Хиты серии Боевая Фантастика

«Не бойся. – Я смотрел на дрожащую руку, в которой формировались острые грани Копья Тьмы. – Теперь не будет боли».

«Ульрих!» – резанули ее слова ментальным криком.

Голова зверя в долю секунды осыпалась на камни прахом, тело, исторгнув из обрубка шеи зловонную слизь толчком неживого сердца, покачнувшись, завалилось наземь мешком прогнившего мяса, ну а следом и я рухнул безвольно, не в силах даже глаза закрыть, медленно наблюдая, как со смертью гончей испаряется марево серого тумана.

Не возьмусь сказать, сколько точно я там провалялся, пялясь в пустоту, но через какое-то время меня обступили бабули, испуганно прощупывая пульс и хлопая по щекам, чтобы привести в чувство. Они все суетились, что-то спрашивали, и, возможно, я даже что-то им смог ответить. Перед глазами все поплыло, накатила дикая непреодолимая усталость, и я с блаженством закрыл глаза, проваливаясь в небытие беспамятства.

Единственное, что червячком шелохнулось внутри, была мысль о смерти Альвы Шернье, о которой голосили сестрички Хенгельман, но, возможно, мне это показалось.

* * *

Площадь постепенно наполнялась звуками. Серая марь непонятного тумана в считаные минуты была разорвана слабым ночным ветерком, испуганно пролетевшим по улочкам древнего города, отчего безумное пиршество смерти в виде изуродованных тел, практически повсеместно устилающих землю среди разбитых и изодранных лоскутов палаток циркачей, выглядело какими-то белесыми пятнами в ночи.

Все пространство стали заполнять стражники города, испуганно оглядываясь по сторонам, кое-где местами еще чадили скупые языки пламени от опрокинутых факелов и светильников, мерцая одиночеством, словно звезды в ночном небе.

– Ну что? – В дальнем углу, на самой верхотуре из бочек шелохнулась до этого момента неподвижная фигура старого акробата, произнося эти слова вслух: – Доволен?

– Весьма. – Тихо передернулась рябью тень, причудливо изогнувшись за его спиной. – Он сделал верный ход.

– И что теперь? – Опять спросил мужчина тьму. – От меня что-то еще нужно будет?

– Не знаю. – Тень, слабый образ человека, покачала головой. – Случилось кое-что, что выходит за рамки нашего плана.

– Она? – Мужчина качнул головой в сторону проулка, где за ними наблюдала скрытая ночью темная эльфийка.

– Не-е-т. – Тень проследила взглядом в указанном направлении. – Тай пока вне игры, ее выход позже.

– Тогда что? – Акробат нахмурился, задумчиво сведя брови.

– Ты почувствовала смерть стража, Гальверхейм? – Тень словно принюхалась к чему-то.

– Да, – кивнул сидящий. – Но там были бестиары, в этом нет ничего удивительного.

– Не все бестиары истинные стражи, Галчонок. – Тень словно вглядывалась куда-то вдаль.

– Кровь магистров? – Смесь испуга и удивления отразилась на лице акробата, который словно пружина взвился на ноги. – Этого не может быть!

– Нет ничего невозможного, Гальверхейм, когда в игре высокие материи, не мне тебе об этом говорить. – Тень попятилась в сторону, когда внизу под ними прошли стражники, освещая путь перед собой факелами.

– Это очень плохо. – Нервно дернулся мужчина. – Это может вылиться большими неприятностями. Все только стало налаживаться, мне здесь, но тем паче у себя, не нужны эти разборки!

– Ну что ж. – Тень еще раз посмотрела в сторону притаившейся эльфийки. – Займись последствиями, если они последуют, я пока не вижу, кого из магистров эта кровь, за мальчиком я найду, кому приглядеть.

– А что если?.. – Старый акробат повернулся запоздало к уже исчезнувшему без следа собеседнику. – Демоны тебя побери, тебе всегда нужно, старый пройдоха, оставлять последнее слово за собой?

Он какое-то время еще постоял на бочках, поджидая очередной патруль стражи.

– Эй ты, длинный! – Свиснув, окликнул он одного из солдат внутреннего охранения, кидая в его сторону неприметный серебряный перстенек. – Лови!

* * *

Бу-бу-бу-бу-бу!

Боги поднебесья, ну что же так громко-то?! Принцесса с трудом исторгла из себя стон, так сразу и не разлепив тяжелые налитые свинцом веки.

Бу-бу-бу-бу-бу!

– Да какого демона вам нужно, неугомонные?! – сипло выкрикнула она, поморщившись от своего охрипшего голоса. – Нельзя ли потише «бубунить»?

Фу, мерзость! Выхлоп жутчайшего перегара из открытого рта передернул ее всю спазмом отвращения. Как же раскалывалась голова! Да что голова, казалось, все ее тело словно топтал сутки напролет целый табун коней, не оставляя на нем и живого места.

– Очнулась? – словно из колодца гулко, до Катрин долетел голос бабули.

– Пфу-ф-ф… – Принцесса рухнула с кушетки, где она лежала, на пол, попытавшись встать на ноги. – Ой, ба-а-а… до чего же херово-то как!

– Ну а что ты хотела? – хохотнула де Кервье, глядя, как у ее ног шебуршит ворох грязного изодранного тряпья. – Нельзя пить, как лошадь, деточка, и не иметь за это последствий.

– Почему? – Катрин с трудом удалось сесть на полу, с прищуром из-за яркого света из окна оглядывая покои, в которых очнулась.

– Ну, наверно, потому, что ты все же не лошадь, а принцесса. – Пожала плечами старушка.

– А что за шум? – Прокашлялась принцесса, сплюнув на дорогой ковер какой-то мерзкий ворох из соломы и чьей-то шерсти.

– Это твой «папуля-золотуля» за дверью орет, как бык, которому прищемили яйца. – Сморщила носик Вальери, поглядев в сторону двери.

– Чего ему надо-то? – Катрин, пошатнувшись, все же водрузила себя на ноги, не без труда дойдя до столика, где трясущимися руками ухватилась за графинчик с водой.

– Создать кучу неприятностей на ровном месте. – Печально покачала головой экс-королева, подходя к окошку и задумчиво выглянув из-за портьеры наружу. – Видишь ли, девочка моя, нам, вернее тебе, не удалось свою прогулку сохранить в тайне.

– Ой! – Катрин испуганно огляделась по сторонам. – Как же так?! Он же в гневе сейчас, бабулечка, ой-ой, он же сейчас неуправляем! Я не хочу в Карбланд!

Катрин, пару раз испуганно икнув, забегала по комнате, заламывая руки. Ситуация и вправду была та еще, родной папенька и так уже два года порывается сплавить ее прочь из Финора в далекое и маленькое королевство на южных задворках мира, некий Карбланд, с которым даже был уже предварительный уговор на замужество принцессы с одним из наследников престола.

– Убью-ю-ю! – Дверь внезапно содрогнулась от мощного удара, распахиваясь настежь, и в комнату ввалились на пол два стражника из службы Гербельта в обнимку с раскрасневшимся королем, который, похоже, отчаявшись достигнуть результата бранью и угрозами, врезался в охрану, со всей своей немаленькой дури разметав, словно шар кегли в боулинге. – Су-ки-и-и!

Огромное и злое до безобразия их величество, еще лежа на полу, умудрилось лягнуть одного из стражников ногой в лицо, второго же он боднул своей коронованной головой, схватив доблестную стражу за грудки, будучи уже на ногах.

– Митсвел! – повернулась к нему старушка. – Ты что себе позволяешь, несносный мальчишка?!

Несносный мальчишка рефлекторно опустил голову, вжав ее в плечи, но видимо, это был все же не тот случай, когда этого буйного медведя можно было осадить гневным окриком, так как уже через долю мгновения он раскрыл свой рот, взревев так, что задрожали оконные витражи.

– Так и знал, что это все твое влияние! – Митсвел Первый осуждающе ткнул своим толстым перстом в мать-королеву. – Ты всегда, женщина, лезла в дела мужчин, и вот к чему это привело! Наша семья теперь посмешище для всего мира! Моя дочь, словно девка беспутная, лобызалась посреди города у всех на виду! Что?! Что, я тебя спрашиваю, мне теперь с ней делать прикажешь?! Кому она теперь нахрен нужна будет после такого?!

– Папочка! – Катрин упала на колени, обхватив ноги короля. – Ничего не было, клянусь тебе!

– Поговори мне еще! – зло поджала губы де Кервье, цедя зло слова.

– Мне давно следовало выпереть тебя ко всем демонам из дворца, в какой-нибудь закрытый монастырь! – Лицо короля пошло пятнами при виде матери. – Как ты могла покрывать такое беспутство?!

Ох, и тяжелая рука у папочки. Его ладонь звонко и с оттягом отвесила оплеуху дочери, отчего та, словно тряпичная кукла, отлетела от него к стене комнаты.

– Вы хоть на минутку задумались о последствиях и о том, как мы теперь будем выглядеть в свете этих событий! – не унимался Митсвел, совершенно не обращая внимания на слезы дочери, лежащей на полу. – Вы, две тупоголовых курицы, опозорили семью! Опозорили на весь свет, так как эта грязная чернь расплодит слухи по всему миру!

– Ну-ка закрыл свой рот! – В комнате разом, словно по волшебству, вдруг резко понизили температуру, когда, мягко шелестя полами кружевных юбок, к ним вошла императрица, сверкая льдом своих глаз. – Ты что себе позволяешь, мальчишка?

Сказано было тихо, но так, что Митсвел со щелчком закрыл рот и сделал пару шагов назад, попятившись с пути Вечного Императора.

Высокая, резкая и красивая в своем холоде женщина щелчком пальцев захлопнула за собой двери, отгораживая семью от сторонних глаз и ушей.

– Ты как, огонек? – Императрица слегка приобняла за плечи старушку, промакивая слезы своим платком на ее лице. – Ну ладно тебе, успокойся, ты же знала, что так будет, давай соберись.

– Спасибо. – Де Кервье с благодарностью кивнула, принимая платок из рук императора и отворачиваясь вновь к окну, чтобы немного успокоиться и привести себя в порядок.

– Отец, это не твое дело! – попытался вновь вклиниться король.

– Заткнись, – императрица отмахнулась от него, помогая рыдающей принцессе подняться на ноги и усаживая ее в кресло. – Ты и так уже успел наговорить более чем достаточно.

– Курицы! – Лицо Митсвела исказила гримаса злобы. – Меня окружают курицы! Всю мою жизнь вы кудахчете на разные голоса, бегая вокруг меня, но я не позволю вам и в этот раз все сделать по-своему!

– Папа! – рыдая, протянула к нему руки Катрин. – Но ведь ничего не было, я девственна!

– А что же тогда, по-твоему, было? – Король, словно зверь в клетке, принялся расхаживать по комнате.

– Мы просто поцеловались… – Принцесса опустила голову.

– Просто?! – Король замер возле дочери, разведя руки. – Просто?!

– Я… – тихо прошептала что-то принцесса.

– Что? – Митсвел театрально склонил голову набок. – Не слышу, что ты?

– Я схватила его за яйца, – вжав голову в плечи и зажмурившись, наконец, произнесла она. – Я совсем чуть-чуть помяла их и сразу же отпустила его на волю, папа! Честно-пречестно!

– У-а-а-а-а! – Слов у его величества не было, он весь стал бордово-красным, словно свекла, его пудовые кулаки принялись гулко долбать изысканно драпированные стены, круша меблировку комнаты. – Курицы-ы-ы!

– М-да, – произнесла императрица, пригибаясь, когда над ее головой пролетел маленький столик красного дерева, отправленный в полет пинком могучих копыт короля. – Про яйца, пожалуй, не стоило.

– Определенно, – согласилась старушка, в последний момент отскочив от окна, в которое его величество выкинул кресло.

– Но он же сам спросил! – возмутилась принцесса, прячась за спинкой дивана.

– Запомни, деточка, в будущем пригодится, – произнесла бабуля, также заскакивая за диван, когда король стал швыряться канделябрами. – Мужчины такие создания, что сами не знают, что спрашивают. Для их же блага всю информацию для их ушей следует тщательно сортировать, сама видишь, какие они ранимые и слабые внутри.

Раненый и слабый мужчина меж тем, жутко потея и кряхтя, выбросил из окна тяжеленный сундук из мореного дуба, заменяющий комод в местной обстановке, тут же принявшись в остервенении рвать на тряпки шелковые портьеры и гардины, жутко рыча и похрюкивая от негодования.

– Курицы-ы-ы! – победоносно воздел к потолку руки король, разрывая над головой подушку, отчего всю комнату заполнили разлетевшиеся в разные стороны белые перышки.

– Яйц-а-а-а! – через некоторое время опять заорал он, с ноги выбивая часть межкомнатной перегородки и застревая в стене, отчего, нелепо размахивая руками, стал прыгать на одной ноге.

– Ну, все, кажется, попался, – произнесла императрица, рассматривая матерящегося и обездвиженного короля у стены.

– Вот скажи мне, чего так истерить? – обратилась к императору старушка, выбираясь из-за дивана и помогая выйти принцессе. – Если бы мы, женщины, не мяли каждая в свое время мужикам яйца, то где бы сейчас человечество было? Мы бы давно уже все вымерли.

– Курицы-ы! – сопел король в капкане. – Яйца-а!

– Это что-то глубинное, – пожала плечами императрица, стряхивая с диванчика ворох перьев и, аккуратненько подобрав платье, присаживаясь на него. – Что-то вроде старинной пословицы, свои яйца ближе к телу, или как там, в народе, говорят?

– Фух, умотал, гаденыш. – Вальери устало уселась рядом с императрицей. – Весь в покойного папочку, лишь бы кулаками махать.

– Дурная наследственность, – рассмеялась императрица, добавив уже королю: – Ты как там, Мити? Полегчало немного?

– Я вам покажу яйца-а-а! – Король через спину потряс своим кулаком, продолжая балансировать на одной ноге и безрезультатно пытаясь вытащить из проема стены другую.

– Поверь мне, солнышко, – откликнулась старушка. – Мы с императором уже видели их у тебя, можешь не показывать. Маленькие такие, розовенькие, ты в детстве часто ими тряс, бегая без штанов.

– Курицы! – сквозь стон заскрипел зубами Митсвел Первый.

– Ой! – вскрикнула вдруг принцесса, поднимая с пола осколок зеркала. – А где мои брови?

– Ну и семейка. – Театрально закатила глаза императрица. – Как ты с ними столько лет одна возишься?

– Тяжело только первые шестьдесят-семьдесят лет, потом привыкаешь, – шмыгнула носом старушка.

– Где мои брови?! – взревела под стать своему отцу Катрин.

– Яйца! – вторил рупором папа.

– Что делать-то теперь? – Старушка повела плечами. – Ума не приложу.

– Ну, эту красотку однозначно в Карбланд. – Махнула рукой императрица. – Пусть теперь у ее мужа голова болит, с нас, пожалуй, хватит.

– О боги поднебесья! Что обо мне теперь люди подумают без бровей?! – голос принцессы в какой-то момент заглушил порыкивания отца.

– Вот! Слышишь? – усмехнулась старушка. – О репутации задумалась.

– А вот с этим придется повозиться. – Император качнул головой в сторону короля. – Тут так просто не обойдется, убьет ведь барончика нашего.

– Пожалуй, убьет, – согласилась Вальери. – С него станется.

– Жаль парня. – Императрица сняла с плеча де Кервье перышко. – Есть мысли какие по этому поводу?

– А как же, – улыбнулась бывшая королева. – Мы, женщины, посланы небесами, дабы думать о главном и наперед.

– Где мои брови?!

– Рассказывай, – улыбнулась императрица. – Как нам спасти в этой ситуации…

– Яйца!