Лунная соната

Михаил Шуваев

Лунная соната

Глава 1

Специальный агент КОНОКОМа[1] Ричард Сноу подошел к стойке регистрации, бросил на пол небольшую спортивную сумку и протянул миловидной девушке с баджем «Аньес» на груди свою индивидуальную планетарную единую карточку ИПЕК. Это был светловолосый, высокий, спортивного вида мужчина лет тридцати — тридцати пяти в темных брюках и спортивной светлой куртке. Приятное открытое лицо и темные карие глаза довершали вполне привлекательную внешность агента. Девушка с улыбкой взяла карточку ИПЕК и приложила к считывающему устройству. На трехмерном гологравизоре над стойкой тут же высветились основные открытые данные Ричи плюс его оплаченная бронь на место первого класса в спейсфлаере Земля (Карфаген) — Луна (База «Скотт»), отбывающего в рейс буквально через несколько минут.

— Рады приветствовать вас на космодроме «Карфаген», господин Сноу, — затараторила девушка. — Нас предупредили, что вы можете задержаться по независящим от вас причинам, и поэтому благодарим за то, что вы смогли…

Ричард непринужденно облокотился на стойку и придал своему лицу максимально доброжелательное выражение, которое только нашлось в его арсенале.

— Аньес, давайте больше не будем заставлять нервничать командира экипажа и быстренько-быстренько оформим меня на посадку.

— Да-да, конечно, господин Сноу, сейчас.

Девушка быстро пробежалась длинными красивыми пальчиками по мультитактильному экрану компьютера, секунду-две вглядывалась в появившуюся информацию и подняла голову:

— Все в порядке, господин Сноу, проходите вот сюда, пожалуйста. — Девушка протянула руку в сторону распахнувшихся прозрачных створок и отдала агенту карточку ИПЕК.

— Аньес, вы — золото! — Ричи послал девушке воздушный поцелуй, подхватил спортивную сумку и ринулся в открывшийся коридор.

— Придерживайтесь зеленой линии! — в спину ему крикнула Аньес, слегка привстав за стойкой и провожая взглядом ладную высокую спортивную фигуру.

Устраиваясь в удобном, почти анатомическом кресле салона первого класса, Сноу подозвал стюардессу и попросил принести ему минеральной воды. Миниатюрная девушка в фирменном комбинезоне «Селена Лайнз» и баджем «Дора» развела руками:

— Только после выхода на орбиту, господин Сноу, сожалею. Но вы не беспокойтесь: старт через пять минут!

— Хорошо, — отозвался Ричард и завозился с ремнями безопасности.

Пристегнувшись, он повернулся к иллюминатору. Снаружи, у борта спейсфлаера, закончил работу последний инженер наземного обслуживания. Его небольшой байкфлаер скрылся в густой тени стеклянно-металлического корпуса космовокзала. Ричард ощутил легкую вибрацию — это включились двигатели.

— Уважаемые пассажиры, с вами говорит командир экипажа Николай Волков, — послышался приятный низкий голос. — Добро пожаловать на борт пассажирского спейсфлаера «Орегон» компании «Селена Лайнз». Диспетчер космодрома дал добро на взлет, что мы и сделаем через три минуты. Наш полет будет проходить в несколько этапов: взлет, коррекция на орбите Земли, разгон, торможение, коррекция на орбите Луны, посадка. Все это займет у нас чуть более четырех часов. Желаю вам приятного полета. Взлетаю.

На табло под потолком загорелась надпись «ВЗЛЕТ». Вибрация резко усилилась, и «Орегон» тронулся с места. Пробежав по взлетно-посадочной полосе около сотни метров, он легко оторвался от земли и стал стремительно набирать высоту. В иллюминаторе быстро исчезали космодромные постройки, мачты, антенны, стала видна береговая линия и контуры полуострова, на котором и стоял когда-то легендарный Карфаген. Космодром был построен на месте старого международного аэропорта в непосредственной близости от тысячелетних развалин. По мере набора высоты море приобретало более глубокую синюю окраску и казалось все холоднее и холоднее. На самом деле там, внизу, на берегу, температура воздуха в тени доходила до плюс тридцати пяти по Цельсию, а воды — до двадцати шести. Стояло знойное лето, характерное для африканского побережья Средиземного моря.

Четверть часа спустя, когда на табло засветилось «НА ОРБИТЕ. КОРРЕКТИРОВКА», а в иллюминаторе красовалась ночная сторона Земли, Сноу получил большой запотевший стакан минералки с кубиками льда и ломтиком лимона.

— Дора, а когда у вас предусмотрен обед? — поинтересовался он у стюардессы, с удовольствием отпивая сильногазированную, обогащенную кислородом воду.

— Через полчаса у нас все будет готово, а пока я вам принесу меню, господин Сноу, — улыбнулась девушка.

— Прекрасно, спасибо.

Ричард достал свой МИППС,[2] надел гологравизионные очки, открыл необходимые служебные файлы и углубился в их изучение. Он не заметил, как стюардесса положила рядом с ним меню, как на табло загорелась надпись «РАЗГОН», и лишь ощутил легкое ускорение. «Орегон» устремился к Луне.

Сначала Ричард пролистал общую информацию по лунной базе «Скотт»[3] и ее уникальной обсерватории, куда он, собственно, и направлялся в пожарном порядке для расследования произошедшей там скандальной смерти известного ученого.

Самая крупная внеземельная обсерватория была создана на международной научной базе «Скотт» на обратной стороне Луны сто пятьдесят лет тому назад. При ее постройке применялись наиболее передовые и революционные на тот момент технологии и инженерные решения, но самым главным достоянием стал семнадцатиметровый оптико-цифровой телескоп уникальной конструкции «Око Вселенной», до сих пор не имеющий себе аналогов по мощности и разрешающей способности.

Существовали и другие обсерватории с мощными телескопами на Земле[4] и на дальних внеземельных станциях — системах Бетельгейзе, Арктура, Фомальгаута — но все они сильно уступали «Оку» по техническому оснащению, а главное — были построены на крупных планетах, атмосфера которых сильно влияла на качество наблюдений. Кроме этого, свои эксперименты и исследования на Луне проводили ученые с мировыми именами, которые по достоинству оценили технический уровень объекта, поэтому и услуги телескопа и его обслуживающего персонала оказались востребованы на все сто процентов, хоть и стоили, мягко говоря, недешево. График работы «Ока» расписан чуть ли не по минутам на несколько месяцев вперед. В очередь на проведение наблюдений и экспериментов записывались и именитые ученые-одиночки, и частные лаборатории, и крупные НИИ. Здесь в коридорах легко можно было встретить парочку-другую нобелевских лауреатов, непринужденно ведущих научную дискуссию. Постепенно лунный научный комплекс «Скотт» приобрел статус главного астрофизического центра землян. Здесь все чаще и чаще стали проводиться международные симпозиумы, коллоквиумы, конференции, для чего в конечном итоге и отстроили сферический конференц-зал «Эклиптика»[5] на три сотни посадочных мест и с современнейшей демонстрационной аппаратурой — невиданное расточительство по лунным меркам! Гостиничный комплекс «Хилтон-Скотт» на тридцать номеров располагался в одном здании с «Эклиптикой» и «Оком Вселенной». Еще один находился в пятнадцати километрах, рядом с геологической станцией «Армстронг».[6] Официально она называлась «Селенологическая научная международная станция „Армстронг“», но вопреки логике селениты называли её «геостанцией». Формально геостанция являлась частью общего комплекса «Скотт», но обладала большой автономностью и могла функционировать самостоятельно. На станции не так давно открылась гостиница бизнес-класса «Сателлит». Во время проведения в «Эклиптике» крупных мероприятий, между геостанцией и залом бесплатно курсировали два вагона лунного монорельса каждый на пятнадцать пассажиров. Поездка в один конец занимала не более семи минут. Монорельсы работали в автоматическом режиме.

Зал не пустовал и был задействован как минимум два раза в неделю. Вот и сейчас «Эклиптику» на несколько дней арендовала Ассоциация поиска, обнаружения и контакта (АПОК), которая проводила научный симпозиум на тему «Контакт без контакта». Брови Ричарда полезли вверх. Что за ерунда, какой контакт без контакта? Кто выдумывает подобную заумь?

Чертыхнувшись про себя, он продолжил чтение. Теперь вводная, познавательная, так сказать, часть закончилась, и началась, собственно, фактология, из-за которой его и отозвали срочно из отпуска и командировали на земной спутник.

Ричард раскрыл следующий файл.

— Господин Сноу, вы выбрали что-нибудь из нашего меню? — неожиданно ворвалось из внешнего мира.

Ричард сдвинул очки МИППСа на лоб и поднял глаза на Дору, склонившуюся над его креслом так, что расстегнутые верхние пуговицы фирменного комбинезона позволяли фрагментарно видеть и частично домысливать небольшой, но красивый бюст.

— Да, Дора, конечно…

Закончив с едой, он вытер губы и отбросил салфетку на тарелку, вновь надвинул на глаза очки МИППСа и погрузился в изучение дела.

20 июня этого года, то есть сегодня, в зале «Эклиптика» открылся международный симпозиум под эгидой АПОК. На мероприятие с претенциозно-непонятным названием съехалось чуть более ста человек.

«Почему всего сотня? Неужели так мало ученых интересуются проблемой контакта?» — удивился Ричи и полез в статистические и справочные файлы. Пролистав несколько папок, он нашел нужное. Получалось, что всего принять участие в симпозиуме изъявили желание сто тринадцать человек. Ричард сделал пометку. На полночь 19 июня зарегистрировалось всего-то девять человек. Затем в восемь часов утра 20 июня еще пятеро, в девять — семьдесят девять и еще одиннадцать человек после начала симпозиума. Таким образом получается, что девять человек так и не прибыли. На этот момент зарегистрировано сто четыре участника.

«Теперь сто три! — невесело подумал Сноу. — Кому помешал этот специалист по контактам? Что они там не поделили между собой? Будем надеяться, что все-таки это окажется несчастным случаем».

Однако мысль о том, что его непосредственный начальник, Директор КОНОКОМа Дон Кимура, редко когда ошибается, не давала покоя. Что-то в этой нелепой смерти ученого во время симпозиума Директор увидел такого, что проглядели все, включая и опытного Сноу. Расследование поручили не местному представителю Агентства по Наблюдению и Безопасности (АНБ) и даже не назначенному ad-hoc,[7] а специальному агенту КОНОКОМа, которого командировали на Луну, безжалостно выдернув для этого из отпуска.

«Ладно, поехали дальше», — вздохнул он.

Произведя несложные манипуляции, Ричи выстроил примерную хронологию трагических событий вчерашнего дня.

19 июня.

Примерно в десять часов по среднему лунному времени, приравненному к земному Гринвичу, в «Эклиптику» прибыли сразу три ученых-контактника: Оливье Вердей, Ганс Мюллер и Сергей Лосев. Все трое входят в оргкомитет симпозиума. Зарегистрировавшись в автоматическом режиме при входе в комплекс, они разместились в «Хилтоне» и больше «Эклиптику» не покидали.

Около часа дня к ним присоединились еще двое: Энтони Прайс и Энрико Моралес. Член оргкомитета симпозиума Моралес устроился в «Хилтоне», а вот Прайс направился на монорельсе на геостанцию и зарегистрировался в гостинице «Сателлит».

«Интересно, в это время сколько еще в гостиницах, где забронировали номера конгрессмены, проживало постояльцев?» — задался вопросом Сноу и сделал соответствующий запрос в обе гостиницы.

Дальше. В пять часов прибыли еще трое представителей науки о контактах: Тимо Пелтонен, Сирилл Белл и Фу Тинпен. Белл, член оргкомитета, направился в «Хилтон», а Пелтонен с китайцем — в «Сателлит».

Последним вчера на Луне появился канадец Уэйн Нортроп и поселился в «Хилтоне». Он не состоял в оргкомитете симпозиума, поэтому первоначальное предположение Ричи о том, что «Хилтон» забронирован исключительно для них, не оправдалось. Сноу сверился со списком и выяснил, что в организационном комитете симпозиума состоит всего-то шесть человек.

Между тем пришли ответы из гостиниц. Судя по их информации, из «Хилтона» утром 19 июня съехали последние постояльцы, не имеющие отношения к симпозиуму. С 12 часов дня гостиница была полностью в распоряжении участников научного форума.

Ричи такой факт немало удивил: выпроводить всех и зарезервировать целиком дорогущую гостиницу на Луне, да так, чтобы она почти сутки простояла на три четверти пустая, не считая всего шести занятых в течение дня номеров! Такое расточительство! Судя по всему, в финансовом плане АПОК являлась процветающей ассоциацией.

Что касается отеля «Сателлит» на геостанции, тут дела обстояли несколько сложнее. АПОК забронировал лишь двадцать номеров, да и то начиная с сегодняшнего дня, то есть 20 июня. На вчерашний день, кроме уже упомянутых трех ученых — Прайса, Пелтонена и Тинпена, — там проживало еще семь человек, двое из которых съехали сегодня утром.

«Так, что мы имеем с гуся?» — сам себя спросил Ричард.

А картина получалась следующая.

19 июня.

С 12 часов дня в «Хилтоне» проживают лишь шестеро делегатов симпозиума и никто больше. В «Сателлите» — трое делегатов и семеро просто командировочных. Итого — десять.

Выходит, что под подозрение, при допущении, что это убийство, а не несчастный случай, произошедшее, по предварительным оценкам, между десятью вечера 19-го и двумя часами ночи 20-го подпадает шестнадцать человек. Так? Так. Совсем немного, с учетом того, что большая часть — процентов 70 — отпадет по причине железного алиби в первые же часы расследования. Отлично! Сноу мысленно потирал руки: дело-то, оказывается, для начинающих инспекторов, учебное, так сказать! А его — опытного и проверенного агента — пригласили, видимо, лишь потому, что погиб ученый с мировым именем. Ну и прекрасно, завершив расследование, можно будет поплавать в лунном акваланге в заполненных водой глубинных пещерах Селены или попробовать себя на легком дельтаплане в знаменитом лунном воздушном амфитеатре. Это настолько фантастично… Но…

Нет, не так, стоп, стоп! Сноу выпрямился в кресле. А обслуживающий персонал обсерватории, геостанции и гостиниц? Как он мог забыть о таких элементарных вещах! Ричи чертыхнулся и послал соответствующие запросы. Ответы пришли буквально сразу и повергли агента КОНОКОМа в легкий нокдаун.

На 19 июня:

на геостанции «Армстронг» постоянно работает 32 селенита (так сами себя называли люди, длительное время находящиеся на Луне) и имеются 6 андроидов;

в гостинице «Сателлит» работает 6 селенитов;

на базе «Скотт» — 94 селенита, из них в обслуживании космодрома занято 19 человек и обсерватории «Око Вселенной» — 12 селенитов и 2 андроида;

в гостинице «Хилтон» — 11 селенитов.

Итого: плюс 143 селе… э-э-э… подозреваемых. Нет, а что там с андроидами? Целых восемь штук!

«Спокойно, — сам себе скомандовал Сноу. — Спокойно. Всё это лишь предварительные прикидки. Без паники!»

Однако тревога оставалась. Действительно, а как быть с туристами, которые болтаются на Луне и путешествуют с базы на базу? Ведь кроме «Хилтона» и «Сателлита», на базе «Скотт» и на геостанции действовали еще две гостиницы-автомата экономкласса «Лунный камень» и «Море спокойствия» общей вместимостью в сто десять человек! Что, и туда посылать запросы? «Нет, пока воздержимся», — решил Ричард.

— Уважаемые пассажиры, дамы и господа! — раздался из репродукторов голос командира «Орегона». — Мы начинаем заключительный этап нашего путешествия к Луне. Прошу вас пристегнуть ремни…

Ричи вновь накинул на плечи и застегнул ремень безопасности и снял очки МИППС. В иллюминатор было видно, как в нескольких километрах внизу медленно проплывает ноздреватая желто-черная контрастная поверхность земного спутника.

Стали ощутимы легкие тангаж и рысканье корабля — «Орегон» готовился к прилунению.

Глава 2

Быстро пройдя автоматическую регистрацию и обязательную ионно-биологическую очистку, Ричард, наслаждаясь слабой гравитацией, немного нелепо подпрыгивая, вышел в небольшой зал прилета.

Первое, что бросалось в глаза — это почти стерильная чистота по сравнению с земными космодромами и вообще любыми публичными местами, а также почти полное отсутствие рекламы. Сноу не первый раз летал на Луну и знал, что поддержание в чистоте всех помещений на лунных станциях возложено на целую армию небольших многофункциональных дроидов. Вообще на Луне содержание одного человека обходилось очень дорого и поэтому там, где только это возможно, люди заменялись роботами или любыми другими приборами и механизмами. Но сравнивать Землю и Луну по показателям чистоты и опрятности — некорректно. Если суммировать площадь всех, без исключения, помещений, построенных или используемых селенитами на Луне, то она не превысит размеров одного, не очень крупного земного города. Что же касается рекламы, все еще проще: перед кем тут расхваливать свой товар? Перед сотней-другой селенитов? А селениты и без того смотрят гологравизоры с земными передачами, переполненными рекламными роликами. Стоимость же рекламного места на лунных станциях, мягко говоря, зашкаливала. Так что все вполне логично. Исключение составляли лишь товары, специально изготовленные для использования на Луне и приспособленные к местным условиям. Вот для рекламы такой продукции делались значительные скидки.

Ричард закинул дорожную сумку на плечо и огляделся. К нему направлялся темноволосый крепыш среднего роста. Подойдя к Ричи, он остановился рядом.

— Господин Сноу? — прозвучал приятный баритон.

На незнакомце был форменный светлый комбинезон со многими шевронами, пара из которых давала понять, что перед вами представитель власти.

— Да, добрый день.

— Скорее, вечер, — улыбнулся моложавый брюнет и представился, козырнув: — Начальник службы безопасности лунной базы «Скотт» капитан Барт Хэлвуд. Добро пожаловать на Луну. Вам помочь?

Барт протянул руку к сумке Ричи.

— Нет, что вы, я еще и сам способен… — улыбнулся агент.

— Извините, я совершенно другое имел в виду, — немного смутившись, произнес капитан. — В первые часы пребывания в условиях пониженной гравитации приходится привыкать по-иному передвигаться, а всякие противовесы в виде сумок и портфелей только мешают.

Сноу, мысленно согласившись с доводами, снял с плеча и передал сумку, полагая, что Хэлвуд понесет ее сам, но тот, вместо того чтобы повесить на плечо, громко произнес:

— Носильщик!

Через пару секунд к ним подплыл и замер в нескольких сантиметрах над полом небольшой многофункциональный дроид. Красноватые телеобъективы робота уставились на людей в ожидании команды.

— Станция «Армстронг», гостиница «Сателлит», Ричард Сноу, — отчеканил Барт.

Дроид развернул решетчатую платформу, куда уместилась сумка Ричи, и быстро поплыл в сторону дальнего коридора.

— Еще пару лет назад этого не было, — пробормотал несколько озадаченно агент КОНОКОМа.

— Стараемся развивать инфраструктуру и сферу услуг, — приглашая жестом следовать за собой, ответил капитан и первый плавными прыжками направился к выходу из зала.

Ричард машинально взглянул на свой атомный «Ролекс»: без четверти семь. Время — ни то ни сё. И есть еще не хочется, и…

— Господин Сноу, — прервал размышления Барт. — Как вы планируете сегодняшний вечер?

— Думаю, сначала поработать, капитан.

— Отлично. Тогда прямо сейчас мы направимся ко мне в офис и я введу вас в курс дела, — с готовностью согласился Барт и добавил: — Офис, это, конечно, громко сказано, скорее, по размерам это похоже на собачью конуру. Но в тесноте, да не в обиде!

Четверть часа спустя они подошли к двери с табличкой «Служба безопасности. Капитан Б. Хэлвуд». Чуть сбоку горел красный индикатор, информируя о том, что хозяина нет на месте. Войдя в небольшой по размерам, но уютный, несмотря на предельную функциональность, кабинет, Сноу спросил:

— Капитан, как я понимаю, вы здесь один по безопасности?

— Присаживайтесь, господин Сноу, — вежливый жест в сторону небольшого кресла. — Да, вы правы. Командую сам собой вот уже два года. Скучища. Кофе будете? Прекрасно, у меня настоящая Арабика, сейчас сварю. Приходится напрашиваться в различные экспедиции, группы — это я о скуке — чтобы окончательно здесь не закиснуть. Если пьёшь, то недолго и начать квасить, да-да. А так, то геологи или, вернее, селенологи, с собой возьмут, то астрономы разрешат помочь им расставить вокруг базы разные угломеры, радиометры, датчики. Я тут скоро сам профессором стану. Вам покрепче? Хорошо. Сахар с арктурианской ванилью любите? Отлично!

Ричи прекрасно понимал, что недостаток общения и работы по профилю являются причиной словесного потока офицера, и не останавливал его. Пусть наговорится. Барт тем временем сварганил кофе, поставил чашки на миниатюрный столик и сел в кресло напротив Ричарда.

— Вот два месяца назад, например, история вышла. Напросился я с физиками ставить в двадцати милях от базы уловитель нейтрино для изучения радиационного фона галактики Андромеда. Какой-то там квазар сверхмощный они обнаружили и теперь изучают. Ну прилетели мы втроем на место установки в гравилете. Крис, старший группы, ходил, ходил, смотрел то на свои приборы, то на звезды и решил чуть дальше отлететь. Буквально на пятьдесят метров. Если б мы знали, чем это закончится! Ну передвинулись чуток, разложили детали, приборы, крепеж и стали собирать уловитель. Крис пробурил скважину под основание, а мы с Питом… Петром загнали туда первую секцию несущей колонны. Начали наращивать вторую — основную — тут все и случилось. Как потом определили, небольшой метеорит размером с речную гальку попал точно в фонарь кабины гравилета. Взрыв разбросал нас в разные стороны. Я сознание потерял. Сотрясение мозга, до сих пор голова иногда болит. Пришел в себя — в голове шумит, перед глазами огненные круги плавают. Сел и вижу, что наш гравилет с развороченной кабиной на боку в пыли валяется, чуть в стороне Пит на коленях над Крисом сидит. А Крис будто мертвый лежит, не шевелится. Зову я их, а связь в моем скафандре, оказывается, из строя вышла при взрыве. Осколком шлемную антенну снесло. Полдюйма правее, и не рассказывал бы я вам эту историю. Но я отвлекся. Короче, не слышат они меня. Встал я тогда и скорее к ним поковылял. Пит обернулся и хотя увидел, что я подхожу, но по-прежнему неподвижно сидел рядом с Крисом. Я сначала не понял, в чем дело, присел, разглядываю их. И смотрю, Пит двумя руками зажимает что-то на плече Криса. Присмотрелся и ахнул: это у Криса скафандр повредило, порвало, давление стравливается, воздух уходит, на стеклянном забрале шлема изнутри иней серебрится… А Пит не может рук отнять, чтобы вакуумный пластырь достать. Тут на пару секунд руки разожмешь и все — давление ноль и баросмерть. Я быстро пластырь достал, заклеил Криса. Успел, слава богу. А Пит как-то странно откатился сразу и давай на рукаве на пульте управления скафандром лихорадочно кнопки нажимать. Тогда я не придал этому особого значения.

— Когда спасатели подоспели, Крис уже в сознании был и даже стал шуточки отпускать. А Пит, по своему обыкновению, помалкивал. Когда на базу вернулись, полезли в душ, я смотрю, а у Пита весь левый висок седым стал. Странно, подумал я тогда, такой крепкий, несгибаемый мужик и так перенервничал. А потом, при расследовании происшествия, или, как Пит это по-русски называет, при разборе полетов, выяснилось, что у самого Пита осколком повредило клапан подачи воздуха основного кислородного баллона. Ему бы срочно переходить на резервный запас через автономный клапан, но для переключения нужны свободные руки, которые у него были заняты из-за Криса. Вот и сидел он почти совсем без воздуха, задыхаясь, но не отпуская рукав Криса. Сидел так сорок минут! Почему сорок, спрашиваете? Да потому что я, оказывается, сорок минут без сознания провалялся. Представляете себе его состояние? Сидишь, дышать нечем, а ведь можно переключиться на аварийку, но это будет стоить жизни твоему товарищу, а третий валяется в стороне и вставать никак не желает. И спасгруппы все нет и нет. Вот так…

— Я вам честно скажу, господин Сноу, не знаю, смог бы я так, как Пит. Не знаю. Я потом Пита спросил, что бы он делал, если бы я так и не очнулся. А он так странно посмотрел на меня, улыбнулся и говорит: «Но очнулся же!» Что, не понравился мой кофе?

Ричи с удивлением посмотрел на чашку с остывшим кофе, которую продолжал держать в руках. Рассказ словоохотливого капитана настолько захватил его, что он о кофе и думать забыл.

— Нет, это ваш рассказ виноват. — Он отхлебнул чуть теплый напиток. — Не скучаете вы тут, оказывается.

— Зато есть что вспомнить, рассказать, — мечтательно вздохнул Барт. — А главное, новых друзей на всю жизнь нашел. Собираемся вот все втроем махнуть в отпуск в начале июля на Байкал. Пит обещал устроить полный набор: рыбалку, и подводную охоту, и…

— Это в том случае, если мы с вами, капитан, быстро распутаем вашу лунную научную головоломку, — вернул его на землю, вернее, на Луну Сноу.

— Да, конечно, вы правы, — посерьезнел Барт. — А вы не позволите мне один вопрос?