и самостоятельно добрался до кабинета Хэлвуда, проехавшись на уже знакомом ему монорельсе. Барт с улыбкой вышел из-за стола и пожал руку:

— Как первая ночь на Луне, господин Сноу?

— Спасибо, более-менее выспался. Ну что, продолжим наши дела? Для начала я бы хотел взглянуть на труп, а потом побывать на месте преступления. Это в том случае, если вы уже осмотрели номер Белла.

Выйдя из крохотного кабинета главврача базы, где им не сообщили ничего нового, они направились к шлюзу № 3, облачились в скафандры и вышли наружу. Ричи, опустив светофильтр из-за бьющего прямо в глаза солнца, допрыгал до места, которое ему указал Барт, и присел. Ничего особенного, все те же пыль и камни. Сноу поднялся и посмотрел по сторонам. Сзади виднелся третий шлюз и еще несколько построек, выступавших на несколько метров над поверхностью. Большая часть сооружений базы располагались под лунной поверхностью. Но одна конструкция выделялась высотой и необычностью. Это был купол обсерватории «Око Вселенной». Полюбовавшись на него несколько минут, Ричи стал внимательно рассматривать все постройки базы, видимые с места преступления.

— А вот это что такое? — Он показал рукой на здание метрах в ста слева.

— Грузовой шлюз, — прозвучал ответ в наушниках.

— Понятно. А на крыше, что за антенны?

— Дальняя связь, господин Сноу, и субпространственная.

— А видеокамер там нет?

— Отродясь не водилось. Но подождите, сейчас уточним. База, я Хэлвуд. Дайте мне инженера Смита.

— Говорит дежурный диспетчер. Вижу вас на контрольном экране, Хэлвуд. Включаю Смита.

— Джо Смит на связи. Слушаю тебя, Барт, — спустя несколько секунд прозвучало в наушниках.

— Привет, Джо. У меня, вернее, у господина Сноу, который… ну прибыл… для этого…

— Понял я, понял, Барт, не объясняй. Его прибытие на базу ни для кого не секрет. Здравствуйте, что за вопрос у вас, господин Сноу?

— Здравствуйте, господин Смит. Скажите, на крыше грузового шлюза, кроме антенн есть какие-нибудь приборы?

— Раньше не было, а вот позавчера появилось. Там видеокамера теперь установлена. Она нам нужна для того, чтобы отслеживать…

— Стоп, господин Смит! — прервал его Ричи. — Она работает?

— Ну конечно. С позавчерашнего дня. Вот и сейчас я вас обоих на экране вижу. А изображение транслируется именно с этой камеры.

— Отлично. А как долго хранятся записи?

— Даже не знаю, как вам ответить. Не хранятся они специально. Мы установили карту памяти на три тысячи часов записи. Как память закончится, карта автоматически обнулится, и запись начнется заново поверх старой.

— Очень хорошо, господин Смит. Мы можем на время изъять карту?

— Пожалуйста, господин. Возвращайтесь, пойдем с вами в компьютерный сектор и возьмем карту. Делов-то!

— Спасибо, Джо, сейчас будем! — вклинился Барт.

— Господин Сноу, разрешите совет? — вновь зазвучал в наушниках голос дежурного диспетчера.

— Да, конечно.

— Будьте любезны, носите постоянно идентификационный браслет, который вам выдали по прилете. А то сейчас, согласно показаниям контрольного экрана, вы находитесь в своем номере гостиницы «Сателлит». Извините, все. Гравилет три сотни два, три сотни… — В наушниках щелкнуло, и голос исчез.

В первую секунду Ричи готов был сквозь землю… Луну провалиться. Тоже — спецагент называется, а забыл о таких элементарных вещах! Но спустя минуту в голову ему пришла мысль, которая вытеснила все остальные.

— Капитан, — спросил он, прыгая за Бартом в направлении шлюза, — а селениты сами всегда носят браслет?

— Вы не расстраивайтесь, господин Сноу. Диспетчер Рик такая зануда и буквоед! — попытался подбодрить его Барт.

— Он абсолютно прав, капитан. Ну как насчет ношения браслетов?

— Да, селениты носят их всегда и везде просто потому, что снять их можно только специальным прибором, потому что корпус браслета представляет из себя мономолекулу. От наличия браслета на руке зачастую наша жизнь зависит. Буквально. А вот гостевые браслеты, как у вас, немного другой, облегченной конструкции и снимаются значительно легче. Их корпус не мономолекулярный, а просто имеет очень надежный замок с двумя хитроумными предохранителями, — подробно пояснил Хэлвуд.

Отшлюзовавшись, Ричи и Барт сняли скафандры и повесили их в шкаф. Открылись створки внутренней двери, и они быстро направились в инженерный сектор к Смиту, который оказался невысоким человеком средних лет с большими залысинами и круглыми золотыми очками на курносом носу. Одет он был в белый халат. За различными приборами в секторе сидели еще несколько человек и работали.