Помоги проекту - поделись книгой:
– Да. В это время они с мамой занимаются отмыванием денег.
– Через офшоры?
– Через ванную…
– Что вы имеете в виду?
– То и имею. Отмывали деньги в нашей ванной комнате. В тот год по всей стране, да и не только здесь, но и, к примеру, в Украине, в Чехии и в Польше происходило огромное количество краж. Воровали банкоматы. Вырывали экскаваторами, взрывали, взламывали, разбивали на части. В момент нападения умные машины заливали банкноты краской. Европа и Россия были завалены грязными деньгами. Десятки химиков со всего бывшего Союза были заняты поиском порошка, с помощью которого можно было отстирать банкноты, не повредив их. Папа первым открыл состав. Это, конечно, не формула «коки», но тоже кое-что. Отстирывали и другие, но, как правило, на купюрах все равно оставались крохотные пятна, которые проявлялись при осмотре в банках. Многих ученых «вязали». Папа первым нашел средство, которое отмывало наверняка. Это принесло большой заработок и нужные знакомства.
– И при этом у него были секты?
– И секты тоже, да.
В тот вечер Александр рассказывает Пятому много лишнего. Сын сдает отца. Со всеми потрохами. Близкие и не очень друзья, важные партнеры, враги и семья. Все серьезные и не особенно имена. Несколько исписанных листов. Круги, стрелки, красные линии. «А в какие города ваш отец летает чаще всего? А кто бывает на его дне рождения?»
Александр отвечает, и Пятый не может поверить собственному счастью. В тот вечер журналист отправляет всего одно сообщение. Жене. «Господи, милая, ты даже не представляешь, какого я отхватил дурачка!» Арина отвечает тремя вопросами, и ночью, под аккомпанемент Земфиры, Антон пересказывает жене все то, что рассказал Александр. Кажется, это последняя ночь, когда журналист находит в себе силы уснуть.
Заключительная партия
Я смотрел на брата и вспоминал маму. Она всегда тонко-тонко срезала кожуру с яблока и не выбрасывала ее, но съедала сама. Я вспоминал, как вместе мы отмечали Новый год, и стол наш мало отличался от любого другого дня. Вспоминал, как смеялась мама, когда на улице у нее порвались единственные туфли, и как она говорила, что обувь голодна. Я слушал Льва и только теперь, теперь лишь вспоминал, как мой старший брат приходил домой и просил маму перешить нашивки со старых свитеров на новые. И я был мал и совсем не понимал, что нашивки были от дорогих фирм, а новые свитера не очень. Только теперь я понимал, что, несмотря на возраст, всегда был старше. И я молчал, и мой брат продолжал говорить:
– Я рылся в компьютере Пятого. Десятки папок, тысячи файлов. Библиотека опубликованных и забытых статей. Антон писал, что, становясь банкнотой, дорожает бумага, что наблюдателям отбивают почки, что на пляжах зачем-то поют гимны. Писал, как устраивают Олимпиаду и уничтожают еду, аннексируют новые земли и запрещают иностранные презервативы. С иронией Пятый описывал, как с помощью вертолета крестят города, и с протестом – как сажают неугодных. Как ослабевает национальная валюта и крепчает маразм, как, сбивая курс, попадают в самолеты. Журналист издевался над активистами, которые, расхаживая от экспоната к экспонату, размышляли, на что бы еще обидеться, и высмеивал людей, которые верили пропаганде. «Детей не выпускают, – писал он, – выпускают из тюрем любовниц. Спорят, что лайкать, обсуждают, кого удалять. В виртуальном и реальном мирах мы изучаем рукопожатность. Предлагаем непременно валить. Находим врагов. Теряем ориентиры. Прогибаемся. Верим. Ведемся. Благодарим, но не пропускаем на пешеходных переходах дедов. Рифмуем “бабуль” и “победуль”…»
Я закрывал один файл и открывал другой:
«Почему большинству людей нравится здесь жить? Потому что жить в России – как мастурбировать. Однажды ты понимаешь, что в твоей жизни не будет красивых женщин, но красивые женщины есть на порносайтах. И ты можешь пользоваться ими каждый день, и ты можешь представлять их. Жить в России – значит всегда представлять. Жить в России – значит уметь закрывать глаза. Присоединение полуостровов, выдумывание врагов – все это есть одна большая, размером с историю страны, затянувшаяся дрочка. Со времен Петра, обвиняя в пошлости и падении, мы “гоняем” на Европу. И не думаю, что что-то изменится…»
Покончив с набросками, я переходил к почте. Письма, соглашения, договоры. И тотчас очередной подарок судьбы – переписка с отцом. Я сказал Кало, что если когда-нибудь нам и следовало использовать телевизор, то только теперь.
– Кало, у меня идея!
– Что там еще?
– Ты читал его письма бате?
– Да, немного жаль чувака…
– Мы снимем про это сюжет!
– Про что именно?
– А про все! Про борца со справедливостью, который на самом деле полное дерьмо. Возьмем интервью у его тещи, покажем фотографии с малолетками, а потом подснимем его папашу. Покажем, как он живет в Подмосковье, и покажем сына, которому наплевать на собственного отца.
– Класс, я позвоню дяде Володе!
На все про все, со всеми съемками и согласованиями, у нас ушла неделя. Еще семь прекрасных дней, в которые мы сводили журналиста с ума. Болек купил себе трубу и семь дней, в перерывах между долбящей музыкой, учился играть. В воскресенье на одном из федеральных каналов вышел сюжет о предательстве собственного отца. Закадровый голос комментировал выход Пятого из американского посольства, зачитывал отрывки из его статей и тотчас рассказывал телезрителям о незавидной судьбе брошенного мужчины.
Пятый родился в городе Королеве и, переехав в столицу в восемнадцатилетнем возрасте, поступил на журфак. Поступил сам, потому что уже тогда его отец много пил. В кадре федерального канала оказался обыкновенный бомж, превративший собственную квартиру в помойку. Мой план вновь сработал! Я очень радовался! Телефон журналиста раскалился! Весь вечер ему названивали сердобольные друзья: «Антоша, а мы и не знали!», «Антоша, вот же гниды они!», «Антоша, быть может, тебе как-то помочь? Я знаю отличного врача!».
Именно на эту реакцию я и рассчитывал. Меня, безусловно, не волновали комментарии всяких люмпенов в сети (особенно с учетом того, что девяносто процентов из них писали мы сами), нет! Меня интересовало другое. Я хотел сочувствия. Хотел жалости и понимания со стороны коллег, ибо только в момент, когда кто-то поддерживает тебя, ты четко осознаешь, что происходит несправедливость.
«Суки! Суки! Суки! – кричал Пятый. – Какими же нужно быть ублюдками, чтобы все это склепать?»
«Да обыкновенными, обыкновенными, малыш! – сидя в машине, говорил Кало. – И никакие мы не суки. Ничего личного, малыш. Ты не лучше нас. Мы точно такие же парни, как и ты. Просто ты воюешь на одной стороне, а мы на другой. Вот и все…»
– Твари!
– Милый, ты можешь дать интервью, рассказать правду.
– Да кому нужно мое интервью? Кто его смотрит? Сколько людей увидит эту правду? Пять, десять? Да и что ты мне предлагаешь? Прийти в студию и рассказать, что моему отцу на все наплевать? Что я не могу заставить взрослого человека пойти искать работу? Что он не хочет лечиться? Что мне его, к батарее пристегнуть? Сидеть с ним двадцать четыре часа в сутки? Здоровый мужик, как я могу на него повлиять? Я-то здесь в чем виноват? Я даю ему деньги – он их пропивает…
– Милый, ты же понимаешь, что они просто хотят вывести тебя из себя…
Именно! Бинго, девочка! Именно этого мы, безусловно, и хотели. И, конечно, одной программой мы решили не ограничиваться. Уже следующим вечером, включив телевизор, Арина и Антон наблюдали, как несколько мужчин в хороших костюмах (известные писатели, режиссеры и политики, завсегдатаи лазурных яхт) отчаянно обсуждают судьбу журналиста:
– И этот человек рассказывает нам, как жить! Как жить здесь, в нашей стране! Мало того что он получает деньги от врагов, мало того что он намеренно искажает правду о нашем государстве, так посмотрите, во что он превратил своего отца! (Вздохи негодования среди зрителей в студии.)
– Вы знаете, я тоже хотел бы обратить на это внимание. Я думаю, мы сталкиваемся с обычным либералом, западным ублюдком, для которого родной отец ничего не значит, если отец этот не может дать ему хотя бы несколько евроцентов!
– Да-да! – подхватывал Владимир Славин, подглядывая в суфлер. – Я здесь с вами полностью согласен! Мы, русские, своих не бросаем. (Аплодисменты в студии.) А Пятый почему так поступает со своим отцом? Потому что он не русский! В нем нет ничего от русского! Не осталось в нем ничего от великого народа! Он мелочен. Я, сознаюсь, читал некоторые его статьи – он ведь и меня пытается задеть, разоблачить. Пишет, будто у меня там какие-то счета…
– Но без фактов, конечно!
– Да, конечно, без фактов! Но я не обижаюсь на него и, знаете, я сейчас не об этом хотел сказать. Я хотел сказать, что этот человек обвиняет нас, русских, обвиняет в том, что мы неправильно живем, что мы отсталые, мерзкие, грязные, нищие люди, а он, мол, такой прогрессивный либерал. И что мы видим? Мы видим, что он изменяет своей жене. Видим, как относится к собственному отцу…
– Я знаю, что вы помогли отцу Пятого деньгами.
– Ну зачем вы это здесь произносите? Я же ему не для камеры помог. Просто, когда я увидел сюжет про отца Пятого, у меня сердце кровью стало обливаться. Настоящий русский мужик прозябает. Вы знаете, я даже позвонил этому человеку, решил поговорить с ним. Спросить, чем можно помочь. И знаете, что он мне сказал?
– И что же?
– Он сказал, что у него руки опустились после того, как сын бросил его и уехал в Москву за деньгами. Руки этого мужика опустились, когда он узнал, что мальчик, русский обыкновенный пацан, которого он всю жизнь воспитывал, стал предателем. Знаете, что он мне сказал? Золотые слова мне сказал этот человек. Можно не любить политиков, можно не любить депутатов, министров, но нельзя не любить своего президента, потому что президент – он есть отечество, а мой сын не любит свое отечество. И вы знаете, я слушал молча этого простого русского мужика, и я понял, что человек этот пьет из-за сына своего только. Пьет только потому, что его сын, его бывший сын, отцу и родине предпочитает деньги, комфорт и посольские печеньки.
– Вы знаете, лично меня эта история тоже очень оскорбила! Вот прямо очень! Оскорбила! Тоже! Когда мне утром позвонили и предложили принять участие в этой программе – я сразу согласился! Согласился потому, что почувствовал, что обязан задать всего один вопрос: а имеют ли право такие вот люди жить в нашем обществе? (Аплодисменты в студии.) Если ему так нравится Европа, где родители своих стариков сдают в дома престарелых, где у наших матерей забирают детей, чтобы после их насиловать, так, может быть, он соберет свою семью и отправится туда? (Аплодисменты.) Мы, русские, народ не злой. Не нужно сажать его за клевету на нашу страну, хотя выпороть, конечно, не мешало бы. (Аплодисменты.) Нет, давайте не будем его наказывать, но я хочу спросить: почему мы должны держать рядом с собой такую гниль? (Аплодисменты.)
– Вы знаете, – подхватил Владимир Славин, – я очень рад, что сегодняшняя беседа проходит именно в таком позитивном ключе, хотя тема и сложная. Мне нравится, что здесь не звучат никакие реваншистские заявления. Нет, все по делу. Действительно, давайте зададим вопрос господину Пятому! Если ему так не нравится наша страна, если за эти годы он не научился ее любить, так, может быть, ему действительно лучше поехать туда, где ему будет комфортнее, где на первый план выходят финансы и только потом человеческие чувства? (Аплодисменты.) Не думаю, что кто-то здесь расстроится, если мы потеряем этого, вы уж простите меня за грубость, скота! (Бурные аплодисменты.)
– Я тоже думаю, что мы должны обратиться к президенту и попросить его лишить Пятого и подобных ему предателей гражданства! (Зал встает, бурные аплодисменты.)
– Я с этим предложением полностью согласен! (Непрекращающиеся аплодисменты.) Мне кажется, что в другие времена мы могли мы и не обращать внимания на подонков, но сейчас, когда Россия со всех сторон окружена врагами, мы просто обязаны принимать меры. Более того, я уверен, что долг наш заключается в том, чтобы составить полнейший список шпионов и выслать их из страны. (Аплодисменты.) Я уверен, что наша прокуратура, наши следственные органы должны незамедлительно обратить внимание на гадину, которая пытается поднять голову внутри страны! (Аплодисменты.)
– Да-да! Мы, как патриоты, не имеем права сидеть сложа руки! И я очень рад, что наше телевидение, общественное, а значит, независимое телевидение, поднимает проблему национальных предателей, потому что если мы только упустим этот момент, если только перейдем Рубикон, то все, потеряем страну! Ведь как действуют наши враги? Они засылают такого одного, второго, третьего, пятого и начинают медленно наводить у нас смуту. Вот многие говорят, что у нас не работают заводы, что чиновники воруют, но ведь почему не работают и воруют? Разве русский мужик не работяга? Разве станет он пить, если работа есть? Правильно, не станет! А пьет он потому, что вот такие шпионы пробираются в нашу страну и отбирают у него работу, тормозят ее, палки в колеса вставляют. А чиновник, взяточник? Разве станет русский человек у русского деньги брать? Да нет, конечно! Да русский человек последнюю рубаху отдаст и очевидно же, очевидно, что взяточников разыгрывают иностранные шпионы, которые засланы сюда, чтоб очернить нас. Если бы не Запад – у нас бы вообще никогда коррупции не было! (Аплодисменты, уход на рекламу.)
Благодаря радиоружьям мы слышали, что Пятый смотрел программу молча. За сорок минут эфира он не произнес ни слова. Арина, судя по всему, прикрывала губы ладонью, голос ее дрожал.
– Антон, что теперь с нами будет? Тебя посадят? Они заведут на тебя дело?
– Не говори глупости, – наконец ответил муж, – не обращай внимания, милая, все это ерунда. Я просто хочу поспать, давай поедем ночевать к твоей маме?
– Отвези меня и езжай в гостиницу, дорогой. Мама попросила, чтоб ты больше не приезжал…
Разработка
Постоянная неустойчивость – главное свойство разработки.
По траве еще стелился туман. Владимир Славин стоял в саду. Обдумывая телевизионное выступление, он смотрел на недавно подаренный патриархом улей. Улей был красивый, в виде храма Христа Спасителя. Владимир Славин рассматривал храм и пытался понять, почему пчелы не хотят в него лететь. Несколько раз вызывали известных пчеловодов, но ничего не помогло. Профессионалы заманивали и хитрили, но пчелы по-прежнему игнорировали улей. Рассказывали, что такая же история была с подарком бывшему мэру, но там проблему удалось как-то решить, пчелы подчинились. Здесь же ничего не получалось, насекомые не покорялись.
Раздался крик. Сперва ребенка, затем огромного количества людей. Владимир Славин повернулся к дому и громко спросил:
– Что у вас там происходит? Чего вы там все так разорались с утра?
Никто не ответил, но было видно, что что-то случилось. В разных комнатах беспорядочно включался свет. К подъезду на большой скорости подъехал водитель.
– Да что там у вас стряслось, а?!
Рука Анатолия, самого младшего, угодила в пневматическую гильотину для резки хамона. Теперь вся кухня была залита кровью, и повар, который несколько раз в жизни сильно кромсал пальцы, задыхаясь от волнения, объяснял, что отрезанную выше локтя руку необходимо срочно положить в пакет со льдом и наложить жгут. Удивительным образом, все действовали спокойно, сообща и уже спустя несколько минут Анатолия везли в больницу. Только в этот момент отцу сообщили, что произошло. Владимир Славин поднял по тревоге лучших врачей страны.
Когда Александр вошел в палату, младший брат открыл глаза.
– Как ты, старина?
– Болит.
– Ну а как ты хотел? Конечно, будет болеть.
– Долго?
– Пару недель придется потерпеть. Я поговорил с врачом, он сказал, что все будет хорошо. Придется много заниматься, но рука восстановится.
– Ты можешь сказать им, чтоб они вернули мне айпад?
– Тебе пока нельзя. Ты лучше скажи мне вот что: зачем ты это сделал?
– Что сделал, Саша?
– Зачем ты засунул руку в эту чертову штуку?
– Я случайно.
– Не ври мне! Я же знаю, что ты сделал это специально. Я никому не скажу.
– Правда?
– Да.
– Я тебе не верю.
– Я обещаю…
– Еще во Франции, летом, я видел по телевизору, как одному мальчику из Монпелье, у которого не было руки, сделали биоруку. Прямо как у робота! И она все-все может делать! Я подумал, что если мне отрежет руку – врачи смогут сделать мне такую же.
– Господи, Толя, и что тогда?
– Я бы стал киборгом…
– Черт, старина, для того чтобы становиться киборгом, вовсе не обязательно засовывать руку в гильотину!
– Я хотел, чтоб у меня была биорука.
– Зачем?
– Я бы смог убивать всех врагов.
– Каких врагов?
– Я смотрел телевизор, папа говорит, что у нашей страны много врагов, что враги повсюду…
Поделиться книгой: